Тётя Аня давно собиралась в гости к Нине, очень уж хотелось познакомиться с настоящим художником.

Наконец, подгадала под выходные и с утра пораньше отправилась в посёлок.

Заговорщицки достала из-за пазухи бутылочку. Развязала на столе узелок с варёной свининой и прочими яствами: грибочками, сметаной, вареньем и медом. Ещё и молока детишкам захватила.

Картины рассматривала долго. Вздыхала: Так бы всё с собой и забрала…

Выбрала яблоньку и уссурийского тигра.

— Смотрю я на них, и душа радуется… Гляди-ка, прямо наша тайга. И медведи как живые…

— Это репродукция, тёть Ань, — засмеялся Юра. — Я только перерисовал. А художник — Шишкин. «Утро в сосновом лесу» называется.

— И правда, утро… Вот и солнышко сквозь деревья проглядывает.

— Бери и мишек, теть Ань, раз понравились.

Тётя Аня взяла и мишек, а через пару месяцев объявилась с гостинцами снова.

— Забирай все картины, если хочешь, теть Ань, — предложил Юра. — Я недавно встретил одного своего старого знакомого — только что из Сибири. Говорит, заработки там хорошие, только мошек — тучи. Но мошек, я думаю, мы как-нибудь переживём… Так что уезжаю на днях.

Нина недоуменно смотрела на мужа, часто моргая от обиды: мог бы посоветоваться сначала с женой, прежде, чем делиться планами с чужим человеком, пусть даже тётя Аня и стала им как родная.

— Юр, а как же мы?

— Как приеду, дам телеграмму.

Сказал, как отрезал, брови свел в линию, будто задвинул засов. Стучи — не стучи — бесполезно.