Мишку-Зубоскала уволить — не уволили, но имел он очень серьезный разговор с Капитаном, после чего ходил воспитанный и смирный.

Как бы то ни было, Нине хотелось поскорее стереть из памяти лицо негодяя.

Колюбаев ей не то, чтобы очень нравился, но рядом с ним можно было забыть о всех тревогах.

Чувство защищённости рождало ответное — благодарности, пограничное если не любви, то во всяком случае — симпатии.

Через несколько дней Колюбаев, действительно, уехал.

Стала собирать вещи и Нина.

… Как договорились, Колюбаев ждал их с Валериком в райцентре. Как всегда, в свежевыглаженной военной форме, подтянутый — и впрямь Капитан. Приятный, но слишком, пожалуй, резковатый запах одеколона, чуть растерянная улыбка на гладко выбритом лице говорили о том, что Колюбаев готовился к этому моменту.

Приехал он с шофером на «газике» — другому транспорту в этих местах и не проложить дорогу.

По дороге в посёлок Колюбаев неожиданно завёл разговор:

— Нина, всякое тут про меня говорят, да особенно не верь. Что я, подлец такой, жену оставил. Никто никого не бросал. По-хорошему расстались. Люди взрослые. Она у меня бой-баба — не пропадёт. В городе живёт. И без мужика не останется.

— Когда мне сплетничать, Василий Иванович? — только и нашла, что ответить, Нина. Очень уж быстро и без предисловий он перешел к неудобной теме.

— И правильно, — одобрил Колюбаев.

Новое место мало отличалось от Сухобизярки, только природа здесь была ещё более необузданной, совсем первозданной.

— Вот здесь будете жить, — показал Колюбаев Нине домик возле бани. — Раз в неделю буду приносить тебе одежду в стирку. Будешь, так сказать, моим персональным камердинером.

Нина не стала уточнять, что означает замысловатое слово. Просто кивнула.

— Пойдемте, перекусим с дороги. Покажу вам заодно столовую, — тоном хозяина, обхаживающего свои владения, пригласил Колюбаев.

Снаружи столовая была обычной стандартной постройкой, но внутри оказалась очень уютной.

— Как здесь красиво у вас! — остановилась Нина напротив стены с нарисованными пальмами в натуральную величину, за которыми плескалось тёплое море, нежась в солнечных лучах.

— Как на юге, — остался доволен похвалой Колюбаев. — Это вальщик наш, Юрка Белов, рисовал. Даже краска ещё не высохла. Золотые руки у мужика, только морды бьёт всем подряд — по делу и без дела. Хочу его попросить еще тигра в прыжке на задней стене столовой нарисовать, чтобы прямо летел, раскрыв лапы вот так.

Колюбаев расставил руки и согнул пальцы так, чтобы они больше походили на когтистые конечности и даже ощерился, как хищник.

— Здравствуйте, Василий Иванович! — появилась, щеголяя белоснежной улыбкой с золотой фиксой, из кухонного закулисья, повариха, как водится, розовощекая и сдобная.

— Здравствуйте, Валя, — благожелательно улыбнулся и Колюбаев. — Что там у нас сегодня в меню?

В меню были, как обычно, котлеты, макароны; на первое — борщ; и компот из сухофруктов.

— Кормят у нас добротно и вкусно, — громко похвалил Колюбаев. — Так что добро пожаловать в наш скромный гостеприимный поселок!