Когда мы прошли примерно двенадцать миль и выбрались наконец из Красного Леса, то увидели, что подходим к Красному Городу. Девушка подвела нас к одному из домов – самому большому в их Красном Городе, но за время путешествия мы очень проголодались и попросили ее дать нам еды и питья. Девушка принесла и то и другое, – но, к нашему удивлению, и еда и вода были красные-распрекрасные, как красная краска, а на вкус обыкновенные; мы ужасно обрадовались и воду выпили, а пищу съели.

Красная Девушка куда-то ушла, но, пока мы там сидели и ели и пили, в комнату входили Красные Люди и разглядывали нас с превеликим изумлением. Потом снова вернулась Красная Девушка и приказала идти за ней, и мы пошли. Она долго водила нас по Красному Городу: все показала и привела к Королю, а Король был тоже красный-распрекрасный. Он нас поприветствовал, и принял хорошо, и разрешил сесть, и обо всем расспросил. Сначала он спросил нас, откуда мы идем, и мы ответили, что от Белого Дерева, в котором живет Всеобщая Мать. А Король сказан, что она его сестра, и мы ему поведали, как она нам помогла и какая она мать всем Страдающим Существам. Потом Король спросил, из какого мы города. Мы ответили, из какого, а он нас спросил, живые мы или мертвые, и мы ему ответили: мы объяснили Королю, что мы не мертвые, а живые.

После этого Король приказал Красной Девушке, которая привела нас к нему во дворец, показать нам комнату, где мы будем спать, но комната оказалась Очень Дальней Комнатой, и рядом там никто из людей не жил. И вот мы вошли в нашу Дальнюю Комнату и стали думать, что это значит. Что замышлял этот Красный Король этих Красных Людей в этом Красном Городе – вот какой вопрос мы себе задавали и до самого утра не могли заснуть: мы всю ночь обдумывали этот вопрос.

На рассвете мы отправились к Красному Королю, сели перед ним в его красных покоях и приготовились слушать, что он нам скажет. В восемь часов по утреннему времени вошла вчерашняя Красная Девушка, которая привела нас к Красному Королю, и тоже села, но сзади нас. Немного погодя Король заговорил, и вот он поведал нам Красную Историю – о Красных Людях, и о Красном Городе, и о Красном Лесе. Король сказал: «Когда-то мы тоже были людьми: в древние времена, стародавние дни – тогда, как известно, у каждого человека глаза располагались на коленях (для удобства), – в те времена мы были людьми». И еще Король сказал: «Однажды утром, когда я жил среди обычных людей, я поставил капкан в Очень Дальнем Лесу, и вокруг этого леса не было рек – ни один родничок не пробивался из-под земли, а потом я отправился к Очень Дальней Реке, и там не было поблизости никакого леса – ни деревца, ни кустика, – и я поставил там рыбный невод. Когда наступило следующее утро, я пошел сна-чата к Очень Дальней Реке, в которой я оставил рыбную сеть, но в сеть попалась только Красная Птица: она плавала в речке и оставалась живой. Я вытянул сеть и взял эту Птицу, а потом отправился к Очень Дальнему Лесу и опять увидел, что в капкан для зверей поймалась живая Красная Рыба. А воды в том лесу не было и в помине. Тогда я взял и сеть, и капкан, и Красную Птицу, и Красную Рыбу и принес их в город – показать родным. Принес я, значит, свою добычу родным, и они увидели Красную Рыбу, которая поймалась в капкан для зверей, и они увидели Красную Птицу, которая попалась в невод для рыбы, но, когда мои родные обо всем догадались и увидели, что Красные Существа еще живы, они мне приказали отнести их назад; и вот я взял их и поплелся обратно.

Вот прошел я ровно половину дороги, увидел огромное тенистое дерево и решил, что пора отдохнуть и поесть, но пищи я с собой захватить не успел: мои родные были очень осторожные люди и приказали мне сейчас же уходить из города, как только увидели, кого я принес. И тогда я подумал о Красных Существах – они были красные и всякое такое, но они поймались в лесу и в реке, а значит, их можно было жарить и есть. Я развел костер, чтоб приготовить обед и поесть, а потом вернуться домой, но Красные Существа вдруг начали говорить – и это сразу же показалось мне странным, – а они заговорили, будто они люди, и сказали, что я не должен класть их в костер, что Красные Существа – не такие Существа, которых разрешается совать в огонь: их и близко-то к огню нельзя подносить, – но тут уж мне стало не странно, а страшно. Я их, конечно, совершенно не слушал: я вынул из невода Красную Птицу и вынул из канкана Красную Рыбу, но, пока я вынимал их из капкана и невода, они мне угрожали, и они похвалялись, что я вовсе и не смогу положить их в костер. Когда я услышал, как они хвастают и грозятся, я очень испугался, а потом рассердился и взял да и запихал их поскорее в огонь. Когда Существа оказались в огне, они мне начали угрожать еще больше: говорили, что я должен их немедленно вытащить, но я им ответил, что нисколько не должен и этого не может быть сделано вовсе. Красные Существа уже уменьшились вдвое, но они все равно продолжали грозиться, и тогда я собрал побольше сушняка и навалил его в костер огромнейшей кучей, но вдруг меня окутал удушливый дым – я чуть не задохнулся в этом Красном Дыму. И прежде чем я выбрался из дыма на воздух, я увидел, что сделался красным-распрекрасным, но, когда я увидел, что сделался красным, я пустился бежать: я помчался по лесу, но Дым все тянулся и тянулся за мной, и, когда я наконец добрался до дому и приоткрыл дверь, чтобы спрятаться в комнате, Красный Дым немедленно вполз в мой дом. Родители увидели, что я красный-распрекрасный, и хотели меня вымыть – может, краска отмоется, но тут я заметил, что и они стали красными, и тогда мы в страхе пошли к Королю; но Король и слова сказать не успел, как Красный Дым окутал весь город: он выкраснил и людей, и домашних животных.

И вот мы мылись шесть дней подряд, но никому из нас так и не удалось отмыться, а на седьмой день мы бесследно исчезли и думали, что умерли, но оказались здесь – в этом Красном Городе на Красной Земле, но и тут мы остались красными-распрекрасными, и все наши домашние животные – тоже, и по Городу вьется Красная Речка, а вокруг повыросли Красные Джунгли.

Вскоре после того как мы умерли, или переселились, рядом с Городом объявились Красные Существа, и они обитают в огромной норе. Каждый год Существа выползают из норы и требуют на съедение одного человека, и теперь мы знаем, что они Бесы Смерти. Через три дня Бесы Смерти появятся снова, потому что истекает годовой срок, и вот мы обрадовались вашему приходу, – может, вы согласитесь принести себя в жертву».

Так Король закончил свою Красную Историю и напоследок предложил нам Благородную Участь: сказал, что хотим мы того или нет, но нам надо добровольно принести себя в жертву, и тогда я обратился за советом к жене: спросил ее, что же мы теперь будем делать. Мне ужасно не хотелось оставаться одному и оставлять ее на съедение Красным Существам – и никто, ни один из этих Красных Людей, не хотел отдавать свою жизнь за других, а Король ждал от нас добровольного ответа и хотел получить его как можно скорей. И вот моя жена проговорила так: «ИСЧЕЗНЕТ ГОРОД – ИЩИ ДЕРЕВЬЯ, И УСЛЫШИШЬ ЖЕНУ; УСЛЫШИШЬ ЖЕНУ – ИЩИ ГОРОД, И ЖЕНА НАЙДЕТСЯ». Она говорила не то иносказательно, не то предсказательно, и я ее не понял, но все же встал, подошел к Королю и сказал, что выйду к Красным Существам. Красные Люди стали ликовать, но я-то надеялся остаться в живых: Красные Существа не могли меня убить – они ведь не были знакомы с человеком, которому мы с женой продали нашу Смерть, а раз они не знали этого человека, то, значит, не могли ее у него перекупить. У Красных Людей был особый обряд – для того, кто жертвовался Красным Существам. И вот мне наголо выбрили голову и одну ее половину покрасили красным, а другую белым – так у них полагалось. Потом все жители выстроились в колонну, а меня, как жертву, поставили впереди, и, когда барабанщики стали бить в барабаны, а певцы запели ритуальные песни, мне сказали, чтобы я начинал плясать, и шествие двинулось по улицам города. Моя жена тоже ходила по городу, но у нее был нисколько не грустный вид – как будто мы вовсе и не собирались расставаться.

Мне пришлось проплясать до самого рассвета, а в 7.00 по утреннему времени я взял винтовку и боевые припасы, которые подарила мне Всеобщая Мать, и зарядил винтовку самой страшной пулей, а Красные Люди и Красный Король привели меня к норе и убежали в город.

Вот они оставили меня у норы, а сами убежали, потому что боялись: Красные Существа были Бесами Смерти и всех, кого встречали, сразу убивали. Но моя жена спряталась неподалеку.

Я стоял у норы полчаса или час, и вдруг там послышался ужасающий шум, как будто в норе сидело целое войско, или тыща человек, и земля задрожала, но я только крепче сжал винтовку. Бесы Смерти были громадными существами и вместе выползти из норы не могли; поэтому они вылезали один за другим, и первой появилась Красная Рыба. Я страшно испугался, когда ее увидел, хотя и помнил, что умереть не могу: я продал свою Смерть навсегда и за деньги, но Страх был со мной и я ужасно боялся. А жена, как увидела эту страшную Рыбу, сразу выбралась из своего тайного убежища и что есть духу умчалась в город.

Красная Рыба вылезала из норы, у нее была голова, похожая на черепашью, но если бы черепаха превратилась в слона, – такая огромная голова – и с рогами. Красная Рыба не могла ходить – она только извивалась и ползла, как змея, да иногда еще подпрыгивала и летела, но недолго. И вокруг всей головы у нее были глаза – они закрывались и открывались одновременно, как будто внутри у нее кто-то сидел и то их включал, а то выключал.

И вот она увидела меня и захохотала, и стала ко мне подползать и перелетывать, но я уже приготовился и выстрелил ей в голову, и все равно я боялся: я не верил в винтовку, а мои джу-джу – волшебные амулеты – потеряли свою силу и не могли мне помочь: они были старые и свое отслужили. Я боялся, но я снова зарядил винтовку и снова выстрелил, и Рыба замерла, и тут я понял, что я ее убил.

После этого я опять зарядил винтовку, чтоб, когда появится второй Бес Смерти (Красная Птица), застрелить и его. И Красная Птица вылезла из норы – сначала я увидел только голову и клюв, голова, наверно, весила целую тонну, и из клюва торчали острые зубы – в фут длины, и ужасно много. Птица заметила меня и расхохоталась, но вдруг она глянула на Красную Рыбу и перестала хохотать, и вмиг ее проглотила, и бросилась ко мне, но я был начеку: я выстрелил и снова зарядил свою винтовку, и на второй раз пристрелил ее навсегда и до смерти.

Когда я расправился с Бесами Смерти, я сразу же понял волшебные слова, которые моя жена проговорила в лесу: я продал свою Смерть и остался без Смерти, а Бесы Смерти были смертными Бесами – вот что значили волшебные слова, и теперь я мог их правильно повторить: КТО БЕЗ СМЕРТИ – ТОТ БЕССМЕРТНЫЙ, А КТО БЕС СМЕРТИ, ТОТ БЕС – СМЕРТНЫЙ.

После этого я пошел к Красному Королю и сказал, что прикончил Красных Существ; Король отправился на поле битвы, сам все рассмотрел и проговорил так: «Ужасных Бесов убил Ужаснейший, и теперь он начнет убивать людей». (Король подумал, что я – Ужаснейший Бес.) Потом Король молча удалился во дворец и рассказал своим подданным, что я хочу их убить. Красные Люди рассердились, распалились, обернулись огнем и спалили город – они умели превращаться во что им угодно. Я даже и близко к ним не смог подойти – из-за дыма; и вот, когда огонь утих, я понял, что Красные Люди сожглись, а с ними сгорела и моя жена; но вдруг из углей поднялись два дерева: одно – высокое, раскидистое и с листьями – выросло в самой середине пепелища, а другое – поменьше и со стройным стволом, но без листьев – стояло чуть ближе ко мне. Деревья были красные, и вот мне подумалось, что, может быть, Красные Люди не сгорели, а сожгли город и обернулись деревьями. Но точно я этого тогда еще не знал. Я хотел подойти к деревьям поближе, но они неожиданно сдвинулись с места и стали удаляться все быстрей и быстрей – я не смог их догнать и потерял из виду. И еще мне послышалось, что листья поют: не шелестят, а распевают песни – как люди.

Мне очень хотелось найти жену, а она исчезла вместе с Красными Людьми, и вот я пустился в новое путешествие: принялся разыскивать Красных Людей, и вскоре мне сказали, что в далеком лесу – за 80 миль от Красного Города – поселились какие-то Красные Люди. Я пробирался по чащобам два дня и две ночи, но Красные Люди снова убежали: они считали, что Ужаснейший Бес, который расправился с Ужасными Бесами, обязательно захочет расправиться и с ними. Но я-то не был Ужаснейшим Бесом и не мог понять, чего они боятся.

Вот они бросили свои новые жилища и отправились на поиски подходящего места, где можно устроить еще один город, да так ничего и не успели найти, а я их нашел – но не в виде людей, а в виде двух красных-распрекрасных деревьев.

Деревья я разыскал, а вот жену не нашел, но она меня увидела и позвала с собой. Я услышал ее голос и пошел за деревьями – в подходящее для нового города место.

Когда они пришли в подходящее место, я был очень далеко, потому что отстал, но потом я тоже отыскал это место – и увидел город с домами и улицами, точь-в-точь такой же, как они сожгли. И вот я отправился в королевский дворец, явился к Королю (тому самому Королю, который был Королем у Красных Людей) и приступил к нему с вопросом, где моя жена. Король сейчас же ее позвал, она вошла, и я вспомнил слова: «ИСЧЕЗНЕТ ГОРОД – ИЩИ ДЕРЕВЬЯ, И УСЛЫШИШЬ ЖЕНУ; УСЛЫШИШЬ ЖЕНУ – ИЩИ ГОРОД, И ЖЕНА НАЙДЕТСЯ». Оказалось, что это – Предсказательные Слова, и теперь я понял их предсказательный смысл. А новый город был совсем не красный, и в нем жили люди обычного цвета – потому что я прикончил Красных Существ.

Вскоре мы сдружились со всеми горожанами и как друзья надолго поселились в их городе. Через несколько дней нам подарили дом, и Красная Девушка (та самая Девушка, которая привела нас к Красному Королю) показала нам, какой он большой и удобный.

О Красной Девушке моя жена сказала: «ЭТА ДЕВУШКА НЕ ДУХ, НЕ ЧЕЛОВЕК И НЕ ЗВЕРЬ», – и Девушка превратилась в дерево без листьев (а в большое раскидистое дерево с листьями превратились Красные Люди и Король: люди стали листьями, а Король – стволом).

Но Девушка снова обернулась человеком, а моя жена в свое время досказала: «КТО ОНА ТАКАЯ, УЗНАЕТСЯ ПОТОМ». И вот мы узнали, кто она такая, – Пляска: не Красное, а Прекрасное Существо. (А всего их было три Прекрасных Существа – Песня, Пляска и Барабан.)

Когда Прекрасная Девушка (Пляска) узнала, что я не Ужаснейший Бес и городу не грозит никакая опасность – ведь я расправился с Бесами Смерти, – она послала королевского слугу к Прекрасным Существам – Барабану и Песне – с приглашением в город на специальный праздник.

Мы не могли нарадоваться встрече – ведь в целом мире и на всей земле никто не умеет так плясать, как Пляска, петь, как Песня, и барабанить, как Барабан. Кто с ними мог потягаться? Никто. И вот подступил назначенный день, и Прекрасные Существа прибыли в город. И когда Барабан стал себя барабанить, люди, пролежавшие в земле сто лет, поднялись из своих упокойных могил и пришли слушать Барабанный бой; и когда Песня принялась петь, все домашние животные, и лесные звери, и змеи, и всякие ползучие гады собрались послушать Песенные песни; и когда Пляска начала плясать, все чащобные существа, и дремучие духи, и горные создания, и речные твари пришли посмотреть на расплясы Пляски; а когда Прекрасная Девушка (Пляска) и Прекрасные Существа (Барабан и Песня) стали и барабанить, и петь, и плясать, – тогда все упокойные люди из могил, и жители города, и животные, и звери, и речные твари, и змеи, и духи, и разные прочие безымянные создания принялись плясать все разом и вместе, а змеи и другие ползучие гады – то-то был день! – переплясали людей.

Мы плясали два дня и две ночи подряд, но наконец Барабан так себя набарабанил, что улетел в небо, да там и остался; Песня так разлилась песнями, что навеки превратилась в огромную реку, а Пляска плясала все быстрей и быстрей – и вдруг застыла и превратилась в гору. После этого упокойные люди из могил вернулись в землю и больше не встают; звери и прочие лесные существа навсегда ушли в леса да чащобы и с тех пор не могут танцевать с людьми; духи и разные безымянные создания удалились восвояси или кто куда; а люди просто разошлись по домам.

Прекрасные Существа исчезли навеки, и в наши дни мы нигде их не встречаем – разве что временами называем их имена; но настоящих ритмов, песен и плясок мы больше никогда не слышим и не видим.

Мы с женой тоже ушли домой и решили пожить в этом городе подольше. Через год я сделался богатым человеком и нанял работников, чтоб корчевать лес. Мы расчистили три квадратные мили, и вот я решил посеять семена, когда-то подаренные мне Некоторым Зверем, – эти семена всходили и созревали всего лишь через десять минут после сева, и я сделался первым богачом в городе.

Однажды вечером, в десять часов, ко мне в дом постучался и вошел Некто; он сказал, что слышал слово бедность (БЕДНОСТЬ), но совершенно не знает, что это значит, а ему очень бы хотелось узнать, и вот пусть я ссужу ему сумму, а он ее будет как должник отрабатывать.

Я спросил его, сколько же он хочет занять, и он ответил, что 2000 каури, или 6 пенсов на английские деньги. Я посоветовался с женой, ссужать ли ему сумму, а она сказала, что этот Некто «БУДЕТ РАБОТНИКОМ, НО СТАНЕТ РАЗБОЙНИКОМ»; разумеется, я не понял, о чем она говорит, и просто дал ему 6 пенсов взаймы. Он взял шестипенсовик и собрался уходить, но я спросил, как его зовут, и он ответил: «ДАВАЙ-БЕРИ». Потом я спросил своего должника, где он живет, и он мне ответил: сказал, что живет в Недоступном Лесу. Тогда я спросил, как же его найти, и он сказал, что пусть мои работники, которые утром идут на ферму, назовут его имя у перекрестка дорог. После этого Должник повернулся и ушел.

Утром работники, идущие на ферму, громко крикнули: «Давай-Бери!» – и он сейчас же отозвался песней – пропел вопрос: «Что надо делать?» Работники ответили: «Пахать землю», – и Давай-Бери пропел им в ответ, чтобы они пахали свою долю днем, а он свой участок распашет ночью: на него, мол, нельзя никому смотреть. Работники вспахали свои участки и ушли – и больше им пахать в этот год не пришлось: остальную землю – и мою, и соседскую – распахал и возделал Невидимый Должник.

Наутро я послал работников за дровами, и вот они снова подошли к перекрестку, позвали Давай-Бери (Должника) и сказали, что отправляются на заготовку дров, а Должник опять пропел им в ответ, что он сделает свою долю работы ночью. Когда мы проснулись на следующее утро, город был завален дровами до крыши: Должник порубил весь Ближний Лес, из Далеких Лесов он натаскал бревен, а из Дальних Чащоб – огромных деревьев. Мы с большим трудом приоткрыли двери и потом целую неделю расчищали улицы.

Мне очень хотелось увидеть Должника, и вот я послал работников к перекрестку – крикнуть, что настал парикмахерский день и моих детей пора подстригать. Должник пропел, что поработает ночью, и работники передали мне его ответ.

Вечером я спрятал работников в доме и приказал им внимательно наблюдать за Должником, но к восьми часам весь город уснул – и взрослые, и дети, и домашние животные. Вскоре явился Невидимый Должник и устроил горожанам парикмахерскую ночь: он выволок жителей города на улицы, побрил им головы (женщинам тоже), да еще и выкрасил их белой краской. А заодно уж он повыбрил и домашних животных. И пока он делал свое дьявольское дело, никто не проснулся – вот что удивительно.

Когда подступило следующее утро, мы проснулись, увидели, что лежим на улицах, глянули друг на друга – и схватились за головы: оказалось, что они выбриты да еще и покрашены. Но когда по улицам стали бегать животные с побритыми и покрашенными белой краской мордами, на горожан напала всеобщая паника: они решили, что в город явилась новая беда, или еще одно Страшное Существо.

Пришлось мне объяснить горожанам, в чем дело, но тогда они принялись выгонять меня из города, а я стал размышлять, как бы их задобрить, и вот придумал доброе дело: отправил работников к Должникову перекрестку, чтоб они объявили охотничий день. Давай-Бери ответил по-обычному, а к утру завалил весь город мясом, и горожане перестали на меня сердиться.

И все-таки мне ужасно хотелось узнать, кто же он такой, мой Невидимый Должник, да и вообще пора его было накормить: ведь работать он работал, а еды не получал. Как раз к тому времени подоспел урожай, и вот я послал работников к перекрестку – объявить, что, если Должник проголодался, он может взять себе немного зерна.

Но для меня-то он был обыкновенным должником, а для Лесных Существ – Великим Владыкой. Как главный распорядитель Чащобного Мира он посылал своих подданных отрабатывать долг, и, когда я пообещал ему немного зерна, а он переобещал его своим подчиненным и каждый из них собрал свою долю, в полях не осталось ни одного колоса: Лесные Существа унесли все зерно – не только у меня, но и у моих соседей.

Тут-то я и вспомнил предсказание жены, которая говорила, что этот Некто «БУДЕТ РАБОТНИКОМ, НО СТАНЕТ РАЗБОЙНИКОМ». Наутро мои соседи отправились в поля, увидели, что весь их урожай украли, и сразу догадались, кто это сделал, – лесные, или разбойные, подданные Должника.

В том городе все жители выращивали зерно, и вот оказалось, что обобран весь город. Горожан ограбили Лесные Существа, которые подчинялись Великому Владыке, но Великий-то Влэдыка был моим должником, – и поэтому жители рассердились на меня: ведь у них совсем не осталось зерна – ни на продажу, ни для пропитания детей, ни семенного. (Лесные Существа обокрали и меня, но не мог же я рассказывать об этом соседям.)

Вот увидели горожане, как их обобрали, и стали призывать друг друга в Армию – чтоб выгнать меня из города и отомстить за урон, который нанесли им Лесные Существа, подданные моего Невидимого Должника. Я спросил у жены, что теперь будет, и она ответила: «АРМИЯ РАЗБЕЖИТСЯ, А ДВА ЧЕЛОВЕКА ОСТАНУТСЯ В ГОРОДЕ» – моя жена опять заговорила предсказательно. Горожане не хотели воевать в своем городе, потому что боялись перестрелять детей, и вот мы не стали убегать в леса, или в поля сражений, а заперлись дома. Но что делать дальше, я придумать не мог, и жена напомнила мне про Давай-Бери: он был разбойником и Великим Владыкой, но пока еще оставался моим должником. Я сейчас же послал работников к перекрестку и наказал им прокричать задание Должнику – идти войной на Армию горожан, которая соберется через два дня.