МЕСТЬ

Пришел я в себя уже на постоялом дворе, стоящем на торговом тракте, в двух милях от города. Болело все, что можно. Некоторое время Чжан и Лю, имеющие наибольший опыт в лекарском деле, осторожно мяли и ощупывали мое тело, после чего сделали заключение: вывихнуто левое плечо, сломано пару ребер, разбита голова и нос, а то, что не сломано и не разбито представляет собой один сплошной кровоподтек. Четыре дня мне пришлось лежать пластом в постели и только после тщательного осмотра Лю, убедившегося, что у меня нет внутренних повреждений, я получил разрешение вставать.

Все это время я не только валялся на кровати, но также, по мере своих сил, принимал участие в подготовке к нашему дальнейшему путешествию. Начал с того, что объяснил Лю, как выглядит и что собой представляет устройство для натяжения тетивы арбалета под названием 'козья ножка', которое должно появиться, по моим расчетам не раньше, чем лет через десять. Тот нарисовал ее под моим руководством и отнес кузнецу, затем Джеффри нашел хорошего оружейника и купил у него пять арбалетов с тремя десятками стрел, к каждому из них. У другого мастера, специалиста по доспехам, мне были заказаны доспехи, а Джеффри и Хью - новые шлемы. Теперь их головы защищал салад - открытый, без забрала, шлем. В таком шлеме лицо остается незащищенным, но они были воинами старой закалки и в бою предпочитали видеть, что делают их враги справа и слева. Воин в глухом шлеме или в шлеме с забралом видел лишь прямо перед собой, насколько позволяли прорези, а поэтому в бою ему приходиться вертеть головой, как цыпленку среди лис, пока не заболит шея, и все равно мог запросто пропустить удар, способный сокрушить череп, как такое случилось со мной на турнире. Мне пришлось так же заказывать себе доспехи, так как мои больше походили на кучу металлолома, чем на средства защиты.

Китайцев одели в куртки из вываренной кожи, а в качестве дополнительной защиты - металлический нагрудник. Их руки и ноги защищали металлические наручи и поножи, а головы и кисти - кольчужные подшлемники и перчатки. Чжан вооружился кистенем под романтическим названием 'утренняя звезда'. Помимо него он заказал себе у кузнеца многосекционный стальной хлыст - бянь, состоящий из рукояти и стальных палочек, соединенных цепью, на конце которой было приклепано нечто напоминающее копейное острие. Когда я спросил его, зачем ему подобное оружие, тот ответил через Лю, что 'бянь' и шар на веревке, или как еще называют его китайцы ' молот - метеор', его любимые виды оружия, которыми он владеет в совершенстве. Заинтересовавшись, начал расспрашивать и узнал, что Чжан в свое время, специально выбрал эти трудные для овладения виды оружия, чтобы включить их в свой комплекс подготовки мастера кун-фу.

Бывший офицер императорской армии Ляо был китайским вариантом Джеффри, не мысля свою жизнь без битв и сражений. Получив из рук кузнеца меч, он уже не расставался с ним. Не менее двух часов китаец затратил на правку и заточку клинка, затем в течение двух дней, как только выдавалось свободное время, хватался за меч и тренировался. Сначала с тенью, а потом они начали фехтовать с Джеффри. Первое время, пока он приноравливался к своим доспехам и привыкал к мечу, его схватки с Джеффри неизменно кончались проигрышем под издевательские смешки и реплики последнего. Зато наступил день, когда он дал настоящее сражение моему телохранителю, показав, тем самым, что не зря на родине был удостоен звания 'мастер клинка'. После этого, они не раз сходились в тренировочных поединках, оттачивая свое мастерство. Лю, в отличие от братьев, ничьей крови до сих пор не проливший, оказался, тем не менее, хорошим стрелком из арбалета. Будучи человеком мирных позиций, он решил ограничиться арбалетом, объяснив мне свой выбор оружия тем, что намерен применять его только в случае защиты, но никак не для нападения. Пояснив при этом, что у него склад ума не воина, а поэта и философа. Да я и не возражал, так как знание языков и медицины для меня было дороже, чем его боевые качества.

Не успели скрыться за нашими спинами бревенчатые стены придорожной гостиницы, как перед нами замаячила новая стена, правда, теперь уже густого леса. Выехали мы не как здесь обычно выезжают путешественники, с рассветом, чтобы преодолеть за дневное время, как можно больший отрезок своего пути, а вечером. Дело в том, что постоялый двор, стал для меня за все-то время, что мы там жили, чуть ли не самым худшим местом на Земле. Все упиралось в мою брезгливость. Как я не старался проникнуться духом средневековья, у меня это пока не слишком хорошо выходило. До сих пор я не мог равнодушно относиться к тараканам, ползающим по столу, мухам в супе и мышам с крысами, шуршащих во всех углах, а всего этого добра в захудалой дорожной гостинице хватало с избытком. Поэтому, как только мы были готовы отправиться в дорогу, я сразу дал команду на выезд.

Мы были в сотне ярдов от леса, как вдруг неожиданно раздались протяжные звуки. Трубили охотничьи рога. Я невольно скривился, как только их услышал, затем натянул поводья, останавливая лошадь. После моей стычки с Вернеем, до меня дошли слухи, что его люди искали меня в Мидлтоне. Я исходил из того, что моя история могла вполне оказаться среди местных сплетен в отредактированном Вернеем виде, а если среди дворян, едущих с охоты, окажется тот, кто слышал об этой истории, и знает меня в лицо, то он вполне может посчитать меня за труса, убегающего тайком. Тут вполне можно нарваться на оскорбление, а я человек простой, могу и не сдержаться, а там… Китайцы вместе с Хью, не понимая, чем вызвана остановка, недоуменно поглядывали то на меня, то на Джеффри, который в свою очередь не понимал, почему я остановился. А после того, как я отдал приказ: - Взвести арбалеты! Зарядить и держать их как можно более незаметно для чужих глаз! - мой телохранитель неодобрительно покачал головой. Честно говоря, я и сам не знал, чем вызвана моя подсознательная тревога, так как шанс наткнуться на дворянина, знающего эту историю был весьма мал.

'Интуиция? Гм, не знаю. Нет, так нет. Разъедемся красиво'.

- Вперед!

Не успели мы тронуться, как снова протрубил рог, потом другой, вслед за ними раздался заливистый лай собак. Только мы подъехали к опушке леса, как нам навстречу неспешно, шагом, выехала кавалькада всадников. Воздух огласился смехом, пьяными веселыми криками, звуками рогов, которые теперь гудели почти непрерывно, заставляя собак заливаться громким и возбужденным лаем. Впереди колонны ехала красиво изукрашенная тележка, в которую были запряжены три девицы, наряженные пастушками. На тележке лежал олень, главная добыча охотников, в окружении более мелкой добычи. Рядом с тележкой бежало вприпрыжку четверо - мальчишек пажей, наряженных пастушками. Они щелкали декоративными кнутиками и весело трубили в рога. За всем этим маскарадом ехало трое дворян в окружении прихлебателей, телохранителей и егерей. В тот момент, когда я их увидел, один из охотников смеялся во все горло, запрокинув голову, двое других, сотрясаясь от спазм смеха, припали к гривам своих лошадей. Скользнув по ним брезгливым взглядом, я уже собрался повернуть лошадь, чтобы их объехать, как взгляд зацепил лицо, показавшееся мне знакомым. Лицо девушки. Венок на ее голове и яркий наряд пастушки несколько изменили ее образ, но повторно брошенный взгляд дал мне понять, что это та самая симпатичная малышка Джейн, с которой я так неудачно познакомился на улице Менял.

'Что она тут делает?! И еще в этом наряде?!'.

Ответ мне дал брошенный взгляд на дворян, в данный момент рассматривающих меня и моих людей. Одним из трех дворян - охотников оказался тот самый Уильям Верней, которого я так удачно ссадил с лошади на улице Менял. Мы только успели обменяться злобными взглядами, а напряженность и тревога уже витали в воздухе. Рожки смолкли, а следом замолчали собаки. Я бросил по быстрому взгляду на каждого из дворян, сидевших в седлах по обе стороны от Вернея. Справа от него сидел на лошади худощавый мужчина в темно-синем камзоле. Его глаза осторожно и цепко сначала осмотрели меня, потом моих людей. По левую сторону от Вернея, слегка покачиваясь в седле от выпитого вина, сидел молодой и довольный жизнью дворянин, в яркой и богатой одежде. По его веселой ухмылке, было ясно, что до него еще не дошло происходящее.

За их спинами маячило четверо дворян - прихлебателей, с потертыми лицами и в таких же потертых камзолах. Следом за ними, полукругом выстроились шестеро вооруженных мечами и кинжалами воинов в кольчугах, а уже в самом конце маленькой колонны находились три егеря в зеленых куртках с луками за спиной. Как я, так и Верней, мы никак не ожидали друг друга встретить на этой пыльной дороге. Но благодаря моей интуиции я был в наиболее выгодном положении, поэтому позволил сделать противнику первый ход. Тот несколько мгновений сидел в седле в напряженном ожидании моей реакции, а, не дождавшись, очевидно, решил, что я струсил. Иначе никак нельзя было оценить его последующие действия. После того как растерянность и страх исчезли с его лица, он гордо вздернул подбородок, подбоченился и громко крикнул:

- Господа!! Я думал, что наша охота подошла к концу, но это не так!! Приглашаю затравить вас еще одного зверя!! Ату!! Ату их!!

Собаки, услышав команду, рыча, стали рваться со своих створок. Два собачника, в темно-коричневых кафтанах псарей, с трудом сдерживая их, бросали вопросительные взгляды на своих хозяев. У молодого дворянина при этих криках с губ медленно сползла улыбка, а вместо нее на лице проступило смятение. Он явно ничего не понимал. Зато другой дворянин с цепким взглядом, похоже, все понял с первого раза, но решил пока остаться в стороне. А Вернея, похоже, несло дальше, словно лошадь, закусившую удила. Привстав, он полуобернулся к телохранителям, ехавшим сзади, и скомандовал:

- Взять их!! Ату!!

- Ату их!! - тут же подхватили его крик полупьяные лизоблюды. - Ату!!

Солдаты нерешительно тронули лошадей, все еще не понимая, что это: пьяная шутка или действительно приказ к атаке, но все их сомнения разрешил один из них, телохранитель Вернея, сопровождавший его в той поездке. Он узнал меня с первой секунды и теперь ему, словно злобному псу, рвущемуся с поводка, не хватало только команды хозяина. Получив ее, он взревел, наподобие раненого быка, затем выхватил меч из ножен и послал лошадь вскачь. Остальные солдаты, подражая ему, выхватив мечи, помчались следом за ним, но только они пришпорили лошадей, как с лица Вернея начала сползать злобная ухмылка, затем я увидел, как округлились от испуга глаза молодого дворянина, и проступила растерянность на лицах солдат. Они все вдруг неожиданно увидели смерть, сидевшую в каждом из четырех арбалетных болтов, направленных на них. До этого момента все могли видеть только два, разряженных и висевших у лук седел, арбалета. Мой и Джеффри. Кто из них мог предположить, что у слуг этого дворянина окажется дорогое оружие, но что еще хуже: взведенное и готовое к бою.

- Стреляй!! - заорал я.

Арбалетные стрелы, с тяжелым гулом, ввинтились в воздух. Телохранитель Верлея умер первым, вылетев из седла, с болтом в глазнице, скакавший рядом с ним телохранитель обвис в седле со стрелой в груди. Мчавшийся следом за ними воин, получив болт в грудь, зашатался, затем выронил меч и стал слепо хвататься за гриву лошади, пытаясь удержаться на ней. Четвертая стрела ударила в лошадь. Конь истошно заржал, споткнулся, а затем рухнул на землю. Наемник, за секунду до того, как упал конь, успел высвободить ноги из стремян и выбросить свое тело из седла, но, к сожалению, упал неудачно, под копыта другой, набегавшей сзади лошади. Дикий вопль, полный животной боли, вырвавшийся из его груди, уже в следующую секунду оборвался, перейдя в булькающий хрип. Наперерез двум оставшимся солдатам бросились Джеффри и Ляо. Воздух тут же наполнился хриплыми криками, лязгом железа и звоном мечей. В этот самый момент двое из трех егерей, до этого только наблюдавшие за схваткой, сделали попытку выправить положение, схватившись за луки. Но только самый быстрый из них натянул тетиву, как получил в грудь арбалетный болт и с коротким стоном, упал лицом на лошадиную гриву. Второй 'зеленый камзол', решил не искушать судьбу и сразу опустил лук. Стрелком был Хью - арбалетчик, который своим мастерством только что подтвердил данную ему кличку. Он, как никто другой, сразу понял преимущество рычага для натяжения тетивы и за прошедшую неделю основательно набил руку в работе с 'козьей ножкой'.

Двое наемников, сообразив, что помощи ждать больше неоткуда, бросили мечи на землю и закричали:

- Сдаемся!

Я наблюдал на всей протяженности схватки с каким-то отстраненным интересом, словно та был своеобразной прелюдией перед финальной сценой спектакля, ради которой я здесь находился. Когда короткий бой закончился, наступил мой черед выйти на эту своеобразную сцену. Найдя взглядом глаза Вернея, который в этот момент, как завороженный, смотрел на агонию умирающего солдата, раздавленного лошадью. Из груди умирающего воина рвались булькающие хрипы, а тело мелко подергивалось, словно в такт бьющей из горла алой струи. В другое время я бы соответственно отнесся к этой отвратительной картине смерти, но не сейчас. Мне нужен был Уильям Верней. Не спуская с него глаз, я вытащил меч из ножен и тронул поводья. Конь шагом пошел вперед, осторожно обходя убитых и раненых. Неожиданно заржала испуганная лошадь, до этого косившая налившимся кровью глазом на свесившееся мертвое тело своего хозяина, а за ней следом жалобно заскулили собаки. Они больше не рвались с поводков, а жались к ногам псарей, которые выглядели не лучше своих животных, только что не выли от страха. Нервное ржанье лошади или скулеж псов словно разбудили Вернея, впавшего в прострацию. Увидев меня, медленно приближающегося к нему, его лицо приняло жалкое и растерянное выражение.

Какая-то часть меня, сейчас испытывала глумливое состояние от его беспомощности и страха, и все равно ей было этого мало, ей хотелось, чтобы тот боялся еще больше. Даже не больше, Уильям Верней должен был сейчас визжать от страха. Я смотрел на его все более бледневшее с каждой секундой лицо, наливаясь ненавистью и упиваясь чужим страхом. Ненависть была тяжелой, застилающая глаза багровым туманом, заставляющая забыть обо всем на свете, кроме жгучего и вместе с тем сладостного чувства мести. Когда она заполнила меня до краев, и я почувствовал, что рука моя не дрогнет, я тронул поводья, посылая лошадь вперед. Несколько мгновений Верней смотрел на обнаженный меч в моей руке, а затем, с искаженным от страха лицом, рванул поводья, разворачивая лошадь. Не успел его конь набрать скорость, как я его настиг. В этот самый миг ненависть смешалась с диким азартом и вылилась в торжествующем вопле, заставив Вернея повернуть ко мне голову. Его лицо представляло собой маску неприкрытого панического страха. Я был уже готов опустить меч на его голову, но чувство гадливости и брезгливости при виде этого патологического труса не дали мне просто так прирезать гнусную тварь и я воскликнул:

- Трус! Повернись ко мне лицом и сражайся, как мужчина! Умри человеком!

Вместо ответа тот заверещал тонким и противным голосом, словно испуганное животное, втянул голову в плечи и еще сильнее пришпорил коня.

- Так сдохни, грязная свинья!! - с этими словами я резко бросил руку вниз. Клинок разрубил богато отделанный золотым позументом берет Вернея, а за ним и череп. Визг обезумевшего от страха труса оборвался хрустом костей и коротким всхлипом. Не успело залитая кровью голова упасть на лошадиную гриву, как его тело, разом обмякнув, начало сползать, а потом, скользнув по лошадиному боку, рухнуло на траву. Остановившись у трупа, я с минуту смотрел на него, затем тронул поводья и завернул коня. Адреналин еще клубился у меня в крови, когда я подъехал к дворянам, спутникам Вернея, с окровавленным мечом в руках. Не знаю, что прочитал в моих глазах господин в темно-коричневом камзоле, но он предпочел не высказываться и промолчал, зато молодой повеса не замедлил высказать свое возмущение:

- Сэр! Вы совсем обезумели, если решились на убийство безоружного человека!

Гнев при этих словах колыхнулся во мне и погас, не найдя подпитки, поэтому я только сказал:

- Вы свидетель! Вы видели и слышали, как я предлагал ему честный поединок. У него был шанс, и он им не воспользовался!

- И все равно я утверждаю, что это убийство!

Я смотрел на него и не понимал, что это: уверенность в себе или в его голове все еще играет хмель вместе с наглостью и бесцеремонностью.

- А натравить на нас, как псов, своих стражников, это как называется?!

- Да, Верней поступил неблагородно, но и вы поступили не лучше!

- А кто ты такой, чтобы судить о том, что правильно и неправильно?!

- Вы мне не нравитесь, как и ваш тон, но я вам отвечу! Я - Джон Макуорт, сын графа Ромейского.

Тон, снисходительный и одновременно высокомерный, которым была сказана последняя фраза, очевидно, явно должен был подчеркнуть значимость и превосходство его рода над другими знатными семьями или как минимум над родом Фовершэмов.

'Мальчишка, а гонор, как у взрослого!'.

Окинув холодным взглядом пышно и вычурно одетого холеного дворянина столь гордящегося своей родословной и не меньше этого кичившегося своим богатством (на его холеных пальцах я насчитал шесть перстней с драгоценными камнями), я издевательски сказал:

- Рад за вас, э-э,… сын… благородного… графа, а теперь разрешите откланяться, - в следующую секунду мой случайный взгляд задел разукрашенную цветами и лентами тележку. Девушки!

'Черт! Дьявол! Мать вашу! Совсем забыл! Мститель хренов!'.

Если до этого момента я считал, раз Верней мертв, то дело можно считать закрытым, а теперь оказывается, утолив свою жажду мести, я не сделал самого главного - не восстановил справедливость. Ненависть, снова вспыхнувшая во мне, горела сейчас не всепоглощающим пламенем, а ровным холодным огнем, дающим принимать, пусть резкие, но зато взвешенные решения. Что ж, будем разбираться с этим делом дальше! Повернулся к хладнокровному господину, в темно-коричневом камзоле.

- Кто вы?!

- Граф де Гораф, нормандский дворянин. К вашим услугам.

- Граф, как эта девушка попала… в упряжку?!

Тот неожиданно замялся:

- Хм! Не знаю. Все устраивал Верней. Мне это было просто неинтересно. Подождите, так это все… из-за этой девушки?!

- И да, и нет, граф.

- Хм. Не знал! Дьявол! Не знал! А вы, похоже, Томас Фовершэм. Слышал, что между вами существовала личная неприязнь, но никак не думал, что из-за девушки. По крайней мере, Верней не говорил… Впрочем, что тут говорить! Вы дворянин?!

- Да! Томас Фовершэм, сын барона Джона Фовершэма!

- Гм! Мы с вами, эсквайр, благородные люди и должны идти навстречу друг другу. К тому же она же не благородного сословия, а все лишь простолюдинка! Не драться же нам из-за нее! - он сделал многозначительную паузу, словно собираясь подчеркнуть то, что он собрался сказать.- Может быть, возьмете отступного?!

'У Вернея дружки под стать ему! Что захотел - взял! Если не мечом, то подкупом. Или на испуг! Вон девчонки даже пискнуть не могут в свою защиту, потому что понимают - здесь все решать господам'.

- Эй, вы трое! - я показал пальцем на четверых дворян - лизоблюдов, которые старательно делали вид, что их здесь нет. - Ты, ты и ты! Брысь с лошадей! Займете места девушек в тележке! Кто будет медлить - получит болт в лоб! Время пошло!

- Теперь вы, красавицы, - я обратился к девушкам, которые с удивлением прислушивались к нашему разговору. - На лошадях ездить умеете? Тогда выбирайте каждая себе по лошадке.

Одна, с пышными формами, кивнула сразу, другая, с большими черными глазами, чуть погодя. Последней кивнула Джейн, до этого пристально вглядывающаяся в меня. До этого момента, все происходящее они воспринимали как драку господ, выясняющих свои отношения, но как только девушки поняли, что за них решили заступиться, они ожили и теперь с интересом прислушивались к нашему разговору.

- Эй, пажи! Хватит дрожать! Лучше помогите леди сесть на лошадей!

Пока шла перестановка действующих лиц, я повернулся к Джеффри: - Поймать лошадей! Собрать оружие!

- Будет исполнено, мой господин!

Дождавшись, когда девушки усядутся на лошадей, спросил графа: - Сколько вы согласны заплатить?

- Пять фунтов. Я считаю, этого вполне достаточно.

- Каждой девушке. Мы договорились, граф?

- Хорошо. Договорились.

Он делал честные глаза, но я ему не верил. Он был приятелем Вернея, а значит, таким же подлецом.

- Теперь вы, Джон Макуорт.

- Вы что-то имеете ко мне, сэр?

- Имею! Сэр!

Холеный дворянчик меня сильно раздражал. В свое время меня так же раздражала 'золотая молодежь'. Вседозволенность, хамство и цинизм, возведенные в квадрат.

- Вы и от меня хотите отступного?! Это наглость, сэр! Вы самый настоящий разбойник! Я вызываю вас на поединок!

- Разбойник? Черт меня возьми, а это идея! - говоря, я начал разворачивал коня, и в этот самый момент Макуорт сдернув со своей руки перчатку, бросил мне ее в лицо. Красивый жест пропал впустую. Увлеченный своей идеей и ничего не замечавший вокруг, я уже развернул коня и перчатка, скользнув по его крупу, упала в траву.

- Джеффри!! Взять этих двоих и разоружить!! Они поедут с нами! Не хотят платить - за них заплатят!

- Что вы себе позволяете?! - раздался возмущенный голос Макуорта, но сейчас его голос звучал намного тише.

- Позвольте, сэр, я же не отказываюсь платить! - следом раздался возмущенный голос графа.

- Вот и отлично! Пусть этот человек, - тут я ткнул пальцем в одного из двух егерей. - передаст мои слова вашей родне или кому угодно, кто сможет за вас заплатить! По пять фунтов - каждой девушке! Если завтра я получу известие, что деньги уплачены, вы, граф, будете освобождены!

- Теперь в отношении вас, Макуорт! - я снова ткнул пальцем, теперь в другого егеря. - Ты оповестишь его отца! Я требую с него выкуп в двести фунтов золотом! Теперь слушайте все! Завтра на рассвете, прямо на въезде в лес, вы найдете моего слугу. Ему будут даны соответствующие указания, как поступить в той или иной ситуации. Раз вы меня объявили разбойником, то я и буду поступать соответственно!

Не обращая внимания на гневные вопли Макуорта и злобные взгляды графа, я подъехал к Джейн и тихонько сказал ей на ушко:

- Когда вам или вашим родителям передадут деньги, то передайте с этим человеком кусочек розовой ленточки. Вот она у вас на платье. Это будет знак, что вы их получили.

- Спасибо, добрый господин.

Я не хотел спрашивать, но все же не удержался и, наклонившись в ее сторону, тихо спросил: - Ты как?

Правда, тут же пожалел о том, что спросил. Ее глаза наполнились слезами и болью, а подбородок мелко задрожал. Она попыталась что-то сказать, но вместо этого прикрыла руками лицо и резко отвернулась.

'Идиот! Зачем полез?! - ругая себя, я отъехал от девушки, крикнув напоследок:

- С Богом, милые! Вас ждут дома!

Некоторое время смотрел им вслед, затем повернулся к егерям:

- Лю, забери у егерей луки и колчаны! Теперь, 'зеленые кафтаны', вы можете ехать! Передайте в точности - все, что я сказал! Все остальные следом! Хотя, стоп! Оленя оставьте! А теперь - пошли вон!!

Проводил взглядом тележку, подпрыгивающую на неровностях дороги и несущихся впереди нее мальчишек - пажей, я стал наблюдать, как Хью, Чжан и Ляо пакуют в переметные сумы доспехи и оружие, снятое с покойников.

Еще спустя полчаса, мы въехали в лес и с милю проехали по лесной дороге, пока не нашли место для ночевки. Пока китайцы разбивали лагерь, я отвел Джеффри в сторону:

- Как ты думаешь, насчет всего этого?!

- Даже не знаю, что сказать, господин.

- Говори, как есть!

- Ты убил Уильяма Вернея, затем захватил в плен графа и сына Макуорта, одного из богатейших и влиятельных людей в этих землях. Томас, ты поступил против всех правил рыцарства! Единственное, что смягчает в какой-то степени твой проступок, то это подлая выходка самого Вернея. Твой отец был бы недоволен…

- Мне нужен совет, Джеффри, а не рассуждения!

- Мой совет: не дожидаясь выкупа бежать отсюда и как можно быстрее!

'Ого! Похоже, я действительно заварил кашу, раз бесстрашный воин Джеффри предлагает бегство! А может, я действительно перегибаю палку?'.

- Ты хочешь сказать, что они не привезут деньги?!

- Деньги, они привезут, Томас. И отдадут. А после того, как заберут пленных, устроят на нас самую настоящую охоту! И это будет справедливо, Томас!

- А с девушкой так поступать это справедливо?! Ты мне скажи: справедливо?!

- Ну,… не знаю. Если она не по доброй воле, то… не хорошо. Не правильно. А она…

- Ее принудили!

- Гм!

- Сколько их может быть?!

- От двух до трех десятков, Томас. В зависимости от того насколько быстро распространяться слухи о похищении. Ведь турнир давно закончился, и все его участники уже разъехались по своим владениям. К тому же владения Макуорта довольно далеко отсюда, а вот замок барона Мольнара в десяти лье. Нам здорово повезет, если его не будет на месте.

Теперь, по истечении некоторого времени, я начал осознавать, что натворил. Еще час тому назад я вершил месть, как настоящий герой исторического боевика. Вокруг умирали люди, а я такой… весь из себя крутой. Я наслаждался всем происходящим, словно 'травки' накурился.

'Точно! Кайф ловил! Герой - мститель хренов! И что теперь?! Завтра здесь будет два десятка профессиональных бойцов, которые нашинкуют нас… Стоп! Без паники! До рассвета еще далеко - есть время все обдумать спокойно! - некоторое время я пытался сообразить, как выкрутиться из этой опасной ситуации, но все мысли как назло сходились к одному единственному выводу. - Два, а то и три десятка крутых бойцов против нас шестерых - это тебе… Гм! Да это просто фирменное самоубийство! Так что? Бежать! И как можно быстрее!'.

Только начал искать глазами Джеффри, чтобы дать команду сворачивать лагерь, как наткнулся на полную ядовитого ехидства ухмылку на губах графа, явно предназначенную мне. Он с самого начала знал, чем все закончится. Именно поэтому так легко согласился отдать деньги, потому что надеялся вернуться вместе с погоней и рассчитаться со мной.

'По полной программе, говоришь?! Нет, мужик! Ты еще не знаешь меня! Не побегу! Все вы у меня…! Стоп! Опять заносит! Сделаем расклад. Три десятка вооруженных людей против шести. Минус. Лес. Лесная дорога. Засада. Плюс. Вспомним партизан. Срубленными деревьями перегородить дорогу. Завал в лесу! Стоп! Погоня увидит, слезут с лошадей… И кирдык всем! Гм! Как-то не довелось мне в свое время изучать тактику партизанской войны. Ладно, поспрошаем Джеффри и Хью, - только развернулся в их сторону, как взгляд зацепил Ляо. - Мать моя! Как же я про него забыл! Лю же рассказывал про него, что тот не только офицером был, но и разбойником! И не просто головорезом в шайке, а главарем! Ха! Почерпнем разбойничьей мудрости прямо из источника!'.

Повернулся в сторону китайцев:

- Лю, Ляо! Подойдите!

Где-то в миле от нашего лагеря мы наткнулись на подходящее место для засады. Я, не специалист по приемам партизанской войны, но когда Ляо указал на него, даже я сразу нашел один природный фактор, который давал преимущество. Это был ключ, бивший из-под земли в пяти ярдах от дороги. Здесь, судя по многочисленным следам, оставленным человеком, часто останавливались путники, поили коней. Со временем вода подрыла почву, а люди и кони сорвав верхний слой дерна, помогли ей в этом, облегчив ей работу. В результате чего получился неглубокий и донельзя вязкий овраг, который обрывался прямо на краю дороги. К тому же благодаря воде, которая размыла почву, рухнуло несколько деревьев, образовав своеобразную поляну, края которой заросли густым кустарником. Ляо ходил по этому месту наверно с полчаса, исследуя каждый дюйм, затем подошел ко мне и через Лю изложил план засады. Судя по его словам удар должен быть двойным. Сначала перед передовой частью отряда падает дерево, заранее подрубленное. После того как всадники натыкаются на ствол и образуют кучу малу, на них падают еще два дерева, часть сучьев которых будут коротко обрублены и заточены. По словам бывшего разбойника, такой кол под тяжестью ствола легко пробьет кольчугу и нанесет нешуточные раны воину в доспехах.

- Господин, если все хорошо подготовить, то на этом участке засады найдут смерть и сильно покалечатся пять - восемь воинов. Теперь…

Его оборвал Джеффри: - Томас, прошу тебя, подумай еще раз! Ведь так поступают только отъявленные разбойники! Твой отец, сэр Джон…!

- Хватит, Джеффри! Мы уже говорили об этом!

- Томас, если в этой засаде погибнут еще дворяне, то… многие семьи воспримут это как повод для мести! Ты об этом подумай!

- Давай пока об этом не будем! Ляо, продолжай!

- В тот самый момент, господин, когда первая часть отряда наткнется на поваленные деревья, начнется второй этап. Меж деревьями, над дорогой, натянется веревка и три - пять всадников наверняка не удержаться в седлах. Один-два могут сломать шеи, а остальные не скоро встанут. Правда, оставшаяся часть отряда успеет остановиться, изготовить оружие и напасть на нас. Но их будет не более трети отряда, если в нем будет два десятка всадников. Если больше, то мы, скорее всего, погибнем.

- Гм! Это самая плохая часть твоего плана.

- Это лесная дорога, господин. На ширину телеги или двух всадников, скачущих бок обок. Поэтому им придется вытянуться в длинную колонну. Но здесь нам придет на помощь ключ.

- Интересно! Излагай дальше!

- Если мы немного разроем овраг, то вода разольется вокруг еще больше, пропитав почву, а затем дорогу. Сами же мы останемся по другую сторону оврага, в густых кустах. Конная атака, если она будет, не будет такой стремительной, как на сухой земле. Вязкая почва и мокрая трава помогут нам сбросить на землю пару всадников, а остальные для начала получат шесть арбалетных болтов в упор. А кто выживет - пусть попробуют наши мечи на прочность, господин!

- Джеффри, что скажешь?!

- Сэр, я буду драться за вас не щадя своей жизни!

- Я в этом и не сомневался. Ты лучше скажи: как план?

- План…хороший, господин.

- Тогда я добавлю. Желаю нам от всего сердца, чтобы удача и Господь Бог были на нашей стороне! Принимайтесь за работу! А я сейчас поеду к нашим пленникам. Сменю Хью и Чжана и пришлю их к вам на помощь.

Когда к середине ночи люди вернулись, я попробовал заснуть, но у меня это получилось только наполовину. Как говориться, вздремнул 'в полглаза'. Перед рассветом мы снялись с лагеря и перебрались к месту засады, а тем временем, Лю и Чжан с 'пленными' отправились к месту встречи. Не успели мы закончить последние приготовления, как вернулись китайцы. Они привезли кусок розовой ленточки и мешок с золотом. Мне бы радоваться, что все идет так, как я задумал, но напряжение, сковавшее меня еще ночью, не давало мне расслабиться. Прошелся несколько раз по поляне, внимательно осмотрел сюрпризы, приготовленные для наших преследователей. Затем под руководством Джеффри и Ляо провели генеральную репетицию, после чего все разошлись по своим местам. Негромко молился Хью, Джеффри и Ляо приводили в порядок оружие и доспехи, а я все не мог понять, правильно ли я поступаю? В принципе то, что я собирался сделать, являлось нечестным поступком для гербового дворянина, позорящим его имя, но если взять мое поведение в целом, то лесная засада вполне вписывалась в жизнь этой эпохи. Месть, похищения, пытки и убийства - все это являлось обычными атрибутами этого времени, хотя при этом слова 'убийца' и 'смерть' имели менее жесткий оттенок, чем в будущем. Мои сомнения не касались правильности или неправильности моих действий относительно рыцарского кодекса, так как я его просто не воспринял, считая его надуманным и пустым. Моя внутренняя тревога и беспокойство, если я правильно понимал себя, касались, лишь одного: вправе ли я устраивать эту кровавую бойню? Не может ли оказаться так, что, не изучив здешнюю жизнь в деталях, я, если можно так сказать, иду на поводу своих собственных суждений, которые, в конце концов, могут оказаться ошибочными.

'Может под влиянием окружающего мира и незаметно для себя я превращаюсь в человека, чью личину я одел? Я не сильно мучился совестью после того как убил наемного убийцу. И того наемника, на дороге. Видел пытки и кровь. Даже получил некоторое удовольствие от смерти этого труса, Вернея. А что теперь? В чем ты сомневаешься? - но как не пытался, я так и не смог ответить самому себе на этот вопрос. - Пора мне определиться с самим собой, иначе я точно получу раздвоение личности. Пора перестать оглядываться! Нет там никакого будущего, зато есть настоящее! Кровавое и жестокое время! И поступать надо соответственно! Гм! А не оправдываешь ли ты… - и в этот самый миг до меня донесся топот копыт множества лошадей. Мои сомнения тут же исчезли, смытые волной злобной радости на своих преследователей, которые только что подтвердили правильность моих действий. Она пронеслась по моему сознанию со скоростью экспресса, разгоняя адреналин по всему телу. Подобное состояние в той моей прежней жизни означало, что я готов и хочу драться. В данном варианте наверно надо применить слово 'сражаться', но мне сейчас было не до этого; нараставший цокот множества копыт возвещал, что погоня вот-вот покажется из-за поворота. И они появились. На какое-то мгновение я даже ощутил восторг при виде этого зрелища мчавшихся на полном скаку рыцарей в блестящих доспехах, с развевающимися плюмажами на шлемах и развевающимися по ветру яркими плащами. Прямо как разворотная красочная картинка из энциклопедии о Средних веках. Но секунда прошла - и восторг пропал, оставив страх, надежду и медленно вскипающую ярость. Осторожно выглянул из-за куста, за которым прятался вместе с Хью. На противоположной стороне дороги на долю секунды из-за толстого ствола показалась голова Чжана и тут же исчезла.

'Вы объявили мне войну… или я вам, какое это имеет значение? А на войне все средства хороши. С Богом!'.

Первые всадники только пронеслись мимо меня, как раздался скрип, а потом скрежет падающих деревьев, после чего последовал тупой и тяжелый удар об землю. В ту же секунду раздался скрежет и лязг железа, дикое лошадиное ржанье и человеческие крики.

'Давай! - мысленно крикнул я и в тот же миг, словно повинуясь моему мысленному приказу, над дорогой резко взвилась веревка, натянутая Чжаном. Первый конь, зацепившись ногами за веревку, споткнулся и с истошным ржаньем полетел на землю вместе со своим всадником, вторая лошадь, шедшая почти голова в голову с первой, повторила ее судьбу. Двое других дворян, мчавшиеся следом на полном скаку, уже просто врезались в кучу из людей и лошадей. Воздух снова взорвался криками, стонами и ржаньем. Еще один рыцарь попытался осадить лошадь на полном скаку, в последний момент, рванув поводья, но добился лишь того, что животное от боли встало на дыбы. Воин, закованный в сталь, не удержавшись, вылетел из седла и с грохотом пустого ведра рухнул на землю. Его лошадь с истошным ржанием шарахнулась, по пути столкнулась с другой, и так ударила ее грудью, что всадник после сильного толчка потерял равновесие и соскользнул с седла. В седлах смогли остаться лишь восемь легковооруженных солдат, скакавшие позади группы рыцарей с небольшим отрывом. Они успели не только остановить лошадей, но и схватиться за оружие, правда воспользоваться им так и не удалось. Не успел один из лучников натянуть тетиву, как из леса вылетел металлический шар и буквально вынес стрелка из седла. Но это не остановило солдат, и в следующее мгновение двее стрелы ушли в том направлении, где скрывался китаец, а остальные соскочили с коней и обнажили мечи, готовые броситься в атаку при поддержке лучников. Их порыв охладили два арбалетных болта, легко пробивших металлические нагрудники, сидевших в седлах, лучников, словно как иголка прокалывает тонкую материю. Вид хрипящих и залитых кровью собратьев по оружию резко охладил пыл растерявшихся солдат. Они еще колебались, но когда дикий крик боли одного из воинов возвестил о том, что арбалетная стрела Чжана нашла цель, а на лицах остальных проявился страх, и мечи опустились. Сопротивление было сломлено. Как только я это понял, то вышел из кустов с мечом в руке. Следом шагнули из-за деревьев, Чжан и Хью. Арбалетчик уже успел перезарядить арбалет, а китаец со свистом раскручивал свой 'шар - молот'. Солдаты, побросав мечи на землю, сбились в кучу. К этому времени с земли стали подниматься наименее пострадавшие рыцари. Трое встали на ноги. Один из двух лежащих на земле подавал признаки жизни, а вот второй… Тот лежал, словно сломанная кукла, с широко разбросанными и неестественно вывернутыми руками и ногами. Очумело вертя головами, вставшие на ноги воины, только сейчас пытались понять, что произошло. И вот один из них, пришел в себя настолько, что попытался взять командование, заорав на солдат:

- Шлюхины отродья, чего глаза вылупили - бейте разбойников!!

Разоруженные солдаты, не стали искушать судьбу и сделали вид, будто не поняли, к кому тот обращается. Вне себя от гнева рыцарь выхватил меч и бросился на меня, несмотря на предупреждающие крики товарищей. Я не хотел его убивать, но в тоже время понимал, сейчас не время проявлять слабость.

- Хью!

Щелкнула тетива и арбалетная стрела, пронизав рыцарский доспех с близкого расстояния, ушла почти на всю свою длину в человеческое тело. Воин сделал по инерции еще шаг, потом его колени подогнулись, и он, хрипя, рухнул ничком в траву. При виде его смерти двое других выхватили мечи и уже хотели напасть на меня, как я заорал:

- Джеффри, ты как?!!

- Все в порядке, милорд!! Пятеро из семи господ рыцарей решили, что не будут с нами воевать!

- А двое других?!

- Их души покинули землю, сэр!

Два рыцаря, после того как услышали ответ моего телохранителя, решили не торопить события. Бросив мечи в ножны, и сорвав с головы шлемы, стали свирепо пожирать меня глазами, сыпля при этом проклятиями вполголоса. Тяжело и неуверенно поднялся с земли еще один рыцарь. Я воспользовался своеобразным моментом, чтобы хоть как-то разрядить ситуацию.

- Господа!! - закричал я во все горло. - Господа рыцари!! Послушайте то, что я хочу вам сказать!!

Выдержал паузу, чтобы привлечь внимание. Оглядел своих противников. Все они не очень хорошо выглядели, но даже в этом состоянии, на их лицах четко проступал, еле сдерживаемый, гнев. В их понимании я выглядел разбойником, без чести и совести, а моя попытка объясниться с ними, выглядела сейчас для них подлой уловкой негодяя. Примером этого стал рыцарь, который встретил мои слова с кривой усмешкой, а только я продолжил свою речь: - Господа, не пытайтесь уловить в моих словах подвоха! Я просто…! - как он сделал несколько шагов к бьющейся на земле лошади, сломавшей ногу, и одним быстрым росчерком кинжала перерезал ей горло. Затем выпрямился и, ткнув в мою сторону окровавленным кинжалом, зло закричал:

- Подлый негодяй!! У тебя не хватает духу встретить опасность лицом к лицу, как настоящий мужчина!! Трус!! Я вызываю тебя…!!

Не дав ему договорить, я, в свою очередь, заорал на него, захлебываясь охватившей меня злобой:

- Слушай, ты, рыцарь недоделанный!! Вас сколько приехало?!! А?!! Сколько?!! Двадцать человек!! Два десятка против шестерых!! И ты после этого смеешь обвинять меня в трусости?!! Вместе с выкупом каждый имел возможность прислать мне вызов на поединок, но вы предпочли этого не делать!! Почему?!!

- Кто ты такой, чтобы посылать тебе вызов?! Кто?! Грязный пес!! Разбойничье отродье!!

Чем больше рыцарь накручивал себя, тем спокойнее становился я сам.

- Вот благодаря подобным словам я считаю, что ваши действия, являются объявлением мне войны! А значит, допустимы любые военные хитрости! Я уравнивал наши шансы! Теперь, надеюсь, вы это поняли! А раз поняли, то теперь я готов принять вызов на поединок любого из вас! Клянусь честью, бой будет честным!

- Не будет тебе чести!! Я убью тебя, как бешеного пса!!

После чего разъяренный до предела воин отбросил кинжал и выхватил меч. Он уже был готов броситься на меня, как ему преградил дорогу другой рыцарь:

- Подождите, сэр! Насколько я понимаю, господа, этот человек попытался объяснить нам, почему он так сделал! Уже одно это заслушивает внимания и дальнейшего объяснения его поступков! Я правильно вас понял?!

Этот вопрос был обращен ко мне. Это был рыцарь, поднявшийся с земли последним. Он уже успел снять шлем, и теперь я мог его рассмотреть. Среднего роста, широкоплечий, с длинными руками, он отличался крепким телосложением человека, привыкшего переносить суровые лишения на войне. Длинные темные волосы, правильное лицо с большими голубыми глазами, четко очерченный рот - все его черты дышали смелостью и прямотой.

- Вы правильно поняли меня, сэр! Я использовал подобный способ, чтобы уравновесить наши силы и тем самым дать мне возможность высказаться!

- Да он подлый трус! Он прикрывается словами, потому…

Но тут его перебил, до этого молчавший, третий рыцарь:

- Сэр Джон, умерьте свой пыл! Как мне кажется, за всем этим кроется нечто большее, чем нам рассказали граф и Макуорт! Я согласен выслушать вас!

- Хм! Странный способ, так же как и необычны твои слова! Говори! - поддержал его второй рыцарь.

Мне минуты хватило, чтобы сообразить, о чем рассказывать. Я оттолкнулся от сделанного мною вчера намека графу де Горафу о некоем любовном треугольнике. Теперь мне только осталось снабдить деталями эту романтическую историю. Приехав в город и встретив Джейн, молодой человек, влюбился в нее с первого взгляда. Она молодая и скромная девушка. Не успела их любовь хоть как-то проявиться, как в их отношения вмешался грязный развратник Верней. По мере изложения моего рассказа негодование с лиц моих преследователей постепенно начало стираться, уступая вниманию и спокойствию. Я специально горячился, выставляя свои чувства напоказ. И они поверили в мои простые и наивные слова. Да и не могли они не поверить, так как были воспитаны на любовных балладах и романтических историях, к тому же все они прекрасно знали, что собой представлял Верней.

- … Рассказ моей несчастной любви закончен! Теперь вам судить: прав я или виновен!

Мнение большинства оказалось на моей стороне, несмотря на пролитую кровь. К тому же в этом краю у меня осталось несколько заклятых врагов, но я уже понял, что пролитая тобою кровь и враги в этом мире, такая же естественная черта общежития, как в будущем водительское удостоверение. Есть не у каждого, но встречается довольно часто.