НОВЫЙ ОБРАЗ

Неожиданно в нос ударил тяжелый, противно-въедливый запах. Просыпаться не хотелось, но и нюхать вонь тоже не было желания. Разлепил сонные глаза, готовые вот-вот закрыться, как тут же они сами по себе широко распахнулись.

'Что за…!!'.

Над головой вместо белого потолка было какое-то перекрестие балок - бревен, почерневших от времени, поддерживающих конусовидную крышу. На стыках бревен, а также с них, висели густые тенета паутины. Подобного вида мне вполне хватило, чтобы подскочить на кровати, дико озираясь по сторонам.

'Круглая… комната. Стены… сплошной камень. Похоже на башню! Два окна, наподобие бойниц. Дверь, окованная металлическими полосами. Это что… Замок?! Средние века?! Получается, что эксперимент удался?! Но как, же так… Нам, вроде, говорили о картинках, которые могут всплыть в памяти… А я, похоже, здесь… сам оказался. Или нет?! Может, я просто вспоминаю… то, что произошло с моим предком тогда… Стоп! Я вспоминаю или он вспоминает?! Блин! Совсем запутался! Ладно. Пока оставим это! Все равно толком так и не понял, что этот бородатый доктор в своей лекции говорил. Лучше пока осмотрюсь, а там глядишь мысль, какая дельная придет!'.

Несмотря на то, что я вроде пришел к мнению, что паниковать, не разобравшись бессмысленно, тревожное ощущение все равно не желало исчезать. Чтобы как-то отвлечься, стал разглядывать помещение, в котором оказался. Судя по балкам и крыше, это была самая верхняя комната башни. Крупный тесаный серый камень, из которого были сложены стены, был ничем не прикрыт, за исключением четырех больших гобеленов, висевших в промежутках между окнами, камином и дверью. Пробежал глазами по грязным, со следами копоти и многолетней пыли, выцветшим рисункам, пытаясь определить эпоху, в которой жил один из моих предков. На двух из них была выткана охота, на третьем - что-то вроде битвы, а на четвертом - изображена парадная процессия. Кто-то к кому-то едет в гости или нечто подобное. Кони, копья, шлемы - все это подводило меня к мысли, что я оказался в одном из Средних веков. Пару минут пытался понять, почему меня занесло в такую глубь времен, но так ничего не придумав толкового, принялся снова осматриваться. Сначала взгляд остановился на деревянном распятии, висевшем на стене над камином. Рядом с каминной решеткой лежала небольшая поленница дров. В шаге от них стоял массивный и тяжелый стул с прямой спинкой, украшенный затейливой резьбой. На полу, между камином и кроватью, в художественном беспорядке, лежало три ковра, в достаточной степени, грязные и потертые. На табурете, рядом с кроватью, стоял глиняный кувшин и кружка. В двух шагах от табурета, у стены, стоял большой горшок, прикрытый крышкой. Над ним кружились, противно жужжа, сизые мухи.

'Так вот откуда вонь. Похоже на отхожее место'.

Взгляд скользнул по широкой кровати и остановился на постельном белье, состоящем из пары смятых простыней и толстого лоскутного одеяла, сбитого к подножью кровати. Они были такими же серыми и грязными, как и мое нижнее белье. Судя по запаху, исходившему от моей рубахи, я в ней спал довольно долго. Сморщившись, брезгливо окинул ее взглядом, как тут же удивленно замер. Из-под левого рукава рубахи к стене уходила тяжелая металлическая цепь.

'А это еще что такое? - с этой мыслью я поддернул вверх широкий рукав. - Гм! Это как понимать?'.

Мое левое запястье охватывал широкий металлический браслет грубой ковки, соединенный с цепью. Потряс рукой - цепь зазвенела. От звона, прозвучавшего в полной тишине, я вздрогнул. Звук разбудил во мне ту тревогу, сидевшую во мне с первой секунды моего появления здесь. Цепь звенит. Мухи летают и жужжат. Вонь грязного белья. Ощущение под руками фактуры ткани и дерева. Все было настолько реальным, что не могло быть просто воспоминанием моего далекого предка! Это я звенел цепью! Я! Управлял! Телом!

'Значит… переместился?! И теперь здесь,… в чужом времени?! Но тело не мое'.

Теперь я принялся осматривать и ощупывать сам себя: мускулистые, развитые предплечья, широкая выпуклая грудь, ладони-лопаты со специфическими мозолями, шрамы и ссадины, которых у меня не было никогда…

'Я… оказался в нем. А я - это кто? Сознание? Или… может душа? Хм! - открытие, что мое перемещение прошло только на уровне подсознания или еще какой-то эфирной субстанции, почти меня успокоило. - И все равно как-то странно. Совсем не так нам описывали то, что мы должны увидеть и почувствовать при эксперименте… Эксперимент…'.

Мысли неожиданно скользнули в прошлое.

Принять участие в эксперименте меня уговорили друзья, студенты университета, Алексей и Миша. Познакомился я с ними прошлым летом на пляже, когда какие-то отморозки пыталась наехать на них и их девушек. Сам я далеко не подарок и на милого интеллигентного мальчика совершенно не тяну, поэтому, когда прозвучала фраза: - Не пошел бы ты…! - драка стала неизбежностью. Счет пошел на секунды. В такие моменты все зависит от тебя. Надо суметь задавить страх в зародыше, пока тот не задавит тебя. Я давно уже прошел подобное раздвоение, наверно, поэтому дерусь, как дышу. Иногда в целях самозащиты, бывало - в пьяных драках, но я никогда не ставил перед собой цель - быть героем, защищая всех несчастных и обиженных. Это не мое призвание, но наглых наездов, подобных этому, на дух не выношу. Просто бью в морду. Только поэтому я тогда ввязался в эту драку.

Проводив девушек, ребята, в знак благодарности за помощь, пригласили меня попить пива в баре. Сначала разговор шел ни о чем, слишком уж разными людьми мы были. У меня работа - охранник, а из родителей только мать, с которой мы жили в однокомнатной квартире, а у них - хорошо устроенные родители, интеллигентная компания, университет, отдых за границей, модная одежка, неплохие карманные деньги. Они этим не хвастались, просто мельком проскальзывало в их словах, как само собой разумеющееся. Так бы мы и разбежались, чтобы больше никогда не встретится, если бы слегка охмелевший приятель Алексея не назвал того 'Витязем'. Я тут же поинтересовался, откуда у парня такое странное прозвище. Неожиданно оказалось, что у парней, студентов-историков, есть экзотическое, на мой взгляд, хобби. До этого я краем уха слышал о любителях, которые мастерят самодельные доспехи и сходятся на поединках с мечами в руках, но подобных фанатов видел впервые. Из их дальнейшего рассказа выяснилось, что парни уже два года являются членами клуба исторического фехтования и реконструкции под названием 'Путь воина', специализирующегося на средних веках. Основные направления - Англия и Франция, но среди них, как узнал позже, оказалось немало знатоков истории других стран. Увидев, что я проявил интерес к их рассказу, они тут же, чуть ли не наперебой, стали рассказывать о своих собраниях и фестивалях, где разыгрывают сцены исторических битв, проводятся поединки на мечах и соревнования лучников. Это было расписано в таких ярких красках и с таким жаром, что я поневоле позавидовал этим парням, похоже, нашедшим свое место в жизни. Когда ребята поняли, что мне интересно, я тут же получил приглашение на их ближайшее сборище.

Исторический фестиваль неожиданно для меня оказался ярким и веселым праздником, но окончился он еще большей неожиданностью - необычными историями, рассказанными у костра. Это был своего рода второй тур фестиваля. На нем выступали все, кто имел дар рассказчика и интересную историю или легенду на историческую тему. Днем ради любопытства я залез в доспехи, помахал мечом, но почти сразу понял - это не мое. Из-за груды навешенного на тебя железа я не чувствовал противника, как в драке, но дело было даже не в этом, а в моем скептицизме. Какой смысл париться в железе, изображая гордого рыцаря, зная при этом, что автоматная пуля прошьет доспех так же легко, как иголка прокалывает тонкую материю. Чуть дольше продлилось мое увлечение луком, а затем арбалетом, а вот рассказы о тайнах истории, непонятных фактах, сокровищах и кладах, зарытых в земле или погребенных на глубине океана, мне никогда не приедались. Видя мой интерес, клубники предприняли несколько попыток приобщить меня к истории с помощью художественной и популярной литературы - но, увы! Мне хватило несколько вечеров провести за книгами, чтобы понять, что как наука история меня не интересует, а только ее занимательный аспект: тайны, истории, легенды.

Прошло около года, когда среди членов клуба распространилась сенсационная новость: в руководство клуба поступило предложение от одного научно-исследовательского института помочь в проведение эксперимента, касающегося каким-то боком истории. При этом совершенно неважно было насколько будущий участник образован и телом крепок. Важнее было соответствовать неким таинственным критериям, определяемым с помощью специальных тестов.

- Здравствуйте, дорогие друзья! Меня зовут Михаил Васильевич Прохоров! - хорошо сидящий костюм, белая рубашка, галстук, подобранный в тон, вместе с уверенными манерами и таким же взглядом, представлял собой тип современного делового человека. - Я возглавляю отдел института, некоторым образом связанный с исследованием человеческого генома. Вдаваться в подробности не буду хотя бы потому, что наша работа носит сугубо специфический характер и в большей степени касается молекулярного строения человеческой клетки, нежели истории.

Из его последующей, чуточку специфической, речи можно было вычленить только то, что институту требуются люди для проведения эксперимента, а пришел он к членам исторического клуба потому, что ученые собрались исследовать тот участок гена, в котором как они думают, содержится память предков, которую они надеются разбудить.

- … Мы пока не знаем, что скрывается за этой дверью, но когда подберем к ней ключи, сможем вживую увидеть историю человечества! Вы сможете увидеть то, что когда-то видели своими глазами ваши далекие предки! Побывать на первых олимпийских играх в Греции, побродить по улочкам средневекового Парижа, увидеть своими глазами битву под Бородино!

Как и следовало ожидать, после таких слов все тут же изъявили желание участвовать в эксперименте, но только стал стихать восторженный шум, как профессор сделал дополнительное заявление, в котором объяснил, что к эксперименту будут допущены только те люди, кто пройдет строгий отбор.

- … Также мы предлагаем участникам эксперимента денежное вознаграждение. За каждый день, а их будет два, - по пятьдесят долларов!

Если до этого у меня и мысли не было, чтобы предложить себя в качестве подопытной крысы, то теперь все выглядело в несколько ином свете. Сто баксов за два дня - я в игре! Не успел профессор закончить свою речь, как на него посыпался град вопросов. Ученый поднял руку, призывая всех к тишине, а потом сказал: - Молодые люди, наши исследования, в некотором роде, являются закрытой темой, поэтому дополнительную информацию получит только тот, кто станет участником эксперимента.

Пройдя тесты, я через неделю получил официальное приглашение для участия в эксперименте. И вот сегодня меня и еще девять отобранных участников испытаний ждали в институте. Когда мы все собрались, нас провели в небольшую аудиторию, где об условиях проведения эксперимента нам рассказал бородач со смешной фамилией Аниська и степенью кандидата биологических наук. Свое звание он произнес с такой подчеркивающей интонацией, что нетрудно было понять, ученую степень он получил недавно и очень гордился ею.

Судя по его словам, смысл эксперимента, заключался в том, чтобы 'включить' в человеческом гене участок, отвечающий за память, накопленную предками человека с помощью специального комплекса аппаратуры, названного учеными 'Око'.

- Вы пробудете два дня в состоянии глубокого искусственного сна. Уход за добровольцем в течение этого времени будет на три четверти автоматизированным, благодаря последним достижениям науки! После того, как участник эксперимента проснется, ему придется пройти медицинское обследование, которое займет не более часа. Затем - расчет и вы свободны как ветер!

Воспоминания, как волна, нахлынули и ушли, оставив меня наедине с реальностью. Несколько секунд я еще бездумно смотрел на пляску пылинок в солнечном луче, затем поднял голову и мой взгляд остановился на окне. А что там, снаружи? Вскочил с кровати, собираясь подбежать к окну и выглянуть наружу. Но ничего не получилось. Вначале левую кисть резануло острой болью, затем резко натянувшаяся цепь отбросила меня назад. От резкого движения железо порвало кожу, и теперь по ней текла кровь. Кровь и боль были самые настоящие! Это не могло быть просто воспоминанием - это я только что сделал сам! Путаница в голове вызвала у меня прилив злости.

'Так что происходит на самом деле?! Мать…!!'.

И вдруг неожиданно изнутри меня вырвалась волна дикой, безудержной, черной ярости. Я был готов убивать голыми руками, душить и даже рвать зубами чужие глотки. Мои руки в такт захватившему меня безумству резали, рубили, рвали на части, несмотря на вспышки резкой боли в запястье левой руки. Я презираю боль!! Из груди самопроизвольно вырвался дикий рев. Только тут я понял, что это была не моя ярость. Я, Евгений Турмин, сейчас словно стоял в стороне и наблюдал за ослепленным в своей дикой ярости человеком. Вот он снова рванул цепь и взревел в бессильной ярости, тряся сжатыми кулаками, а в следующую секунду уже застыл на месте, словно игрушка, у которой закончился завод. Напряженные мышцы расслабились, дыхание, до этого учащенное, стало успокаиваться.

'Блин! Это еще что?! Это был точно не я. Тогда… кто?! Если… не я, то значит… хозяин тела. Мой… предок. Гм. Что-то я совсем ничего не понимаю!'.

Некоторое время собирался мыслями, потом сделал попытку позвать хозяина тела, при этом прекрасно понимая, то, что я делаю, выглядит смешно и глупо: - Эй, ты здесь?'.

Спустя несколько минут я пришел к мысли, что это был отголосок сознания этого человека: - Что-то вытряхнуло из этого парня все остальное, оставив ему только слепую ярость. М-да! О, черт! - неожиданно боль в руке напомнила мне о себе.

Осторожно оттянув браслет, посмотрел на порез. Тот оказался довольно глубоким и здорово кровоточил. Но это было не все. На руке было еще около десятка подобных этому порезов, в различной степени заживания. Отпустил браслет и огляделся в поисках какой-нибудь тряпки, чтобы остановить кровь. И тут же заметил несколько длинных лоскутов белой материи, висевших на спинке изголовья кровати. Взял один из них, после чего неловко, с трудом, замотал руку. Постоял в задумчивости, затем перевернул и оглядел белье, на котором без труда обнаружил старые пятна крови. В голове тут же, автоматически, выстроился ассоциативный ряд. Средние века - инквизиция - пытки. Дыба, испанский сапог… В голове лихорадочно запрыгали различные мысли.

'Пленник! Да! Но это башня, а не темный подвал с охапкой гнилой соломы! Кстати! У меня нормальная кровать с бельем. Так, и какой вывод из этого? Хм. Возможно я… богатый пленник, за которого должны внести выкуп. Насколько помню, в те времена это был один из широко распространенных способов заработать деньги. Киднеппинг, только по-взрослому. Правда, есть еще… один вариант. Этого парня могут держать на цепи, потому что он буйный псих! Пустая башка и вспышки необъяснимой ярости… - я еще раз пробежал взглядом по помещению, ища доказательства своему предположению. - Гм! Вполне сойдет для палаты средневекового психа. Правда,… для этого времени… я полагаю, она слишком комфортна. Отсюда вывод: он дорог хозяевам замка. Идем дальше: этот парень их родственник. Брат, сын, любимый племянник. Ха! Тогда он должен быть дворянином! Интересно: он кто? Барон, граф или маркиз? Нет, только не маркиз! Слащаво звучит, не по-мужски. Лучше граф! Ха! Ваше сиятельство, граф Евгений Турмин! А че! Звучит!'.

Теперь я уже по-другому смотрел на тяжелую цепь, которая тянулась к массивному кольцу, вделанному в стену. Я уже мнил себя не просто забитым заключенным, а кем-то похожим на узника замка Иф. Правда, пожизненное заключение… Тут я неожиданно вспомнил о сроке, отведенном под эксперимент.

'И чего я переживаю! По любому, через двое суток я отсюда исчезну, а мой предок останется здесь в компании со своей цепью!'.

Страх исчез не полностью, но сейчас я его взял на короткий поводок. Голова снова заработала четко и ясно. Тут же проснулось любопытство. Снова огляделся вокруг, но теперь с позиции, пусть временного, но все же жильца этого замка.

'Не подарок, но двое суток как-нибудь перекантуюсь!'.

Тут мое начавшее подниматься настроение подпортила пришедшая на ум мысль, сразу воплотившаяся в слова:

- Во блин! Так я же ничего не увижу за эти два дня, сидя на цепи! Ни замка! Ни рыцарей! Во попал!!

Теперь я впал в другую крайность, став негодовать по поводу своего заключения. Не успел я по-настоящему расстроиться, как со стороны двери раздался лязг железа. Вскочил на ноги, и тут же почувствовал, как тело напряглось, словно перед дракой. Автоматически одернул, а затем попытался расправить на себе широкую и мятую рубашку, которую уже успел на себя одеть, как тяжелая дверь медленно отворилась, и через порог шагнул коренастый, плотно сбитый человек. Не знаю, что я предполагал увидеть: бронированного рыцаря с мечом в руках или прекрасную даму в пышных одеждах, но крепкий мужчина, вышедший из полумрака коридора на свет, несколько разочаровал меня своим видом.

Грива нечесаных сальных волос лежала на широких плечах, обтянутых чем-то похожим на длинную черную кожаную куртку, местами вытертую до белизны, с широким круглым вырезом вместо воротника. В талии она перетянута широким поясом, на котором висел в ножнах широкий нож. Темно-коричневые штаны в обтяжку и короткие сапоги, довершали костюм этого человека. Сделав пару шагов, он остановился, внимательно и насторожено ловя каждое мое движение. Теперь, когда он вышел на свет, я, наконец, смог рассмотреть его лицо более внимательно. Мне оно, честно говоря, не сильно понравилось. Да и кому может понравиться бандитско - уголовная рожа. Будь он из двадцать первого века, то я бы решил, что у него за спиной не менее трех ходок и все по солидным статьям. Нос ломанный, по крайней мере, дважды. Два грубых шрама. Один, короткий, шел от подбородка к горлу, другой, длинный и широкий - от виска через всю щеку. Лицо грубое, словно вытесанное из камня, впрочем, такие же были его руки. Кожа лица дубленая, обожженная солнцем и отшлифованная ветром. Грудь поражала воображение, широкая и мощная, да и руки, перекатываясь шарами мускулов, были ей под стать. Некоторое время он внимательно вглядывался мое лицо, словно искал в нем нечто особенное, ценное для себя. Это я понял только после осмотра незнакомца, встретившись с ним глазами, и тут же почувствовал, как тот замер и напрягся. От этого человека сразу повеяло опасностью, словно от хищника, замершего перед прыжком на свою жертву. Без раскачки, без раздумий - он был готов убивать. Я ощутил это интуитивно. Вот он снова расслабился, когда, по его мнению, опасность ми?новала. Похоже, на опасность у него выработан четкий рефлекс. Только я это понял, по моему позвоночнику пробежал холодок. Попади этот человек в мое время, точно стал бы наемным убийцей. И вполне бы прижился. Резал бы за милую душу - только пальцем укажи! Несколько секунд мы стояли друг против друга, молчаливые и неподвижные, пока его взгляд с моего лица не опустился ниже. Мужчина нахмурил брови и озабоченно, и в тоже время как бы осуждающе, покачал головой. Проследил его взгляд. Его необычную реакцию, оказалось, вызвала тряпка, со следами крови, которой я замотал левую кисть. Не думая, я поднял руку, чтобы показать, что ничего страшного не произошло, как его взгляд снова стал настороженным, цепким и жестким.

'Блин! Что это значит?! Средневековый вариант медбрата для психушки?! Судя по его реакции, роже и мускулам - точно он! Первый раз его вижу, а уже чувствую, что зверь еще тот! И чего он молчит?! Может выдать ему по-русски?! Трехэтажным! Кстати, а чего я сам молчу? Не пора нам познакомиться?!'.

Затекшая на весу, под грузом цепи, левая рука дала о себе знать, и я медленно ее опустил. Цепь в ответ на мое движение глухо звякнула. 'Санитар' настороженно вскинулся, внимательно и цепко следя за моими движениями.

'Что я теряю! Если замок - значит, Европа. Попробую по-английски, как не говори, а международный язык. Хотя толком его не знаю, но пару фраз… - и тут я неожиданно понял, что могу свободно изъясняться на английском языке, который неожиданно оказался вдруг моим родным. Я удивился, но в меру, слишком много всего пережил и прочувствовал за столь короткое время.

- Привет!

Тут с 'санитаром' явно стало твориться что-то не то. Сначала широко раскрылись глаза, затем пришла очередь челюсти, отвиснув, та упала ему на грудь. Его выражение удивления было настолько непосредственно и забавно, что я не смог сдержать улыбки.

'Вывод: до этого момента я, похоже, не говорил, а только рычал. Что ж, продолжим эксперимент, - первый шок от встречи прошел, и я уже был готов начать общаться с аборигеном, как вспомнил, что не знаю, какой придерживаться версии поведения. - Ведь я абсолютно не знаю, кто этот парень, мой предок. Да и вообще ничего не знаю. Даже который сейчас год. Значит здесь проходит только одно: потеря памяти. Ничего не помню! Ничего! А теперь… поехали'.

- Чувствую себя очень даже неплохо, но абсолютно ничего не помню, - сказав эту фразу легко и свободно на английском языке, я неожиданно почувствовал себя счастливым. Всегда хотелось говорить на иностранных языках, но природная лень вечно брала вверх, а тут…!

'Как я…! - только я хотел себя похвалить, как мысли прервал громкий и радостный крик, пришедшего в себя, мужчины: - Святой Георгий!! Заговорил!! Ушам не верю!! Заговорил!!

Его неожиданный крик теперь меня поверг в изумление. Чего-чего, а вот проявления подобной радости от этого 'санитара' с глазами хладнокровного убийцы я никак не ожидал. Он радовался моим словам не меньше, чем отец, который услышал первые связные слова своего ребенка. Пока я хлопал глазами при виде этого чуда, он вдруг неожиданно развернулся и бросился, чуть ли не бегом, обратно к двери. Только я открыл рот, чтобы его остановить, как он замер сам, после чего повернулся ко мне. Я застыл в ожидании того, что он скажет.

- Томас! Ты совсем - совсем ничего не помнишь?!

- Ничего! - твердо заявил я. - Ни как зовут, ни родителей, ни где сейчас нахожусь!

Радость в глазах мужчины, до этого чуть ли не светившаяся в его глазах, словно поблекла:

- Даже этого не помнишь? Ну да Господь милостив! Не знаю, что произошло с твоей головой, после того как тебе ее проломили, но теперь ты почти прежний Томас! Авось и память к тебе вернется, как разум и речь! Сейчас начало лета тысяча триста восемьдесят третьего или пятого года от рождества Христова. Точно не скажу, но если захочешь, узнаешь от отца Бенедикта, который церковные записи ведет. А находишься ты сейчас в замке своего отца, господина барона Джона Фовершэма.

Сказав это, он выжидающе уставился на меня. Взгляд сейчас был его совсем другим, чем раньше: внимательным, честным и преданным, словно у сторожевого пса. Только что хвостом не вилял. В тоже время близко не подошел, оставаясь вне зоны досягаемости.

- Где я получил травму черепа?

- Что получил? - моя фраза удивила и насторожила аборигена.

- Рану! Получил рану! - поспешил я исправить свою оплошность. - Ты сказал: что мне проломили голову! Это на войне произошло?!

- По ту сторону пролива. Не помнишь?! - я отрицательно помотал головой. - Во Франции. Мы тогда служили под стягом рыцаря - нормандца Гийома де Монпелье.

Память тут же мне выдала довольно скудную информацию о том периоде: 'Столетняя война. Англия и Франция. Когда началась, не помню, но закончилась в одна тысяча четыреста пятьдесят третьем году. Это же почти семьдесят лет! Десять раз еще убить могут, пока она закончиться. Что там еще было? Кресси. Пуатье. Эти сражения… уже были. А вот Азенкур… Битва, вроде, произошла в тысяча четыреста… пятнадцатом году. Похоже, это все, что я знаю! Не густо!'.

Выдержав паузу, мужчина продолжил:

- Мы поехали небольшой группой разведать местность, и столкнулись с французским отрядом. Барон Гиссард тогда нас возглавлял. Погиб одним из первых. Только схватились, как подоспела их пехота. Тебя в толчее боя сбили с коня алебардой. Я успел зарубить пехотинца, который собирался проверить твой череп на прочность, но на меня насел рыцарь с львиной головой на щите. Тремя ударами топора развалил мой щит, а четвертый обрушил на шлем. Мельком, я успел заметить, как ты сражался. Ты только зарубил спешенного рыцаря, как на тебя обрушил свою булаву здоровяк в черных доспехах и головой быка на щите. Очнулся я, когда прибыла помощь. Начал искать тебя. Нашел в луже крови. Доспехи порублены. Шлем помят. Привез в лагерь, а лекарь начал ругаться. Дескать, зачем привез, он почти покойник - тащи на кладбище. Зато потом, когда ты начал выздоравливать, все удивлялся, как ты сумел отбиться от костлявой. Как я обрадовался, когда ты первый раз открыл глаза! И как клял все на свете, когда с тобой случился первый приступ ярости. Чем ты больше набирал силы, тем больше становился похожим на зверя. Я все это время неотлучно находился при тебе, но однажды, стоило мне ненадолго отлучиться, ты чуть не убил человека, и тогда господин барон, твой отец, отдал приказ посадить тебя на цепь в башне. Ты здесь сидишь уже с рождества Христова, а значит, всю зиму и весну. Вот такие дела, Томас.

Пару минут я переваривал все, что мне только что сказал этот человек. По всему выхо-дило, что я воин и сын барона. Вернее не я, Евгений Турмин, а Томас Фовершэм, чье тело временно занял. Тут опять было явное противоречие с институтской версией, но я уже решил для себя, что раз мне отмерено в этом времени двое суток, то нет смысла терять время на построение теорий, а надо просто знакомиться с местной жизнью. Теперь у меня появился шанс посмотреть замок и его обитателей… Упс!

'Похоже, зря заговорил! Ведь через два дня исчезну, и на руках у этих людей останется буйный псих. Впрочем, что сделано, то сделано! Просто предупрежу их перед своим уходом! Зато впечатлений наберусь! Жаль, что нельзя прихватить с собой парочку - другую сувениров. Впрочем, и без этого будет немало, что вспомнить!'.

- Эй! Том! Ты чего?! - голос мужчины пробился словно издалека. - Снова, что ли…

- А?! Что?! - я резко вынырнул из мыслей, как из воды. - Ты что-то сказал Джеффри?!

- Ты вспомнил, как меня зовут, мой мальчик?! Господь милостив! Я даже не знаю, что и сказать…

Я был изумлен не меньше, чем сам Джеффри, правда, радоваться не стал, так как не понимал, хороший это для меня знак или плохой. Минута раздумий ушла на то, чтобы понять, что где-то, в глубине, помутившегося разума молодого Томаса Фовершэма осталось нечто такое, что очень дорого его сердцу. Например, как имя его телохранителя. Правда, тут же возникает вопрос: почему не матери или отца? Странно. Неожиданно мне пришли на память его отточенные и резкие движения во время вспышки ярости. Словно он кого-то рубил. Похоже, его бойцовские навыки так же остались при нем, типа выработанных рефлексов у животных.

'Вот уж повезло, так повезло. Иметь при себе двойника, который может впасть в буйство в любой момент… А мне-то, какая разница?! Ведь все равно разбежимся в разные стороны! Так, о чем это он?'.

- … Ты с младенчества у меня на глазах был. После того злополучного боя, когда твой отец получил две тяжелые раны, одну в грудь, другую в бедро, он три месяца не вставал с ложа, около года харкал кровью, а хромает до сего дня. Осенью и зимой вообще никуда не выезжает, так раны ноют. Только когда уже совсем потеплеет, летом, он может себе позволить сесть на лошадь. Восемь лет я постоянно был при нем, а после произошедшего с ним, он приставил меня к тебе, Том. С четырнадцати лет мы с тобой неразлучны. Война, охота, пирушки - я всегда был рядом. Дважды был с тобой во Франции, один раз - на шотландской границе. Сражались с французами, немцами, шотланд-цами, испанцами. Помню, как…

- Подожди. Сколько мне сейчас лет?

- Двадцать один исполнился тебе. Ровно месяц назад.

- И мне двадцать один исполнился…! Э-э… Ладно. Я хотел сказать,… впрочем, не важно. Кстати, зачем ты пришел?

- Каждое утро я прихожу сюда в надежде, что Господь Бог смилостивится и вернет тебе разум. Ты, Томас, для меня почти как сын родной. Ведь моя жена была твоей кормилицей, и ты был одногодком моего сына, - тут здоровяк повесил голову и горестно вздохнул. - Прошло столько лет, а они, в моей памяти, как живые.

- Что произошло с твоей семьей?

- Меня тогда в замке не было. Сопровождал господина барона в походе. Когда приехал, сказали: горячка. В три дня сгорели. И жена, и сын. Эх! Впрочем, это дело прошлое и не будем его ворошить. Бог дал - Бог взял! Тогда же умерла и твоя мать, Томас. Щедрой души была женщина, добрая и скромная. Ну, я пойду. Надо…

- Подожди. Так я что, рыцарь?!

- Нет, Томас, но боец знатный. Какое оружие не возьми: копье, меч, секира, ты ими всеми владеешь с одинаковой легкостью. Неистов и бесстрашен в бою. Одним из первых идешь в битву и последним покидаешь ее.

От подобной героической характеристики я чуточку растерялся, хотя бы потому, что ее высказал не какой-то фанатично настроенный мальчишка, а закаленный в битвах боец.

'Воин! Неистов и бесстрашен в бою! Ха! И это про меня! Лестно!'.

- Э-э… Скажи Джеффри, а ты при мне как? Оруженосец?

- Больше, конечно, телохранитель. Но и оруженосец тоже.

- Понятно, - мне только и осталось, что сказать нечто невыразительное, потому что продолжать разговор дальше было бессмысленно, я и так был загружен информацией по самое горло.

'А сын барона - это кто? Не баронет - это точно. Они позже появились. О! Вспомнил! Эсквайр! Точно! А мое предположение оказалось верным! Гм. И годы странным образом совпали… Такое ощущение…'.

Джеффри, торопящийся сообщить барону хорошую новость, тут же воспользовался моей задумчивостью:

- Побегу порадовать господина барона! Он должен прямо сейчас узнать радостную весть!!

Последние слова он произнес, уже скрываясь за широко распахнутой дверью.