Я одеваюсь и беру такси до одного из самых старых районов города.

Здесь все вокруг было построено в 1880-х годах. Большинство из этих зданий были заколочены и разваливались. Несколько лет назад, город выделил деньги на восстановление всего квартала, и в итоге здесь появилось несколько модных мест. Одно из них — «Сэвидж Тату». Над входом висит виниловая вывеска в форме дракона, который покрывает большую часть окна, оставляя лишь немного места, где можно увидеть горячего татуированного парня, который работает на своем месте внутри.

Мое сердце бешено колотится. Понятия не имею, что делать, когда войду туда. Я стою на тротуаре снаружи здания, словно какой-то сталкер, смотрю в окно и пытаюсь понять, как действовать. Клянусь Богом, я должна получить все очки лучшего друга за согласие выполнить список желаний Кии. Должны быть медаль, церемония…

Делаю глубокий вдох. Ладно, сделаем это.

Я захожу внутрь.

Какого хрена я творю? Кажется, эти мысли продолжают крутиться в моей голове, словно заевшая пластинка. У меня в животе все переворачивается. Я хочу уйти и практически убеждаю себя сделать это.

Как бы я не любила Кию, я не могу сделать этого. Как она могла попросить меня об этом? Она ведь знает, какой трусливой я становлюсь рядом с горячими мужчинами. Попросить меня об этом — значит вывести меня из моей зоны комфорта так далеко, что я могу оказаться на другой планете.

Внутри горят яркие огоньки. Несколько мастеров сидят за своими рабочими местами, разговаривая со своими клиентами или тихо слушая тяжелый металл. Рисунки на стенах необыкновенные. Когда я думаю о тату-салоне, первая мысль, которая приходит на ум — это черепа и изображения смерти. Здесь их, конечно, много, но это не то, что я ожидала.

Не все так мрачно и ужасно. Тут много цвета и техники. Все помещение энергичное и оживленное. И хотя, я, определенно, не в своей тарелке в этом месте со всеми этими татуированными людьми, я чувствую себя не так неловко, как ожидала.

Никогда раньше не думала о том, чтобы сделать татуировку. Я никогда не была бунтаркой. Но видя, насколько красиво это искусство, начинаю задаваться вопросом, не упускаю ли я чего?

Проходя глубже в здание, я замечаю его — парня из окна, которого мы с Кией в один из пьяных вечеров, хихикая, обсуждали. Вблизи и когда я трезвая, он выглядит даже лучше. У него короткая стрижка, которая длиннее на макушке, острые, как бритва, скулы, и немного щетины на его лице придает ему сексуальный, суровый вид, а также красочные татуировки на шее и руках, и, вероятно, в других местах тоже, которые я не вижу… пока что. При условии, что все пойдет по плану, я скоро их увижу.

Если на этой планете и есть более сексуальный парень, то я его не встречала.

Он вытирает лишние чернила с татуировки на предплечье мужчины, которую только что закончил. Он поднимает на меня свои удивленно-голубые глаза, и я ошеломлена внезапным вниманием с его стороны.

Ледяным взглядом парень скользит по моему телу с головы до ног и возвращается к моему лицу. Невозможно сказать, о чем он думает из-за его нечитаемого выражения лица.

— Извините, прямо сейчас мы не принимаем без предварительной записи. У нас все забронировано на месяц вперед, — говорит он мне. Даже его низкий, хрипловатый голос горяч. Думаю, такой шаловливый голос будет весело использовать в постельных разговорах.

— Я просто смотрю, спасибо, — говорю я. Мой голос звучит таким уверенным, какой и я себя чувствую. Мое сердце колотится о ребра. Не припоминаю, чтобы была такой нервной раньше перед парнем. Опять же, я никогда не подходила к какому-либо парню с намерением заняться с ним сексом.

Здесь есть диван и журнальный столик со стопкой портфолио с работами разных мастеров. Я сажусь и копаюсь в них. Нахожу одно с его фото и именем: Макс Сэвидж. Должно быть, он владелец. Имя идеально ему подходит. Парень заканчивает со своим клиентом. Я стараюсь не смотреть на него, пока он идет ко мне. Краем глаза замечаю, что он высокий, словно крепость. Он стоит там, такой весь внушительный, поглощая весь воздух вокруг меня, пока я не смотрю на него. Я сглатываю, внезапно мне становится трудно дышать.

— Ищете что-то конкретное? — спрашивает он глубоким, мужским, игривым голосом, который ударяет меня по голове своим тестостероном.

— Я не знаю, — тупо говорю я. Не могу думать ясно, когда он так близко ко мне.

Парень поднимает брови и осматривает меня. Уверена, что прямо сейчас он оценивает меня.

— Дай угадаю… татуировка над копчиком.

Мое разочарование, должно быть, отражается на моем лице. Я бы никогда не сделала татуировку в этом месте, и не потому, что с ними что-то не так. Уверена, что на правильной девушке они смотрятся великолепно.

Но я не такая. Парень улыбается так, словно уже сделал то, что собирался.

Он пытается вывести меня из себя. И продолжает дальше:

— Бабочка, фея… нет, подожди, символ бесконечности.

Он издевается надо мной. Предполагаю, что такие татуировки набивают девушки, похожие на меня. Думаю, что только основываясь моей внешностью, меня относят к типичной девушке. Я косметолог, поэтому мои волосы, макияж и маникюр всегда идеальны, и я покупаю вещи в местном торговом центре. Поэтому, я думаю, что выгляжу, как типичная американская девушка. Похоже, это постоянная шутка в салоне, среди снобистской элиты в мире татуировок. Думаю, то же самое происходит и с девушками, приходящими ко мне в салон, которые неправильно наносят макияж или сами стригут свои волосы. Я не смеюсь над этими девушками, но другие делают это. Это довольно отвратительно — чувствовать себя по другую сторону оскорблений.

Несмотря на его выдающуюся внешность, этот парень настоящая задница. Он посылает мне раздражающе красивую улыбку, и я хмурюсь.

— Другими словами, ты говоришь, что я обычная, — говорю я.

Он мне, действительно, не нравится. Он сексуальный как черт, но ведет себя, как осуждающий засранец. Это не имеет значения. Как и сказала Киа, я не должна влюбляться в него — слава Богу, потому что этого никогда не произойдет. Это всего лишь перепихон. Я полностью согласна на дикий, полной ненависти и страсти секс. Спросите любого из моих бывших, с кем я спала после того, как мы расстались.

Он пожимает плечами и посылает мне самую вызывающую и сексуальную улыбку, которую я когда-либо видела, его жемчужно-белые зубы появляются за раскрытыми губами.

— Так вы относитесь ко всем своим потенциальным клиентам? — спрашиваю я.

— Нет, но у меня такое чувство, что ты здесь не из-за татуировки.

Я хмурюсь.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что все время что ты здесь, ты наблюдала за мной и не посмотрела ни одной из моих работ в портфолио. Это не очень типично для того, кто пытается определиться с тем, какую татуировку сделать.

Он говорит достаточно громко для того, чтобы все его услышали.

Машинки таинственным образом затихают, и у меня такое чувство, будто у нас появилась аудитория. Оглядываясь вокруг, я убеждаюсь в этом, когда мастера и их клиенты поворачивают свои головы.

— Ты прав, — признаюсь я, разговаривая тихо и надеясь, что он сделает также. — На самом деле, я здесь, чтобы поговорить с тобой. Мы можем это сделать где-нибудь наедине?

— О чем? Меня проверяют или что?

— Что? Нет.

Я одета, как сборщик налогов? Оглядываю свое простое черное платье и практичные шпильки. Мои волосы собраны в пучок, и я в очках вместо линз. Думаю, сегодня выгляжу немного скучно. Наверное, стоило надеть что-то более откровенное, если я собираюсь попросить незнакомца переспать со мной. Я слишком нервничала, чтобы подумать об этот вовремя.

— Ничего подобного, — говорю я. — Мне просто нужна минутка, чтобы поговорить с тобой. Это не займет много времени.

Он закатывает глаза и говорит:

— Иди за мной.

Боже, этот парень определенно холост. Вот засранец.

Он ведет меня в заднюю часть магазина, и выходит в переулок. Не удивлюсь, если он закроет дверь и запрет меня. Однако, парень не делает этого. Вместо этого он выходит со мной и садится на один из трех стульев, окружающих кофейную банку, которая используется в качестве пепельницы, переполненной окурками.

На стенах граффити. Не как надписи банд, а потрясающие рисунки городского пейзажа, вероятно, нарисованные одним или несколькими мастерами, работающими в салоне.

Он смотрит на меня так, словно хотел бы оказаться где-нибудь в другом месте, и вздыхает.

— Итак, чего ты хочешь?

Так и подмывает уйти прямо сейчас. Если бы Киа увидела, как этот парень обращается со мной, то поняла бы.

Я делаю глубокий вдох. Не могу провалить задание из первого конверта. Я должна хотя бы попытаться.

— Моя лучшая подруга недавно умерла, — слова до сих пор кажутся нереальными, когда я их произношу. Они ощущаются чем-то нереальным, даже когда я просто думаю о них.

Макс выпрямляется, и выражение самодовольства на его лице сменяется на что-то более приветливое.

Я продолжаю:

— У нее есть список желаний, который она хотела, чтобы я выполнила для нее, — я колеблюсь. Это неправильно, раскрывать ее секрет, но уже слишком поздно. Я не могу заставить себя произнести эти слова, поэтому, просто протягиваю ему конверт.

Он читает его, приподнимая брови. Переворачивает записку и дочитывает сзади, затем разражается смехом.

— Ты это серьезно? — спрашивает он.

— Да. У меня есть целая коробка с такими конвертами, я должна выполнить одно задание, чтобы потом перейти к другому. Это первое.

Гладкая кожа его шеи покрывается пятнами. Он покраснел? Трудно сказать из-за всех этих татуировок. Он уставился на листок, избегая зрительного контакта. Сколько бы самоуверенности у него не было, казалось, от нее и след простыл, сменившись на что-то, что больше напоминает застенчивость.

— Может быть, это даже не обо мне, — говорит Макс. — Здесь работают и другие мастера.

Но он единственный у кого рабочее место у окна. И единственный, кем я восхищалась в баре той ночью.

— Поверь мне, это ты, — говорю я.

Эта застенчивая улыбка возвращается, и он снова смеется, удивительным и глубоким звуком.

— Послушай, — говорю я. — Я пойму, если ты не хочешь…

— Я сделаю это, — перебивает он.

Мой желудок ухает вниз, словно я падаю с самой высокой американской горки в мире. Из-за того, как он обращался со мной, я была уверена, что ему это будет не интересно.

— Сделаешь? — спрашиваю я недоверчиво.

Он пожимает плечами, и дерзкая улыбка возвращается.

— Конечно. Почему бы и нет?

— Хорошо. Когда?

Он смотрит на свои часы.

— У меня сейчас есть окно между клиентами.

Мой желудок продолжает свое резкое падение, извиваясь и вращаясь вниз по спирали.

— Подожди, прямо сейчас?

Я еще не готова. Имею в виду, у меня нет…

На самом деле, я не могу придумать причину, почему мы не можем сделать это прямо сейчас. Я приняла душ и все необходимые места гладко выбритые. В моей сумочке есть презервативы, которые не просрочены. Я не могу придумать ни одной причины, почему, нет, только если он не собирается сделать это прямо здесь в этом переулке, что могло бы произойти, будь это в списке желаний Кии, чего, слава Богу, нет.

— У тебя или у меня? — спрашивает он.

— Эм, где ты живешь? — интересуюсь.

Он показывает на верхнюю часть тату салона.

Дерьмо. Это даже не дает мне времени, чтобы взять себя в руки и смириться с тем фактом, что это, действительно, сейчас произойдет. У меня дома бардак, и он на другом конце города.

— Думаю, у тебя, — говорю я.

Я следую за ним, пока мы поднимаемся наверх и подходим к двери, напоминающей амбар. Он раздвигает ее, открывая. Это огромное пространство занимает весь второй этаж. В основном это то, что я и ожидала увидеть. Открытая планировка, благодаря которой видны гостиная и кухня. Там есть еще простая амбарная дверь, которая, как я предполагаю, является входом в спальню. Какое крутое место. Полное рисунков и скульптур, неподходящей мебели, причудливого декора, гитар. Здесь есть разукрашенная скейт-площадка и телевизор, размером со стену, со всеми видами игровых консолей, которые вы только можете себе представить.

Полностью холостяцкая квартира, однако, чище, чем я себе представляла.

Он очень чистоплотный. Через слегка притокрытую дверь мне видно, что даже его кровать заправлена.

— Мы сделаем это в одежде? — спрашивает Макс, пока я стою, осматриваясь.

— О, эм, нет. Думаю, что, нет, — говорю я.

Его игривая улыбка превращается во что-то более хищное. Он медленно идет ко мне, осторожно, словно я его добыча. Я вздрагиваю, но не от страха. Внезапно я осознаю, что, действительно, хочу этого. Он тянется к пуговкам на моем платье, не тратя времени, уничтожает одну за другой. Платье соскальзывает с моих плеч, вниз по бедрам и лужицей растекается у моих ног, оставляя меня в черных трусиках и бюстгальтере. Я радуюсь, что надела соответствующий комплект, который к тому же отлично выглядит.

Он осматривает мои изгибы и слегка проводит пальцами по коже моего живота. Я дрожу, вся покрываясь мурашками.

Макс берет меня за руку и притянув к себе, целует. Первые поцелуи всегда бывают неуклюжие, но есть тонкости практики, которые приходят со временем. Вы изучаете технику друг друга, находите ритм. По крайней мере, у меня так было раньше. Но не с Максом. Наш поцелуй настолько плавный, поставленный, словно у нас были годы практики. Черт, у него отлично получается. Его губы мягкие, но требовательные. Зубами он вгрызается, покусывает мою нижнюю губу, а затем успокаивает кончиком своего теплого, влажного языка. Мое дыхание ускоряется. Теперь обе его руки на мне, одной он держит меня за голову, запутавшись в волосах и удерживая меня на месте, пока другой исследует меня, двигаясь вниз по животу. Он гладит вокруг моего пупка и медленно спускается к кромке моих трусиков, пальцами скользит под резинку.

Это происходит, черт побери. Конечно, таков был план, но я предполагала, что что-то встанет на пути, он передумает или не захочет в этом участвовать, или, возможно, произойдет какое-то божественное вмешательство.

Но нет, это не тренировка. Это действительно, блядь, происходит, и прямо сейчас, мое тело благодарно Кие. Макс даже не прикоснулся ко мне в сексуальном плане, а мои трусики уже промокли. Прошло много времени с тех пор, как я последний раз делала это, и, возможно, только что он разбудил спящего гиганта, который все это время был в состоянии покоя внутри меня.

Я хватаю низ его рубашки и снимаю через голову, удивляясь телу этого мужчины, которое выглядит так, словно выковано из стали. Его кожа гладкая и загорелая, пресс с твердыми мышцами. Хочу облизать каждый дюйм его тела.

Он снова меня целует. Скоро это станет привычкой. Наши тела сходятся, разгоряченные и яростные. Как я уже сказала, секс из ненависти самый лучший.

Макс укладывает меня на диван и снимает с меня трусики и бюстгальтер. Языком он лениво кружит вокруг моего жесткого соска. Всасывает его, затем переходит к другому, уделяя ему не меньше внимания.

Кажется, он действительно завелся. Мужчина целует каждую часть моего тела, делая паузы в этом безумии, собирая все в одну картину. Вкушая то, что видит, он издает одобрительное рычание и сдвигается так, что его лицо оказывается между моих ног. Мой последний парень ненавидел это, поэтому никогда не делал. И я не привыкла, чтобы чье-то лицо находилось в этой зоне, поэтому немного паникую из-за этого. С другой стороны, Макс, кажется изголодавшимся. Он прижимает мои колени к груди и разводит их в сторону так, что теперь я открыта для него. Не осталось ничего, чего бы он не увидел. Обычно, я слишком застенчива для такого рода вещей в первый раз, но прямо сейчас я так сильно этого хочу, что я готова ко всему — в буквальном смысле.

— Ты такая мокрая, — говорит Макс, поглаживая пальцами мои половые губы.

Я закрываю глаза и вся покрываюсь мурашками, наслаждаясь ощущениями его мягких прикосновений и легких движений. Каждая часть меня умоляет его быстрее войти, но также мне нравится, его поддразнивания.

От мягких прикосновений к коже он переходит к поглаживаниям.

Макс сводит меня с ума, и я чувствую, что становлюсь настолько влажной, что с меня течет. Это почти больно, то, что я так сильно хочу его прямо сейчас. Он покусывает зубами места, которые до этого поглаживал, после чего всасывает кожу в рот. Некоторое время посасывает ее, после чего со чмоком выпускает. Ощущения такие, словно вся кровь в моем теле сосредоточилась в этом месте и я живу лишь для этого. И вот тогда, он, наконец, впервые касается языком моего клитора, и это практически лишает меня рассудка. Стараюсь не шуметь, так как не хочу доставить ему удовольствие, показывая, какое влияние он на меня оказывает. Этот мужчина был таким самоуверенным и невыносимым засранцем, когда мы встретились. Он не должен быть так хорош. Люди с проблемами в поведении обычно стараются кое-что сверхкомпенсировать. Очевидно, это не про Макса. Возможно, он так хорошо работает своим ртом, для того, чтобы компенсировать что-то маленькое. Думаю, мы увидим.

Он всасывает в рот весь мой клитор так же, как делал с соском, и мой мозг резко становится онемевшим и пустым, я открываю рот и стону, умоляя его не останавливаться. И, как джентльмен, которым не является, Макс останавливается.

— Нет! Почему ты остановился? — спрашиваю я, поднимая голову с диванной подушки, и смотрю вниз на потрясающего, выводящего из себя мужчину между моих ног.

Эта дерзкая улыбка возвращается.

— Подумал, что заставлю тебя немного поумолять.

— Так я умоляю.

— Недостаточно.

Он пальцами размазывает повсюду мою влажность, играя с моим анусом, но не делая попыток войти в него. Прямо сейчас, я бы позволила ему. Я бы разрешила ему сделать что угодно.

Я тяжело дышу, желая чтобы его пальцы оказались внутри меня до такой степени, что это буквально причиняет боль — женский аналог синим яйцам, но в лучшем виде. Мне нравится легкая боль в постели, пока награда в конце за выдержку стоит того.

— Пожалуйста, — говорю я, мой голос едва ли громче шепота.

Он улыбается шире, показывая свои красивые белые зубы. Затем двумя пальцами скользят в меня. Я ахаю и раздвигаю ноги шире, чтобы он мог войти в меня так глубоко, как позволит длина его пальцев, которые довольно-таки длинные. Сначала Макс просто входит и выходит, а мое влагалище издает сексуальные хлюпающие звуки, но затем он сгибает их, массируя мою точку G и мои глаза закатываются.

Мои ноги начинают дрожать. Увидев, как мое тело сотрясается, он начинает трахать меня пальцами с головокружительной скоростью. Моя голова ударяется о спинку дивана, но меня это не волнует. Я даже не чувствую этого. Весь диван скрипит и протестует, словно у него свой собственный оргазм. Уверена, что у всех внизу будет, что обсудить, но опять же, меня это не волнует.

Мой оргазм взрывается, как бомба, уничтожая меня. Я кричу, не в силах себя остановить, из меня вырывается короткий звук, который вскоре превращается в протяжный, последняя дрожь сотрясает мое тело, и я превращаюсь в лужицу на диванных подушках.

Макс не дает мне времени на восстановление. Вместо этого он снимает с себя одежду и надевает презерватив так быстро, что, если бы я моргнула, то могла бы пропустить это. Я едва могу разглядеть его, прежде чем он толкается в меня. Кричу, ведь даже после того, как он меня растягивал и наказывал пальцами, есть ощущение, что этот парень не промах в департаменте размеров. Все-таки его ужасное отношение было не для того, чтобы что-либо компенсировать.

Он толкается в меня до упора, пока не остается свободного места. Это самое приятное чувство наполненности. Пока скользит в меня и обратно, Макс по очереди то сосет мои соски, то целует в губы. Что-то меняется, когда он держит мое лицо в своих руках и смотрит мне в глаза. На самом деле, я бы не назвала это связью, но эта выводящая из себя дерзость, исчезла. Из полного ненависти секса это перешло в просто поистине необузданный секс.

Он нежно целует меня в губы и кончик носа. В самом деле, как я могу ненавидеть его после этого? Это продолжается какое-то время, и на секунду мне кажется, что мы занимаемся любовью. Но я знаю, что это не так. Я не знаю этого мужчину, мы только познакомились. Чем бы это ни было, это что-то другое. Но что бы это ни было, я не могу насытиться этим.

Этот медленный, приятный секс, начинает набирать обороты, когда он начинает толкаться быстрее. Внезапно Макс выходит из меня и переворачивает на живот. Мое лицо утыкается в декоративную подушку с изображением якоря, которая, кстати, пахнет замечательно, он врезается в меня сзади, и я кричу от удовольствия. Он толкается так сильно, что я могу почувствовать это всем своим телом. Я двигаюсь назад навстречу ему, желая большего.

— Ты жадная маленькая девочка, не так ли? — говорит парень, снова играя со мной, двигаясь так, словно собирается выйти из меня.

Он целует мою спину и скользит языком по позвоночнику, пока его теплые губы не достигают моего уха, и я могу почувствовать его дыхание.

— Ты хочешь больше, да? — говорит Макс.

Едва ли в состоянии связать слова, говорю:

— Я хочу все.

Звуком, наполненным похотью он тихо смеется и снова врезается в меня. Снова и снова, пока я не кричу, принимая один приятный дюйм за другим, умоляя его не останавливаться, в то время как второй оргазм накрывает меня. В этот раз я не в состоянии быстро восстановиться. У меня дрожат колени, и не осталось сил. Когда он, в конце концов, скатывается с меня, я обессиленно лежу. Максу придется сделать всю работу самому. Он перекатывает меня на бок и входит сзади, сжимает мою грудь и щипает за соски.

— Ты в порядке? — игриво спрашивает Макс.

Я более чем в порядке. Я занимаюсь сексом с мужчиной, которого, как я думала, смогу получить только во сне, и у меня только что было два лучших оргазма в моей жизни.

— Я хочу больше, — говорю я.

Он более чем готов угодить мне. Это как если бы у него был бесконечный запас энергии, потому что, прежде чем я осознаю это, он снова толкается в меня, сохраняя непрерывный, яростный темп, который ни один человек не смог бы удерживать на протяжении такого длительного времени. Именно этот повторяющийся ритм позволяет мне испытать третий оргазм. Хоть он и не такой же интенсивный, как первые два, но все равно приятный. В этот раз мы кончаем одновременно. Чувствую, как он напрягается. Руками он сжимает мои бедра, словно боится, что я попытаюсь убежать, Макс кусает меня за плечо и издает низкий, животный звук, когда кончает в меня.

Смотрю через плечо и наблюдаю а тем, как он вытаскивает из меня наполовину твердого гиганта и снимает презерватив. Его тело блестит от пота, каждая мышца туго натянута, как у бодибилдера после тренировки.

Макс тоже смотрит на меня, бросая продолжительные, сбивающие с толку взгляды. Я мгновенно чувствую себя снова застенчивой. Мы разделяем полотенце, и пока я вытираюсь, он сидит рядом со мной на диване, закинув руки за голову. Не уверена, что делать, но предполагаю, что уход, вероятно, является ответом, после того, как он выделил мне время в промежутке между клиентами, я не хочу злоупотреблять гостеприимством и делать это более неловким. Не могу представить более неловкий сценарий, чем быть выгнанной из квартиры какого-то парня после секса. Все совсем не так.

Я встаю и начинаю одеваться.

— Ты получила секс, а теперь уходишь? — спрашивает он.

Где, черт возьми, мой бюстгальтер? Я осматриваю комнату. В конце концов, нахожу его перекинутым через спинку стула.

— Ведь так все и происходит, не так ли?

— Я чувствую себя таким использованным, — говорит он игривым тоном.

Продолжаю одеваться.

— Постой, — теперь парень говорит серьезно, — Поговори со мной минутку.

Я поворачиваюсь и смотрю на него. Его щеки покраснели от напряжения, и кажется. будто после секса он стал светиться изнутри.

Он думает, что я обычная, и это всего лишь отметка из предсмертного списка желаний Кии. Я должна встать, уйти и перейти ко второму конверту, но, несмотря на все небольшие тревожные сигналы в моей голове, я, вероятно, не хочу уходить. В любом случае, я остаюсь. Сворачиваясь калачиком рядом с ним, я смотрю на потолок.

— Обычно после секса мне интересно узнать имя девушки, — говорит он.

— Ох, так вот, как это обычно происходит? — говорю я.

Борюсь с желанием засмеяться. Не могу поверить, что переспала с парнем, так и не сказав ему своего имени. Киа, действительно, вывела меня из моей зоны комфорта.

— Так… этот сумасшедший список желаний? Я первый из многих парней, с которыми тебе предстоит переспать? — спрашивает он.

Так ли это? Киа не была из тех девушек, которые развлекаются с кучей парней, если только это не было ее тайной мечтой. Хотя, я сомневаюсь в этом. Но я даже не могу представить, что будет дальше.

— Не уверена, но теперь я могу открыть следующий конверт.

Он выглядит так, словно гордится собой.

— Я рад, что смог помочь.

Мы сидим в неловкой тишине, оба смотрим на текстурный рисунок потолка, когда он спрашивает:

— Могу ли я спросить, что произошло с твоей подругой?

Вопрос удивляет меня. Я привыкла к тому, что люди вокруг меня уже все знают. Я знала Кию всю свою жизнь, и она всегда была больна. В плохие времена, мне приходилось брать отгулы на работе, поэтому все в школе красоты и на работе знали об этом. Я никогда не была достаточно близка с парнем, чтобы говорить об этом, и я удивлена, насколько больно поднимать эту тему. Думала, что покончила с этой частью, но оказывается, что нет.

— У нее было больное сердце, наследственная болезнь.

Макс поворачивается ко мне лицом. Я чувствую, как он смотрит на меня, словно ждет, когда я сломаюсь. Как бы ни хотела, я не сделаю этого.

Это происходило уже миллион раз, и у меня закончились слезы. Когда я думаю о ней, стараюсь вспоминать хорошие времена, чтобы плохие не смогли взять верх.

Он нежно гладит меня по руке — совсем не то, чего я ожидала.

Сочувственно и нежно, и ощущается по-настоящему искренне.

— Мне жаль.

Я киваю, так как не знаю, что еще сделать. Не ожидала, что он захочет поговорить или будет добрым, услышав о моей лучшей подруге.

Макс не такой, каким я себе его представляла. Где этот самоуверенный придурок, которого я встретила внизу?

Я должна уйти. Если я не сделаю этого сейчас, то он заберется мне под кожу, и я застряну с вопросами «А что если?». А что если он на самом деле хороший человек и только кажется мудаком? А что если…

Стоп.

Я сажусь и говорю:

— Мне надо идти.

Макс тянется к моей руке, но я встаю прежде, чем он сможет взять ее.

— Второго раунда не будет? — спрашивает он с ленивой улыбкой.

Второй раунд звучит замечательно, и это тело… словно сошедшее с картины. Нечто, созданное итальянским мастером. Я, пожалуй, могла бы остаться на второй раунд.

Нет. Этого не произойдет.

Я одеваюсь.

— У меня есть вопросы, которые нужно решить.

Он смеется.

— Что смешного? — спрашиваю я, пока обуваюсь.

— Бросать после секса на одну ночь, обычно мужской ход.

— Похоже, я легко отделалась.

Он поднимает бровь.

— Ну, ты довольно легко отделалась.

Я улыбаюсь. Макс прав. Он точно знал, что делает, и мне понравилась каждая минута этого.

— Хорошо, ну, пока, — говорю я.

Он открывает рот, словно снова собирается сказать мне не уходить, но я ухожу, прежде чем у него появляется шанс.