— Давай прекратим светскую болтовню, Тайлер. Я же вижу, ты выдавливаешь из себя каждое слово. Просто расскажи мне, чем ты так расстроен.

Они сидели за угловым столиком в маленьком тайском ресторанчике, расположенном, как сказала Нэнси, в двух шагах от ее квартиры. Пахло арахисовым соусом и специями. Забитый посетителями зал гудел разговорами и звоном кухонной посуды. Для Тайлера это был «белый шум».

Прямолинейность Нэнси позабавила его. Он даже рассмеялся. Как это похоже на Нэнси! Она читала его как открытую книгу, сколько бы он ни старался замаскировать свои чувства. «А впрочем, у меня все на лбу написано прописными буквами», — подумал он.

— Я хочу поговорить о тебе. Возможно, о нас. Но только не о себе.

— Прекрасно, но пока тебя что-то мучит, мы не сможем говорить ни о чем другом. Давай-ка лучше выкладывай, в чем дело.

Тайлер поставил кружку пива на стол и задумался. Как много можно ей рассказать? Ему хотелось довериться ей, но он не мог. Не мог, пока не избавился от привычки к амбиену. Если Нэнси об этом узнает, все его надежды на воссоединение можно будет похоронить.

— Итак? — Она смотрела на него тем пытливым китайским взглядом, насчет которого он обожал подшучивать.

— У меня проблемы на работе.

— О, Тайлер…

— …неужели опять? — закончил он за нее, чувствуя, как невысказанное осуждение тяжким грузом ложится ему на плечи. Нэнси и в прошлый раз предупреждала его, чтобы он не вмешивался. Тайлер приписывал такое отношение тому, что она выросла в стране, народ которой находился под политическим гнетом.

— Извини, Тайлер. — Потянувшись через стол, Нэнси накрыла ладонью его правую руку. — Ну давай, расскажи мне, что за проблемы.

— Нет, раз уж мы об этом заговорили… ты должна знать, что я никогда не был наркоманом. А те наркотики, что были найдены в моем шкафчике? Они были подброшены.

— Мы уже сто раз об этом говорили, Тайлер. Как насчет анализа мочи? Как он мог оказаться положительным?

— Очень просто. Кто-то подменил образцы и сдал в лабораторию чужие… Какого-то наркомана. Это не так уж сложно, если очень хочется.

— Я хочу тебе верить, Тайлер. — Ее взгляд смягчился, она прямо заглянула ему в глаза.

— А ты вспомни, Нэнси. Ты же знаешь все симптомы. Я когда-нибудь вел себя как наркоман? У меня были характерные симптомы?

Она опустила глаза на свои руки, сложенные на коленях.

— Я об этом думала. Нет, у тебя не было симптомов. Вот почему — не в последнюю очередь — я и согласилась на эту работу. Чтобы дать нам еще один шанс.

Волна торжества накрыла его с головой. Мужчина едва не прослезился от радости. Ни о чем не думая, Тайлер взял ее за руку. Все-таки осталась надежда спасти их брак.

— Ну, расскажи, что у тебя за проблемы на работе, — попросила Нэнси.

Тайлер рассказал ей о Ларри Чайлдсе, о клиническом эксперименте, в котором участвовал мальчик, о передозировке облучения, о том, что никто так и не понял, почему это произошло, и, наконец, о смерти Ларри. Но он не сказал ни слова о специальном агенте Фергюсоне и об угрозе, прозвучавшей в их последнем разговоре.

Нэнси внимательно слушала и лишь изредка задавала уточняющие вопросы. Когда он закончил, спросила:

— Как же ты можешь объяснить такую ошибку в дозировке?

Тайлер помолчал, глотнул пива, не зная, какие именно подробности можно ей открыть. Ему вспомнилась Мишель и страшный намек Фергюсона.

— Единственное, что я могу предположить, — это хакерская атака, — солгал Тайлер.

В эту минуту официантка принесла их заказ. Тайлер с облегчением воспользовался предлогом, чтобы перевести разговор на Нэнси и ее работу.

После ужина Тайлер оплатил счет карточкой и спрятал в бумажник желтый листочек копии чека «Виза».

— Еще рано. Зайдем куда-нибудь выпить?

Нэнси прикрыла ладонью зевок.

— Я лучше пойду домой. Завтра рано вставать.

Оба встали.

— Я провожу тебя.

Они вышли из ресторана. В летнем небе сгущались лиловые сумерки. На западе дымное оранжевое сияние высвечивало силуэты Олимпийских гор. Воздух был еще настолько теплым, что Тайлер набросил ветровку на плечи и не стал вдевать руки в рукава. Ему и в рубашке не было холодно. Когда они двинулись вперед, он взял ее за руку. Нэнси легонько сжала его руку, словно ободряя.

Разговаривать больше не хотелось, они шли в дружеском молчании, рожденном годами близости. Пересекли Пайн-стрит, потом Пайк-стрит, покинули район Кэпитал-хилл и попали на так называемый холм Таблетку: это был район больниц и административных зданий. Кирпичный дом, в котором жила Нэнси, был построен в 30-х годах XX века. Он стоял «покоем», с трех сторон окружая двор. Дорожка вела во двор, а потом разветвлялась надвое к двум подъездам в противоположных концах здания.

— Мне нравятся эти старые дома, — заметил Тайлер, преодолев три ступени, ведущие во двор. — У них есть характер.

Он вспомнил родительский дом. Тоже старый.

— Комнаты тут просторные, а вот ванная всего одна. Это минус. Большая проблема, особенно по утрам, когда мы обе спешим. Но пока квартира мне подходит.

Тайлер спросил себя, что означает «пока».

Когда они подошли к подъезду, Нэнси порылась в рюкзачке, вынула ключ и повернулась к Тайлеру:

— Я бы тебя пригласила, но…

— Но?

Она устало прислонилась к нему.

— У меня соседка.

Ни о чем не думая, он обнял ее и привлек к себе, наклонился и легко коснулся губами ее губ. Это показалось обоим таким естественным и привычным, словно они в последний раз целовались этим утром, перед уходом на работу.

— В следующий раз у тебя, — прошептала Нэнси.

— А почему не сегодня?

— Время неудачное. — Нэнси высвободилась из объятий, поднялась на цыпочки и тоже поцеловала мужа в губы. Это был мимолетный поцелуй. — Спасибо, Мэтьюс.

— И тебе спасибо, Фань.

Нэнси повернулась и вставила ключ в скважину.

— Как насчет завтрашнего вечера? — спросил Тайлер.

— Забыла тебе сказать. Завтра мне придется слетать на денек в Сан-Франциско. Только на сутки: надо кое-что подчистить в лаборатории. Позвоню, когда вернусь. — Нэнси послала ему воздушный поцелуй и проскользнула в дверь.

Тайлер вернулся на шесть кварталов к своей машине, воображая, как это будет прекрасно — вернуть свою жену. Месяцы, проведенные в разлуке с ней, притупили тоску, но теперь он вновь остро почувствовал, как ему ее не хватает. Хотя она так и не довела до конца процедуру развода, с каждым уходящим месяцем у него оставалось все меньше надежды на примирение. А теперь Нэнси возвращалась в его жизнь и вроде бы была настроена серьезно. По крайней мере не отвергала такую возможность с порога. И все сегодняшние тревоги вдруг поблекли по сравнению с возможностью возродить их брак.

* * *

Мужчина повернулся к машине и сделал вид, что никак не может открыть дверцу, когда Тайлер Мэтьюс вышел из двора и ступил на тротуар. Мужчина видел, как Мэтьюс и женщина поцеловались. Он прекрасно читал язык жестов и отпрянул в тот самый момент, когда Мэтьюс повернулся и тронулся в обратный путь.

Он не последовал за Мэтьюсом. Теперь его больше интересовала женщина. Кто такая? Он вошел во двор и скрылся в кустах. Интересно, какое окно загорится?

00:07

Лежа на спине, Тайлер смотрел вверх. По потолку спальни время от времени пробегали параллельные световые полосы от фар проезжавших по улице автомобилей. Он так и не уснул. И, похоже, ему еще не скоро удастся уснуть. Сколько он ни пытался, его мускулы были не способны расслабиться. А если и расслаблялись, то лишь на то время, пока он сознательно на этом сосредотачивался.

Его мысли постоянно возвращались к Мишель. Была ли ее смерть быстрой? Или она страдала? Связано ли это с прикрытием «Мед-индекса»? Фергюсон на это намекнул, но не слишком убедительно. Связь казалась слишком очевидной. «Такие намеки могут довести до настоящей паранойи, приятель, если слишком долго будешь о них думать». Но, понял Тайлер, он просто не может об этом не думать.

Тайлер еще раз перебрал в уме список дел на завтра. Разыскать Робин Бек и Гейл Уокер. Расспросить об их историях. «Интересно, Фергюсон о них знает? Сказать ему или не надо?»

«Прими амбиен».

«Ни за что. Только не теперь, когда появился шанс вернуть Нэнси».

«Прими. У тебя был трудный день. Ты это заслужил. Будешь практиковать воздержание с завтрашнего дня».

«Разве есть гарантия, что завтра я усну?»

«Спустись на землю, приятель. В таком состоянии ты не уснешь. Раньше или позже тебе придется принять таблетку, если хочешь хоть немного поспать. К тому же в пузырьке осталось всего пять таблеток, а потом игра окончена. Специальный агент Гэри Фергюсон об этом позаботился, не так ли?»

Что делать с Фергюсоном? Большой вопрос. Шпионить в пользу ФБР? И каковы шансы не попасться? Тем более что на пути возник Юсеф Хан. Чтобы шпионить, нужно пользоваться компьютером. А если Хан — и не только он один, любой человек из организации, занимающийся информационными технологиями, — заподозрит его? Каждый его удар по клавиатуре будет отслеживаться. Отсюда вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов: подозревают они — кто бы ни были эти они — его или нет?

«Что ты несешь, приятель? Совсем с ума сошел? Что это значит: подозревают тебя или нет? Хан прекрасно знает: ты считаешь, что хакер изменил компьютерное поле. Мало этого, теперь, когда Мишель мертва…»

«Да, конечно, но больше Хан ничего не знает. Может, мне просто сделать вид, что я бросил это дело? И что тогда? Хан поверит, что я бросил это дело?»

«А ему и не надо верить. Ему стоит только обзавестись привычкой отслеживать твой логин и записывать все, что ты делаешь. Только начни шпионить, раньше или позже он об этом узнает».

В квартире включился кондиционер. Тайлер прислушался к тихому гудению, радуясь возможности отвлечься.

0:21

Повернувшись на левый бок, Тайлер взглянул на светящиеся цифры и еще раз спросил себя, не принять ли полтаблетки амбиена. Всего половинку. Таким образом можно будет растянуть оставшиеся пять таблеток.

Он вспомнил о Нэнси. Что ему делать, если она согласится провести у него ночь?

«Спрячь их, идиот. Примешь одну тайком. Может, еще и не понадобится».

0:37

Тайлер стоял в ванной, держа в руке янтарный пластиковый пузырек, и уже в который раз обдумывал свои возможности. Если принять полтаблетки, он будет на полтаблетки ближе к концу проклятого снотворного. Когда это случится, он больше ничего не сможет поделать. Если смотреть с этой стороны, он просто обязан ее принять.

Открыв пузырек, Тайлер разломил таблетку пополам, разжевал половинку в пасту и кончиком языка размазал по деснам. Возвращаясь в спальню, дал себе слово, что завтра не примет вторую половинку.

Завтра… Помимо всего прочего, он должен разыскать доктора Бек.

Мужчина в растерянности стоял перед регистрационным списком жильцов. Женщина, которую он видел в ресторане, была уроженкой Азии. В списке не было ни одного азиатского имени. А впрочем… может быть, она замужем? Он улыбнулся при этой мысли. Мэтьюс… водит шашни с чужой женой. Бесподобно.

Он повернулся, собираясь покинуть вестибюль. Но он не был удовлетворен. Надо сюда еще наведаться, решил он, открывая дверь и выходя на ночную улицу. В следующий раз он проследит ее до квартиры.