В зиккурате Таш стояла ошеломленная, увидев, как родианец превратился в каплю. Она видела, как имперские штурмовики арестовали родианца, утверждая, что тот был пиратом. Вероятно они же и заразили его вирусом специально, а затем оставили в этой камере в зиккурате. И вирус сделал свое дело.

Эти размышления бросили Таш в дрожь, поскольку она вспомнила предупреждение Веджа. Это то, что ждало Зака? Доктор Кавафи заразил Зака вирусом? И как к этому был причастен дядя Хул? Как он мог позволить причинить вред Заку?

Оставшиеся без ответа вопросы роились в голове Таши, подобно рою. Но все они вдруг исчезли под внезапно обрушившимся гневом. Таш никогда раньше не чувствовала гнев подобной силы, но она предположила, что так и будет. Империя убила ее родителей. И теперь ее брата заразили вирусом. Она была уверена в этом. Сейчас она хотела разрушить больницу голыми руками.

След от укола на ее руке запульсировал сильнее. В конце коридора была дверь. Таш приложила ухо к ней, прислушиваясь. Не услышав ничего, она нажала кнопку открытия. Шипение открывшейся двери оглушило Таш, но в комнате никого не было, чтобы услышать его.

Таш вошла в широкую, круглую палату. В комнате было темно, на стенах до потолка росли грибы. Каменный пол под ногами был скользким, а воздух напоминал сауну.

Но хуже чем жара, на Ташу нахлынуло чувство опасности. Что-то злое было в этой комнате. Она чувствовала это кожей. Она чувствовала, как миллионы глаз смотрят на нее.

Таш осмотрела комнату, но не увидела ничего. Но чувство, что за ней следят, не исчезло.

Она хотела вернуться. Но куда? Она знала, что в других комнатах в зиккурате было множество имперских ученых. Но независимо от этого, она чувствовала, она знала, что здесь не было штурмовиков.

Она прошла дальше в палату, и дверь закрылась за ней. Затворилась с щелчком. Таш бросилась к двери, но дюрастиловая плита была в несколько сантиметров толщиной, и не было способа открыть ее.

– Это, – зловещий голос вещал по скрытому динамику, – является заключительным испытанием вируса Гобинди.

В дальнем конце палаты открылась другая дверь. Несколько штурмовиков втолкнули в палату человека и дверь захлопнулась за ним. Человек был одет в имперскую медицинскую форму, но была порванной и грязной. Его лицо выглядело осунувшимся и худым, его волосы на голове грязные и спутанные. Несмотря на все это, Таш без труда узнала этого человека.

Это был доктор Кавафи.

– Как… Что случилось с вами? – спросила Таш в замешательстве.

Теперь Кавафи выглядел так, как будто его держали в темнице у хатта несколько месяцев.

– Кто? Кто вы? – спросил Кавафи.

Таш нахмурилась.

– Таш Арранда. Вы знаете меня. Я племянница Хула.

Кавафи удивленно взглянул на нее.

– Я знаю шиидо по имени Хул много лет, но никогда не встречал вас прежде, – он вдруг напрягся, – но это не имеет значения. Теперь не имеет значения. Боюсь, что вы оказались вовлечены в нечто ужасное.

Он нервно осматривался.

– Я знаю, – сказала Таш, внезапно расстроившись. У нее заболела голова, ее кожа зудела от жары в палате, – я думала, что вы стоите за этим вирусом.

– Не я! – ответил доктор. Он казался более кротким, чем раньше, – я прибыл на эту планету, чтобы провести вирусологическое исследование. И сделал хорошую работу. Но несколько недель назад меня кто-то похитил из больницы кем-то, кто был похож на меня. Самозванцем!

– Самозванцем? – Таш покачала головой, – нет, это были вы. Мой дядя Хул прибыл с нами сюда, чтобы вы могли вылечить моего брата Зака от вируса.

Человек в ответ также покачал головой.

– Я говорю вам, что последние шесть недель был заперт в камере у основания этого зиккурата. Кто-то принял мою внешность и забрал больницу, вместе с моим штатом и учеными.

– Зачем? – спросила Таш.

Мужчина показал на стены вокруг них.

– Я выбрал Гобинди для моего вирусологического исследования, потому что влажный климат идеален для размножения вирусов. Но когда я начал свое исследование, то обнаружил, что Гобинди уже до меня провели свое исследование, до того, как они исчезли. Они знали, что джунгли внизу их города были идеальным инкубатором для размножения любых вирусов, бактерий. Но открытие Гобинди стоили им жизни. Они открыли вирус на поверхности планеты, который оказался смертелен. Даже Гобинди со всеми их знаниями, не нашли способа уничтожить его.

– Так поэтому они исчезли, – шепнула Таш.

– Они были уничтожены, – сказал Кавафи, – в последней попытке обуздать вирус, Гобинди нашли все его первоначальные источники. Пещеры, озера, лесные рощи, везде, где вирус был, Гобинди определяли, как вирус мог передаваться, животные и растения, переносчики болезни собирали вместе. И поскольку они не могли одолеть вирус, Гобинди построили огромные могильники, чтобы навсегда запечатать вирус.

– Это зиккураты – прошептала Таш, – они были построены, чтобы остановить распространение вируса?

Мужчина кивнул.

– Когда я понял это, то послал информацию всем руководителям Империи, рекомендуя, чтобы Гобинди была навсегда изолирована. Следующее о чем я узнал, это было прибытие Звездных разрушителей. Меня арестовали и бросили в темницу. А кто-то, приняв мою внешность, взял под контроль все мои эксперименты. Но вместо того, чтобы остановить исследование, они начали вскрывать зиккураты, ища непосредственно сам вирус, – Кавафи дрожал, – думаю, что они используют мое вирусологическое открытие для того, чтобы создать чуму для всей галактики.

Таш посмотрела на одежду Кавафи, его спутанные волосы, опухшие глаза. Все это говорило о том, что он был в заключении. И его история была убедительной.

– Но кто способен на такое? Кто мог сделать это? – спросила она.

Стена вдруг скользнула назад, показав окно. Кто-то стоял по ту сторону транспаристилового окна.

– Я мог, – сказала фигура.

Это был дядя Хул.