Тело Врууна было почти покрыто слоем жуков дрога. Жуки ползали по нему, но очень медленно. В отличие от тех, кого они нашли на мертвом имперском офицере, или тех, кто роился на кровати Зака, эти жуки не двигались беспорядочно. Они медленно бродили по телу и рядом с Врууном, подобном маленьким старцам, пробудившимся от спячки.

Зак узнал тихий звук, заполнявший лабораторию. Этот низкий, устойчивый гул. Настолько сладкий и успокаивающий, что невольно Зак начал зевать.

– Он…? – шепнула Таш.

– Нет, – тихо ответил Хул, – слушайте этот звук. Это пение крыльев. Вруун использует песню крыльев, чтобы влиять на жуков.

– Как он может там находиться, когда они все ползают по нему, – спросил Зак, – это же отвратительно.

Они наблюдали еще несколько минут, пока Вруун продолжал успокаивать жуков. Но постепенно пение крыльев начало стихать. Жуки, казалось, начали больше волноваться, двигаться все быстрее, подпрыгивая друг к другу. Тогда Вруун слегка стряхнул их. Жуки распростерли крылья, и рой поднялся от Врууна подобно облаку. Он выскочил из-под них, после того, как жуки дрога взлетели, и лишь затем заметил гостей.

– Что вы хотите?

– Это было удивительно, – отметил Хул.

Вруун взял сеть и начал вылавливать жуков, помещая их в стеклянный контейнер, который Зак видел раньше.

– Я экспериментировал с жуками дрога также, как я это делал с растениями и обнаружил, что эти изящные существа успокаиваются под звуки пения крыльев.

– Как вы могли находиться там, когда по вас все эти жуки ползали? – спросил Зак, – я имею в виду, что они же противные… – его голос затих, поскольку он понял, что он говорил только и что и кому.

Рот Врууна дернулся.

– Красоту каждый оценивает по своему.

– Вруун, у нас есть к вам вопрос, – спросил Хул, переходя к сути, – вчера вечером рой таких же жуков заполз в наш корабль.

– И захватил всю мою кровать, – вставил Зак замечание.

– Ведь вы не повредили им? – почти закричал Вруун.

– К сожалению, у нас не было другого способа устранить эту проблему, – ответил Хул.

Опекун отпрянул далеко, потирая руками свою голову, успокаивая себя и бормоча: "Нет, нет! Это ужасно! Это трагично!".

– Прошу прощения за тот вред, который мы нанесли численности жуков, – сказал Хул, – но сейчас мы видим столько жуков, что я невольно задаюсь вопросом, а не нарушился ли баланс в системе?

У Зака замерло дыхание. Это было тем, чего он боялся. Вруун обнаружит, что шрив недостаточно много, чтобы съесть жуков дрога. Они обнаружат, что одна из шрив была убита. Он чувствовал, что его сердце готово выпрыгнуть из груди. Это должно стать для него уроком. Он должен был сразу же сказать дяде Хулу.

Вместо этого Вруун ответил: "Нет никакого нарушения баланса!" Зак был удивлен. Может быть, он ошибся насчет шривы? Это было ошеломляюще. Может быть и волноваться не о чем. Или Вруун так сказал, поскольку еще не заметил нарушения баланса. Может быть требуется больше времени, чтобы численность жуков стала большей.

Зак уже не знал, какая теория была верной. Но то, что он действительно знал, так это то, что надо признаваться во всем сейчас. Разве он не хотел разделаться с этой проблемой? Разве не хотел, чтобы эта проблема исчезла? Но если не было никакого нарушения баланса в саду, то почему Зак должен говорить, что он убил шриву? Он бы только нажил лишние неприятности.

Впервые Заку пришла в голову мысль о том, что он фактически абсолютно свободен от чувства вины. Он не должен был никому ничего рассказывать. Ни дядя Хул, ни Таш не узнают, что он нарушил баланс. Зак не был уверен, что ему нравится этот путь, по которому он сейчас шел.

Вруун закончил ловить всех жуков дрога и отпустил их обратно в контейнер.

– Вы опекун этого сада и полагаю, что свое дело вы знаете отлично. Но действительно ли вы уверены, что не было несчастного случая. Возможно некоторые шривы обиделись, ведь было уже несколько инцидентов, – сказал ему Хул.

– Рой в вашем корабле легко объяснить, – резко сказал Вруун. Хотя он продолжал говорить с Хулом, Зак мог видеть, что опекун в действительности не обращал на них никакого внимания. Вруун смотрел на стеклянный контейнер, не сводя глаз с жуков.

– Жуки дрога ищут тепло, особенно когда готовятся класть яйца. Поскольку ваше судно сделано из металла, неестественного в этой области, могу добавить, он еще нагрелся на солнце, то жуки дрога были привлечены высокой температурой и поползли внутрь, чтобы сделать там гнезда.

– Они собирались отложить яйца в моей кровати? – Зак почти поперхнулся. Мысль о том, как личинки дрога ворочаются в его кровати, заставила Зака вздрогнуть.

– Более всего вероятно, – предположил Вруун, – сейчас наступает сезон для откладки яиц жуков дрога. Вероятно они ищут хорошие участки. Вряд ли стоит обращать внимание на этот инцидент.

Хул пристально посмотрел на Врууна.

– Может быть, вы и правы. Но эти жуки действительно показались мне весьма… агрессивными.

Вруун энергично закивал. Его голос становился все более возбужденным с каждым словом.

– Действительно. Они сбиваются в большие группы, особенно в период кладки яиц. В парах они послушны и едва двигаются. Но чем больше становится жуков, тем агрессивнее они становятся. Рой их мог бы даже, – он остановился, – впрочем, это не важно, что мог бы сделать их рой. В конце концов, шривы подавят их численность.

– Вы уверены в этом? – спросил новый голос.

Это был Ш'шак. Пока Вруун говорил, в лабораторию пришел другой С'кррр.

– Я шел сюда с дальнего конца сада. И на пути я заметил немало жуков. Думаю, что вам это будет интересно узнать, Вруун.

– Я все держу под контролем, – резко оборвал опекун, – я знаю свою работу. Все происходит так, как должно.

– Именно так, – проговорил еще один голос.

Капитан Траун зашел в небольшое здание, держа бластер в своей руке. Лейтенант Тир следовал за ним с мощной лазерной винтовкой.

– Что все это значит?! – спросил Вруун, – это моя лаборатория!

– Вас, Вруун, это совершенно не касается, – сказал Траун. Он прицелился из бластера в Ш'шака.

– Ш'шак, С'кррр, вы арестованы. Обвинение – убийство. Мера наказания – смерть!