Что за сукин сын осмелился воткнуть ему в глаза раскаленные иглы! Дункан вскочил на ноги, готовый наказать наглеца, и тут же снова рухнул в кресло. От резкого движения голову пронзила невыносимая боль.

Он застонал.

За раскаленные иглы он принял солнечные лучи, пробившиеся сквозь ставни.

Ради всех святых, что с ним произошло? Неужели он перепил накануне?

Возможно.

Никогда еще ему не было так плохо. И почему он спал в кресле, а не в своей кровати?

Дункан снова застонал и прикрыл ладонью глаза. Щурясь от яркого солнечного света, поискал глазами оруженосца Локлана.

Обычно юноша спал на низкой кушетке у камина, но сейчас его нигде не было видно. Как, впрочем, и самой кушетки.

И этот камин вовсе не его.

Что за странная незнакомая спальня?

Ну, не то чтобы совсем незнакомая. Дункан постепенно приходил в себя.

Его взгляд скользнул по кровати и разметавшимся по подушке золотым локонам. Наконец-то он понял, где провел ночь.

Благодарение небесам, его жена все еще спала. И у него не было ни малейшего желания пожелать ей доброго утра.

По крайне мере в таком виде – совершенно голым, с одним лишь поясом на бедрах.

При более детальном рассмотрении обнаружился его плед, висевший в изголовье кровати, меч с кинжалом лежали на столе у двери.

Дверь была приоткрыта.

Медленно, словно пробиваясь сквозь пульсирующую боль, туманящую рассудок, к нему возвращались воспоминания о вчерашнем дне. Дне его свадьбы.

Вчера ему хотелось поскорее покончить с празднеством, отослать жену к Робби, а самому удалиться в свою комнату и там побыть в одиночестве. Но все произошло совсем не так. Вместо покорности и послушания жена проявила характер и привела малыша к высокому столу, хотя наверняка знала, что Дункан запретил сыну показываться ему на глаза.

А все эти наглецы, его родственники, вынудили его принять участие в дурацкой церемонии с супружеским камнем, потом затащили его и невесту в постель, хотя знали, что он не собирается спать с ней.

Дункан зажмурился и прижал пальцы к вискам. Не надо было привозить сюда эту девицу и тем более жениться на ней.

За какие-то несколько часов, она перевернула все вверх дном, нарушила установленный в доме порядок.

От нервного напряжения у Дункана стал дергаться глаз. Эта женщина зашла слишком далеко, переступила все мыслимые границы в первый же день, как стала хозяйкой Айлин-Крейга.

О первой брачной ночи он старался не думать, но то и дело мысленно возвращался к Линнет с ее роскошным телом и золотистыми волосами. Он не должен думать о ней, желать ее.

Гораздо проще и безопаснее иметь дело с деревенскими девками.

Всего за несколько монет он может воспользоваться всеми их прелестями и истасканными приемами обольщения. Но даже в глазах этих шлюх он видел страх и отвращение всякий раз, когда имел с ними дело.

Они были уверены, что это он убил Кассандру.

Дункан чертыхнулся. Даже после смерти она приносила ему одни несчастья. Ее предательство уничтожило Дункана.

Впрочем, его не очень-то волновала ее неверность.

По крайней мере, после нескольких лет их совместной жизни. Он разлюбил ее задолго до того, как обнаружил измену. Но не сама по себе измена ранила его душу. Он стал сомневаться в том, что Робби его сын. Загадкой казалась смерть его сестры и его матери.

Пусть простит его Господь, если он ошибается, но почти все в доме не сомневались в том, что здесь не обошлось без этой ведьмы.

Его дорогая сестра Арабелла лежала в сырой земле рядом с любимой матерью.

В день своей смерти Кассандра сказала ему, что Робби сын Кеннета. Но в Дункане еще теплилась искорка надежды, что это не так, и он не мог ее погасить, как ни старался.

Кассандра лишила его жизни в момент, когда, наступив на край платья, сорвалась с крепостной стены, а он наблюдал за ее падением и ничего не мог сделать.

Наверное, она нашла в могиле успокоение от безумных желаний, которые превратили ее в исчадие ада. А он никак не мог освободиться от преследующих его демонов.

Уж лучше смерть, чем такое мучение.

Ни одна женщина больше не заставит его так страдать.

Страдать придется и его новой жене. И тут ничего не изменишь. Ей придется смириться.

Линнет между тем крепко спала, не подозревая о буре переживаний, вызванной в нем ее присутствием. Дункан почувствовал легкий укол совести, но тут же отбросил все сомнения и решил держаться подальше от жены.

Дункан тихонько поднялся, чтобы не разбудить Линнет. Пора кое с кого спросить за все случившееся. Только не с нее. Он не может обидеть этого ангела.

А о Робби спросит ее в другой раз, когда соберется с мыслями и наденет штаны, прикрыв свое мужское достоинство.

К тому же Линнет ни в чем не виновата.

Не она заперла дверь снаружи.

И не она отперла ее сегодня утром, потому что не выходила из комнаты.

Наверняка это дело рук одноглазого англичанина. Только Стронгбоу мог выдумать такой план. Что и говорить, великолепно задумано – оставить его совершенно голым наедине с голой женой!

Этот хитрец уверен, что они, поддавшись животным инстинктам, провели ночь в страстных объятиях друг друга.

Одному Богу известно, как он был близок к этому.

Удивительная способность Мармадьюка читать мысли Дункана порой пугала его.

И раздражала до крайности.

Надо поговорить с ним начистоту.

Дункан взял свой плед, захватил оружие и выскользнул из комнаты.

Линнет проснулась, когда утро уже было в самом разгаре, и с облегчением обнаружила, что Дункана в комнате нет. Должно быть, небеса сжалились над ней, и ей не придется встретиться лицом к лицу со своим мужем после всего, что произошло ночью. По крайней мере, не сразу. У нее будет время собраться с мыслями.

Дверь была приоткрыта, какая-то добрая душа отперла шкаф, и она могла спокойно одеться. Даже ее плед лежал аккуратно сложенный на спинке стула.

Дрожа от утренней прохлады, Линнет торопливо ополоснулась водой из кувшина, натянула платье и вышла из спальни.

Хотя винтовая лестница уже не казалась темной и мрачной, здесь было очень сыро после ночного шторма, и Линнет продолжала дрожать от холода.

Ей казалось, что даже яркое солнце не в силах развеять нависшую над Айлин-Крейгом тьму.

До тех пор, пока владелец этого замка не прогонит тьму из своего сердца.

Гордо вскинув голову, Линнет сбежала с последних ступенек. Хотя бы ради Робби она должна принести свет и тепло в эту угрюмую островную крепость, чего бы это ей ни стоило. Войдя в большой зал, она увидела сорочку, очень похожую на ее собственную, ходившую по рукам как боевой трофей. Даже слуги, подбирающие с пола сор и выгребающие золу из каминов, вместе с остальными членами клана что-то возбужденно обсуждали.

Задержавшись в тени под аркой, Линнет вгляделась в сорочку и увидела на ней кровь. Это действительно была ее сорочка, та самая, которую Элспет сорвала с нее прошлой ночью. Линнет в волнении прижала руки к груди. Откуда на сорочке кровь?

Сейчас совсем не те дни месяца, а Дункан Маккензи заснул задолго до того, как Элспет ушла из спальни.

Кто-то нарочно запачкал сорочку кровью.

Неужели Элспет?

Но зачем?

Или ей показалось, что Элспет едва ли не силой раздевала ее? Иногда она путалась с подсчетом своих циклов, особенно когда теряла счет дням и часам из-за своих видений.

А вчерашнее было одним из самых впечатляющих. В общем, она вполне могла перепутать события первой брачной ночи.

Но если даже Элспет не уносила ее сорочку, она все равно не могла быть испачкана ее девственной кровью. Ведь муж проспал почти всю ночь. Сначала на кровати, отгородившись от нее гобеленом, а потом в кресле, у камина.

Да, он просыпался, когда у нее было видение, и даже стоял с ней рядом, но не прикасался к ней.

Или прикасался?

Она смутно припоминала его обнаженного, с восставшим естеством, которое увеличивалось прямо у нее на глазах, но образы были почти неуловимыми и ускользали от нее.

Как будто сам дьявол мучил ее, оставляя в неведении.

Мог ли муж овладеть ею во время ее видения? Или после? Когда ее рассудок был затуманен? Перед глазами всплыл образ человека, протягивающего к ней руки и требующего вернуть ему сердце. Может быть, Дункан Маккензи сделал то, о чем просил так похожий на него мужчина из видения?

Разве возможно переспать с мужчиной и не помнить об этом? Дрожь пробежала по телу. Она догадывалась, кто знает ответ на этот вопрос. Линнет сделала несколько вдохов и выдохов, чтобы успокоить скачущее в груди сердце, и, расправив плечи, вошла в зал со всей непринужденностью, на какую только была способна.

Томас, рослый немой юноша, поклонился ей, покраснев до корней волос.

Остальные разом замолкли. Кое-кто поклонился ей вслед за Томасом, несколько молоденьких служанок робко улыбнулись.

Фергус вырвал сорочку из рук юноши и протянул Линнет.

– Наверное, вы пришли за этим, – произнес он, торжественно вручая ей сорочку, как будто это была драгоценная реликвия, а не запачканный кровью кусок полотна. – Весь клан убедился в чистоте и невинности нашей новой госпожи. Мы благодарим вас и Дункана за то, что прислали нам эту сорочку.

Линнет быстро взяла ее и скомкала, чтобы не видно было следов крови.

– Но я не…

– Мы не хотели смутить вас, – не дал ей договорить Фергус, и его громкий голос прокатился по всему залу. – Мы очень рады, что Дункан в вашем лице приобрел добродетельную жену.

Приветственные возгласы потрясли зал, и Линнет покраснела. Маккензи принимали ее в свой клан в качестве жены своего господина.

И благодарили за невинность.

Хотя еще несколько минут назад она не знала, что лишилась ее!

И до сих пор не была в этом уверена. Но точно знала, что не присылала в зал свою сорочку на всеобщее обозрение.

– А где Элспет? – Ее голос прозвучал на удивление спокойно.

– Кто-кто? – Фергус приставил ладонь к уху и наклонился к ней.

– Моя служанка, – пояснила Линнет погромче. – Старая седоволосая наседка, которой я до недавнего времени доверяла.

– Старая наседка? – Фергус прищурился. – Она замечательная женщина, эта ваша Элспет. И вовсе не седая. – Он сделал паузу и с вызовом посмотрел на Линнет. – Вы найдете ее на кухне. Показать вам дорогу?

– Спасибо, не нужно, сэр. – Линнет не стала объяснять, что уже успела побывать на огромной кухне Айлин-Крейга. – И с добрым утром вас, – добавила она как можно вежливее, стараясь скрыть бушующие в ней чувства. «Замечательная женщина. Кажется, так он назвал Элспет? Неужели этот старый хрыч увлекся ею? Смешно подумать!»

Впрочем, в Айлин-Крейге не стоит ничему удивляться.

Линнет заметила свою няню сразу, как только вошла на кухню. Она переливала что-то длинной ложкой из котла в глиняный горшок, который держал какой-то парнишка.

Спрятав рубашку за спину, Линнет подкралась к ней сзади.

– С каких это пор ты ковыряешься в кухонных котлах, думала, я не найду тебя здесь?

Элспет резко обернулась. Ложка выпала из руки и глухо ударилась об пол.

– Боже, как ты меня напугала, я думала, ты еще спишь.

– С чего ты взяла? – спросила Линнет, стараясь говорить спокойно. – Поверила в волшебную силу супружеского камня Маккензи?

Элспет отвела глаза.

– Ну… после первой брачной ночи…

– А ты уверена, что она была, эта брачная ночь?

Элспет в замешательстве поправила передник и подняла глаза.

– Я не обману тебя, детка, если скажу, что ваш брак будет счастливым.

Линнет наклонилась вперед, почти касаясь носом няниного лица.

– Но мой муж не хочет меня, считает дурнушкой, – гневно шептала Линнет. – Или ты думала, он выпил столько вина, что ему все равно, с кем делить ложе?

Элспет затрясла головой.

– Ты не знаешь, что говоришь, дитя мое. Ты прелестна. Никогда не видела более красивой невесты.

– Тогда почему мой муж не отнес меня в спальню? Все знали, что он не хотел этого. Но его люди перепили и нарушили его волю. А тебе я никогда не прощу, что ты присоединилась к ним.

Элспет огляделась.

– Не я все это придумала, а одноглазый англичанин, – прошептала Элспет. – Но он все правильно сделал.

– Значит, вы сговорились запереть нас голых в моей спальне в надежде, что муж овладеет мной?

Элспет покраснела.

– Именно так.

Линнет буквально вскипела от гнева, казалось, сейчас у нее повалит пар из ушей.

– А ты не подумала, каково мне будет стоять перед ним раздетой, отвергнутой и ненужной? – Она перевела дух. – И как он разозлится из-за того, что его силой заставили провести со мной ночь?

– Мы хотели, чтобы все было хорошо. Заботились о вас.

– Хороша забота! – Линнет показала сорочку. – Потрудись объяснить!

Пот выступил на лбу Элспет, но она не сдавалась.

– Мы хотели избавить вас от хлопот, связанных с таким «доказательством», – призналась Элспет. – Вы оба слишком упрямы и не видите дальше своего носа. Ни один из вас не способен заглянуть в сердце другого. Мы просто хотели помочь.

Линнет расхохоталась.

– Ты, наверное, забыла, как умоляла моего отца не отдавать меня этому «дьявольскому отродью», а может быть, и убийце?

Элспет, вытерев руки фартуком, положила их на плечи Линнет.

– Да, помочь. И я не верю, что Маккензи убил свою первую жену.

– Откуда ты знаешь? – уже спокойнее спросила Линнет. – Может, у тебя появился дар провидения?

– Нет. Да он мне и не нужен. При моем жизненном опыте вполне достаточно просто посмотреть человеку в глаза. Дункан Маккензи никогда не поднимет руку на женщину.

Линнет поджала губы. Ей и самой так казалось. Убей Маккензи свою жену, она обязательно почувствовала бы это. Такой страшный поступок навсегда оставляет след, похожий на темные пятна в свечении вокруг человека.

Ее мужа окружает темное облачко. Это знак печали и горя. Они не оправдывают его отношение к Робби, а также нежелание принять ее как супругу.

Но он не убийца.

В этом она уверена.

– Ты права, он не убивал, – призналась наконец Линнет. – Но он плохо относится к своему сыну и жене.

Элспет удивленно вскинула брови:

– Он плохо с тобой обращался?

Линнет покачала головой.

– Он… он не… он даже не прикоснулся ко мне, – с трудом выговорила она наконец, испытывая стыд, злость и облегчение. – Я хочу сказать, что не знаю…

Линнет никак не могла найти нужных слов.

– Я не помню, что со мной было.

– Моя бедная девочка, – произнесла няня, обнимая Линнет. – Я не рассказала тебе, что происходит между мужчиной и женщиной. Некоторые девушки благородного происхождения воспитаны слишком деликатно и не понимают, что нужно мужчинам. Жаль, если он причинил тебе боль.

Линнет высвободилась из объятий няни.

– Я не почувствовала боли. Насколько я помню, он проспал всю ночь и вообще ко мне не приближался.

Она намеренно умолчала о ночном видении. Еще меньше ей хотелось говорить о том, что произошло после видения: привкус крови во рту и увеличившаяся до немыслимых размеров плоть ее мужа.

Вспоминая об этом, она почувствовала приятную тяжесть внизу живота.

И все-таки обида на мужа за то, что он не пожелал ее, была сильнее, чем первые хрупкие представления о долгожданных радостях страсти.

– Когда я проснулась, увидела кровь на руках, – добавила она.

Элспет еще больше удивилась:

– На руках?

– Да. И на простынях тоже. Я…

– Ну слава Богу, детка, все ясно. – Няня с облегчением вздохнула. – Может быть, пришли месячные?

– Нет, это было две недели назад.

Элспет улыбнулась.

– Значит, все в порядке. Лорд Маккензи вступил в свои супружеские права.

– Но я не могу…

– Ничего страшного нет в том, что ты ничего не помнишь. Первый раз никогда не бывает хорошо, – успокоила ее Элспет. – Много лет прошло с тех пор, как умер мой Ангус, но я до сих пор помню первые дни после свадьбы. Боль пройдет, не волнуйся. И ты увидишь, какой замечательной может быть любовь между мужчиной и женщиной.

Щеки Линнет вспыхнули. Не могло вытечь столько крови из маленькой ранки на губе. Значит, что-то между ними было, хотя казалось почти невероятным.

Она обладала даром провидицы, но не была колдуньей и не могла сотворить кровь при помощи заклинаний.

Похоже, Черный Олень и в самом деле овладел ею во время видения, когда сознание ее было затуманено.

– И нечего краснеть, – заметила Элспет. – Через несколько дней будешь краснеть от счастья, а не от стыда.

Чтобы сменить тему, Линнет подняла оброненную няней ложку.

– Зачем ты пришла на кухню? В Айлин-Крейге хватает слуг. Тебе незачем торчать у очага. Кто тебя сюда прислал?

– Я сама пришла. – Тревога на ее лице сменилась радостным возбуждением. – Фергус, наш дворецкий, приказал приготовить корзины с милостыней для аббатства, и я предложила свою помощь. Он очень толковый человек, только не пойми меня превратно, после свадьбы столько всего нужно сделать. Мне приятно, что я могу быть полезной.

Линнет слушала няню рассеянно, но уловила главное:

«Он очень толковый человек».

А Фергус сказал:

«Она прекрасная женщина».

Все ясно.

Она не могла не заметить, как вспыхивала ее няня, когда Фергус бросал в ее сторону проникновенные взгляды.

– …я спросила, ты поедешь с нами в аббатство? – Слова Элспет прервали размышления Линнет. – Фергус говорит, это очень приятное путешествие. А один из монахов известен как непревзойденный знаток целебных трав. Фергус с ним знаком, кажется, его зовут брат Болдрик. Он был в Святой земле и привез оттуда много диковинных растений. Может быть, он покажет тебе свой сад?

Линнет сдержала улыбку. Няня знала, чем заинтересовать свою воспитанницу.

– Ну конечно же, я хочу посмотреть этот сад, и прогулка мне тоже не помешает. Можно взять с собой Робби. – Она окинула взглядом изобилие припасов на столе. – А почему милостыню не раздают здесь? У нас дома даже за скудными пожертвованиями нищие приходили к воротам замка.

Вместо ответа Элспет стала тщательно вытирать полотенцем свою длинную ложку.

Знакомая уловка. Но Линнет была настойчива:

– Так почему бедняки не приходят к воротам Айлин-Крейга за милостыней? Ведь так принято.

– Фергус говорит, что для этого придется нанимать специального человека, чтобы следил за раздачей милостыни.

– А почему бы не нанять? Всезнающий Фергус что-нибудь говорил по этому поводу? – продолжала выпытывать Линнет, делая вид, что не заметила очередного «Фергус говорит».

– Да.

– И почему же?

– Бедняки сюда не придут. С тех пор как умерла первая жена Дункана, ни один селянин не осмеливается перейти через мост. Говорят, что боятся нашего господина.

Линнет возмутилась. Значит, получать пожертвования от ее мужа в аббатстве они готовы, а приходить за ними к воротам его дома не желают.

– Вот и еще одна причина посетить аббатство. – Линнет провела пальцем по дощатому столу. – Я всем скажу, что отныне за милостыней надо будет приходить к замку… таков обычай.

Элспет была ошеломлена.

– Но твоему мужу может не понравиться, что ты вмешиваешься в эти дела.

– Думаю, Дункан Маккензи сам не знает, чего хочет.

Она обязательно поговорит с ним. Лучик надежды зажегся в ее душе, и ночные страхи улетучились, как только она отправилась за Робби и своей кожаной сумкой. Если ее муж научится быть заботливым и отзывчивым, возможно, он снова обретет свое сердце, которое так отчаянно хотел вернуть его двойник из ночного видения?

В этот момент ее внутренний голос, не имеющий ничего общего с даром провидения, подсказал ей, что на самом деле у него есть сердце. Просто оно спрятано так глубоко, что без ее помощи он не сможет его отыскать.

Наслаждаясь ярким дневным светом после сумеречных коридоров замка, Дункан вышел во двор.

– Прекрати скакать, как девчонка! – услышал он громкий голос с учебной площадки. – Если хочешь научиться держать в руках оружие, нападай на меня, как мужчина!

Услышав голос Мармадьюка, обучающего мальчишек держать в руках меч, Дункан ускорил шаг.

Он знал, где в этот час найти англичанина.

Весь день с самого утра он проводил на тренировочной площадке. А кое-кто из людей Дункана утверждал, что видел его тут и по ночам, отчаянно сражающимся с лучами лунного света. Что же, вполне возможно.

Мало кто мог соперничать с англичанином в бою и уж тем более рассчитывать на победу. Разве что покинувший этот мир отец Дункана в его лучшие годы. Или сам Дункан, если небо дарует ему такую удачу. Никогда нельзя было предсказать заранее, чем кончится суровый поединок. Лишь однажды англичанин проиграл бой негодяю, который лишил его глаза и превратил когда-то прекрасное лицо в уродливую маску. Ничтожному Кеннету Маккензи, брату-близнецу Дункана.

Никто лучше Дункана не понимал, почему Мармадьюк постоянно оттачивал свое воинское искусство.

Дункану тоже было горько, но он не думал о мести.

Он хотел одного: чтобы его оставили в покое.

Звон стали и крепкие ругательства вернули его к реальности. Подойдя к площадке, он подавил невольное восхищение, которое возникало у него всякий раз, когда он видел своего друга с мечом в руках. Сейчас ему предстояло решить более важный вопрос. Дункан не сомневался, что случившееся прошлой ночью – дело рук Мармадьюка.

– Стронгбоу! – крикнул он, держась на безопасном расстоянии. – Сделай перерыв. Мне нужно с тобой поговорить.

– Боже мой, – воскликнул Мармадьюк, резко обернувшись. – Как можно подходить к человеку сзади, когда он размахивает мечом? Я же мог разрубить тебя пополам.

– Это я разорву тебя пополам за твою ночную проделку.

Мармадьюк отложил меч в сторону, вытер пот со лба и сделал знак мальчишкам убраться с площадки.

– Что за бес в тебя вселился, дружище?

– Если добрые друзья сговариваются подсунуть меня под бок девице, с которой я не собираюсь иметь ничего общего, то чего тогда ждать от врагов?

Мармадьюк попытался что-то сказать, но Дункан жестом остановил его:

– Какого черта это тебе понадобилось? Ты разве забыл, что я поклялся не прикасаться к своей жене?

– Нет, не забыл, но не придал этому особого значения. Меня больше волнует твое счастье.

– И ты решил устроить его, заперев меня в спальне леди Линнет?

Изуродованные губы Мармадьюка растянулись в улыбке.

– И моя затея удалась.

Брови Дункана поползли вверх.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты переспал с ней. Разве нет? – Мармадьюк похлопал Дункана по плечу. – Видел бы ты довольные рожи своих людей, когда в зал принесли ее сорочку с пятнами крови. Слышал бы, как они радовались.

– Клянусь, я к ней не прикасался! Это невозможно…

В этот момент к ним приблизился всадник на взмыленном коне.

Дункан узнал в нем одного из людей, которые стояли на границах земель Маккензи.

– Сэр, плохие вести, – сообщил он. – Обнаружен разоренный дом на краю наших владений. Не осталось ничего, мерзавцы изрубили даже молочную корову.

– Чья это семья? Кто-нибудь выжил? – спросил Дункан, едва сдерживая гнев.

– Это были Мерчинсоны. Некоторым удалось скрыться в лесу, когда они заметили приближающихся налетчиков. Но большинство, да упокоятся их души, убиты.

Кровь вскипала в жилах Дункана от ярости, отвратительное чувство бессилия тошнотой подступало к горлу. Он не мог поверить в случившееся. Много лет подряд сброд, шатающийся вместе с его братом, нападал на селения на его границах. Но они не грабили и не убивали. Просто воровали скот.

– Кто-нибудь из уцелевших опознал бандитов? Это были Макдоннелы?

– Нет, сэр, это были не они. Все гораздо хуже.

– Хуже?

– Это был он, – пояснил гонец. – Ваш брат-близнец Кеннет и его люди.