ОСТАТОК НЕДЕЛИ, ПРОВЕДЕННЫЙ в школе, я всех анализировала и избегала. Каждый, кто попадался мне на глаза, мог меня использовать. Все чего‐то от меня хотели. И любой мог оказаться тем, кто дал интервью журналисту. Даже мои подруги.

Я избегала Блэр и Элиз, пряталась с пакетом обеда в библиотеке на задних рядах. Забегала за угол, когда видела их в коридорах, и держалась подальше от тех мест, где они могли оказаться.

Как богатые понимают, нравятся они людям за их деньги или просто так, сами по себе? Я уеду отсюда и больше никому не скажу, что выиграла в лотерею. Чтобы все было как с Сетом. С ним все вышло идеально.

* * *

В пятницу вечером я открыла дверь Сету, не успел он постучаться, и кинулась ему на шею. Эта неделя одиночества вновь подтвердила то, что я осознала ранее. Сету я могла доверять, а это что‐то да значило. Даже больше: Сет мне нравился. Он был мне нужен. Сегодня я собиралась все ему рассказать, и пусть случится то, что должно случиться в результате этого признания. Я улыбнулась при этой мысли.

– Привет, – произнес он мне в щеку. – Я тоже рад тебя видеть.

Я еще раз обняла его напоследок и отпустила.

– Спасибо, что погуляешь со мной сегодня. Мне это правда нужно.

– Надеюсь, ты не разочаруешься. Мне кажется, я слишком красочно расписал то, как компенсирую твой дерьмовый день рождения. И теперь ты ждешь, что я достану тебе луну с неба или что‐то в этом роде.

– Достанешь мне луну? Если сегодня этого не произойдет, я буду очень разочарована.

Он пнул носком асфальт:

– Серьезно, это не такое большое событие. Ты знаешь, что я стараюсь экономить каждый цент, так что вечер не будет затратным.

Я взяла его за руку:

– Сет, мне было бы приятно просто сидеть с тобой в машине и ничего не делать.

«Или мы могли бы посидеть в машине и кое‐что поделать», – подумала я, посмотрев на его губы, а потом резко отвела взгляд, словно он мог прочитать мои мысли.

Он кивнул, мы переплели наши пальцы и пошли к автомобилю. Сели в нее и закрыли дверь. Затем он вставил ключ в замок зажигания, но не стал заводить машину, а развернулся ко мне лицом.

– Ты же не имела в виду, что мы будем просто сидеть и ничего не делать, верно? Мы можем хотя бы посидеть и поговорить? – спросил он через несколько секунд.

Я засмеялась:

– Да, о чем поговорим?

Он улыбнулся и завел машину.

– У меня запланировано кое‐что чуть более увлекательное.

* * *

Мне не очень‐то нравились сюрпризы. Я была из тех, кто строит планы, чтобы построить планы. Но собиралась исправиться, расслабиться и забыть о контроле. По крайней мере, с ним.

– Как прошла неделя? – спросил он, пока мы ехали.

– Неважно, – призналась я.

– Что такое?

Причин было много.

– Кажется, мои родители разводятся.

Я впервые в этом призналась – даже себе.

– Мне жаль. Это тяжело. Но почему ты так думаешь?

Я вздохнула:

– Потому что они не ругаются, только когда находятся порознь.

– Это плохо. Очередной пунктик в списке того, что ты не можешь контролировать, но хотела бы?

Я снова вздохнула:

– Это точно. Я некоторое время пыталась, но теперь понимаю, что это не в моих силах. – Я покачала головой. – Давай не будем сегодня об этом. Поговорим о чем‐нибудь приятном.

– Например?

– О том, что Мэдди и Лет наконец‐то пошли на свидание.

Он улыбнулся:

– Лет давно ждал.

– Правда?

В животе вновь запорхали бабочки.

– Ты понятия не имеешь сколько. – Он мне подмигнул. – Но благодаря этому история стала лучше, верно? Неспешность. Напряжение.

Я засмеялась.

Сет подъехал к магазину, и я увидела Максин за стойкой с кассой.

– Тебе нужно заправиться? – спросила я.

– Нет, просто заскочу за перекусом, прежде чем отправимся дальше.

Он припарковался и заглушил машину.

– Можно подождать в машине? – спросила я.

Он нахмурился.

– Я дам тебе денег, но сама не пойду, – добавила я.

– Во-первых, я заплачу сам. Ты что, считаешь, это дружеская вылазка? И во‐вторых, почему ты не хочешь идти?

– Просто… Максин… – Я поняла, что он мог и не знать ее имени. – Мы с этой кассиршей не ладим.

Он усмехнулся:

– Ты такая не одна.

– В смысле?

– Мне она тоже не нравится. Поэтому не заставляй меня идти к ней одному.

– Почему она тебе не нравится? Я видела, как вы в прошлый раз смеялись.

– Давай вспомню, как прошел наш разговор. Она говорит: «Ого, у тебя даже нет акцента». Я отвечаю: «Да, у вас тоже». И мы оба смеемся, пока я втайне ее проклинаю. И такое каждый раз.

Какой бы отвратительной ни была история, мне стало легче оттого, что я прислушалась к своему первому впечатлению и не дала ей денег. Я ничего ей не должна.

– Тогда почему продолжаешь сюда ходить? – спросила я.

– Я же не могу избегать всех мест, где мне хамят, иначе некуда было бы ходить.

Я сжала его руку:

– Извини.

Он пожал плечами. Так или иначе, не Максин сообщит Сету новость о моем выигрыше в лотерею – я собиралась остаться в машине.

– Обещаю, что пойду с тобой в следующий раз, но сегодня…

– Все нормально. Оставайся. Я сейчас вернусь. Он улыбнулся мне, поцеловал в щеку и отправился на встречу с Максин.

Когда он ушел, я прижала руку к щеке и широко улыбнулась.

Сет вышел с двумя большими бутылками лимонада и пакетом. Он поставил его себе в ноги и, когда я попыталась туда заглянуть, оттолкнул мою руку.

– Ну уж нет, придется подождать. Отчасти потому, что я знаю, как тебе не нравятся сюрпризы, но еще и потому, что Максин сегодня невероятно приставучая.

– Откуда ты знаешь, что мне не нравятся сюрпризы? Может, я их люблю.

– Когда ты нервничаешь, начинаешь разговаривать в пять раз быстрее обычного.

Я его пихнула, и он засмеялся. Оставшуюся часть дороги я старалась держать язык за зубами – не хотела, чтобы Сет понял, насколько он прав. Мое внимание было сосредоточено на нем, на нашем вечере, поэтому я не обращала внимания на вид за окном, пока он не заехал на парковку зоопарка.

– Мы идем в зоопарк?

– Здесь мы познакомились.

Сначала я подумала, что мы останемся сидеть в машине, уничтожать то, что лежало в пакете, и смотреть на главные ворота. И меня бы это более чем устроило. Но он открыл дверь.

– Стэн дал мне ключи.

Он достал из кармана связку и показал мне. Я улыбнулась.

– Ты ему не говорил, что это ради меня? Тогда бы он забрал их обратно.

Сет вздохнул. Как мило с его стороны привести меня сюда. Я не понимала этого, пока мы не оказались внутри. Сет осветил дорожки гирляндами из белых фонариков. Они были обмотаны вокруг перил, столбов, стволов деревьев, знаков… и меня. По крайней мере, возникло такое чувство, будто все мое тело светилось.

– У тебя сегодня не было уроков? – спросила я.

– Я приехал сюда с приятелями сразу после закрытия зоопарка.

Никто раньше не делал для меня ничего подобного. Глаза защипало, и я смутилась. Подхватив Сета под руку, я положила голову ему на плечо, пока мы шли.

– Ты вроде говорил, что это не будет грандиозным событием.

– Все верно. Просто небольшая прогулка.

– Спасибо.

– Оно того стоило, – сказал он.

Яркая дорожка привела нас к Ферме. Карусель и лошади тоже были освещены, и Сет прижал ладонь к боку одной из лошадей и жестом пригласил меня занять место.

– От этого у тебя тоже есть ключ?

– Да.

– Ого. Как ты нравишься Стэну.

– Я всем нравлюсь, Мэдди.

– Знаю.

Он засмеялся:

– Но он предупредил: если с нами что‐нибудь приключится, он скажет, что мы вломились.

– Ну здорово.

Я выбрала самую красивую лошадь и залезла на нее. Сет подошел к установленной в центре панели.

– Готова? – спросил он.

Я взялась за шест и улыбнулась ему.

– Готова.

Он повернул ключ. Из расположенных выше колонок полилась музыка, и моя лошадь рванула вперед. Сет запрыгнул на соседнюю. Пока карусель кружилась, я откинула голову и посмотрела на небо.

– Никогда не была здесь вечером. Тут потрясающе.

Лошадь Сета опускалась, а моя в этот момент поднималась.

– А у нее крутой радиус поворота, – заметил Сет. Теперь понимаю, почему после поездки на карусели детей тошнит.

– Тебя тошнит?

– Что? Нет! Это было бы совсем не романтично.

– А мы на этом детском аттракционе ради романтики?

– Нет, не совсем, зачем нам это? Детские аттракционы не для романтики, они для веселья. – Он встал на лошадь. – И для того, чтобы выпендриваться.

– Сядь, иначе Стэн скажет, что мы вломились. Сет опустился на металлический пол и прислонился к моей лошади. Лучше не стало. Лошадь двигалась вверх-вниз, толкая его. Сет усмехнулся. При этом он выглядел очаровательно, хотя, возможно, считал, что смотрится глупо. Наши взгляды встретились, и только я потянулась к его руке, как лошадь снова его толкнула. Сет сдался и запетлял обратно к панели. Карусель остановилась.

– Справа от тебя есть мусорка, – подсказала я.

– Да меня не тошнит. И я знаю, где находятся мусорки. Я здесь работаю.

Он протянул мне руку, и я ее взяла.

– Было весело.

– Мы еще не закончили, Мэдди.

Он повел меня к паровозу. Каждый вагон освещался кучей фонариков.

– Ты самый лучший, Сет Нгуен.

– Обычно я не стараюсь, но в этот раз пришлось потрудиться.

Я улыбнулась. Он сел на место кондуктора. В вагончике за ним лежали одеяла и подушки.

– Все на борт, – объявил он. – Я напомню некоторые правила. Разрешено стоять в паровозе. Если хочешь свесить руки и ноги, пожалуйста, свешивай.

Я села, и он трижды дал свисток. Снял с держателя рацию и заговорил в нее. Его голос отдавался эхом.

– Во время этой вечерней поездки вы не увидите животных, они все спят. Коровы, кролики, утки, козлы, эму, муравьеды – особенно муравьеды. Но это не главное. Наш вечерний поезд ведет в местечко, где творится волшебство.

– И что за волшебство? – спросила я. С той секунды, как он появился на моем крыльце, улыбка не сходила с моего лица, и щеки уже начинали болеть.

– Волшебство не объяснить. Его можно только ощутить.

Паровоз завернул за угол, и я с трудом рассмотрела впереди тоннель. Он был совершенно черным, почти пугающим. Я думала, Сет подключит фонарики и в тоннеле, но он этого не сделал. Когда поезд в него заехал, свет от фонариков, украшавших паровоз, отразился от белых цементных стен. Затем паровоз замедлился и остановился в середине тоннеля. Сет спустился и подошел к служебному вагону.

– Что ты делаешь? – прошептала я.

– Что я сказал насчет волшебства?

– Хорошо, жду, когда же оно придет.

Он с чем‐то повозился, и над моей головой загорелся яркий голубой свет. Я повернулась ко входу и увидела, что свет падает на повешенную в конце тоннеля простынь. Прежде этой простыни здесь не было. Если бы мы не остановились, то проехали бы прямо через нее.

– Мы будем смотреть фильм? – спросила я.

– Возможно.

Иногда в амфитеатре устанавливали проектор и транслировали обучающие фильмы.

– Про животных? – спросила я.

– Наверное, его можно назвать своего рода животным… с другой планеты.

– Что?

Сет потянулся к пакету и достал самую большую упаковку моих любимых арахисовых драже.

– «Инопланетянин».

Я засмеялась.

– Ты идеален.

Он слегка покраснел и забрался в первый вагон, а я осталась в вагоне позади него. Вагоны были маленькими – детскими. В каждом установлены два сиденья лицом друг к другу. Поэтому, чтобы смотреть фильм, нам пришлось сидеть в разных вагонах, но мне очень хотелось к нему. Жаль, мы не могли сидеть бок о бок. Похоже, он думал о том же, потому что откинул голову назад.

– Это я совсем не продумал, – сказал он.

Я потянулась и игриво ударила его по плечу.

На экране начался фильм. Я разложила в своем вагоне подушки и одеяла и устроилась поудобнее – казалось, я находилась в своей комнате, в креслекоконе. Мне ни разу не приходилось смотреть фильм в такой крутой обстановке.

Фильм был старым, но прелестным. И инопланетянин был очаровательным. Но Сет сидел напротив меня, поэтому я все время отвлекалась. Я ощущала каждое движение его тела, чуть ли не каждый выдох и вдох. Мы не добрались даже до середины фильма, а я уже поняла, что с треском провалила бы опрос по нему, если бы мне такой устроили.

Сет обернулся и прошептал:

– Бабушка сказала, если будем вместе смотреть фильм, мне надо тебя приобнять. Кажется, моя бабушка умнее меня. И, несмотря на все волшебство, не устроила бы свидание в паровозе.

Я поставила ногу поближе к нему. Мне тоже хотелось сократить расстояние между нами, пусть даже одной ногой.

– Бабушка живет с вами?

– Да. И дедушка. В нашей семье несколько поколений. Знаю, это странно.

– Это не странно. Не понимаю, почему так больше не принято. Мне кажется, очень здорово, когда все живут вместе. Поэтому ты такой потрясающий.

– Это точно. К тому же так можно сэкономить деньги, что важно для тех, кого волнует этот вопрос.

При упоминании о деньгах у меня скрутило живот, и я добавила:

– А он волнует многих. Кстати, как дела? Что‐то стало известно по поводу твоих заявлений на стипендию?

– Да.

– Правда? Круто.

– Пока пришел только отрицательный ответ.

– Ох. Это совсем не круто. Извини.

– Нет, все нормально. Давай не будем о деньгах, мне меньше всего нравится эта тема.

– Мне тоже.

– Да, представляю, – сказал он.

Его ответ сбил меня с толку. Я хотела попросить его пояснить, но передумала – все‐таки нам обоим неприятно было обсуждать эту тему. Мы замолчали и продолжили смотреть фильм. Еще через несколько минут Сет потянулся ко мне и положил руку на мою лодыжку. В моей ноге ожил каждый нерв. Я старалась контролировать дыхание, чтобы оно не отдавалось эхом от стен тоннеля во время тихих сцен в фильме.

– Да к черту все, – сказал Сет и встал, напугав меня. – Я иду к тебе. – Он перешел в мой вагон. – Умещусь? – спросил он.

– Давай я положу несколько подушек на пол между сиденьями и ты сядешь на них?

Он кивнул, и я передвинула подушки. Мне хотелось, чтобы он был ближе, но получилось даже чересчур. Наконец мы устроились: он сидел на полу между моими коленями, перекинув руки через мои ноги и прислонив ко мне голову. Я была уверена, что он чувствовал затылком, как билось мое сердце. И сомневалась, что он слышал что‐либо, кроме него. Нам точно нужно смотреть этот фильм?

– Так еще хуже, да? – тихо спросил он.

Я усмехнулась.

– Ты смотришь фильм?

– Перестала смотреть после первого упоминания арахисового драже.

Он повернулся и посмотрел на меня. Свет от проектора озарил его лицо и глаза. Эти глаза словно задавали мне вопрос, и я не могла понять какой, но все во мне говорило «да». Мне хотелось, чтобы он был ближе ко мне. Я потянулась вперед, но не успела его коснуться, как он положил ладони на мои плечи и притянул меня к себе. И поцеловал. Его тело прижалось к моему, руки крепко обхватили талию, и у меня сбилось дыхание. Наши губы впивались друг в друга. Сет был словно создан для того, чтобы меня целовать. Я готова была длить этот момент вечность.

Я запустила пальцы в его волосы. Музыка из фильма становилась все громче, и я не смогла сдержать улыбку.

– Да, теперь я понимаю, что волшебство надо ощущать, а не объяснять, – отстранившись немного, произнесла я.

Он засмеялся и сел на корточки.

– Ты чего? – спросила я.

– Извини, сложно целоваться, когда смеешься.

– Спасибо тебе, Сет. За все. Ты действительно знаешь, как восстановить справедливость.

Он улыбнулся:

– Могу я кое в чем признаться?

– Конечно.

– Это был лишь предлог, чтобы тебя пригласить.

Я притворно ахнула:

– Что? Ты шутишь.

– Знаю. В это сложно поверить. Не стоило тебе врать.

В его глазах всегда разгоралась искра, когда он меня дразнил. Но в моем животе образовался узел. Я ему врала. Вот уже давно. Не придумала дурацкое оправдание, которое, как мы оба знали, не являлось правдой, а недоговаривала кое в чем серьезном. Мне надо было признаться, пока все не зашло еще дальше.

Он поднес мою руку к губам и поцеловал. По коже пробежали мурашки.

– Можно подумать, этот дурацкий вечер мог затмить то, что с тобой не так давно произошло.

– Мне надо… Подожди… Что?

То, что со мной не так давно произошло? Что это означало? Я вспомнила его ответ, когда призналась, что мне меньше всего нравится тема денег: «Да, представляю». И до этого он сказал: «…что важно для тех, кого волнует этот вопрос». То есть знал, что я не волновалась о деньгах. И когда общались на тему университета, он тоже намекнул, что я в любое время могу сесть на самолет. Я думала, он говорил это, чтобы меня утешить, но на самом деле в буквальном смысле имел это в виду. Даже в тот день, когда мы обсуждали удар молнии, он произнес что‐то странное про вызов судьбе. А теперь все стало очевидно. Он знал. Страх затопил меня, уничтожив все хорошие чувства.

– Ты знаешь, – сказала я.

Свет от проектора осветил кончики его волос.

– Знаю что?

– Сет, ты понимаешь, о чем я говорю.

Он перевел взгляд на наши переплетенные руки, затем посмотрел мне в глаза. Я убрала свою руку и прижала к груди подушку, словно она могла уберечь сердце. Все вот-вот изменится.

– Ты ничего не говорила, и я подумал, тебе некомфортно, – наконец тихо сказал Сет. – Для меня ты осталась прежней Мэдди.

Я медленно кивнула. Он знал, и я осталась для него прежней Мэдди. Это же хорошо, верно? Уж точно не плохо. Он знал, и я все еще ему нравилась. У нас больше не осталось никаких секретов. Я отпустила подушку. Его футболка касалась моего колена, поэтому я немного потянула за нее.

Он придвинулся ко мне:

– Я подумал, тебе надоело говорить о деньгах. Уверен, ты только это со всеми и обсуждаешь. А потом еще я загрузил тебя денежными проблемами моей семьи и ситуацией с университетом. В общем, я решил, что ты расскажешь про лотерею, когда захочешь. – Он посмотрел на мой палец, на который я намотала его футболку. – У нас же все хорошо?

Он поцеловал меня в одну щеку, затем в другую. Я немного расслабилась, когда до меня наконец дошел смысл его слов. Денежные проблемы семьи. Ситуация с университетом.

Я отпустила его футболку.

– Тебе нужны деньги.

– Что?

– Тебе нужны деньги. Для университета.

– Да, нужны.

– И ты хочешь, чтобы я их тебе дала.

– Да я… Подожди… Нет!

Он сел на край вагона и взял меня за руку.

– Сколько тебе нужно?

Я устала. Устала оттого, что все мои друзья чего‐то от меня хотели. Незнакомцы чего‐то от меня хотели. И родные тоже. Возможно, если бы все говорили об этом откровенно, я бы не чувствовала себя такой измотанной.

– Мне не нужны твои деньги, Мэдди.

Я выхватила руку.

– Разве? Ты неделями говорил о том, что не можешь позволить себе учебу в университете. Подготавливал почву. А теперь пришло время нанести удар, верно?

Он открыл рот, а потом закрыл.

– Мне нельзя обсуждать с тобой свои проблемы?

– До выигрыша в лотерею я о них что‐то не слышала.

– Потому что мы тогда мало знали друг друга. Я поднялась, подушки упали на пол между нами.

– Как удобно!

Я выбралась из вагона и пошла вдоль рельсов к Ферме. Чем дальше я отходила от поезда, тем темнее становилось. Из-за этого я несколько раз споткнулась. И только почти на выходе из зоопарка вспомнила, что я без машины.

Я достала телефон и набрала номер.

– Бо?

– Да?

– Заедь за мной, пожалуйста. Я в зоопарке.

И повесила трубку.

– Мэдди! – крикнул мне в спину Сет. – Может, остановишься и выслушаешь меня?

Я развернулась:

– Давно ты все знаешь?

– Моя мама увидела тебя по телевизору. Ее так взволновала новость о выигрыше кого-то из местных, что она записала программу и спросила, знаю ли я тебя.

– Так ты знал все это время?

– Это что‐то меняет?

– Дело вот в чем. Может, ты говоришь правду и ничего не изменилось. Может, врешь. Откуда мне знать? Мой собственный дядя кинул меня на полмиллиона долларов. Мои лучшие подруги продали меня журналисту за несколько баксов… а может, и ты.

– Что? Нет. Конечно, я тебя не продавал.

– Люди дружат со мной только из‐за того, чтó я могу для них сделать. Я понятия не имею, кому мне можно доверять.

Он взял меня за плечи и заглянул мне в глаза:

– Поверь мне.

Он поцеловал меня. Мое тело тут же отреагировало на поцелуй, хотя мысли разбежались в разные стороны. Я подалась вперед и ответила. А потом резко оттолкнула его и убежала.