«МНЕ ТА-А-АК ЖАЛЬ! Завтра в школе все объясню! Пожалуйста, не обижайся на меня!» – такое сообщение от Блэр я получила утром в воскресенье, когда проснулась. Я долго смотрела на него, не зная, что ответить. «Ничего страшного» не подходило, потому что я понятия не имела, о чем шла речь. И Элиз до сих пор молчала. Я решила не отвечать. Таким пассивно-агрессивным образом хотела показать ей, что все еще злюсь и обижаюсь.

Я взяла ноутбук в кровать и все утро изучала сайт университета Сан-Диего. После перехода по каждой ссылке решила не отправлять им полное отчаяния письмо о том, что их оповещение о приеме могло случайно оказаться в мусорке. Если меня приняли, через пару недель после отправки бумажных копий они вышлют электронные. Так что все в порядке. Если меня приняли. Вскоре пришло время отправляться в зоопарк на собрание. Хотя бы это немного меня отвлечет.

* * *

Сет сидел в самом последнем ряду в комнате для персонала. Кэрол стояла перед рядами стульев и отмечала, кто пришел. Инстинкт подсказывал сесть на место в первом ряду, прямо посередине, как я обычно садилась на уроках, но тут Сет мне улыбнулся, и я направилась к нему. Он вытянул перед собой ноги, скрестив их в лодыжках, – этакий образ расслабленности.

– Привет, – сказала я.

Воротник рабочей одежды впился в шею, и я потянула за него.

– У тебя и правда носки с ленивцами, – сказал Сет, глядя на мои ноги.

Я задрала джинсы, чтобы он лучше рассмотрел.

– Я бы не стала врать про носки, Сет.

– Почему бы и не соврать?

– Если человечество не может быть честным в мелочах, то что с ним будет? – задала я риторический вопрос, принимая серьезный вид.

Он улыбнулся:

– Действительно.

Здесь наш разговор прервался, потому что Кэрол попросила внимания.

– Спасибо всем, что пришли. Хотелось бы чаще устраивать такого рода курсы повышения квалификации, когда появляется какая‐то новая информация или вводятся новые порядки.

Затем Кэрол приступила к разбору того, что мы уже знали. И что уже делали. На полу под стулом впереди лежала черная ручка. Сет ногой подкатил ее к себе, поднял, взял меня за руку и что‐то нарисовал на тыльной стороне моей ладони. Когда он отстранился, я увидела поле для игры в крестики-нолики. В центральный квадрат он вписал крестик. И протянул мне ручку.

– Уверен? – прошептала я. – Я тебя уничтожу.

Он не отложил ручку. Быстро оглянувшись на Кэрол и убедившись, что она на нас не смотрит, я взяла ручку и заполнила верхний левый квадрат. В итоге игра окончилась ничьей.

– Вот как ты уничтожаешь соперников? – насмешливо спросил Сет.

Я прищурилась, нарисовала на тыльной стороне его ладони поле и вписала в верхний правый угол нолик. Он внимательно посмотрел на поле, словно подозревая, что я уже следовала какой‐то стратегии, раз начала не с середины. Затем, похоже, решил, что это ничего не значит, и нарисовал в центре крестик. Каждый из нас успел сделать по два хода, когда Кэрол сказала:

– И пожалуйста, не катайтесь со Стэном. Ему надо работать, а он развозит всех подряд и ничего не успевает.

Кажется, она посмотрела в мою сторону. Мои щеки раскраснелись. Я не привыкла к тому, чтобы меня ругали. Потому что всегда следовала правилам. Сет подался вперед, забрал у меня ручку и прошептал:

– Это к нам не относится.

– Подозреваю, она намекала именно на нас, – ответила я.

– Стэн нас любит. Я не могу отказаться от гольф-мобиля.

Я сдержала смех и снова посмотрела на Кэрол. Не хотелось получить от нее нагоняй. Краем глаза я увидела, что Сет заполняет оставшиеся на его руке квадраты.

– О, смотри‐ка. Я победил.

Я поджала губы, схватила ручку, притянула к себе его руку, положив на свое колено, и зачеркнула игру. Сверху написала: «Мэдди победила». И только потом заметила, куда положила его руку. Теперь мои щеки горели еще сильнее.

– У тебя возникли вопросы, Мэдди? – спросила Кэрол, и все четыре ряда обернулись в нашу сторону.

Я убрала с колена руку Сета и скрестила ноги.

– Нет, все понятно. Я не буду кататься на гольф-мобиле Стэна.

– Мы уже закрыли тему Стэна, – сказала Кэрол.

– Ох, точно, извините.

Она улыбнулась и продолжила:

– Пересмотрите свои документы и проверьте, вся ли личная информация в них указана. Когда я попыталась связаться с некоторыми из вас по указанным номерам, мне не всегда удавалось это сделать. – Она поставила на стол коробку с файлами. – На данный момент все. Спасибо вам за помощь.

Послышался скрип стульев. Все встали и выстроились в передней части комнаты, чтобы просмотреть документы.

– Вот почему надо всегда садиться на первый ряд, – сказала я Сету. – Теперь там очередь.

– Ты садишься на первый ряд?

– Чаще всего.

– Но на первом ряду ты не смогла бы рисовать сердечки на моей руке.

Я тихонько ахнула, но потом поняла, что он шутит.

– Да-да.

Я встала в очередь, подумав, что Сет ко мне присоединится, но оглянулась и увидела, что он смеется с девушкой по имени Рейчел. У нее были рыжие волосы, очень симпатичные веснушки и ярко-зеленые глаза. Я не очень хорошо ее знала, лишь то, что она жила в соседнем городе и ее всегда отправляли работать в Обезьяний ряд. Сет был самым дружелюбным парнем на свете. Казалось, его беззаботность притягивала к нему всех. И меня не удивляло, что здесь он дружил не только со мной.

К стоявшему передо мной парню подошли Луис и Хантер, с которыми я редко общалась. В итоге они встали в очередь, чуть не наступив мне на ногу. Отступая назад, я запнулась и еле восстановила равновесие, но они как будто этого не заметили.

– Мэдди!

Я оглянулась и увидела Сета, который помахал и показал на выход. Я ткнула пальцем в коробку на столе. Он покачал головой и крикнул:

– У меня верная информация!

Я помахала, потому что не хотела кричать на всю комнату. Но другим было все равно – несколько человек из очереди прокричали: «Пока, Сет!» Он снова помахал и ушел. Рейчел нигде не было видно. Интересно, они ушли вместе?

Луис и Хантер разговаривали, и я старалась не подслушивать, но они даже не подумали понизить голос.

– Ты видел, что в субботу в лотерее «Пауэрбол» выиграл кто‐то из Тастина? – спросил Луис.

Лотерея «Пауэрбол». Я совсем о ней забыла. Билет все еще лежал в кармане джинсов, кинутых в корзину для грязного белья, и я его так и не зарегистрировала или что там еще должна была сделать. Интересно, можно ли зарегистрировать его для следующего розыгрыша? А еще интересно, стала ли я победителем. Тастин – городок небольшой, хотя города в Южной Каролине сливались воедино. Тастин перетекал в Санта-Ану, который переходил в Вестминстер, а тот – в Анахайм и далее в Лос-Анджелес. Иногда все они казались одним большим городом.

– Кто выиграл? – спросил Хантер.

– Они пока не знают, потому что счастливчик не откликнулся.

– Что значит не откликнулся? – выпалила я.

Луис повернулся ко мне:

– Что?

– А разве людям не сообщают, что они выиграли? Они же регистрируют билеты и все такое.

– Нет. Если выигрываешь, должен сам к ним прийти, – ответил Хантер.

– К кому?

Он пожал плечами, словно устал от моих вопросов.

– Не знаю. К тем, кто устраивает лотерею. Я никогда не выигрывал.

– Девяносто девять процентов населения планеты никогда не выигрывали. Ты с большей вероятностью… – Я замолчала. Вряд ли они жаждали услышать случайные факты, вспыхнувшие у меня в голове.

– Какой магазин продал билет? – спросил Хантер.

Они снова повернулись ко мне спинами.

– На углу Митчелл и Ред-хилл, – ответил Луис.

У меня екнуло сердце. Именно там я купила свой.

– Ты сказал, Митчелл и Ред-хилл? – задала я вопрос их спинам.

– Да, – ответил Луис, снова поворачиваясь ко мне. – А что?

Я осмотрела выстроившуюся на проверку документов очередь и сделала неуверенный шаг назад.

– Мне надо… я… скажете Кэрол, что мне пришлось срочно уйти? Проверю документы в следующий раз. Думаю, что с ними все в порядке.

– Конечно, – сказал Луис. – Напомни, как тебя зовут?

– Мэдди, – ответила я и убежала.