И все же она чего-то добилась. Кенди будто чувствовала, что в Центре сейчас воцарилась изумленная тишина. Тишина и невольное восхищение. Кенди гордилась собой – во всяком случае, пока не думала о Джастине или о том, что привело его туда в такое необычное время.

Джастин без единого слова завел мотор. Она приподняла ресницы и взглянула на него. Но, как обычно, лицо Джастина было непроницаемым. И, как обычно, он хранил молчание. Кенди вдруг подумала, что он какой-то бледный, и невольно произнесла:

– Как ты себя чувствуешь?

У Джастина покривился рот. Казалось, он сосредоточил все свое внимание на проходящем мимо транспорте.

– Ты хочешь сказать – после трех раундов состязания с викингом, образно говоря?

Кенди вспыхнула.

– Я имела в виду вчерашнее, – ответила она. Тут ей вспомнилось – полицейский сказал, что Джастин был весь в крови. Кенди испытующе посмотрела ему в лицо.

Джастин вдруг спросил:

– Ты считаешь, я не имею права беспокоиться о тебе? А, Кенди?

Она была обескуражена.

– Не понимаю, что ты хочешь сказать. Джастин хрипло рассмеялся.

– Не ожидала вчера, что я приду за тобой, так ведь? Ты боялась, тебе угрожала опасность, однако не могла и представить, что я приду на помощь. – Он бросил на нее хмурый взгляд и выехал на главную дорогу. – Ты ждала своего викинга.

Наступило тягостное молчание. Боже, как это ужасно. А что ему еще остается думать? Она назвала его Дэйвом. Сейчас Кенди хотелось вырвать себе язык, и она отчаянно стиснула руки.

Тут Джастин осведомился:

– Так тебе нужен был он, Кенди?

– Нет, – прошептала Кенди, хотя готова была забраться на крышу и кричать во всеуслышание.

Казалось, Джастин даже не услышал ее ответа. Он осторожно завернул за угол, и Кенди заметила, что они выезжают на шоссе. Она удивленно повернулась к Джастину – она была уверена, что они едут к нему.

– Куда ты меня везешь?

– На нейтральную территорию, – усмехнулся Джастин.

Кенди уставилась на него. Джастин с непоколебимой целеустремленностью ехал вперед. Однако по его позе можно было понять, что он видит ее изумление.

– Ты хочешь сказать, что в самом деле похищаешь меня?!

Джастин кивнул.

– Но куда ты меня везешь?!

– В Халлоуэйз, – пожав плечами, ответил Джастин.

Кенди широко раскрыла глаза от удивления.

– Халлоуэйз?! В родовой замок Ричмондов?! Но…

– Да, это классный замок, – невесело согласился Джастин. – Я-то знаю. Плачу по всем счетам. Это не то, что прятаться за границей, но я не был уверен, есть ли у тебя с собой паспорт.

Кенди вспомнила, как ей хотелось вернуться в тот французский коттедж, и тихо рассмеялась. Джастин как будто ничего не слышал.

– Дня три там никого не будет. Я звонил, чтобы удостовериться. Как бы там ни было, западная башенка принадлежит мне, и все знают, что не стоит заходить туда без приглашения. Нам никто не помешает.

– Почему? – тихо спросила Кенди. Джастин быстро взглянул на нее.

– Я не поощряю попыток вторгаться на мою территорию, – и его бледное лицо окрасилось легким румянцем. – На нашу территорию.

– Я не совсем то имела в виду, – осторожно произнесла Кенди. – Зачем нам нужно, чтобы никто не мешал?

Джастин сжал губы, но тут же ответил, растягивая слова больше обычного:

– По-моему, это очевидно.

Кенди ощутила, как всю ее, вплоть до кончиков пальцев, охватывает напряжение. Не отрываясь, она смотрела на блестящую ленту дороги, струившуюся им навстречу, на его руки, которые уверенно вели машину, на тонкие длинные пальцы. Это подействовало на нее успокаивающе. По телу прошла долгая, расслабляющая дрожь. Но она сказала только:

– Не для меня.

Джастин невозмутимо ответил:

– Я не могу вести машину и изливать душу одновременно. Если опять хочешь спорить со мной, подожди, пока не приедем.

Кенди сказала:

– Я и не думала спорить с тобой. Джастин хрипло рассмеялся.

– Что ж, по крайней мере твои привычки меняются в лучшую сторону.

Дом был точно таким, как представляла себе Кенди: ухоженный сад, широкая и длинная буковая аллея, ведущая к большому зданию с башенками. Но внимание Кенди было настолько приковано к ее спутнику, что вся эта монументальная элегантность не смогла произвести на нее должное впечатление.

Джастин повернул за угол и подъехал к сооружению, напоминающему заброшенную конюшню. Там стояло несколько автомобилей, хотя поблизости не было ни души. Джастин осторожно поставил машину позади двухместного спортивного автомобиля 30-х годов и выключил мотор.

– Идем.

Они прошли через двор, потом обогнули высокую стену из серого камня. Джастин открыл маленькую деревянную дверцу и придержал ее, давая Кенди пройти. Она вышла по другую сторону стены и замерла в изумлении: перед ней открывался вид на лужайки и летние цветы – казалось, такое можно увидеть только во сне.

Джастин в это время выбирал из связки ключ к массивной дубовой двери, ведущей в башню, напоминающую легенды о короле Артуре. Кенди завороженно смотрела. Она подумала, что эта старинная дверь откроется с трудом и со скрипом, но она распахнулась легко, как входная дверь в квартире Джастина.

Обернувшись, Джастин повелительно протянул руку, приглашая Кенди войти.

Внутри было неожиданно сумрачно. Кенди остановилась, но Джастин сейчас же обнял ее за талию и повел в уютную гостиную. Из высоких, во всю стену, окон со свинцовыми переплетами струился солнечный свет, заливавший большие потертые диваны и кресла.

Он усадил ее на софу рядом с незажженным камином и повернул к себе. Как всегда, лицо его было непроницаемо.

– Я знал, что ты не хотела выходить за меня – ты никогда не делала из этого секрета. На самом деле… – и он внимательно посмотрел на нее, – я всегда считал, что, если бы твоя мать не впуталась в эту авантюру, ты бы ни за что не решилась.

Кенди взглянула на их сплетенные руки и подумала – наверное, это правда, и совесть больно кольнула ее. Она вырвала у него руку, и Джастин не сделал никакой попытки снова взять ее.

– Но ты ведь говорила, если помнишь, что у тебя больше никого не было.

Кенди затаила дыхание и быстро вскинула голову.

– Это было так важно?

– Важнее всего остального. – И он рассмеялся. – Только ты очень своеобразно говоришь правду. Я только потом понял…

– Что?

Он невозмутимо взглянул на нее.

– Что тебя кто-то напугал. Возможно, тот, кто тебе нравился. А может быть, ты даже его любила.

Она сделала невольное движение.

– Кенди, пожалуйста, хотя бы теперь скажи мне правду. Это Дэвид Трезилиан? – И, уже жестче, он добавил: – И ты всю жизнь будешь любить его?

Кенди сдавленно вскрикнула. Она не знала, что сказать.

Джастин вздохнул.

– Я думал, это будет легко. Я знал, что ты еще очень невинна, но считал, что моего опыта хватит на двоих. И мне было известно, что ты живешь со своими родителями как в заточении. Я сам это испытал. Я понимал, как ты хочешь уйти от всего этого. И я мог бы тебе помочь. – Он на мгновение замолчал. – Я не учел только, что ты бежишь и от Дэвида Трезилиана. От безответной любви.

Кенди покраснела еще сильнее. В ее полудетских мечтах не было места любви – теперь она это знала и удивлялась своей глупости.

Дэйв вовсе не был героем, каким она его себе воображала. Он был добряком с кипучим энтузиазмом, но чуткости в нем было не больше, чем у медведя. А Джастин знал то, о чем ему никто не говорил: он умел внимательно прислушиваться, и не только к словам. Такой недоступный, разборчивый Джастин ради нее, невзирая на опасность, связался с головорезами, торговался с преступником…

Плач подступил к горлу.

– Я не знала… – начала она.

Он сделал было какое-то яростное движение, но сразу же остановился и ничего не сказал, кроме:

– Похоже, мы с тобой пошли на больший риск, чем собирались.

Джастин встал. В свете вечернего солнца его волосы походили на полированное черное дерево. Затаив дыхание, Кенди смотрела на эту красоту. Джастин повернулся к ней спиной, засунул руки в карманы и выглянул в большое окно со свинцовым переплетом. Там открывался вид на буйные заросли летних цветов, а вдалеке виднелись смутные очертания холмов.

– Так что нам теперь делать?

Кенди взглянула на широкие плечи Джастина, вырисовывающиеся на фоне оконного стекла.

– В каком смысле?

– Не понимаешь? – Джастин устало пожал плечами. – Нам нужно наконец решить, стоило это делать или нет. Думаю, тебе пришлось не сладко. Вчера… – тут он вздохнул, – все вышло не так, как я предполагал. – Джастин снова пожал плечами и обернулся к ней. – Во всех отношениях.

Кенди медленно произнесла:

– А что было вчера, Джастин? Что я такого сделала, чтобы ты… – не найдя слов для продолжения, она беспомощно развела руками.

Он устало ответил:

– Ты ничего не делала. Просто я понял, как мы до сих пор далеки друг от друга. Мы женаты три месяца, а ты смотрела на меня как на незнакомца.

– О Боже, – прошептала Кенди, и ей захотелось обнять Джастина, но она не осмелилась – его силуэт в старинной оконной раме казался отдаленным и недоступным.

– Я не силен в близких отношениях – не привык к ним. С тех пор как я развелся, у меня не было женщин. – И он невесело рассмеялся. – На это и Марианна жаловалась. Я не был готов уделять этому должное время, даже тогда… – Джастин не договорил. И он казался таким одиноким, что Кенди невольно подошла и обняла его. Джастин тоже ее обнял, но как будто сам этого не заметил – очевидно, он погрузился в воспоминания. – На этот раз все оказалось труднее, – сказал он. – Я был так самоуверен, увез тебя во Францию – там никто не мог нас найти и помешать. А в результате – полный крах… Кенди вздрогнула.

– Ты не виновата, – продолжал Джастин. Со мной ты всегда была откровенна. Не давала причин думать, что тебе нужно больше, чем мы договорились. Беда в том, что я забыл, как ты еще молода. Ты говорила, что хочешь настоящего полноценного брака, но стоило мне прикоснуться к тебе, как ты приходила в ужас…

– Нет, – в страхе прошептала Кенди, но Джастин ее не слышал.

– Самое смешное – я знал. Знал, что разница в возрасте у нас слишком велика. Но я всегда любил риск. И если бы мне повезло, я выиграл бы целый мир.

Кажется, он уже говорил что-то подобное. Что-то вроде «чем больше ставки, тем крупнее выигрыш».

– Я еще не видел девушку, которая смешивала бы любовь с преклонением перед своим героем и которую чувство заставило бы отдать ему свое глупое сердце.

В ровном голосе слышалась боль. Кенди еще никогда не охватывала такая буря эмоций, и ей захотелось плакать. Она обняла его, но не знала, что сказать.

– Тем вечером… когда ты приехала с ним… я все видел. Ты знала об этом? Мне нужно было с тобой поговорить, но ты никак не могла найти для меня время. Я смотрел в окно и ждал тебя, а потом увидел твою машину и спустился.

– Ты видел, как Дэйв поцеловал меня? – выдохнула она.

Джастин слегка отстранил Кенди и взглянул на нее.

– Я видел, что вы целовались, – поправил он с иронической улыбкой. – Не сказал бы, что ты сопротивлялась.

Теперь он может расстаться с ней навсегда. Но с этим она справится. И Кенди сказала:

– Дэйв набросился на меня совершенно неожиданно. Наверное, потому, что я перестала обожать его, как все его поклонницы из Центра. Вот наш начальник и решил «навести порядок». Но я сказала, что он зря старается, и он обиделся. Ты не видел, с какой миной он отправился на автобусную остановку?

Джастин прикрыл глаза и покачал головой.

– Я тогда решил побыстрее уйти. А то получалось, что я подглядываю за тобой. Я хотел и виду не подать, но ты вошла такая оживленная, и я сорвался. – Его загорелые щеки окрасились легким румянцем. – И никогда не прощу себе этого.

– Что был со мной близок? – спросила Кенди с показной невозмутимостью, хотя на самом деле у нее громко билось сердце.

Джастин сверкнул глазами.

– Честно говоря, не это. Не могу себе простить, что воспользовался своим опытом, чтобы против твоего желания – и я понимал это – склонить тебя к тому, чего ты не хотела.

Кенди вся затрепетала, но храбро встретилась с ним взглядом.

– Так тебе казалось, что я этого не хотела? – вежливо осведомилась она.

Джастин рассмеялся, но в глазах его осталась печаль.

– Тогда – нет. Но ты была выбита из колеи, все это было тебе в новинку. Сексуальное влечение сильно влияет на эмоциональное состояние. Ты это вряд ли понимала. Но я-то понимал. И на следующее утро ты тоже поняла. – Лицо его вдруг омрачилось. – Ты и смотреть на меня не хотела.

Кенди высвободилась из его объятий. Заложив руки за спину, она встала перед ним с гордо поднятой головой.

– Я стеснялась. И мне казалось, что это ты смотреть на меня не хочешь.

– Стеснялась? – тихо повторил он.

– Хорошо тебе, – гневно проговорила Кенди, – у тебя столько опыта – десятилетия, как ты сам сказал.

– Я не говорил – десятилетия, – возмутился Джастин.

Кенди продолжала, не обращая внимания на его слова:

– Для меня это было в первый раз, и я даже не знала, что так потеряю контроль над собой. Я думала…

Джастин, похоже, снова вошел в свой обычный образ насмешника, и Кенди с обидой заметила это. У него поднялась бровь, и она покраснела.

– Если хочешь знать, мне это показалось чем-то чрезмерным. И я подумала, что ты считаешь происшедшее – даже не знаю, как сказать – постыдным, даже отвратительным.

Ее слова как ураганом смели насмешливое выражение с его лица.

– Что? – с ужасом переспросил он.

– Имей в виду, что для меня это было в новинку, – Кенди не без удовольствия воспользовалась его собственными словами. – Но после того, как мы вернулись из Франции, ты сам не проявлял ни малейшего желания быть со мной. И я подумала, что, если сама проявлю инициативу, тебе будет противно.

Джастин шагнул к ней.

– Что ты сказала?

– То, что ты слышал. Джастин покачал головой.

– Да, но я не могу в это поверить, – откровенно признался он. – Ты же всячески избегала близости. Еще до Франции.

Кенди стряхнула с глаз пряди волос, придвинулась к нему и прошипела:

– Так ведь я же не знала, что у тебя в голове. Ты же говорил, что мы поженимся для удовольствия. Удовольствие, – мрачно подчеркнула она, – а не любовь, не преданность друг другу. Что же мне оставалось делать? Сказать: «Прости, но мне кажется, что я в тебя влюбилась»? Ты со мной не разговаривал, не интересовался моими делами… – Гневные рыдания заглушили ее речь.

Джастин медленно опустился на стул у окна. Он протянул ей руку, но она покачала головой.

– Подойди, – ровным голосом сказал он. – Пожалуйста.

Она проглотила слезы и возразила:

– Джастин, я ведь до сих пор не знаю, что ты чувствуешь ко мне.

Он недоверчиво взглянул на нее:

– Я думал, это очевидно.

Кенди сжала зубы:

– Только не мне.

Он улыбнулся:

– Тогда иди сюда, сядь, и я все объясню.

Она медлила, и он улыбнулся еще шире:

– Ты боишься?

Теперь она не колебалась и села рядом с ним у окна, сделав вид, что не замечает протянутой руки. Он слегка кивнул и повернулся, чтобы лучше видеть ее, потом спокойно заговорил и не делал попыток коснуться ее.

– Когда мы встретились, я не искал себе жену. Или подружку, – быстро добавил он под ее насмешливым взглядом. – Я это испытал, и, честно сказать, с меня хватало.

Кенди слушала, опустив голову и избегая смотреть на него. Она научилась распознавать оттенки его чувств по голосу – ведь его красивое лицо могло быть таким обманчивым. Ей казалось, что сейчас он говорит правду.

– Зачем же ты предложил мне выйти за тебя? – прямо спросила она.

Джастин откинулся назад. Он сделал это будто бы небрежно, но ей показалось, что он скрывает боль. Она чувствовала его взгляд, но упрямо смотрела в пол.

– Вот это и есть пример величайших загадок жизни, – протянул он. – В мои планы это не входило. Да и ни в чьи. – Он помедлил. – Включая и тебя, моя дорогая.

После этих его слов Кенди подняла голову. Она не выдержала его теплого взгляда: сердце ее затрепетало.

– И Лизбет Ламонт, – буркнула она. Джастин удивился.

– Лизбет?

– Она намекнула мне, что у вас был роман. И что она не считает меня серьезной соперницей, – злорадно сообщила Кенди Джастину.

Его глаза блеснули.

– Я помню. Это был тот редкий случай, когда меня посещала надежда.

Она саркастически изогнула брови.

– Из-за ее ревности? Что же ты тогда не бросил меня и не женился на ней? Не стал с ней жить или не сделал чего-нибудь еще, чего бы тебе хотелось?

Джастин вздохнул с раздражением.

– У меня появилась надежда, потому что ревновала ты. Что мне до Лизбет Ламонт? Меня не интересует и никогда не интересовала Лиз Ламонт. И я ее тоже. И мы с ней оба знаем это.

Кенди очень хотелось поверить ему. Но Джереми говорил, что он и Лиз были любовниками, а он не стал бы болтать попусту. А как можно было забыть случайно подслушанный разговор? И как тогда вела себя ее мать… А у Джудит было чутье.

Кенди медленно заговорила:

– Как-то я зашла с мамой пообедать в «Каприоле». У меня было плохое настроение, и она потащила меня по магазинам. Ты был в ресторане с Лизбет, и я слышала часть вашего разговора. Можно было сделать вывод, что она, – Кенди откашлялась, – вынуждает тебя сделать выбор между мной и ею. А ты отвечал, что я без тебя пропаду. Мать поскорее увела меня оттуда, как будто знала, чем этот разговор закончится. – Голос у Кенди пресекся, она прижала руки к глазам.

– Милая моя Кенди, – сказал Джастин, взяв ее руки в свои. – Не плачь. Все было совсем не так. Правда. Мне надо было тебе об этом рассказать, но ты и без того ходила расстроенная. Я же хотел дождаться минуты, когда ты сможешь обо всем узнать, не расстраиваясь.

Джастин обнял Кенди и притянул к себе.

– Лизбет была в отчаянии. Но не из-за меня.

Ко мне это отношения не имеет, – говорил он, опустив лицо в ее волосы. – Уж скорее к твоему отцу.

Кенди замерла. Это ей и в голову не приходило.

– Но ведь она оставалась у тебя на ночь. Даже переставляла мебель – обустраивала гнездышко. Мне сказал Джереми.

Джастин покачал головой.

– Она моя сотрудница, доверенное лицо. Ночевала у меня пару раз, когда было горячее время. Но не только она, другие редакторы тоже. Да, передвигала мебель. Она любит все делать по-своему, даже мебель в чужом доме переставлять. Но мы никогда не были любовниками. Мое правило никаких амурных дел на работе.

– Но я же приходила в офис, – возразила Кенди.

– Что ж, – пожал он плечами, – ради тебя я много правил нарушил.

– Так, значит, – сообразила Кенди, – она говорила тебе в ресторане о своих отношениях с моим отцом?

– Да, я опять нарушил правила.

– Почему? Как?

– Личная жизнь моих сотрудников – это их личное дело. Я в нее не вмешиваюсь. Лизбет не могла в это поверить. Но она дошла до крайности, ей нужно было с кем-то поделиться, вот я и… – Джастин слегка покраснел.

– Что ты?

– Тебе и без того туго приходилось, – заговорил он. – Родители буквально рвали тебя на куски. Я на все был готов, чтобы прекратить это. Мои принципы здесь не имели значения. Я мог бы даже предложить Лизбет отступного, если бы знал, что это принесет пользу.

Он мог бы пойти даже на это, хотя и против своего желания.

Джастин продолжал:

– Но это не помогло бы. Изменить ничего было нельзя. – Внезапно у него на лице появилось сочувствие. – Я поговорил с твоим отцом. Как мужчина с мужчиной.

Кенди покачала головой, пытаясь осмыслить услышанное.

– И все ради меня?

– Как это ни парадоксально, – сухо сказал он. – Но что было делать? Так что мужайся.

Вид у него был убитый. Кенди не вынесла этого и взяла его за руки.

– Этим и должно было кончиться, – сказала она со вздохом.

Руки Джастина сжались. Он не ожидал такого. Кенди глубоко вздохнула, пытаясь выдержать его взгляд.

– Я не виновата, – твердо продолжала она. – Сейчас я это понимаю. Утром я уже сказала матери. Это ее жизнь, ее проблемы. Слишком долго я была у нее ко всякой бочке затычка.

Оба удрученно замолчали.

– Я из кожи вон ль – заговорил Джастин, – чтобы свести вместе эту злополучную парочку, а тебе до них и дела нет?

– Не то чтобы совсем нет, – возразила Кенди, – но не в такой степени, как до нас с тобой. Теперь я должна заботиться о нашей жизни, а не путаться в отношениях моих родителей. Но, похоже, до сих пор мне это не очень удавалось, а?

Джастин не отрываясь смотрел на нее. Казалось, он тщательно просеивает свои чувства. Он спросил, осторожно подбирая слова:

– Ты уверена? Это для тебя не было ударом?

Кенди покачала головой. Джастин продолжал так же осторожно:

– Мне казалось, что тебе очень важны их отношения. И работа в Центре. Но прежде всего, конечно, отношения между родителями. Ты принимала все так близко к сердцу. И мне казалось, что в сердце у тебя не осталось места для нас. Для нас двоих.

На мгновение Кенди перестала видеть все вокруг.

– Я подумал, что, если устроить их жизнь, ты могла бы заняться своей, – вздохнул он. – Я знаю Лизбет. У нее твердый характер, карьера для нее значит очень много. Я предложил ей престижную работу в Штатах.

Наверное, ему было очень стыдно предлагать ей уехать, подумала Кенди.

– Ах, Джастин.

– Она наотрез отказалась. Заявила, что любит его. Что я должен понимать такие вещи. Что они обязательно поженятся. Что на меньшее она никогда не согласится.

Какой он усталый! Ради нее он нарушил все свои жизненные правила и теперь казнит себя за это. Кенди захотелось обнять его. Но, увидев, что он сидит как побитая собака, она вдруг пришла в ярость.

– Маме придется либо привыкнуть жить самостоятельно, – сухо сказала она, – либо выйти замуж за Джорджа Силка. Он много лет ждал этого. Ей не надо было выходить за отца и использовать меня вместо пластыря, чтобы склеивать распадающийся брак.

Джастин устало взглянул на нее.

– Не обманывай меня, Кенди, – тихо произнес он. – Когда ты в первый раз пришла ко мне и рассказала про ту историю с долгами, ты готова была пожертвовать собственной жизнью, чтобы снова свести их вместе, – тут он закрыл глаза. – Вот поэтому ты и вышла за меня замуж, – заключил он, обращаясь, как казалось, к самому себе.

– Неправда.

Джастин открыл глаза и с недоверием посмотрел на нее. Кенди встретилась с ним взглядом и отрицательно затрясла головой.

– Нет. Просто мне не терпелось вырваться оттуда. Я знала, что если останусь с ними, то так будет продолжаться вечно. Но я ничего не умела делать, и Дэйву я не была нужна… – тут она прикусила язык, но было слишком поздно.

– А-а, – сказал Джастин. – Теперь и тут все стало ясно. А я-то думал… Так ты вышла за меня, потому что Дэйв Трезилиан в тебе не нуждался.

Кенди все бы отдала, чтобы разубедить его, но останавливаться было поздно, а обманывать тоже было нельзя, даже если просто умолчать.

– Отчасти, – нехотя признала она наконец. – Теперь я понимаю, что толком и не знала его. Это были просто фантазии. Иногда – я еще не работала в Центре – мне было так одиноко, а он хорошо ко мне отнесся. А когда мы с тобой встретились, я все еще надеялась, что эта его доброта скрывает под собой что-то большее. Но так было только в самом начале, – заключила она этот поток горькой правды.

Джастин долго молчал, как было у него в обычае. Кенди не осмеливалась смотреть в его сторону. Наконец он спросил:

– А в конце?

– То есть сейчас?

Он кивнул. Кенди глубоко вздохнула, закрыла глаза и быстро ответила:

– Я люблю тебя. Мне жаль, что так вышло, и я постараюсь не быть тебе в тягость…

Ей не удалось закончить фразу.

Джастин обнял ее и поцеловал с хищной страстью. Теперь нельзя было сомневаться в его чувствах – все было написано у него на лице. Кенди увидела – во всяком случае, когда он отпустил ее и она со вздохом открыла глаза – все затаенные сомнения и подавленные надежды, которые Джастин так долго скрывал. Это было так похоже на ее собственные чувства, что Кенди невольно подняла руку и погладила его по щеке, не испытывая никакого смущения.

Джастин схватил ее руку, поднес к губам и поцеловал ладонь.

– Будь мне в тягость всегда! – воскликнул он. Кенди потянулась к нему. Он наклонил голову, и она поцеловала его – застенчиво, но от всей души.

– Я была дурой.

– Может быть, самую малость, – согласился он с беззвучным смехом прямо у ее губ. Тут смех перешел в усмешку. – Помнишь, однажды ты обещала, что не будет никаких провокаций? Тогда у меня внутри все застыло. Ну в точности как твоя мать говорит с отцом. Но все, что ты делала потом, было сплошной провокацией. Я смотрел, как ты натягиваешь свой старый грязный свитер, чтобы ехать в Центр, и мне ужасно хотелось вернуть тебя и заняться с тобой любовью. – Тут он прижался щекой к ее волосам. – Простишь ли ты меня когда-нибудь? Дело было даже не в Центре – я знал, что ты делаешь там нужное дело. Но меня доконала эта ревность к Трезилиану.

Кенди тихо сказала:

– Зря. Было время, я считала его чудесным человеком. Да, наверное, по-своему он такой и есть. Я восхищаюсь тем, что он делает. Просто я была ребенком. А он поддразнивал меня, называл «милая» – и я придумала себе сказку. Но сказка она и есть сказка. В глубине души я всегда это понимала.

Джастин испытующе взглянул на нее.

– Так это не Трезилиан тебя напугал?

Кенди изумленно подняла взгляд.

– Конечно, нет. Я бы не осталась в Центре, если бы он это сделал.

– Поэтому-то я и считал, что все так безнадежно, – сказал Джастин. – Если он напугал тебя, а ты вернулась, несмотря ни на что. Так кто это сделал?

– Лэнгтон, – нехотя призналась она и опустила голову. – Из-за него я оказалась в ужасно глупом положении. Его родители дружили с моим стариком.

– Том Лэнгтон? Она кивнула.

– Я тоже с ним знаком, – мрачно произнес Джастин. – Толстый и громогласный. Вряд ли он мог тебя заинтересовать.

– А еще мне не понравилось его стремление жениться на богатой, – сухо ответила Кенди. – Да, он меня напугал, но это еще не самое худшее. Из-за него я почувствовала, будто являюсь частью сделки. Незначительной частью.

– Так, значит, Трезилиан, который тебя не пугал и дал почувствовать, что ты выполняешь нужное дело, заграбастал тебя в свои лапы на фоне этой истории, – задумчиво проговорил Джастин.

– До некоторой степени.

– Ты уверена?

– Уверена. Я бы не проводила в Центре столько времени теперь, если… ну, если бы ты хотел побыть со мной хоть немного, – сказала она. – Не Дэйв привлекал меня. Просто мне показалось, что там я нужна, а дома – нет. Джастин покаянно произнес:

– Значит, ты опять считала себя незначительной фигурой. Это моя вина, дорогая. Во Франции все пошло не так, как я планировал. Не нужно мне было тогда уезжать. Хоть я и принял меры, чтобы никто не помешал, я не мог полностью сосредоточиться на тебе. А у меня за спиной твой отец проворачивал гнусные дела.

Кенди нахмурилась.

– Я этого и боялась, – откровенно призналась она. – И боялась, что потом ты будешь меня винить.

Он сжал руку Кенди. Она немного смутилась, но продолжала:

– Отец сделал что-то ужасное, да?

Джастин пожал плечами.

– Ничего такого, с чем я не мог бы справиться. Но на все приходится тратить время. А я думал, что во Франции у нас с тобой все наладится. Ничего не наладилось, и мне пришлось заняться запущенными делами, накопившимися, пока я отсутствовал. А секретарша сказала, – мрачно добавил он, – что ты скоро меня бросишь.

Кенди застенчиво спросила:

– Ты хочешь сказать, что решил остаться моим мужем еще до нашей поездки? Что это не был брак по расчету?

Джастин вздохнул.

– Дорогая, я тебя обманывал. Расчета не было и в помине. Я влюбился в тебя с первого взгляда.

– Что?!

Он поморщился.

– Знаю, странно слышать это от крутого бизнесмена.

Она недоверчиво покачала головой. Джастин был столь тактичен, что представился смущенным. Он запустил руку в волосы.

– Я увидел тебя на том приеме. Ты была такая красивая и до смерти испуганная. И мне просто захотелось увести тебя куда-нибудь, сделать тебя счастливой, развеселить. Раньше никто не вызывал у меня таких чувств. А потом я узнал, кто ты. И понял, что это безумие. А потом мы беседовали и танцевали, и ты была такая благовоспитанная, словно я разговаривал с фарфоровой статуэткой. Но в то же время было чувство, что за этим есть еще что-то. А потом ты поцеловала меня – помнишь? И я смотрел на твои рыжие волосы и думал – вот кто создан для меня.

Кенди покраснела от гнева и воскликнула:

– Так почему ты сразу не сказал?! Джастин прижался щекой к ее волосам.

– Дорогая, ты бы испугалась до смерти. Может, я и люблю риск, но я не идиот. Я знал, что нужно осторожно подготовить тебя. Ну и, конечно, – невесело добавил он, – знал, что придется как следует повозиться.

«Это будет нелегко». Эта его фраза вспоминалась ей каждый вечер. Может быть, она и различила в ней скрытый смысл, хоть и не осознавала этого.

– Я была полной дурой, – сказала она. – Я и не думала, что такой мужчина, как ты, может мной заинтересоваться. Ты ведь даже назвал меня школьницей.

– В смысле «зелен виноград».

Она застенчиво произнесла:

– Знаешь, я не представляла, что могу оказаться в твоем окружении. Дело не только в Лизбет Ламонт. Ты уже был один раз женат. А я ничего еще толком не понимала в отношениях между людьми – были только дурацкие фантазии насчет Дэйва. Я не знала, как оценить то положение, в котором мы с тобой находились. Однажды, когда ты рассказал мне о Марианне, я подумала, что если уйду от тебя, то на твоей жизни это никак не отразится. Ты такой замкнутый – кажется даже, что тебе никто не нужен.

Он произнес что-то нечленораздельное в знак протеста и притянул к себе Кенди. Когда они, тяжело дыша, оторвались друг от друга, у Кенди кружилась голова.

– Возьми свои слова обратно, – шутливо потребовал Джастин.

Кенди вдруг ощутила неповторимое чувство свободы. Улыбка Джастина согревала ее, как солнечный луч. Она засмеялась и легко поцеловала его в губы.

– Беру, беру, – заверила она. – Я перевоспиталась.

С сомнением в глазах, Джастин немного отстранил ее.

– Правда, перевоспиталась, – настаивала она. – Сегодня, еще до того, как ты пришел и начал на всех орать, я взяла себе небольшой отпуск и собираюсь провести следующие три недели с тобой, где бы ты ни был, и наконец всерьез заняться провокациями.

Она скользнула рукой под его пиджак, начала расстегивать пуговицы на рубашке и, мгновенно почувствовав его реакцию, улыбнулась про себя. Джастин посмотрел на нее. В его взгляде была и ирония, и нечто гораздо большее. Он приподнял бровь и спросил своим самым нежным голосом:

– А дальше?..

– А дальше, – спокойно произнесла Кенди и приподнялась, чтобы поцеловать его в шею и заодно развязать галстук, – я хочу показать тебе, что устрою их тебе столько, сколько ты сможешь вынести, и буду делать это, пока мы живы.