— Почему ты не на воздухе, пичужка? — спросил Ник, бросая пиджак на кушетку и распуская узел галстука.

— Грейс мне не разрешила. — Кэти, на секунду оторвавшись от телевизора, сердито сверкнула на него глазами. Ник присел с ней рядом. Господи, ну что опять случилось?

В проеме двери появилась Грейс с неестественно красным лицом.

— Как прошла встреча в банке?

— Прекрасно. — Так на самом деле и было, и даже более того. Ему только что удалось убедить совет директоров, сплошь состоящий из напыщенных ничтожеств, выдать кредит в несколько миллионов долларов. Но сейчас ему не хотелось говорить о банковских делах. Он поднялся и увлек Грейс в кухню. — Почему ты держишь Кэти дома? В такой чудесный день самое время опробовать новый велосипед.

Глаза Грейс наполнились слезами.

— Она наказана — вот почему. — Его удивила горячность, с какой она произнесла эту фразу. — Ты представить себе не можешь, что я вынесла с ней в больнице. Это было ужасно. Что-то чудовищное.

Только сейчас Ник заметил, что ее правая рука исполосована багровыми царапинами.

— Это ее работа?

— Уверена, она это сделала не нарочно. — Она будто нехотя прикрыла царапины другой рукой, но так неловко, что он мог видеть их все.

— А я так думаю, что нарочно. И, разумеется, она заслуживает наказания. Но, Грейс… — у него внезапно заломило шею, и он непроизвольно схватился за нее рукой, — зачем, же лишать ее велосипеда? Разве нельзя было отменить телевизор?

— Прости. — Ее голос задрожал, глаза уставились в пол. — Это первое, что пришло мне в голову, вот и все. К тому же, когда она на велосипеде, я вообще ничего не могу делать. Я должна все время за ней смотреть. Ты же знаешь, какое на улице движение.

— Да здесь вообще нет машин.

— Нет, есть. И они мчатся на жуткой скорости.

— Ну ладно, не будем спорить. — Ник подошел к окну и окинул взглядом пустынную улочку. — А как ваши успехи? Что-нибудь у нее сегодня было хорошего?

— На терапии? Не слишком. — Она помолчала. — Ники?

— Да?

— Не пора ли нам с тобой куда-нибудь выйти? Развлечься?

— Конечно. — Ему с трудом удалось выдавить из себя улыбку.

Как следует, отчитав Кэти и запретив ей три дня смотреть телевизор, он заторопился в кабинет Чета, уселся за его письменный стол и уставился на телефон.

Всю неделю он старательно избегал Челсии. Визит, который он нанес ей, всколыхнул слишком много вопросов. Так все-таки любит он Грейс Локвуд или нет? И действительно ли он целовал Челсию с такой жгучей необузданностью, или ему это только привиделось?

Ник усмехнулся.

Ни он, ни Грейс даже и не пытались изображать из себя пылко влюбленных, и до последнего времени такое положение вещей его вполне устраивало. Любовь ослепляет и лишает разума. Толкает к ошибкам, за которые потом дорого расплачиваешься. Доказательством тому — Лаура.

Однако теперь Ник сомневался, что сможет удовольствоваться браком с женщиной, в которую совсем не влюблен. Сильного, глубокого чувства Грейс никогда у него не вызывала и именно поэтому ему нравилась… до недавнего времени, пока это чувство не было разбужено другой.

Ник ощущал полнейшее замешательство. Грейс, безусловно, хороший, порядочный человек, добродетельная женщина, что называется, «надежная пристань». Неужели он пренебрежет всем этим ради опасной страсти, некогда уже сыгравшей с ним злую шутку?

С другой стороны, уверен ли он, что готов похоронить себя, вступая в брак, сулящий в лучшем случае спокойные, прохладные отношения, предполагающие всего лишь психологическую совместимость? И что ему делать со всеми этими чувствами, способность, переживать которые он, казалось, утратил навсегда?

Он положил руку на телефонную трубку. Что ему следует сделать в первую очередь — так это перестать забивать себе голову излишними сложностями. Увлечение Челсией так или иначе пройдет. Не похоже, что это долго продлится. Он просто будет очень осторожен и сумеет обуздать себя. И через некоторое время все успокоится и вернется в свою колею. Окончательно и бесповоротно.

— Челсия? Привет. Это Ник. Помнится, ты хотела полетать с Кэти на воздушном шаре? Так вот, я почти готов разрешить. Только мы должны заставить ее ради этого хорошенько потрудиться. Ты можешь поподробнее рассказать мне об этих твоих билетиках, которые зарабатывают дети?

Еще до того, как Ник добрался до стартовой площадки — лужайки у дома Челсии, он понял, что им предстоит не совсем обычный полет. Площадка была запружена народом, машинами сопровождения, а воздушных шаров там было, по крайней мере, шесть или семь — в разной стадии готовности.

— Привет, ребята. — Челсия помахала рукой вылезшим из «вольво» Нику, Кэти и Грейс.

— Что происходит? — Ник стоял, уперев руки в бока, и улыбался, глядя на ослепляющие разноцветьем красок фантастические конструкции, колеблющиеся на фоне предзакатного неба.

— Я подумала, Кэти это доставит радость.

— Какое великолепие! — Ник понимал, что ухмыляется как дурачок, но ничего не мог с собой поделать. — А кто эти люди?

— Друзья. Мы собираемся вместе, когда есть такая возможность. Лететь группой гораздо интереснее. Ларри тоже здесь, со своим новым воздушным шаром.

Челсия выглядит такой прелестной, подумал Ник. Просто чудо, как хороша. У него тревожно сжалось сердце. Наряд ее не поражал изысканностью. На ней были кроссовки, простенькая желтая футболка и хлопчатобумажные брюки из жатой ткани того же теплого оттенка. И его серьги, отметил он. Ему по-прежнему трудно было оставаться невозмутимым, когда он смотрел на нее.

Кэти подскочила к Челсии и обхватила ее за талию.

— Вот это да! Челсия! Мне тоже разрешили полетать! — Она закружилась в дикой пляске, а потом побежала разыскивать сыновей Ларри.

— Как у нее дела на этой неделе? — спросила Челсия, стараясь перекричать шум вентилятора.

— Я думал, тренажер не выдержит — так она старалась. И все время спрашивала сестер: «У меня хорошо получается, правда? Я заработала билетик? Обязательно скажите папе, что у меня получается». Ей так хотелось признания окружающих. И ее рвение никого не оставило равнодушным — все за нее болели.

Смех Челсии, взгляд ее серых глаз, исходящий от нее аромат свежести — все это вместе производило на него просто ошеломляющее впечатление.

— Могу я чем-нибудь помочь? — спросил он.

— Конечно.

Он мельком взглянул на Грейс, одиноко стоящую у машины, и сразу почувствовал себя виноватым.

— Иди, иди. — Грейс слабо махнула рукой. — Со мной все в порядке.

Но так ли это на самом деле? Она выглядела здесь до странности неуместно в своей белой кружевной блузке и плиссированной юбке. Белые нарядные туфли и шелковые чулки совсем не предназначены для того, чтобы прыгать по кочкам.

Лучше бы ей остаться дома, подумал Ник. Всю неделю она достаточно ясно показывала, что не одобряет этого полета. Это очень опасно, твердила она, а с того момента, как Ник заплатил за Кэти, сокрушалась, что это к тому же совершенно напрасная трата денег. С каждым днем лицо у нее становилось все недовольнее, молчание — тягостнее. Тем не менее, она настояла, чтобы они взяли ее с собой. Ей просто хотелось — и Ник с недоумением вынужден был это признать, — чтобы он почувствовал себя виноватым.

Кэти от нетерпения не находила себе места. К тому времени, когда воздушный шар Челсии был снаряжен к полету, она уже не один раз залезала в корзину, задавая десятки вопросов, сопровождаемых вскриками «Мне тоже разрешили полетать!».

Радость Ника стала бы более полной, если б не Грейс, которая непрестанно окликала Кэти, призывая ее, то посидеть спокойно и отдохнуть, то застегнуть молнию на курточке и надеть шапку. Она купила ей такую шапку, которую не надел бы ни один уважающий себя семилетний малыш. Ник в жизни таких не видывал. Когда он осведомился у Грейс, что это за штука, та ответила, что шапка предназначена для того, чтобы предохранить Кэти от воспаления ушей. Наконец, когда Кэти уже перед самым отлетом собиралась забраться в корзину, Грейс вдобавок ко всему бросилась к ней с еще одним свитером.

— Ты можешь оставить ребенка в покое? — не выдержав, рявкнул Ник.

Грейс отпрянула и замерла, словно ее оглушили, и только потом взглянула на него, будто собираясь заплакать. Ник почувствовал себя отвратительно. Прежде он никогда не повышал на нее голос. Почему же он сорвался сейчас? Она ведь изо всех сил старается быть полезной.

— Прости, Грейс. Но вечер такой теплый, — сказал он примирительным тоном, пытаясь смягчить свою грубость, — а на Кэти уже надета куртка.

— Хорошо, — произнесла она, голосом показывая, как горько ей оттого, что ее забот не оценили — Хорошо, — повторила она снова и пошла прочь, неловко переступая ногами.

— Грейс.

Она обернулась.

— Не хочешь попробовать? — Ник махнул в сторону готовой пуститься в полет корзины.

— Нет уж, спасибо. — С каким холодным достоинством произнесены были эти слова.

Он шумно вздохнул и посмотрел на Челсию, которая старательно делала вид, что происходящее ее совершенно не касается.

— Не возражаешь, если я присоединюсь к вам с Кэти? Я вдруг внезапно почувствовал настоятельную тягу к воздухоплаванию.

Она нахмурила брови, будто сомневаясь.

— Ты уверен?

— Абсолютно. — Он был уверен как никогда.

Этот полет показался Нику совсем другим, нежели первый, но по-прежнему каждое его мгновение он воспринимал, как чудо. Когда был отдан сигнал и все семь аэростатов начали свое движение ввысь, он почувствовал, как безотчетная радость распирает ему грудь, и засмеялся. Но еще больше он радовался, наблюдая за Кэти. Никогда еще он не видел свою дочь такой оживленной, а ее глаза такими сияющими.

Вместе с Ларри были и его сыновья, и Челсия позволила Кэти переговорить с ними по радио. Когда оба аэростата сблизились — их разделяло всего несколько ярдов. — Челсия вызвала дружный приступ смеха у детей, начав играть с братом в «лифт».

— Этаж шестой — магазин большой, — проговорила она скороговоркой, когда они поднялись выше и воздушный шар Ларри оказался внизу.

— Седьмой этаж — принимаю вызов ваш. Ложки, плошки и прочие поварешки, — отозвался Ларри. Дети тут же подхватили игру. Слушая их веселую перекличку, Ник испытывал нечто вроде благоговейного трепета. Как легко Челсии удавалось ладить с детьми, каким простым казался для нее путь к детским сердцам. Когда они пролетали над Пайн-Риджем, она обратила их внимание на то, чего сам бы он никогда не заметил: горный гребень, очертаниями напоминающий мужской профиль, пещеру на отвесной стороне холма, называемую «Флейта феи», потому что, когда поднимается ветер, оттуда раздаются таинственные звуки.

— Некоторые люди утверждают, что волшебные звуки слышны даже при полном безветрии, — сказала она, обняв Кэти и прижавшись щекой к ее щеке. — Говорят, что иногда в пещере можно видеть танцующие огоньки, ведущие там хороводы.

Кэти заворожено слушала, и с каждым словом глаза ее разгорались все ярче.

Они плыли над озером и его прозрачная гладь с пробегавшей по ней временами легкой рябью отражала и шар Челсии, и все остальные шары. Корзина опускалась все ниже, пока совсем не коснулась поверхности воды и сквозь плетение не начала просачиваться влага. Кэти завизжала от восторга, а Ник испугался, что случилось что-то непредвиденное.

Но когда Челсия зажгла горелку, он понял, что все это лишь часть ее дара Кэти. Как только корзина начала подниматься, длинные струи воды засверкали в лучах заходящего солнца, будто бриллиантовые нити.

Покинув озеро, они очутились над фруктовым садом, казавшимся сверху цветущим облаком. Теплый предвечерний воздух наполнился благоуханием. Кэти улыбалась, очарованная открывшейся перед ней картиной, а Челсия опускала аэростат все ниже, прямо в узкий коридор, образованный рядами деревьев. Цветы окружали их со всех сторон, они были так близко, что можно было дотянуться до них руками, и Челсия, наклонившись, отломила одну небольшую ветку, похожую на пушистый букет.

— Это тебе, Кэти. На память.

Ник и не заметил, как промелькнуло время. Благодаря Челсии они провели наверху два дивных часа. Он осознал это, только когда коснулся ногами твердой почвы, увидел, как Джуди и Роб демонтируют снаряжение, и почувствовал прежнюю боль в груди. Грейс, проявившая, куда большую цепкость, чем можно было от нее ожидать, по пятам следовала за их аэростатом, а теперь настойчиво звала Кэти к машине.

Но та и не думала откликаться. Она была слишком увлечена своим занятием, помогая складывать воздушный шар.

— Кэти, пойдем. Ники, нам пора домой.

Ник, наслаждаясь вкусом шампанского, как раз подумывал, не выпить ли ему еще. Он перевел взгляд с Кэти на Грейс и, испытывая все возрастающую досаду, сказал:

— Погоди, Грейс. Иди сюда, сделай глоточек.

— Нет, спасибо. У меня дома запеканка на плите.

Ник прижал руку к щеке, пытаясь удержать мышечную судорогу.

— Послушай, Грейс, девочке так интересно. Оставь ее, пусть порадуется.

Джуди, помогавшая Робу закатывать в трейлер корзину, осведомилась:

— А не пойти ли вам с нами отведать пиццы? Тут же вокруг него запрыгала Кэти.

— Пойдем, папа? Все идут. Мне Мэт сказал. Ник заколебался, взглядывая то на дочь, то на Грейс. Та провела два часа за рулем, и ей явно не терпелось попасть домой.

— Ну же, соглашайтесь, — настаивала Джуди. — Кому охота возиться со стряпней в субботний вечер?

— Это очень славный семейный ресторанчик, — отозвался Ларри, подходя к ним. Он только что приземлился на другом краю площадки. — Мы обычно ходим туда по субботам, когда заканчиваем полет. И дети всегда так ждут этого.

В таком случае, подумал Ник, он мало чем отличается от ребенка. Ему тоже хочется… нет, ему просто необходимо туда пойти. Если он откажется, будет упущено что-то очень важное. Непроизвольно взглянув на Челсию, он понял что.

— Грейс, ты как? — Ник, затаив дыхание, ждал, что она ответит.

— Иди, если хочешь. Только я отправляюсь домой. — Всем своим видом выражая недовольство, она села в машину. Лицо у нее покраснело.

Ник знал, что стоит перед выбором и от того, как он сейчас поступит, зависит очень многое. Правильнее всего было бы допить шампанское и уехать вместе с ней.

Но он так не сделал. Просто не мог. А, кроме того, чувствуя свою вину, он понимал, что Грейс хочет этим воспользоваться, и ей дела нет до Кэти и ее маленьких огорчений!

— Хорошо, Грейс, — сказал он, стараясь, насколько возможно, не обнаружить своих чувств. — До дома нас кто-нибудь подбросит.

Отъезжая, она со злостью взглянула сначала на него, а потом на Челсию.

Ресторанчик размещался в небольшом, ничем не примечательном здании прямо в центре не заасфальтированной, покрытой гравием стоянки, у поворота на проселочную дорогу. Однако он славился хорошей кухней, и то, что им сразу удалось занять столик, Челсия считала безусловной удачей. Сегодня их десятеро — Ларри со всем своим семейством, Джуди и Роб… и, разумеется, Ник с Кэти. Одна мысль, что он станет участником их семейных субботних посиделок, заставляла сердце учащенно биться.

Этот полет внес в ее чувства еще большую сумятицу — не из-за Кэти, конечно. Всему причиной Ник, к которому она совсем недавно была так не расположена. Ей хотелось разобраться, что же между ними происходит.

Вот перед ней человек, который однажды обвинил ее в паразитизме. Человек, который отнял у нее все, что помогало ей держаться на плаву: лужайку и рекламный щит, дом и пристройку, — и привел ее к финансовому краху, человек, который фактически помолвлен с Грейс Локвуд. А ее по-прежнему тянет к нему.

Нет. Это не увлечение. Увлечения бывали у нее и раньше, она в состоянии понять разницу. Тут что-то совсем другое. И оно не проходит. Наоборот, оно овладевает ею все настойчивее, становясь похожим на наваждение, и чем сильнее это новое чувство, тем яснее она понимает всю его неуместность.

Уже больше недели пролетело с того странного визита, и с тех пор Ник ни словом не обмолвился о том, что между ними произошло. Это со всей очевидностью доказывает, что ему хотелось бы забыть о случившемся. Что ж, прекрасно. Она нисколько не возражает. Пусть все это было ошибкой. Только ей важно понять, что же ее вызвало.

Может быть, она сама спровоцировала ситуацию? Вела себя как-то вызывающе? Трудно сказать. Она больше не в состоянии судить здраво. Всякий раз, когда рядом Ник, здравомыслие ее покидает. Одно, она знает точно — сегодня ей следует быть особенно осторожной.

Челсия открыла меню. Нет, она не вела себя вызывающе. Едва он переступил ее порог, она прочла желание в его глазах. Он был инициатором визита, он, выехав по ложной тревоге, уже держал для нее серьги в кармане. Она и вообразить такого не могла. Он слишком явно выказывает ей свою склонность. Только вот жениться по-прежнему собирается на другой.

— Сегодня я, пожалуй, закажу пиццу с грибами и перцем, — сказала Мими.

— Звучит неплохо. Примешь меня в долю? — спросил Роб с другого края стола.

Челсия постаралась сосредоточиться на меню. Но все ее мысли были поглощены Ником Таннером. Полет прошел без осложнений. С Кэти не возникло хлопот, как и с ее сопровождающим. Ник был сдержан, молчалив. Но все равно она чувствовала свою общность с ним. Это воздушное путешествие будто связало их невидимыми нитями. Они, как колеса одной машины, вращающиеся согласно. Как персонажи одного представления в «танцах теней».

Но, как бы там ни было, сегодня ей нужно проявлять бдительность и таить то, что у нее на сердце. А иначе она будет выглядеть просто дурой в глазах своих близких.

— Хочешь, закажем на двоих пиццу с ветчиной и луком? — наклонившись к ней, спросила Джуди.

Челсия, задумавшись на мгновение, решила не соглашаться.

— Сегодня я расположена отведать настоящей пиццы — со всякой всячиной. — Сделав выбор, она захлопнула меню и откинулась на спинку стула. И тут же поймала устремленный на нее взгляд Ника. Он улыбнулся, и сразу же волна глупейшей радости едва не захлестнула ее, хотя она всячески старалась этому противостоять.

— Надеюсь, ты настолько голодна, что справишься с ней в одиночку, — заметил Ларри.

Челсия обвела глазами лица, сидящих за столом.

— Ну же, давайте! Кто со мной? Неужели я здесь единственная любительница традиционной пиццы?

— Да, выходит, что так, — прозвучал нестройный хор голосов.

— Я не против этой сделки, — согласился Ник, заговорщицки подмигнув. — Если там не будет анчоусов.

Радость, которую она прятала глубоко в сердце, переросла в непостижимое волнение.

— По рукам, мистер! — Она едва не подмигнула ему в ответ, но вовремя себя одернула. Все эти переглядывания и улыбки, от которых тает ее сердце, ничего не значат. Сохраняй присутствие духа, предостерегла она себя. Держись с достоинством.

Тем временем дело с выяснением, кто, что собирается заказывать, зашло в полнейший тупик.

— Хорошо, Мэт, Питер и Кэти будут пиццу с мясом и сыром… — Ларри, вытащив ручку, начал делать пометки на бумажной салфетке, — а Джуди единственная, кто предпочитает…

— Подожди секунду, — прервала его Мими. — Я передумала. Мне хочется…

Пауза затянулась так надолго, что все наконец разразились смехом. Из музыкального автомата со стороны танцевальной площадки доносились звуки старинного блюза. Пульсирующий ритм будто заряжал их еще большим весельем.

Ларри, поправив сползшие на нос очки, в изнеможении обмахивался салфеткой.

— Главное, хватайте официантку и не выпускайте ни в коем случае, пока тут некоторые будут соображать, чего им все-таки хочется. — При этих словах официантка, улыбаясь, поспешила прочь от их столика.

— Чтобы упростить задачу, мы должны рассесться так, чтобы каждый занял место рядом с партнером по пицце, — сказала Джуди, когда официантка отошла. — А иначе получится ужасная путаница.

С шумом и смехом они принялись меняться местами.

Сердце у Челсии заколотилось, собираясь выпрыгнуть из груди, как только Ник встал и двинулся к ней. Да утихомирься же ты, произнесла она мысленно. Великое дело — съесть порцию на двоих!

Однако напрасны были все ее призывы к благоразумию, сердце никак не желало им подчиняться. В этот момент у нее, должно быть, покраснела даже кожа на голове.

— Ник, а как дела на «Сосновой горе»? — поинтересовался Ларри, повязывая фартучек своей маленькой дочке.

Ник слегка наклонился, собираясь ответить, и случайно коснулся Челсии. У обоих, казалось, перехватило дыхание. Он что-то сказал, Ларри вновь что-то спросил, только Челсия совсем их не слышала. Всем своим существом она сосредоточилась на этом горячем, тайном прикосновении.

Внезапно ей показалось, что за ней наблюдают. Она подняла глаза и обнаружила, что Мими, слегка улыбаясь, удивленно посматривает то на нее, то на Ника. Челсия мгновенно опомнилась. Она все-таки себя выдала. Каким-то образом обнаружила свои чувства. Зажав руки в коленях, она постаралась принять, как можно более равнодушный вид.

Прислушавшись к разговору, она уловила фразу:

— Насколько я понимаю, вы предполагаете начать строительство где-то в следующем месяце?

— В следующем месяце! — воскликнула Челсия, мгновенно обернувшись к Нику и успев поймать утвердительный кивок. — Значит, я должна буду освободить дом в самое ближайшее время?

Ник посмотрел на нее, будто лаская взглядом.

— Пока еще нет.

Она почувствовала, что ее словно опутывает невидимая сеть. Ей хотелось рассердиться, сбросить эти путы, но она не могла.

— Надеюсь, вы понимаете, насколько осложнили ей жизнь. — По осторожному и уклончивому взгляду Мими Челсия поняла, что та проверяет свою догадку.

— С чего вы взяли?

— С того, что такого удобного и такого недорогого дома она уже никогда не найдет. Ее дело неизбежно пострадает.

Щеки Челсии запылали. Ей совсем не хотелось затрагивать эту тему.

— Вовсе нет, если она освоит новые рубежи, — ответил Ник.

— И каким же образом, вы полагаете, она их освоит? — Видя, как его рука движется по спинке стула, на котором сидела Челсия, Мими едва могла скрыть ухмылку.

— Ник считает, что я должна действовать напористее и не бояться риска, — с насмешкой, в которой было немало горечи, произнесла Челсия. — Так что же я, по-вашему, должна сделать? Разослать по туристическим центрам семи штатов красочные проспекты? Приобрести пару двенадцатиместных гондол и новый автофургон, о котором я мечтаю вот уже два года?

Глаза Ника сверкнули.

— Смейтесь сколько хотите, но иногда человек должен попасть в трудное положение, может быть, потерять почву под ногами, чтобы…

— Чтобы упасть носом в грязь, — закончила Челсия. В этот момент принесли заказ, и все дружно принялись за еду. Ник на время оставил эту тему, но снова вернулся к ней при первой же возможности.

— Что касается занятия Челсии… Думаю, ей следует несколько переориентироваться.

— Например? — Ларри вложил в ручонку малышки кусочек сыру.

— Например, попробовать вступить в соглашение с несколькими местными пансионатами для отдыхающих и предложить им организовать воздушный тур.

— Организовать что? — Челсию нисколько не устраивало, что разговор принимает такой серьезный характер.

— Тур. Пассажиры могли бы ненадолго останавливаться то в одном, то в другом месте…

— Конечно. — Ларри энергично закивал головой. — Можно организовать ознакомительные экскурсии с осмотром достопримечательностей, с посещением торговых центров…

Челсия догадывалась, что Мими по-прежнему наблюдает за ней и Ником. В ее глазах явственно читался вопрос: «Что там между вами происходит?»

Роб отставил свое пиво.

— А неплохая мысль. Но первым делом Челсия должна добиться того, чтобы ее пригласили в «Сосновую гору».

Челсия едва не подавилась куском пиццы.

— Что ты имеешь в виду? — Темные брови Ника сошлись на переносице.

— Неужели не догадываешься? Уже многие лыжные курорты имеют в своем распоряжении тепловые аэростаты. Например, Стимбот-Спрингс в Колорадо. И дело там поставлено отлично.

— Он прав, — усмехнулся Ларри. — Только нужно поторопиться, пока идея не стала всеобщим достоянием. Я как раз недавно прочел об одном таком месте в горах Адирондака. В самое ближайшее время там организуются полеты на воздушных шарах.

Челсия тоже знала об этом. Несколько дней назад в журнале экономических новостей ей попалось на глаза объявление о наборе пилотов. Только у Ника на «Сосновой горе» вряд ли найдется место для «Воздушных шаров Беркшира», а самое главное, он этого просто не хочет. Она обвела умоляющими глазами лица своих родных, прося избавить ее от подобных шуток.

У стола снова появилась официантка.

— Могу я предложить вам что-нибудь еще?

— Да, мороженого для детей. — Ник, казалось, вздохнул с облегчением, довольный, что их прервали.

После этого разговор, как-то незаметно переменил направление и перестал касаться тревожащих Челсию предметов. Вскоре это был уже обычный субботний вечер, который она привыкла проводить в кругу семьи. И хотя дети поднимали невообразимый шум, а Роб и Джуди не переставали подкалывать друг друга, атмосфера за столом оставалась, сердечной и дружеской и каждый чувствовал себя легко и непринужденно, в том числе и Ник. Она наблюдала за ним с каким-то пронзительным удовольствием. Он производил впечатление человека, который, отбросив всякую церемонность, решил веселиться вовсю, и выглядел при этом совершенно естественно — таким ей еще никогда не приходилось его видеть. Ощущение это возникало вовсе не из-за одежды — сегодня он был в джинсах и простом бумажном свитере. Чувствовалось, что у него легко на сердце — это просто бросалось в глаза, — а одежда тут совсем ни при чем.

Из допотопного музыкального автомата по-прежнему гремела музыка — теперь это были все классические рок-н-роллы с их завораживающими ритмами. Когда раздалась мелодия «Будь здоров, Джонни», Ник, откинувшись на спинку стула, воскликнул:

— Черт возьми! Как можно спокойно сидеть под такую музыку? Меня так и подмывает пуститься в пляс. Кто-нибудь, пожалуйста, доставьте мне удовольствие. — Он вскочил и, изогнув бровь, протянул руку Челсии. Сердце у нее похолодело, а ноги стали совершенно ватными, тем более что приглашение явилось для нее полнейшей неожиданностью.

Она, вспыхнув, поднялась с места.

Просто невероятно, как слаженно у них получается, когда они вместе танцуют, думала она, вся отдаваясь стремительному ритму. Она заранее угадывает каждое его движение. Когда пластинка кончилась, он подвел ее к автомату, продолжая обнимать за талию, и опустил в прорезь монетку. Засмеявшись, они начали очередной танец.

Когда пришла пора вернуться к столу, щеки у нее пылали, а дыхание едва не прерывалось. Их появление встретили оглушительным взрывом аплодисментов и приветственными криками.

— Прекратите бесчинствовать, — призвала их к порядку Челсия. Даже малышка Бесс, поддавшись всеобщему порыву, хлопала в ладошки. Челсия поцеловала ее в пухлую щечку и упала, на стул, счастливо вздохнув. — Принесли счет? Прекрасно. Он, должно быть, не маленький. Доставай свою счетную машинку, Ларри.

Ее смех, однако, мгновенно смолк, когда она заметила всего лишь один пытливый взгляд Мими, брошенный на них с Ником. Она с силой сжала руки и попыталась успокоиться. Может, не стоило танцевать с Ником? Во всяком случае, не следовало предаваться этому с таким упоением. Она прислушалась к своему сердцу, но не обнаружила там, ни малейших признаков раскаяния. Единственное, что приходилось признать, так это то, что их танцы — нечто гораздо большее, чем просто развлечение. Вот это было совершенно ясно.

Она подумала о парнях, с которыми иногда встречалась. Достаточно привлекательные, они даже нравились ей, только ничего в ее жизни не значили. Некоторых она знала с детства, но никто не сделался, ей близок. Они постоянно пребывали рядом, только и всего. И когда возникало желание провести с кем-то время, стоило лишь протянуть руку.

Но теперь ей этого мало. Несмотря на все слова, когда-то сказанные, о нежелании иметь прочные отношения — из-за дела, которым она занималась, — ее уже не устраивало, как она растрачивает свою жизнь. Ей захотелось добиться чего-то настоящего, чего-то прочного. Ей захотелось разделить свою жизнь с кем-то, кого она полюбит, иметь свой собственный дом, свой семейный очаг. И Боже, как же она мечтает о детях! Она и подумать не могла, что так страстно будет этого желать. Но больше всего ей хотелось — до головокружения, до умопомрачения — очутиться в объятиях Ника. Ей хотелось…

Челсия вздрогнула, будто очнувшись. Как она только что это назвала? Настоящее. Она подняла глаза, как раз в тот момент, когда на нее взглянул Ник. Да, вот оно, настоящее, разве теперь это не ясно? Сейчас и навсегда. Ей представилось, как они уходят отсюда, направляясь к неведомому дому, как они вместе проводят такой же вот вечер, только через пять лет, и еще один — через двадцать пять. Настоящее. Вечное. Силы небесные, она влюбилась в Ника Таннера! В мгновенном озарении осознание происшедшего надвинулось на нее с неотвратимостью мчащегося под уклон товарного состава. Она любит его.

Ей верилось, что и он смог бы полюбить ее, если б только позволил себе это, но никаких надежд на подобный счастливый исход она не возлагала. Он совершенно отчетливо представлял, какой должна быть идеальная жена, и Грейс Локвуд, по его мнению, как нельзя лучше вписывалась в этот образ.

— Что ж, если вы не возражаете, мы, пожалуй, отправимся домой, — сказал Роб.

— И мы тоже, — отозвалась Мими. — Ник, Челсия подвезет вас с Кэти?

В воздухе повисло напряженное молчание. Челсия поняла, что ей предоставляют возможность оказаться вместе с Ником. Оставалось только воспользоваться этой возможностью.

— Видите ли… думаю, не стоит утруждать Челсию. Ларри, ты не против нас подбросить? Тебе это, как раз по пути.

Челсия избегала смотреть кому-либо в лицо. Ник, конечно, принял верное решение. Они провели вместе сказочный вечер, а теперь пора возвращаться к действительности. Несколько взглядов украдкой, один-два танца… но дома его ждет Грейс.

Мысли Челсии путались. Что это значит? Какую игру он ведет? Неужели их с Грейс связывает нечто такое, что дает ей права на его сердце? Видно, в ней есть то, без чего Нику не обойтись, и Челсии мучительно хотелось знать, что же это.

— Спокойной ночи, Челси, — произнес он, когда они вместе с Ларри шли к машине, пересекая автостоянку.

Она махнула ему вслед, но он не обернулся.