Шесть самых могущественных магов-са'кыоранцев устроились на вершине холма к югу от поля битвы. На вид обычные торговцы: четыре алитэрца, уэддринец и модаец. Их крепкие вьючные лошади даже везли изрядное количество товара. Правда, верховые лошади были чуть лучше, чем у большинства торговцев, однако не настолько хороши, чтобы привлечь внимание. Выдавала магов манера держаться. Эти люди шагали по земле с уверенностью богов.

— Приятного будет мало, — обронил модаец.

У круглого, как бочонок, коротышки Антониуса Уэрвела были багровый нос картошкой и клок каштановых волос, зачесанный на блестящую лысину. В стиле модайцев он краской обвел глаза, удлинил и сделал темнее брови, что придавало ему зловещий вид.

— Сколько, по-твоему, у них майстеров? — резко повернулся он к одному из близнецов-алитэрцев, Кэдану. Долговязый юнец вздрогнул. Кэдан был в группе одним из провидцев. — Прости, прости. Я всего лишь… а что, у того мужчины все телохранители — женщины?

— Нет, конечно.

— Так и есть, женщины, — возразил лорд Люциус, второй провидец, глава экспедиции. Впрочем, его больше интересовал противник. — У халидорцев по меньшей мере десять майстеров. Возможно, двадцать. Стоят вместе, тесной группой.

— Лорд Люциус, — робко заметил Кэдан. — По-моему, у них шесть вюрдмайстеров, глубоко в тылу, посередине. Похоже, они собрались вокруг… не могу сказать, что это.

Бочонок хмыкнул.

— Много ли тронутых сражается за Сенарию?

Он сказал так, чтобы позлить алитэрцев. На модайском языке «тронутый» — значит, талантливый, а не сумасшедший, как в Алитэре.

Рассеянный Кэдан не заметил.

— В рядах сенарийцев есть мужчина и женщина, оба умелые, стоят бок о бок. Остальные, их несколько, необучены.

— А среди рейдеров Кьюры?

— Я не видел кьюрцев с тех пор, как они скрылись за поворотом.

Другой молодой алитэрец, Джэдан, выглядел несчастным. Еще бы! Брат-близнец юного провидца, те же красивые черты лица, те же висящие черные волосы — и совершенно разные дары.

— Почему они так глупы? — спросил он. — Мы все видели армию лэ'нотов, которая идет с юга. Пять тысяч улан, которые больше всего на свете ненавидят халидорцев. Почему сенарийцы их не ждут?

— Возможно, не знают, что лэ'ноты на подходе, — ответил лорд Люциус.

— Или те вовсе не идут, а сами ждут, чтобы перебить победителей. Или Тэра Грэзин хочет присвоить себе все лавры, — предположил Уэрвел.

Джэдан не мог поверить.

— Неужели мы собираемся тут сидеть сложа руки?! Клянусь светом! Сенарийцев уничтожат. Двадцать майстеров. Нам они вполне по зубам. Я один справлюсь с тремя-четырьмя.

— Ты забываешь о нашей миссии, Джэдан, — сказал лорд Люциус. — Нас послали не за тем, чтобы мы ввязывались в чью-то войну. Халидорцы нам не угрожают…

— Халидорцы угрожают всем! — возразил Джэдан.

— Тихо!

Джэдан умолк, с прежним вызовом на лице. Сенарийский строй двинулся вперед медленной трусцой, позволяя армии, как огромному зверю, набрать инерцию.

Кэдан вздрогнул.

— Вы… кто-нибудь это почувствовал? — спросил он.

— Что именно? — уточнил Уэрвел.

— Я не знаю. Просто… не знаю. Будто взрыв? Могу я, лорд Люциус, пойти взглянуть, что делают кьюрцы?

— Нам нужно, чтобы ты следил за битвой. Наблюдай и учись. Редкая возможность увидеть, как сражаются халидорцы. Ты тоже, Джэдан.

Армия Халидора наступала неплотными рядами, оставляя место для лучника рядом с каждым воином. Лучники вышли на боевую позицию, разложив стрелы на земле. На лошадях перед строем восседали по два майстера.

— Что они предпримут, Кэдан? — спросил лорд Люциус.

— Огонь, сэр? И следом молнии?

— А зачем?

— Чтобы до смерти напугать сенарийцев. То есть, гм, подорвать их моральный дух, сэр, — ответил Кэдан.

Сенарийский строй по-прежнему трусил вперед. Теперь он был в четырехстах шагах. Вдруг отряд под началом генерала Агона вырвался вперед и разделился. Причем не на две или три группы. Пехотинцы и несколько всадников создали рваный строй вдоль всего сенарийского фронта.

— Что он делает, черт возьми? — удивился один из алитэрцев.

Ответом было долгое молчание. Столь редкой цепью Агон не мог надеяться прорвать строй халидорцев. К тому же его уход оставил брешь в центре сенарийцев. Впрочем, пока маги наблюдали, еще один сенарийский генерал, герцог Уэссерос, приказал своим воинам закрыть брешь.

— Гениально. Он сводит потери к минимуму, — заметил Уэрвел.

Сразу уточнять никто не стал. Маги никогда не показывают, что чего-то не поняли.

— Коим образом? — наконец спросил Джэдан.

— Рассуждай как майстер. У тебя есть вир для скольких — пяти? десяти? — шаровых молний, прежде чем иссякнешь. Обычно каждым шаром можно убить от двух до пяти человек. При таком редком строе убьешь одного. А то и вовсе промажешь. Агон знает, что рискует. Если основной строй поддержит его слишком поздно, генерала разобьют в пух и прах. Зато если нагонят секунд через пять или десять, он спасет сотни жизней и сведет к нулю воздействие на моральный дух. Похоже, мы нашли генерала, который знает, как воевать против майстеров. А значит, для Сенарии есть проблеск надежды.

За двести шагов строй увеличил скорость.

Лучники в рядах халидорцев выпустили первый залп, и две тысячи стрел с черным оперением разом отправились в полет. На долгую секунду они затмили бледное небо, бросая тень смерти на рассвет. Нырнув вниз, стрелы вонзились острыми наконечниками в землю, в доспехи и плоть людей и лошадей.

И снова рассредоточенный порядок спас жизни сотням, однако по всему сенарийскому строю то здесь, то там люди падали на колючую стерню полей, вмиг завершая стремительный бег покоем смерти. Другие падали, раненые, с пронзенными руками и ногами, их тут же затаптывали друзья и соотечественники. Лошади теряли ездоков и продолжали атаку просто потому, что лошади справа и слева еще рвались вперед. Всадники на огромной скорости падали на землю, поднимаясь, чтобы опять бежать вперед. Либо застревали в седле и погибали под лошадиными тушами.

Халидорская армия демонстрировала выучку, присущую только опытным воинам. Лучники в считаные секунды выпускали тучу стрел и отступали по команде. Шеренги стояли идеально ровно, позволяя каждому лучнику укрыться от рукопашного боя за мечниками и копьеносцами. Задние ряды мгновенно восполняли бреши после лучников. Маневр обычный, зато исполнялся он необычайно быстро, невзирая на приближающегося врага.

Майстеры поддержали огнем. Их начальный замысел рухнул; кто-то метал шары пламени в лошадей, другие, надеясь на эффект от огненного смерча, сгустками огня поджигали стерню полей. То, что обычно в решающие секунды перед столкновением разбивало весь вражеский строй и вносило сумятицу, даже не замедлило сенарийцев.

Когда сошлись две армии, маги явственно услышали грохот. Люди и лошади натыкались на копья, и сила инерции вносила их в шеренги халидорцев. Сенарийцам в первом ряду опыта было не занимать. В большинстве армий — не важно, что говорят командиры — многие перед столкновением замедляют ход. Мысль о том, что надо всей мощью ударить в строй, который ощетинился копьями и мечами, невольно парализует людей. Эти люди не ведали сомнений. Они ворвались в халидорские шеренги, нанеся сокрушительный удар. Страшное и грандиозное зрелище.

Тем не менее от передовых отрядов мало что осталось, когда в халидорцев ударили основные шеренги сенарийцев. Весь халидорский строй тряхнуло и отбросило назад на добрых десять футов.

Майстеры жгли вокруг себя огнем и молнией, однако вдали от передовых шеренг сенарийцев за ними охотились лучники на лошадях. Разъезжали взад-вперед, останавливались, выпускали стрелы из коротких луков и продолжали движение. Странно, неужели можно убить из короткого лука с двухсот или трехсот шагов? Кэдан опять проверил лучников, но они не были талантливы — в этом он не сомневался. Тем не менее майстеров выбивало из седел, и в глазах мага словно одну за другой задували свечи.

Ряды воинов колыхались волной то вперед, то назад, распадаясь на тысячи мелких стычек. Лошади кружили и топтали, лягались и кусали. Майстеры прожигали в людях дыры, перекидывали огонь на других, били направо и налево дубинками или мечами чистой магии и… время от времени падали замертво, пронзенные стрелами.

Всего за пять минут семнадцать из двух десятков майстеров изрешетили стрелами, и строй халидорцев просел в середине. Огромный сенариец, который вел первую атаку, казалось, вдохновлял остальных. Куда бы он ни шел, сенарийцы там усиливали натиск. И теперь великан сметал врагов, чтобы прорвать халидорский строй.

Кэдан пробормотал ругательство.

— Эти-то откуда взялись? — спросил он.

Маги проследили за его взглядом. По обеим сторонам поля битвы одну за другой формировали шеренги халидорские горцы.

— Из пещер, — сказал Уэрвел. — Что они задумали?

Развернувшись, горцы потрусили к флангам и в тыл сражения.

Их было не меньше пятисот, но они не вступали в битву. Похоже, горцы ничуть не переживали, что теряют преимущество внезапного маневра. Они все растягивали и растягивали цепочку, словно чашей охватывая тыл сенарийцев.

— Сэр, — обратился Кэдан. — Я полагал, что пытаться окружить врага можно, только если превосходишь его числом.

Лорд Люциус казался встревоженным. Он смотрел в тыл халидорского строя, где собирались вюрдмайстеры.

— Что это там, между вюрдмайстерами, скованное цепями?

— Уж не… — проронил один маг.

— Конечно нет. Они лишь легенда и предрассудок.

— Господи помилуй… — прошептал Уэрвел. — Он самый.