Так и не сомкнув глаз в течение всей ночи, Рейн, дождавшись первых лучей солнца, встала, собрала небольшой чемодан и присела написать записку: уехала в Лондон на несколько дней. Потом тихо прикрыла за собой входную дверь. Домоправительница Марта еще спала Без сомнения, поступок трусливый, но она не могла остаться и смотреть в лицо Нику. Что побуждало его сюда приехать? Укоры совести? Запоздалое раскаяние в том, что не сказал о своей невесте?..

Что бы он ни говорил и как бы ни вел себя, видеть его ей было невыносимо. Любые его извинения лишь только добавили бы горечи в ее переживания.

Мотор маленького автомобиля завелся сразу, и Рейн, быстро добравшись до станции, оставила машину на пристанционной парковке. Она успела на утренний поезд и уже до завтрака разместилась в одном из тихих отелей Лондона, надеясь немного развеяться в большом городе. Ник, не дождавшись ее, вернется в Штаты, надеялась она Следующие несколько дней Рейн старалась не думать о нем, однако воспоминания навязчиво лезли в голов/ Стоило ей расслабиться, как вспоминались его улыбка, голос, смеющиеся глаза… И другое, о чем лучше было бы забыть навсегда! Она постарается забыть. Она принудит себя не вызывать в памяти прошлое, не станет думать о мужчине, принадлежащем другой женщине. Ею воспользовались – только и всего.

Зная, что сидение в комнате ни к чему не приведет, Рейн решила заполнить дни посещением музеев, картинных галерей – в общем, провести время с пользой.

Однажды, выходя из театра, где она смотрела мюзикл, Рейн столкнулась с идущим навстречу высоким худощавым мужчиной. От неожиданности она сделала шаг назад, ее сумочка расстегнулась, и содержимое раскатилось по асфальту.

– Ой, извините меня. – Хорошо одетый незнакомец тут же бросился собирать выпавшие предметы.

– Это я во всем виновата. Я пыталась поймать такси и засмотрелась, – виновато оправдывалась Рейн.

– С вами все в порядке?

– Да, конечно, просто я неудачно отступила, и щиколотка немного болит. Ничего страшного.

– Идти-то вы можете?

– О, конечно. – Рейн опять виновато заморгала.

Мужчина взглянул на нее озабоченно.

– Лучше будет, если я вас подвезу. Моя машина совсем рядом. – Рейн замешкалась в нерешительности, а он добавил: – Быстро такси вы все равно не поймаете.

Он был молод, хорош собой и имел респектабельный вид.

– Ну пожалуй, если только вам по пути… Я живу в отеле «Уиррал» возле Грин-парка.

– Я знаю этот отель, и моя квартира недалеко от него.

– Благодарю. Вы очень добры.

– Ну что вы, – вежливо ответил он и несколько манерно предложил опереться на его руку. Они направились к машине, Рейн слегка прихрамывала. Молодой человек по пути представился: – Меня зовут Кевин… Кевин Сомерсби.

– Рейн Марлоу.

– Рейн? – удивленно переспросил он.

– Это сокращенное от Лорейн, – пояснила она.

– О-о, – протянул он.

Машина была словно бы продолжением своего хозяина: дорогая, сверкающая чистотой снаружи и выдержанная в строгих тонах внутри. Кевин услужливо помог ей сесть: воспитанность и чопорность, казалось, были его природными свойствами. По дороге они дружески беседовали. Рейн узнала, что Кевин служит в Министерстве иностранных дел. Когда они приг ехали к отелю, он проводил ее до холла и пожелал доброй ночи.

– Доброй ночи, – Рейн протянула ему руку, – и еще раз благодарю вас.

Он задержал ее руку в своей и спросил:

– Можно мне позвонить вам завтра и узнать, как ваша щиколотка?

– Конечно, можно.

Очень любезный молодой человек, подумалось ей, когда она поднималась в свою комнату, – полная противоположность Нику. Когда Кевин явился на следующее утро сразу после завтрака с букетом роз на длинных стеблях и пригласил ее на ланч, она без колебаний приняла приглашение. Они провели вместе и вечер. Перед тем как попрощаться, Кевин спросил у Рейн, как долго она пробудет в городе.

– Право, не знаю, – задумчиво протянула она, – возможно, еще день-другой…

– Моя матушка хочет пригласить вас завтра на ланч. Окажете такую честь?

Не в силах отказать и не совсем уверенная в том, хочет ли она нанести такой визит, Рейн вежливо ответила:

– Спасибо, мне очень приятно.

– Тогда я подъеду за вами в двенадцать, – довольным тоном произнес Кевин, и Рейн вдруг поняла, что это приглашение, конечно же, обсуждалось на семейном совете.

Леди Сомерсби, высокая сухопарая женщина со сложной прической, церемонно приветствовала Рейн у себя дома на следующий день. После великолепного ланча и осторожных расспросов о ее социальном положении Рейн почувствовала к себе явный интерес – это выразилось в том, что хозяйка предложила сыну показать гостье семейные портреты.

Вечером, после звонка домой, Рейн узнала, что Ник вернулся в Штаты. Когда она сообщила Кевину об отъезде, он не смог скрыть своего огорчения и спросил:

– Ты приехала сюда на машине?

– Нет, на поезде.

– Тогда позволь мне довезти тебя до дома.

– Очень признательна, – ответила она, – но разве тебе не нужно быть на работе?

– Я взял отгулы, – твердо заявил он. Рейн не знала, как отнесется отец к тому, что она явится домой с незнакомым мужчиной, но после недолгого колебания решила ехать с Кевином – он так учтив и предупредителен, что непременно понравится отцу.

С тех пор он стал приезжать к ним часто и ранней весной сделал Рейн предложение. Она ответила согласием. Кевин купил ей колечко с бриллиантом, и они начали говорить о свадьбе и строить планы на будущее. С Кевином все будет идти своим чередом, знала Рейн: спокойно и чинно. У них совпадали взгляды на жизнь, а расходились лишь по двум позициям: должна ли жена работать и где они будут жить. Рейн не хотела бросать свою работу – во всяком случае, сразу, но Кевин заупрямился:

– Милая, моя матушка очень не одобряет эти современные браки, когда жена продолжает работать в ущерб ремейной жизни. Кроме того, тебе будет трудно совершать изнурительные ежедневные поездки, поскольку моя квартира находится слишком далеко отсюда.

– Но мне бы не хотелось бросать отца, – ответила Рейн, – он заботился обо мне с того времени, как умерла моя мама, и я ему обязана всем. – Видя, что Кевин нахмурился, она утешающе добавила: – Здесь, в поместье, места для тебя предостаточно, а до твоего офиса ехать столько же, сколько от лондонской квартиры.

Однако Кевин выказал непреклонность:

– Я всегда полагал, что жена должна жить в доме мужа, а не наоборот.

– Но что я буду делать целый день в замкнутом пространстве лондонской квартиры?

Во взгляде его серых глаз выразилось искреннее удивление:

– Я надеюсь, нам не придется скучать, когда мы поженимся. Кроме того, есть масса возможностей, чтобы развлечь себя. Можно, к примеру, посещать благотворительные комитеты, и вообще… Матушка с готовностью придет тебе на помощь. Да к тому же мы ведь планируем иметь детей, разве не так? Она ухватилась за эту идею:

– Вот именно! Городская квартира далеко не идеальное место для детей!..

– Придет время, и мы подыщем домик в деревне. Согласна?

Она кивнула и с неохотой произнесла:

– Хорошо, я скажу отцу, что после свадьбы работать не буду.

Получив то, что хотел, Кевин почувствовал необходимость проявить великодушие:

– Если ты хочешь жить недалеко от отца, мы непременно найдем что-нибудь подходящее в этом районе. – Он поцеловал ее в щеку. – А теперь мне нужно идти: матушка просила ог – везти ее на какую-то благотворительную акцию, потом на ланч, но во второй половине дня я вернусь. Кстати, я заказал ужин в «Лопели» : ты ведь много раз говорила, что хотела бы там побывать…

Обезоруженная предупредительностью Кевина, Рейн утратила всякую охоту спорить, проводила ею до машины и сердечно' помахала вслед.

Рейн, лежа на спине в саду, окруженном каменной изгородью, наслаждалась осенним теплом, нежной зеленью газона и… ждала своего жениха. Слышалось жужжание пчел над лавандой и розами. Легкий ветерок щекотал щеки Рейн, поигрывал упругими кольцами ее волос. Рядом сидел кот. Полизывая розовым язычком лапку, он нехотя умывался. Вдруг Калиб настороженно замер, и через секунду-другую скрипнула калитка.

Не открывая глаз, Рейн прислушалась к приближающимся шагам. Идет Кевин, определила она, и вскоре тень от ее жениха упала ей на лицо.

– Привет! – лениво промурлыкала Рейн, по-прежнему не открывая глаз. Когда он сел рядом и наклонился, чтобы поцеловать ее, она обвила руками его шею. Как это не похоже на Кевина – взять и не раздумывая сесть на траву! Да и касание его губ какое-то другое. Более волнующее, что ли… По всему телу Рейн пробежали волны блаженства, когда его поцелуй сделался жарче, страстнее. Но тут вдруг ее пронзил внезапный страх: до сих пор лишь только Ник оставался тем единственным мужчиной, который мог вызвать у нее такую реакцию…

Рейн открыла глаза.

Солнце было яркое, и сначала она ничего не разглядела. Зато потом, когда прямо перед ней возникло худое, сардонически улыбающееся лицо, она сразу же узнала его и просто не поверила своим глазам. Это сон или явь?

Ее охватила паника, она резко вскочила и на одном дыхании выпалила:

– Что ты здесь делаешь? И как ты смеешь так целоваться?

Его брови удивленно взлетели вверх.

– А как ты хочешь, чтобы я целовался? Как твой жених?..

– Я вообще не хочу, чтобы ты меня целовал! – парировала Рейн.

– А когда-то хотела, – заметил он с намеренной жестокостью.

Она стушевалась: воспоминания о пережитом нахлынули на нее с опустошающей силой, но она быстро нашлась:

– Откуда ты вообще знаешь, как целует меня Кевин?

– Твой отец описал мне его… Корректного молодого человека…

– И ты интерпретировал эти слова по-своему: скучный и бесстрастный…

– А что, я не прав?

– Не собираюсь обсуждать с тобой Кевина! Лучше скажи, что ты здесь делаешь?

Его красивые белые зубы обнажились в улыбке.

– Ну, если гора не идет к Магомету… В общем, я решил, что пришло время нам поговорить.

– Нам не о чем говорить, Ник. Через месяц у меня свадьба.

– В самом деле?

– Да, в самом деле. Разве отец не упомянул о свадьбе?

Его улыбку как рукой сняло.

– Да, что-то такое он говорил… По-моему, твой отец невысокого мнения о твоем избраннике.

– То, что мой отец думает о Кевине, тебя не касается, – зло бросила она.

– Не уверен… Мы ведь родственники… К тому же дядя Ральф, кажется, прав…

– В данном случае – нет. Он судит предвзято и…

– Умерь свой запал, – мягко прервал ее Ник, – по-видимому, я сам сейчас сумею вынести правильное суждение…

Пересекая газон, к ним приближался Кевин. Несмотря на теплую погоду и воскресный день, он был одет, как всегда, консервативно: костюм, галстук. На фоне одежды Ника (простые хлопчатобумажные брюки и голубая рубашка с открытым воротом) это смотрелось как седло на корове. Все равно Кевин симпатичнее, сказала себе Рейн и, по-театральному протянув вперед руки, воскликнула:

– О, дорогой!..

Когда он подошел к ней, она опустила ему руки на плечи и поднялась на цыпочки, чтобы дотянуться до губ. Кевин не выразил никакого протеста, но было заметно, что чувствует он себя неловко.

Ник издал нагловатый смешок.

Рейн бросила на него гневный взгляд.

– Доминик Марлоу, кузен Рейн, – представился Ник.

– Кевин Сомерсби. Очень рад. – Кевин пожал протянутую руку.

После непродолжительной паузы Рейн ласково предложила своему жениху:

– Пойдем в дом?

Ник последовал за ними, будто вопрос-предложение адресовался и ему.

По дороге Кевин обратился к Нику:

– Значит, вы приходитесь Рейн кузеном? А глядя на вас, не скажешь, что вы родственники: совсем не видно никакого сходства.

– Между нами нет кровного родства, – кратко пояснил Ник.

– Однако фамилия та же?

– Моя мать овдовела, когда мне был год. Дядя Рейн, Гарри Марлоу, – второй муж моей матери, следовательно, я его приемный сын.

– Понимаю, – кивнул Кевин и полюбопытствовал: – Каким бизнесом вы занимаетесь, мистер Марлоу?

– В семье меня зовут Ник.

– Как соблаговолите. Пусть будет Ник, – трогательно откликнулся Кевин.

С полуулыбкой Ник продолжал:

– Я подбираю малые, терпящие крах компании и превращаю их в большие и преуспевающие.

Кевин поправил очки и неуклюже заметил:

– Это, должно быть, приносит самоудовлетворение.

– Да уж, поверьте, приносит. Неизвестно от чего Рейн передернуло.

Тут к ним присоединился Калиб, возникший из разноцветья фиалок. Кот вышагивал рядом с Ником.

– Странно, что мы встретились только сейчас, – сказал Кевин, – но Лорейн ничего не говорила мне о вас…

– Я тоже до сегодняшнего дня не подозревал о вашем существовании, – искоса глядя на свою кузину, пробурчал Ник.

Кевин даже не знал, что на это ответить. Воцарилась неловкая пауза. Рейн подыскивала слова, но Кевин нашелся первым.

– Мне показалось, вы живете не в Европе… не так ли? – спросил он.

– Я живу в Бостоне, штат Массачусетс, – уточнил Ник.

– Вот-вот, у вас очень заметный американский акцент…

Ник оставил этот снобистский выпад незамеченным, и они шли какое-то время молча. Однако уже перед самым домом Кевин возобновил разговор:

– Итак, вы знаете друг друга всю жизнь? Ник отрицательно качнул головой.

– Нет, мы не были даже знакомы до… Когда мы впервые встретились, Рейн?

– Точно не помню, – процедила она сквозь зубы.

– Да не может такого быть! – Он перехватил ее ускользающий взгляд.

– Ну, может, около года назад… – Рейн изо всех сил старалась не показать своего волнения.

– О, это довольно романтическая история! – подхватил Ник. – Видите ли, когда…

Но Рейн резко оборвала его:

– Мне кажется, Кевину будет скучно слушать нашу семейную историю…

– Нисколько, – вежливо возразил Кевин и, повернувшись к Нику, попросил: – Продолжайте, пожалуйста.

– Может быть, ты продолжишь? – предложил Ник Рейн.

Почувствовав себя зажатой в тиски, она начала:

– Приемный отец Ника и мой – близнецы. Более тридцати лет назад они поссорились и не поддерживали отношений. А потом неожиданно пришло письмо от дядюшки Гарри, в котором он сообщал, что тяжело заболел и хотел бы повидаться с нами. Отец и я полетели в Бостон. Там я впервые и встретилась с Ником…

Они поднялись по ступенькам, и Рейн, открыв входную дверь, пригласила мужчин пройти в гостиную. В ней находился Ральф, он читал. Увидев вошедших, отец Рейн снял очки и отложил книгу. Потом с улыбкой обратился к дочери:

– Марта только что спрашивала, сколько человек будет к ужину, будь любезна, сообщи ей.

Рейн холодно спросила:

– А что, Ник остается?

– Конечно же, остается, – ответил отец.

– Тогда ужинать вы будете вдвоем, – она сделала шаг к своему жениху, – ибо у нас другие планы на вечер, не так ли, дорогой?

Отец нахмурился.

– Другие планы?

– Я переоденусь, и мы отправимся в «Лопсли» – Кевин заказал столик.

– Что еще за «Лопсли?» – раздраженно спросил отец.

– А это новый ресторан, хотим опробовать. Так что извините: не сможем составить вам компанию. – Рейн презрительно улыбнулась Нику: – Уверена, вы найдете о чем побеседовать.

– Наверное, найдем, но мне хотелось бы поговорить с тобой, – парировал он.

Ее лицо превратилось в неподвижную маску.

– Все, что ты собираешься мне сказать, наверняка подождет до завтра.

К сожалению, это не так. – Ник повернулся к Кевину и дружески хлопнул его по плечу. – Нам необходимо решить кое-какие семейные проблемы, причем это не терпит отлагательства. Думаю, вы понимаете меня: в таких обстоятельствах мне бы не хотелось, чтобы…

– О, разумеется! – Кевин приготовился уйти.

– Но ведь Кевин скоро станет членом нашей семьи. Разве он не может остаться? – запротестовала Рейн.

– Не волнуйся, дорогая. Мы сходим в ресторан в другой раз. Я сейчас уеду и вернусь завтра рано утром, если ты не возражаешь, – успокоил ее жених.

Она тем не менее ждала, что скажет отец. За него ответил Ник:

– Он может, однако… – в его глазах четко читалось: «Захочешь ли ты сама этого?..»

Ник вел себя так, будто был здесь хозяином. Он обнял Кевина за талию и проводил его до двери. Потом, обернувшись, обменялся с Ральфом многозначительным взглядом и вышел вслед за Кевином.

Рейн рванулась к отцу, полная негодования.

– Что он здесь делает? – вскричала она. – Я пригласил его.

– Почему ты мне не сказал о его приезде?

– Потому, что ты всячески избегаешь Ника.

– Я не хочу его видеть!

– Знаешь что, упрямая девчонка, ты даже не представляешь, до какого состояния ты его довела. Он неделю здесь околачивается ради тебя, в то время как в Бостоне его ждут неотложные дела. Ник не заслуживает такого отношения к себе. Почему у тебя не хватает такта остаться и выслушать его?

– Меня уже заранее тошнит от всего того, что он скажет. Поэтому знай: сейчас я осталась против своей воли…