А Летти не до закатов — такой разбитой и сломленной она себя чувствует.

Что неудивительно, думает она, учитывая все обстоятельства.

Полицейский привозит ее домой. Другой пригоняет ее машину.

— Хотите, я останусь? — спрашивает он.

— Я в порядке.

— Но босс сказал…

— Я знаю, что сказал босс, — смеется Летти. — Но я в порядке.

При ней термос со льдом, склянка с викодином и надежда, что вечером приедет Джек и утешит ее, поухаживает за ней.

Даст ей выпить чего-нибудь, взобьет подушку, постарается, чтобы она получше выспалась. Потому что утром она первым долгом поволочется со своим подбитым крылом к России-матушке и там спросит у Ники, что делали два без вести пропавших вьетнамца в его берлоге, перед тем как им пропасть.

Босс велел оставить в покое дело Пам и сосредоточиться на пропавших вьетнамцах. Посмотреть, куда это нас ведет.

Но вот в чем загвоздка: ведет-то это к Ники.

И куда, черт возьми, запропастился этот Джек? В то время как должен был бы из кожи вон лезть, демонстрируя мужское внимание и заботу.

Она звонит ему в офис.

Уехал.

Звонит ему домой, откликается автоответчик, она оставляет сообщение. Она понимает, чем он занят. Уехал распутывать дело о поджоге.

Вечная ищейка идет по следу.

Увольняй его, не увольняй — он не сдастся. Это одно из качеств, которое она так в нем любит. Она любит его, волнуется о нем и молит Господа, чтобы все было хорошо.