Джек толкает дверь с табличкой «Не входить». Проносится мимо знака «Вход только для сотрудников». Один из служащих отдела кладет руку ему на плечо, чтобы остановить, но Джек отодвигает его в сторону и рывком распахивает дверь в кабинет Сандры Хансен.

Она сидит за столом.

Джек нависает над ней:

— Ты мое дело читаешь, Сандра.

Большинство сотрудников Отдела спецрасследований — бывшие полицейские, как и этот парень — здоровенный детина по фамилии Купер, который спрашивает Сандру:

— Мне его выставить?

Джек не поворачивает головы, хотя парень продолжает:

— Нет, правда же, почему бы его не выставить?

— Все в порядке, — произносит Сандра и жестом велит Куперу ретироваться и закрыть за собой дверь.

Она говорит:

— Я же сказала тебе, что мы собираемся взять под контроль это дело.

— Но не сказала, что собираетесь сообщать Вэйлу о каждом моем следующем шаге.

— Ты параноик, Джек, у тебя мания преследования.

Ага, думает Джек, я параноик.

Параноик, черт тебя дери.

И он говорит:

— Но Вэйлу становился известен каждый мой шаг.

— Так сделай другие шаги.

— А сейчас он хочет получить пятьдесят миллионов долларов.

— Ты должен был уладить это раньше.

Она опять принялась перебирать бумаги.

— Он ведь связан с какой-то бандой, правда же?

— С чего ты это взял?

— Он запугал трех свидетелей и проделал удивительный фокус со своими деньгами. Он подстроил мне ловушку с твоей помощью, и я желаю знать, зачем тебе понадобилось ему помогать.

— У тебя был шанс играть с нами в одной команде, — говорит Хансен. — А теперь время упущено.

— Не желаю я никаких игр! — Джек хлопает рукой по столу.

— О чем я и говорю.

Джек вздыхает:

— Ладно. Чего ты хочешь?

— Теперь уже ничего, — говорит Хансен. — Теперь ты мне уже ничем помочь не можешь. В свое время я просила тебя отступиться. Ты не пожелал. Ну а теперь они собираются заставить тебя это сделать, так что торг неуместен, предложить тебе теперь нечего.

— Расскажи же мне, Сандра, что ты про него такое нарыла, — говорит Джек. — Мне это до смерти надо знать.

Хансен пожимает плечами.

Говорит:

— Вэйлу мы не давали никакой информации. И делиться с тобой информацией по поводу Вэйла не будем.

— Но он убил свою жену.

— Это ты так думаешь.

— И сжег свой дом.

— Это твоя версия, — говорит Хансен. — А по другой версии ты давно треплешься с ее сестрой. И она хорошо заплатила тебе, не считая того, что ты с ней треплешься. А теперь тебе придется отступиться, Джек, поднять лапки кверху и, как хороший послушный пес, выполнить команду «умри».

— Ты собираешься дать мне эту команду?

— Именно. — Она вынимает из ящика несколько бумаг, кладет их на стол. — Данное под присягой показание одного подрядчика восстановительных работ. Говорит, что дал тебе взятку за то, чтобы ты рекомендовал его своим клиентам. А вот другое показание — домовладельца, признавшегося, что дал тебе откат за то, чтобы ты посмотрел сквозь пальцы на завышенную плату, которую он сдирал с арендаторов. Окружной прокурор даст ход обеим бумагам. Теперь все зависит от тебя, Джек: я могу сунуть их обратно в стол, а могу передать наверх, Красным креслам.

— Сперва подотрись ими хорошенько, а затем уж передай Красным креслам!

— Узнаю прежнего Джека, — говорит она. — Знаешь, что напишут на твоем надгробном памятнике? «Он так ничему и не научился».

— Так сколько платит тебе Ники, Сандра?

— И, как всегда, ты в корне не прав.

— Надеюсь, денег этих тебе хватит до конца жизни, — говорит Джек, — потому что дела этого я так не оставлю.

— Оставишь или не оставишь — пусть это будет самой меньшей из твоих забот. А теперь, чем еще могу быть тебе полезна? И не стоит ли тебе лучше убраться отсюда подобру-поздорову?

Джек убирается подобру-поздорову. Останавливается на секунду, чтобы обменяться злобными взглядами с Купером, а потом идет к себе в отсек.

Удостоверившись в двух вещах.

Первое — это что Ники Вэйл связан с бандой.

Второе — это что Сандра Хансен продалась.

И еще одно, думает Джек.

Если я не совершу прорыва в деле Вэйла, с «Жизнью и пожаром в Калифорнии» я распрощаюсь навек.