Мэллон стучит молоточком, что вызывает вполне ожидаемый смешок в фокус-группе, просит присяжных отложить «свое предварительное ознакомление с анкетой» и информирует их о предстоящем ходе процесса, на котором будет рассматриваться случившийся пожар.

— Вы заслушаете краткое изложение дела истцом, затем ответчиком. Потом вам предстоит ответить на вопросы анкеты по заслушанному вами делу. Затем свои показания представит свидетель со стороны ответчика, который будет подвергнут допросу и перекрестному допросу. После этого вы заполните еще одну анкету и будете совещаться, как если бы вы были настоящими присяжными. Затем я попрошу вас вынести вердикт — в пользу истца либо ответчика, и, в случае если он будет в пользу истца, сколько вы назначаете ему к выплате. Предупреждаю, вы можете вести записи, но под конец заседания записи эти вы сдадите.

На протяжении всего заседания не забывайте о вашем устройстве «за и против», чтобы собравшиеся в комнате наблюдения знали вашу реакцию.

Последние слова его тоже встречают понимающим смешком.

— Можно ли поверить, что при всей нашей мощной судебной системе, юриспруденции, тщательном ведении дела и тэ дэ решение по многомиллионному иску примут двенадцать человек, польстившихся на пятьдесят баксов и даровое угощение? — шепчет Джек на ухо Мать-Твою Билли.

— Я чему угодно могу поверить, — говорит Билли.

— Прости, что втянул тебя в это дело, — говорит Джек.

— Да не ты меня втянул, — говорит Билли. — Я сам вляпался.

С места истца поднимается Кейси, несколько секунд молча оглядывает присяжных, потом говорит:

— Это будет история о том, как страховой гигант, компания, которую мы назовем «Великий Запад», обманула держателя полиса. Это будет история лжи, обмана и всяческих издевательств над человеком, потерявшим жену и свой дом.

Джек глядит на экран монитора.

«Против» в десять баллов.

— Это будет история о том, как страховая компания «Великий Запад» долгие годы копила у себя его взносы, заверяя его, что в случае нужды деньги эти он получит, но, когда пришло время выплаты, когда разразилась трагедия, она, вместо того чтобы оказать ему помощь, обвинила его в мошенничестве, поджоге и убийстве и отказала ему в законных миллионах долларов, которые ему причитались в качестве льготных выплат.

Это история о том, как крупная корпорация возомнила, что закон ей не писан, и хотя власти округа назвали этот пожар несчастным случаем, а коронер признал несчастным случаем и сопряженную с этим смерть, и несмотря на то, что полиция даже не расследовала этот случай, уж не говоря о том, что не выдвигала никаких обвинений, не приписывала моему клиенту ни поджога, ни убийства, компания «Великий Запад» обвинила его в умышленном поджоге собственного дома и убийстве жены.

На мониторе решительное десятибалльное осуждение.

— И это история о человеке, о настоящем мужчине, о личности моего клиента — назовем его мистер Уайт, — который эмигрировал в эту страну с одним лишь стареньким чемоданчиком и той одеждой, что была на нем. Который тяжким трудом, способностями, трудолюбием воплотил в жизнь Американскую Мечту. Стал миллионером, исполнил то, о чем мечтал. И вот мечта его оказалась разбитой несчастным случаем и намеренно злостными подлыми действиями, предпринятыми компанией, которой оказалось предпочтительнее оклеветать хорошего человека, нежели заплатить ему положенное.

Единственной надеждой как-то поправить, склеить жалкие остатки разбитого вдребезги являетесь вы. Его жена скончалась, дети понесли невосполнимую утрату, дом сожжен дотла. Вы не в силах вернуть ему жену, утешить бедных сирот, но вы можете помочь ему восстановить его дом и имущество и наказать жестокого монстра — эту страховую компанию, даже больше, чем огонь, виновную в том, что жизнь моего клиента пошла прахом. С вашей помощью может быть восстановлен дом, и дети смогут в нем жить. А страховой компании вам следует дать понять всю низость ее действий, чтобы впредь она не совершала ничего подобного.

Жизнь моего клиента теперь в ваших руках.

Я верю, что вы сумеете распознать истину и будете действовать соответственно ей. Благодарю вас.

Одобрение на девять и десять баллов.

На лицах присяжных полное удовлетворение.

Джек слышит бормотание Херлихи:

— Я рад, что этот сукин сын с нами заодно.

— Это обычное вступительное слово Пола Гордона, — говорит Райнхардт. — Давайте заполним бланки.

— Ерунда это все.

Эмили Питерс, сотрудница Кейси, встает для ответного слова.

— Давай, Эмили, — шепчет Джек.

— После такой речи выступать нелегко, — говорит она. — Это была прекрасная и в высшей степени трогательная речь, взывающая непосредственно к вашим сердцам. Но, леди и джентльмены, на судебном заседании не следует руководствоваться эмоциями, решение надо принимать в соответствии с законом и фактами. А закон гласит, что в случае поджога собственного дома и намеренного уничтожения имущества страховая компания не может удовлетворить претензию. И когда вы выслушаете двух свидетелей, которых я вам представлю, я уверена, леди и джентльмены, что вы сможете распознать печальную истину, факты как они есть.

Может быть, да, а может, и нет. Монитор колеблется где-то в районе нейтрального нуля — несколько единичек и двоек по обе стороны черты. Эмили не понравилась жюри так, как понравился Том.

Но она продолжает:

— Мистера Уайта, как мы его именуем, можно уподобить человеку, убившему отца и мать, а потом молящему пожалеть его, сироту…

Присяжные безмолвствуют — ни смешка, ни шепота. Ох, думает Джек, они уже разозлились не на шутку.

Точно: отрицательные четверки и пятерки.

— …Потому что такова печальная истина.

Мой высокочтимый коллега мистер Кейси сказал вам — и правильно сказал, — что власти посчитали пожар несчастным случаем, как и сопряженную с ним смерть. Верно. Но он не поставил вас в известность, что компания вовсе не обязана принимать во внимание это расследование и его результат. «Великий Запад» не считает, что закон ей не писан. Но по закону страховая компания имеет право, а вернее, даже обязана провести независимое расследование всего, что связано с заявленной претензией, после чего и принять решение. И по закону страховая компания вправе отвергнуть претензию в случае аргументированного заключения «вероятнее да, чем нет», что страхователь сам уничтожил свое имущество.

Таков закон — «вероятнее да, чем нет». И когда вы выслушаете обоих моих свидетелей, я не сомневаюсь — вы согласитесь с тем, что мистер Уайт поджигатель и убийца. А за это ему положены уж никак не миллионы долларов, которые он требует с компании. Вместо того чтобы присудить их ему, вы спросите: «Почему этот человек не арестован? Почему ему не предъявлено обвинение в суде?»

Теперь по поводу того, что вы должны дать понять страховой компании.

Как рекомендовал это сделать вам мистер Кейси.

Рекомендую и я.

Дайте ей понять, что вы не купитесь на дешевый мелодраматизм. Что вы твердо намерены придерживаться фактов. Дайте ей понять, что мистеру Уайту не только не будет выплачена искомая сумма, но что он будет изобличен судом и понесет наказание.

Спасибо.

Когда присяжные уже заполняют анкеты, Джек слышит слова Райнхардта:

— Это уж она загнула.

— А мне понравилось, — говорит Херлихи.

Да, загнула, думает Джек. Но что ей оставалось делать? Тебя пнули в ягодицу на процессе по поводу поджога, так получай пинок и во вторую ягодицу.

Джек видит, что консультанты-юристы бешено жмут на клавиши. Они жмут на клавиши и, как хищные птицы, ожидают ответов на эти выступления. Джек знает, что от этих ответов зависит все: если Кейси победит во вступительной речи, переубедить потом присяжных будет чертовски трудно. Опытные юристы утверждают, что 80 процентов присяжных все решают после первых же выступлений.

И чертовски трудно будет заставить Красные кресла не начать переговоры о соглашении.

Присяжные кончают писанину, и один из консультантов бросается к ним — собрать ответы.

— Вызываем для дачи показаний мистера Смита, — говорит Питерс.

Меня, значит, думает Джек.

Положение у него довольно затруднительное.

Если он выступит удачно и победит, на него обрушится месть Сандры Хансен.

Если он выступит плохо и завалит дело, он сохранит место в компании, но Ники Вэйл не понесет наказания за поджог и убийство.

Вот она — главная дилемма.