Палмер осторожно отодвинулся от Вирджинии. Немного полежал на спине, повернулся на бок, бросил взгляд на свои часы, которые всегда клал рядом с ночником — без пяти двенадцать, — прислушался к ее ровному дыханию, молча чертыхнулся: как можно спокойно спать, когда у него такие проблемы?!

Этот четверг, казалось, будет длиться вечно. Улетать в Париж надо было завтра рано утром, хотя у него уже начали появляться сомнения, а настанет ли это завтра вообще…

Причем дело было совсем не в бесконечной череде неизбежных встреч и пожеланий. Даже последнее совещание в конференц-зале банка было вроде бы не менее скучным, но ему все-таки удалось, само собой разумеется, оставаясь в рамках приличий, свести эту процедуру до минимума. Прощальный ужин с детьми тоже прошел довольно гладко. После развода его бывшая жена Эдис оказалась, как у психологов принято говорить, «неспособной заботиться о детях». Как ни странно, но именно это избавило их от многих проблем.

Сейчас, после разрыва с женой, они с Вирджинией встречались намного чаще, чем раньше, но их сексуальное влечение друг к другу стало в каком-то смысле даже сильнее.

Взять даже сегодняшний прощальный вечер: увидев, что она пригласила на ужин еще одну пару, Палмер, неизвестно почему, почувствовал сильнейшее раздражение и… желание. Да, все было именно так: лежал рядом с ней, как труп; те двое уехали где-то около одиннадцати, а до этого — сплошная тоска и скука.

Он снова повернулся, подложил руку под голову, бросил взгляд на Вирджинию. Легкое одеяльце давно уже соскользнуло, открывая взору вызывающую форму груди, крепкие ягодицы и изящные изгибы зрелого женского тела, как бы случайно выставленные наружу. Палмер нагнулся, мягко погладил бедро, и тут же практически одновременно случились две вещи — светло оливковая кожа на ее ногах вдруг покрылась крошечными пупырышками, а у него появилось сильнейшее, почти непреодолимое желание взять ее силой. Он перестал удивляться этому совсем недавно, но уже стал постепенно привыкать к тому, что животные инстинкты Вирджинии всегда его возбуждали.

Она что-то пробормотала, лениво сменила позу, совсем как сытая, довольная кошка, чтобы повыгодней себя показать. В полутьме спальни жесткий коврик ее курчавых иссиня-черных лобковых волос, казалось, первым поймал приходящие лучи света.

Палмер был готов принять вызов плоти, но его вдруг смутил какой-то автоматизм действия. Неужели животный смысл их отношений стал бо́льшим, чем они сами? Неужели простое поглаживание способно их так возбудить? Даже в полусне?

Он молча усмехнулся. Что это, путаница в эмоциях? Спускание пара перед делом? Шок после расставания? Или что?..

Кстати, после того, как они расстались с Эдис, Палмеру стало намного легче встречаться с Вирджинией, как это сейчас принято говорить, «на публике». Не говоря уж о ее друзьях — в основном газетных репортерах, местных политиканах, ну и тому подобных шестерках. К тому же практически все они восприняли развод Палмера как нечто само собой разумеющееся.

Состоятельные и, значит, по-своему состоявшиеся ньюйоркцы воспринимали такого рода связи достаточно спокойно и в каком-то смысле даже приветствовали их. Тогда формально женатый мужчина, вместе с одинокой женщиной, были желанными гостями в любом доме. Все, конечно же, всё понимали, но предпочитали не говорить об этом вслух. Ну а место, где посплетничать, всегда найдется…

И хотя в случае с Палмером имелся брачный контракт, в котором подробно перечислялись все детали, включая даже медицинскую страховку, завещание и все прочее, должным образом заверенный юристами обеих сторон, он совсем мало интересовал тех, кто воспринимал Палмера как партнера Вирджинии.

Более того, никого по сути даже не интересовал тот факт, что всего два с половиной года назад она работала руководителем отдела по связям с общественностью в банке ЮБТК, который он теперь возглавлял. Тогда-то у них и образовался жгучий, но, увы, недолгий роман, снова вспыхнувший в последние шесть месяцев. Интересно, и почему все эти события не вызвали интереса в городе, где главное развлечение — «остренькие» сплетни и скандалы? Наверное, потому, что по-настоящему возбуждает только запретное, подумал он. Психология есть психология, и никуда от нее не денешься.

Он ласково поцеловал ее в пупок, а когда начал отодвигаться, ее колени вдруг сомкнулись на его голове.

— С чего это ты решил, что обойдешься одним поцелуем?

— Не хотел тебя будить, ты так сладко спала.

Вирджиния еще сильнее сжала колени, пригнув его голову к своим мягким бедрам. Ему не оставалось ничего иного, кроме как нежно куснуть ее в темный курчавый бугорок лона.

— Нет, нет, не так! — застонала она. — Это даже не по-дружески! Так низко джентльмены не кусают.

— Вообще-то, джентльмены никогда так низко и не опускаются.

Она ослабила нажим, но он оставался в том же положении, продолжая целовать и покусывать все, до чего могли дотянуться его губы.

— Похоже, ты чего-то ищешь!

— Да, священный Грааль. Если помнишь, чашу, из которой Иисус пил на Тайной Вечере.

— Ну, тогда тебе наверняка понадобится шахтерская каска.

— Не беспокойся, я захватил и свою кирку.

— В такую рань? А шум, а соседи?

Позже, окончательно обессиленные, они оба уснули. Палмеру, очевидно, что-то снилось, но что именно, в памяти не осталось. Суть их отношений оставалась для него совершенно неясной. Он бросил взгляд на часы — да, пятница уже наступила. Наконец-то!

Итак, что же все-таки произошло? Откуда эта внутренняя напряженность, непонятная тревога? Может, все дело в той, другой, паре? В их неожиданном появлении? Он ведь ожидал, что они будут с Вирджинией совершенно одни! А может, разочарование само по себе оказалось глубже, чем ожидалось? И эти двое: он — ведущий журналист одной из крупных газет, а его подруга, которая в свое время начинала как режиссер любительских театральных пьес, сейчас во всю снимает популярные документальные телесериалы.

— Они обещали уйти не позже одиннадцати, — шепнула ему на ушко Вирджиния, встретив его в прихожей.

Но журналюга оказался весьма назойливым и почему-то очень хотел узнать детали предстоящей поездки Палмера.

— Все это, само собой разумеется, строго конфиденциально, — несколько раз повторил он, яростно жестикулируя, будто отмахиваясь от досадливых насекомых. А затем, понизив голос, добавил: — Знаете, иногда хороший совет можно получить и от, так сказать, рядового необученного… — Но при этом выражение его лица ясно показывало, что лично себя он к, так сказать, «рядовым необученным» не относит.

Палмер не счел нужным вдаваться в детали своей командировки. Тем более что, как ему казалось, она была связана с неким секретным поручением. Совсем недавно его пригласили в Вашингтон для дачи экспертных показаний членам специального комитета Палаты представителей по вопросам базисных учетных ставок. Причем не как главу ЮБТК, а как эксперта, представляющего все коммерческие банки региона, контролируемые Федеральной резервной системой Нью-Йорка.

Некий на редкость занудливый экономист, которого Палмер знал по Йельскому университету, где он в свое время читал лекции по вопросам фондирования корпоративных долгов, неожиданно пригласил его в бар «пропустить по стаканчику». Вместе с очень интересным человеком, коллегой из крупного государственного фонда, связанного с экономическими исследованиями. Поскольку почти всю Вторую мировую войну Палмер прослужил в разведке, его опыт и профессиональная интуиция тут же подсказали ему, что и этот «коллега», и его Фонд занимаются совсем не тем, в чем так старательно пытаются убедить других.

Короче говоря, его настоятельно попросили выполнить некую очень важную миссию, связанную с проблемой долларовой утечки. По их мнению, такой деятельный и знающий банкир, к тому же имеющий достаточно связей в Европе и натовских кругах, вполне смог бы придумать и разработать приемлемый план для решения проблемы платежного баланса, который уже сейчас стоил Соединенным Штатам как минимум миллиарды долларов в год. Каждый год!

Самое забавное заключалось в том, что Палмер не только понимал, но и в каком-то смысле даже разделял их оптимизм. Сейчас, лежа рядом с Вирджинией и снова возвращаясь мыслями к полученному заданию, он уже не сомневался, что сделает все как надо. Более того, оно ему начинало по-настоящему нравиться. Банк давно уже стал для него скучным местом — рутинная работа и бесконечные внутренние интриги, которых становилось все больше и больше. Банально и совсем не то, что ему надо. А вот глобальная проблема с утечкой — это совсем другое дело! Тут есть над чем поломать голову, есть чем заняться…

Он повернулся, шумно вздохнул, и Вирджиния тут же открыла глаза, села, включила настольную лампу, достала из пачки сигарету и с демонстративной элегантностью прикурила. Даже не собираясь прикрываться. Да, конечно же, Палмер знал, что ей уже сорок, но такие крутые, упругие груди, казалось, делали ее вечно юной, здоровой девушкой, рожденной для жизни и для ее продолжения. Он улыбнулся.

— Доволен, что на некоторое время избавишься от меня? — игриво спросила она.

— Совсем нет, с чего ты взяла?

Вирджиния откинула иссиня-черный локон волос со лба, чтобы он не закрывал ей глаза, и в упор посмотрела на Палмера.

— Тебе надо отдохнуть от женщин. Пусть ненадолго, но полностью. Ясно?

— Допустим, но в Европе что, женщин уже не осталось?

Уголок ее пухлых губ заметно дернулся.

— Да нет, они тебя найдут, не сомневаюсь. Это… — Она остановилась и, чтобы заполнить неудобную паузу, сделала глубокую затяжку и выдохнула густую струю сизого дыма. Чуть ли не прямо ему в лицо.

Палмер недовольно поморщился.

— Слушай, может, все-таки попробуешь бросить курить. Во всяком случае, пока меня не будет!

Вирджиния усмехнулась, но сигарету загасила. Затем, уже совсем серьезным тоном продолжила:

— Скажи, ты уверен, что… — снова последовала долгая пауза. Еще более неудобная, чем первая.

— Ну, давай, давай, не тяни кота за хвост. Что ты имеешь в виду?

Она вздохнула, слегка повела плечами, как бы распрямляя суставы, и покачивание ее упругих высоких грудей снова вызвало у Палмера сильное чувство желания.

— Нет-нет, ничего особенного, но… Просто у меня такое чувство, будто ты от меня что-то скрываешь. Я имею в виду твою поездку.

— Да ничего я не скрываю. Сказал тебе все, как есть.

— Значит, они что-то скрывают от тебя.

Палмер на секунду задумался.

— Что ж, возможно. Но маловероятно.

— Почему маловероятно? Они просят тебя как банкира выполнить для них некое важное дело, так? А ведь где-то в Вашингтоне наверняка лежит досье, где черным по белому написано, что в свое время ты был крупной шишкой в военной разведке.

— Ну не такой уж и крупной. Причем не в военной, а в финансовой. И не забывай, это было двадцать пять лет тому назад. Четверть века нашей жизни…

— Вот только не надо напоминать мне, как летят годы! — В ее глазах промелькнула ирония, но настолько мимолетная, что Палмер ее даже не заметил. — Дорогой мой, а ты не допускаешь, что такое же досье на тебя есть и в Европе?