Хоуэтты как раз кончили завтракать, когда Спайк Холленд явился к ним с новостью. По его лицу Валерия сразу догадалась, что весть не из приятных.

– Федерстон был у вас вчера вечером? – прежде всего спросил он.

– Нет, – ответила испуганная девушка. – А что такое?

– Я только что разговаривал по телефону с Джексоном – это помощник Федерстона, – он говорит, что, по-видимому, комиссара ночью кто-то вызвал. Слуга не застал его сегодня утром в квартире… А машина Федерстона только что найдена в реке, в трех милях отсюда.

Валерия пошатнулась. Репортер быстро подскочил к ней.

– Ночью кто-то звонил Федерстону по телефону из Гарра. Полиция узнала об этом на телефонной станции. Говорили из замка. Таким образом, удалось точно установить время отъезда комиссара, – продолжал Спайк, – но неизвестно, добрался он до замка или нет. Джексон предупредил меня, чтобы я не говорил с Беллами до его приезда. Он прибудет из города с нарядом полицейских… Абелю не поздоровится.

Мистер Хоуэтт должен был ехать в город по делу, но ввиду таких серьезных обстоятельств хотел остаться… Однако Валерия уговорила его не менять своих планов. Ей хотелось остаться наедине. Она каким-то чутьем угадывала, что Джим жив. То же чутье подсказывало ей, что он находится в Гаррском замке.

Девушка была в деревне, когда прибыли полицейские во главе с комиссаром. По прибытии он немедленно связался со Спайком.

– Вы не видели Беллами и случайно не проговорились ему?

– Нет, сэр! – ответил Спайк.

– А вы вполне уверены, что комиссар Федерстон тут, то есть, я хочу сказать, в замке?

– Могу передать вам только то, что сам слышал. Один из здешних рабочих, отправляясь на работу, видел автомобиль, очень похожий на машину комиссара Федерстона, который выезжал из ворот замка и направился по дороге в Лондон…

– Да, мы нашли его как раз на лондонской дороге! – задумчиво произнес комиссар.

Он молча взглянул на запертые ворота парка. Справа у столба был приделан шнур колокольчика, и один из полицейских пытался позвонить. Из сторожки никто не вышел. Тот снова позвонил, но опять безрезультатно.

Комиссар мгновенно принял решение.

Полицейские остановили проезжавший мимо грузовой автомобиль.

– Дайте полный ход и задними колесами надавите на решетку ворот! – приказал комиссар шоферу.

– Но я сломаю ворота! – возразил тот испуганно.

– Мне это и нужно!

Автомобиль дал задний ход, и ворота с треском распахнулись. Полицейский комиссар повел свой маленький отряд к замку. Перед ними открылся красивый широкий въезд. Вдруг что-то щелкнуло, будто кто-то хлопнул бичом. Полицейский, шедший рядом со Спайком, вдруг остановился, затем рухнул наземь, истекая кровью. По команде комиссара все попадали на землю.

Впереди была засада. Абель Беллами встречал полицию огнем.

Валерия услышала первый выстрел и угадала, что произошло.

– Здесь опасно, мисс! – предупредил ее деревенский полицейский, разгонявший небольшую толпу, собравшуюся у разбитых ворот. – Он стреляет из амбразуры в башне – я видел дымок.

Едва прозвучали эти слова, как что-то тонко просвистело рядом. Раздался звон разбитого стекла. Полицейский схватил девушку и оттащил ее в сторону, под стену.

Пуля разбила стекло фонаря.

– Вы чудом спаслись, мисс! Бьюсь об заклад, что он целился в вас.

Валерия была рада, что отец уехал еще до прибытия полиции. Он бы испугался за ее жизнь. Она знала, что ради него и Джима, томящегося в плену за серыми стенами замка, не должна подвергать себя риску. Но все же ей не хотелось уходить, не узнав, что происходит.

В это время у ворот показался Спайк. Лицо его было красным от возбуждения.

– Абель защищает замок! – выкрикнул он, смеясь почти истерически. – Я говорил Сайму, что здесь будет интересное дело, а этот старый дурак не хотел верить…

– Бум!..

– Опять выстрел! – закричал Спайк. От волнения он не мог устоять на месте.

– Комиссар Федерстон там? – спросила Валерия.

– Должно быть, – ответил репортер.

Его равнодушный тон покоробил девушку.

– Они не скоро смогут взять замок! – заверил Спайк. – Комиссар посылает в Рединг за ротой солдат и орудиями, чтобы выбить двери. Но вряд ли это поможет.

И, даже не извинившись, он побежал в гостиницу звонить своему недоверчивому редактору.

Позже девушка узнала, что в Лондоне не хотели прибегать к вооруженной силе для штурма, тем более, что Беллами был американским гражданином. Попытались соединиться с ним по телефону, и после нескольких неудач разговор все же состоялся.

– Советую вам сдаться, Беллами! – сказал комиссар. – В конце концов для вас же будет легче…

– Я знаю самый легкий конец! – ответил в трубку старик.

Однако, немного спустя, прибавил:

– Дайте мне двенадцать часов на размышление!

– Даю вам час.

– Двенадцать! – был лаконичный ответ. – Все равно меньше чем за двенадцать часов вы до меня не доберетесь.

Валерия несколько раз подходила к воротам парка. Полиция получила подкрепление и оцепила замок, чтобы помешать доступу посторонних. В течение всего дня продолжалась беспрерывная перестрелка.

Охваченная тревогой, Валерия к концу дня вернулась домой. Прислуги не оказалось: все ушли смотреть на происходящее сражение. Вдруг у девушки возникла дерзкая мысль. Она быстро направилась к садовой ограде. Приставила к ней лестницу и забралась наверх. Оттуда все было видно, как на ладони. Дым выходил из верхних этажей Сторожевой башни. Позиция Беллами преобладала над всеми подступами к замку.

Там, за этими мрачными стенами, выдержавшими столько осад, пережившими расцвет и упадок английского рыцарства, видевшими, как развевались знамена над уходившими в Святую Землю крестоносцами, – теперь лишь один человек бросал вызов законам не только Англии, но и людским.

Бац!..

Что-то ударилось о садовую ограду. Каменные осколки брызнули по сторонам.

Валерия стала быстро спускаться. Следующая пуля попала как раз туда, где она только что сидела. Осколок камня порезал ей руку.

Стрелял в нее не Беллами, а немой китаец, притаившийся в амбразуре. Вдруг кто-то схватил и отбросил его к стене.

– Ты уже второй раз целишься в нее, идиот! Я же не велел тебе этого делать!

Сен оправился и с загадочной улыбкой вновь зарядил ружье.

– Стреляй по кустам, там полиция! – приказал ему старик и спустился вниз затворить железные ставни.

Сделав это, он прошел в переднюю осмотреть то, что немногие посетители замка когда-либо видели – спускную дверь, вдвинутую в отверстие в каменном потолке, которую можно было легко опустить в случае надобности.

Старик отвязал толстую веревку, регулировавшую механизм, и потянул за нее. Дверь медленно опустилась. Укрепив ее на полу, Беллами поспешно прошел по коридору ко входу в подземелье.

– Вы там, Федерстон?!

Голос Джима ответил ему:

– Да, я здесь.

– Ваши друзья прибыли. Вы, наверное, знаете об этом?

– Да, я слышал стрельбу.

– Вначале я стрелял… Но теперь и они получили винтовки. Сегодня ночью кое-что произойдет, комиссар.

Джим медленно поднялся по лестнице и, протянув руку, схватился за прутья решетки.

– Вы пропадете, Беллами. Неизбежно! – сказал он совершенно спокойно.

– Ничего, я достанусь им мертвым! – ответил ему старик. – Вы думаете, я боюсь?.. Ошибаетесь! Я никогда не был так счастлив, как сейчас. Я бы с радостью выпустил вас отсюда, но это испортило бы дело. Сознание, что вы здесь, что полиция тщетно осаждает замок, а я смеюсь над ними – все это чудесно, Федерстон!.. Вы не завидуете?

– Скорее можно позавидовать змее! – произнес сквозь зубы пленник.

Он вовремя убрал руку – тяжелый сапог старика наступил на решетку как раз в том месте, где за миг до этого была рука Джима.

Федерстон рассмеялся и отошел к другой решетке, чтобы поговорить с Фэй.

– Приятный господин, этот Абель Беллами! – сказал он.

– Что происходит, комиссар? Кто там стреляет?

– Полиция осаждает замок, их много… Положение, по-видимому, настолько серьезно, что им выдали винтовки. А наш старик готовится обороняться.

Фэй кивнула.

– Значит, это вопрос нескольких часов, – сказала она спокойно. – Комиссар, что вы думаете о Юлиусе?

– Я ничего не могу сказать о нем плохого после того, как он столько сделал для меня и мисс Хоуэтт.

– Считаете его трусом, да? Вы слышали, как я его ругаю, и думаете, я дурного мнения о нем? Но это не так, Федерстон… Вы понимаете, я люблю его и часто спрашиваю себя, а знает ли он это? Такие люди, как мы, не думают о любви, и даже брак у нас – лишь способ устроиться материально. Но я так люблю Юлиуса, что буду счастлива умереть рядом с ним…

Джим протянул руку через решетку.

– Вы славная, Фэй, – сказал он, – и если мы когда-нибудь выберемся отсюда, я…

– Пожалуйста, не говорите, что найдете мне честную работу. Предпочитаю стать воровкой, чем мыть полы… Я гордячка.

Федерстон услышал стук молотка и пошел посмотреть, в чем дело. Старик, оголенный почти до пояса, прибивал деревянные доски к двери. Он работал с лихорадочной быстротой.

– В чем дело? Вы хотите заколотить нас?

Беллами оглянулся.

– А, это вы? Да, собираюсь замуровать.

Джим молча наблюдал, как старик вбивал длинные гвозди в одну доску за другой. Скоро доски были уже на высоте колен старика.

– Вас повесят, Беллами, – заметил он.

– Если достанут!

Старик выпрямился и резким движением выбросил руку.

Джим однако оказался быстрее. Он пригнулся, когда молоток ударился о прутья, и прежде чем Абель Беллами успел схватить оружие, которое он в минуту ярости запустил в решетку, дернул молоток, и тот упал к нему в подземелье.

– Отдай! – зарычал старик. – Отдай назад молоток или я пристрелю тебя!

– Приходите за ним! – предложил сыщик.

Он стоял у подножья лестницы с молотком в руках и ждал прихода старика.

Но тот не привел в исполнение свою угрозу: Джим услыхал его быстрые шаги по коридору. А через несколько минут стрельба возобновилась с новой силой.

Джим понял, что Беллами снова занял свой пост.