Благодаря случаю и быстро мчавшемуся автомобилю, Андрю Маклэд очутился в районе Беверли. Город лежит у конца второстепенной железной дороги и, собственно говоря, не оправдывает своего существования, не имея доходных источников. Однако, жители города еще поныне не вымерли; наоборот, владельцы маленьких, опрятных лавок, тянущихся вдоль широкой, тенистой главной улицы, по-видимому, бойко торгуют, хотя обитатели аристократического предместья Беверли-Грин являются неважными покупателями, так как закупают все нужное им в больших торговых домах, прибегая к услугам мелких торговцев лишь в случаях крайней необходимости.

Андрю затормозил свою большую машину у здания почтамта и направился к телефону. В течение пяти минут беседовал он с полицейским управлением в Лондоне относительно Эллисона Джона Уикера, известного под кличкой «Скотти» с четырьмя глазами». Прозвище получено было им благодаря очкам, которые он надевал.

Когда директор-распорядитель «Аgent Diamond Syndicate» вошел однажды в понедельник утром в бюро, он констатировал, что во время его отсутствия кто-то взломал несгораемый безопасный шкаф при помощи термита и кислородных раздувных мехов. Характер взлома бесспорно указывал на то, что работа» является очередным проявлением искусства Скотти и он смело мог бы оставить квитанцию об «изъятии» семи пакетов бриллиантов. Все железнодорожные станции и гавани страны были под надзором полицейских чинов, а списки приезжих в отелях были тщательно просмотрены: вся полиция была поставлена на ноги.

Андрю Маклэд, по прозвищу Энди, как раз был в отпуске. Он выехал в провинцию, имея при себе чемодан, полный книг и рыболовных принадлежностей. Неожиданный вызов начальства с поручением организовать слежку за Скотти, прервал его отпуск.

Доктор Маклэд сначала поступил на службу в Скотленд-Ярд в качестве помощника патолога, но потом, сам того не замечая, стал детективом и ловцом преступников. Официально он все же числился врачом и присутствовал на судебных процессах в качестве эксперта для установления причин смерти; неофициально - даже младший из полицейских именовал его не «доктором», а «Энди».

- Три дня тому назад он пешком миновал Пэн-тон Миль. Я убежден, что это был Скотти, - доложил начальнику Энди. - Я теперь исследую район между Беверли и Три-Лэк. Местные полицейские чины утверждают, что его и поблизости не было, но это именно говорит за то, что он был у них под носом. Они настоящие «типы»: они удивленно расспрашивали меня о том, не совершил ли Скотти опять какого-либо проступка - в то время, как неделю тому назад они получили подробное извещение о взломе с указаниями о деталях преступления, а также - индивидуальное описание Скотти.

В этот момент в почтамт вошла молодая дама. С восхищением Энди смотрел на нее через боковое окошко телефонной будки. «Привлекательна… мила… хороша», - думал он про себя. Она была высока и стройна.

- Да, я думаю, - по инерции отвечал Энди своему начальнику, так как его глаза и мысли были заняты дамой.

Когда она подняла руку, Энди увидел на четвертом пальце левой руки кольцо. Последнее имело вид золотого обруча со смарагдом, а может быть… с сапфиром; нет, он ясно видел по зелено-морскому блеску, что это были смарагды.

Когда конфиденциальная часть его рапорта была закончена, он приоткрыл немного дверцу будки и жадно прислушивался к голосу дамы.

«Да, замечательно красивый голос», - решил он. Он восхищался ее профилем, когда она повернулась вдруг в его сторону.

И вот случилось нечто необычайное. По всей вероятности и она заметила его, когда он был занят разговором по телефону. Возможно, что она расспрашивает почмейстера о нем. Энди, чтобы добиться немедленного соединения с Лондоном, показал словоохотливому почмейстеру свою визитную карточку, и последний не преминул дать этой даме надлежащие сведения. Энди, прислушиваясь к их разговору, уловил слово «детектив». Со своего наблюдательного пункта Энди мог теперь хорошо рассмотреть лицо дамы.

«Детектив»!

Дама лишь прошептала это слово, но Энди услышал его и вперил свой взгляд в даму. Она сильно побледнела и вынуждена была ухватиться за край прилавка.

Энди был настолько ошеломлен, что отнял наушник от уха. В этот момент дама повернулась к нему и взгляды их встретились. Ее глаза выражали страх, ужас. Ее лицо приняло мучительное выражение, будто она была поражена и пленена. Она смущенно смотрела вперед, стараясь заняться деньгами, полученными ею. Но ее руки дрожали так сильно, что одной рукой ей пришлось удерживаться за прилавок, а другой она быстро бросила монеты в портмоне. Поспешно она вышла из почтамта.

Энди совершенно забыл, что у другого конца провода находится его коллега, крайне изумленный и надрывающимся голосом пытающийся узнать, что произошло. Энди, как ни в чем не бывало, повесил трубку и подошел к почмейстеру.

- Кто эта дама? - спросил он, уплатив за телефонный разговор.

- Это мисс Нельсон из Беверли-Грин! Чудное место, которое вам следовало бы осмотреть. Там живут богатые люди, например, мистер Бойд Салтэр, мистер Мэрривэн - очень богат, но немного скуп - …гм …и еще многие знатные господа. Беверли-Грин - это… как вам сказать… ну, колония вилл, своего рода - город-сад! Там находятся самые большие и красивые дома графства. Семья Нельсон проживает там уже давно, до основания города-сада. Я еще помню дедушку мистера Нельсона: это был видный человек.

Приветливый почмейстер готов был дать Энди точную биографию виднейших обитателей Беверли-Грин, но детектив хотел еще раз увидеть девушку, поэтому он резко оборвал разговор.

Энди вышел и заметил быстро удалявшуюся по середине улицы девушку; он подумал, что она направляется к вокзалу.

Его любопытство и изумление достигли апогея. Чем объяснить ее возбуждение и ошеломленность? Чего ей бояться детектива? Почему она посмотрела на него с нескрываемым ужасом?

Но скоро он понял, что размышления являются потерей времени. В этом маленьком живописном городке, столь далеком от светского шума, жизнь казалась идиллией, нетронутой теми волнами страстей, которыми обуреваемы крупные центры. Но, несомненно, жители этого тихого городка также были подвержены кризисам, не менее трагическим, чем обитатели мировых центров. Но…

Словцо «детектив», напоминающее о существовании надзора властей, не запугивает честных людей, уважающих законы.

- Гм… - пробормотал Энди, почесывая в задумчивости гладко выбритый подбородок. - Таким путем я не поймаю Скотти!

Он сел в автомобиль, чтобы проехать вдоль главной улицы и затем приступить к систематическому обследованию многочисленных маленьких боковых дорожек.

Он был уже в двух километрах от Беверли, когда замедлил ход, чтобы сделать крутой поворот. Вдруг он заметил по правую сторону от себя забор с широки-ми воротами! Удобный, хорошо утрамбованный путь, усаженный по обеим сторонам деревьями, зигзагообразно вел по направлению к холмистому пейзажу. Искусно отделанный указатель имел надпись: «Частная дорога на Беверли-Грин».

Энди вынужден был податься назад, так как проехал было мимо дорожной развилины. Задумчиво осмотрел он надпись. Потом повернул машину на эту дорогу. Трудно было предположить, что Скотти пошел по этому пути. Скотти был подвижным малым, человеком, учитывавшим каждое выгодное обстоятельство. В Беверли-Грин проживали богатые люди. Таким образом Энди пытался оправдать свою экскурсию перед самим собой, хотя он прекрасно знал, что лишь его собственное любопытство влекло его туда. Он хотел увидеть дом, где проживала мисс Нельсон. Интересно было бы знать, каково положение ее отца.

Дорога имела много извилин, и наконец, после крутого поворота, Энди был у цели. Перед ним простирался Беверли-Грин во всей своей летней красоте. Энди замедлил ход. Он увидел широкую площадь, обсаженную непрерывным рядом зеленеющих кустов. В десяти метрах от дороги стоял пограничный холмик, означавший, что здесь устроена площадка для гольфа, тянувшаяся, по-видимому, вдоль всей долины. Среди зелени стояли виллы, скрытые деревьями. В одном месте сквозь деревья проглядывал фронтон, в другом - белое окно. Взгляд Энди остановился на искусно построенной в стиле королевы Елизаветы дымовой трубе, возвышавшейся над зеленью.

Ввиду того, что дорога здесь разветвлялась, Энди оглянулся вокруг, ища, кого бы спросить о направлении… На углу находилось чистое, обитое деревом здание, напоминавшее клуб, так как впереди ворот была прикреплена указательная доска. Он вышел из автомобиля, желая осмотреться, как вдруг из-за угла вышел какой-то господин.

«Солидный купец, любящий покой, - думал Энди. - Он в сюртуке из альпака, в широкий ботинках; воротник - твердый, двойная золотая цепь. Очень занят собою и крайне удивлен моим вторжением во владения Элизия».

Господин серьезно посмотрел на Энди, но взгляд его не выражал враждебности.

Ему можно было дать 55 - 60 лет. На его крупном, гладком лице не было морщин; его походка и выправка не свидетельствовали о склонности к полноте.

Он дружески поздоровался с Энди.

- С добрым утром, сэр, - сказал он. - Не ищете ли кого-нибудь? Иногородний лишь с трудом ориентируется здесь, так как у нас нет ни названий улиц, ни номеров домов.

Он приятно рассмеялся.

- Я, право, никого не ищу, - ответил Энди. - Я приехал только из-за любопытства. Восхитительный клочок земли! Я уже слыхал в Беверли о красоте этой местности.

Собеседник с улыбкой кивнул головой.

- Лишь изредка заглядывают сюда чужегородные - я чуть не проговорился: «к счастью», но это было бы чересчур невежливо. Местность со всеми зданиями принадлежит мне, моим друзьям и соседям. У нас нет отеля, который способствовал бы приезду к нам посторонних туристов, но у нас имеется дом для гостей.

Он указал рукой на обвитое зеленью здание, принятое Энди за клуб.

- Мы содержим совместно это помещение для посетителей, так как иногда у нас не хватает места для всех навещающих нас друзей. Иногда там гостит какое-нибудь выдающееся лицо, считающееся тогда гостем нашей общины. В данный момент у нас гостит известный канадский геолог.

- Счастливый человек и счастливая община! Все ли дома обитаемы здесь?

Энди задал вопрос, хотя он сам знал заранее ответ.

- Конечно! Крайний дом налево принадлежит крупному архитектору Пэрзону, который теперь отдыхает от трудов своих. Следующий с фронтоном принадлежит мистеру Уильмоту. Хотя он является моим племянником, все же затрудняюсь сказать, чем он занимается; мне известно, что у него имеется должность или какое-то предприятие в городе. Дальше, этот дом, поблизости, принадлежит мистеру Кенниту Ленерду Нельсону. Вы, наверное, уже слышали о нем?

- Известный живописец? - оживленно спросил Энди.

- Да, крупный художник. У него собственное ателье; отсюда нельзя его увидеть, так как оно лежит с северной стороны. Насколько я понимаю, все художники предпочитают северный свет. А здание позади за углом, где пересекается путь к теннисной площадке, - мой феодальный дом, - сказал он с удовлетворением.

- А что это за здание у холма, сбоку?

Итак, ее отец - художник Нельсон. Да, что же он узнал про него? Имя это пробудило в нем неприятное воспоминание.

- Дом у холма? Он не относится к нашей общине. Это, собственно говоря, местопребывание наиболее высокопоставленных аристократов. Вокруг этого дома мы - скромные хозяева, построили наши хаты. - Сравнение настолько понравилось ему, что он повторил: - Наши маленькие хаты. - Потом он продолжал: - В замке живет мистер Бойд Салтэр, родственники которого проживают здесь с незапамятных времен. Род Салтэра происходит… но не хочу вас обременять историей. Мистер Бойд Салтэр очень богатый человек, но, к сожалению, полуинвалид.

Энди вежливо кивнул головой.

- Видите ли, там идет наш гость, профессор Бэллингэм. Кстати, заодно уж позвольте представиться: мистер Мэрривэн.

Итак, это мистер Мэрривэн. Почтмейстер назвал его «очень богатым, но немного скупым».

Энди наблюдал за приближающимся канадским геологом, худощавым человеком в брюках галифе. Он шел слегка сгорбившись, что было, по всей вероятности, следствием напряженной работы за кабинетным столом.

- Он опять исследовал горы и нашел окаменелые породы. Он уже собрал целую коллекцию, - объяснил мистер Мэрривэн.

- Я уверен, что он мне хорошо знаком, - ответил Энди, вдруг начавший оказывать ученому сугубое внимание.

Он пошел профессору навстречу. Очутившись около Энди, профессор поднял глаза и опешил.

- Сплоховал ты, милый Скотти, - сказал Энди с ироническим сожалением. - Хотите здесь устроить сцену, или желаете пойти со мною куда-либо пообедать?

- Логика всегда была моей слабостью, - признался Скотти, - и если вы разрешите мне подняться к себе и привести в порядок свой багаж, я спокойно пойду с вами. Я вижу - у вас автомобиль, но я предпочел бы пойти пешком.

Энди ничего не ответил. Они приблизились к Мэрривэну.

- Профессор Бэллингэм хочет мне показать интересную находку, - любезно сказал Энди. - Я вам очень обязан за вашу любезность, мистер Мэрривэн.

- Если приедете еще раз сюда, я готов с удовольствием показать вам Беверли-Грин, - ответил Мэрривэн.

- Это было бы для меня величайшим удовольствием. - Это не было только фразой ради вежливости, но действительным мнением Энди.

Он поднялся вместе со Скотти по дубовой лестнице общинного дома и вошел в красивую комнату, где «профессор Бэллингэм» проживал два дня.

- Сомнение - проклятие нашего времени, - горько жаловался Скотти. - Неужели вы думаете, что я не спустился бы снова к вам, если бы дали мне подняться одному?

Скотти оказался недалеким от ребячества, и Энди даже не попытался ответить ему.

Выражение оскорбленной невинности появилось на лице Скотти, когда он садился в автомобиль.

- Слишком уже много развелось этих автомобилей, - жаловался он. - Из-за неосторожной езды ежедневно гибнут тысячи. Чего, собственно, вы от меня хотите, Маклэд? Какой бы материал для обвинения вы ни выставляли, я все равно сумею доказать свое алиби.

- Откуда же оно у вас? Не нашли ли вы доказательства вашего алиби среди горных пород? - спросил Энди.

Но Скотти съежился, избегнув ответа.