Чарли напевал себе под нос, пытаясь взбодриться. Он возвращался под проливным дождем с другой стороны дамбы.

Скоро ли предстоит ему «пуститься в путь до Альбукерки», как поется в песне?

Главное — не дать себе раскиснуть. Картины Вьетнама, благодаря местному пейзажу, все чаще его настигали в эти дни.

Зной. Ожидание. Ощущение капкана.

Кафешные проститутки пахнут эфиром. Девчонки, которые вышибают из колеи! Сшибают мужика с ног. Обезболивание — вот как называется эта игра…

Жоржи поджидал его на другой стороне дамбы, промокший до нитки, размахивая рукой навстречу подъезжавшему джипу.

— Чарли! — в его голосе слышался неподдельный страх.

Петля на шее затянулась еще туже — Чарли это почувствовал.

— Капитан Пайшау снова здесь. С двумя арестантами. Их допрашивают в сарае. Мужчина и женщина.

— Это те, которые пришли по мою душу?

— Сукин сын! Эгоист! Пайшау со своими бандитами истязает их — и женщину тоже! Ему нужна информация.

Чарли закусил губу.

— Скверно. Нам бы лучше…

— Что лучше? Остановить это? Но как — скажи мне, как!

— Жоржи, я не знаю. Сейчас я понимаю только одно: надо посмотреть, что там у них происходит.

Жоржи забрался в джип — одежда хоть выжимай.

Чарли газанул к самому отдаленному бараку с жестяной крышей.

Там, на бетонке, где парковались грейдеры и бульдозеры, виднелся вертолет Пайшау. Пилот лениво курил сигарету, наставив винтовку на приближающийся джип.

Дверь в сарай охранял другой клеврет Пайшау, с бульдожьей физиономией и черными кустистыми баками.

Он что-то выкрикнул, едва они успели затормозить.

— Что он говорит?

— Чтобы уматывали отсюда — потому что нас это не касается.

— Скажи, мне нужен Пайшау.

Жоржи перевел, и, когда он обернулся к Чарли, во взгляде было отчаяние.

— Капитан придет побеседовать, когда посчитает нужным.

— Что ж, попробуем по-другому. Скажи, что мне нужно взять инструмент. Скажи, что срочно — для дамбы. Дьявольщина, придумай же что-нибудь! Как они туда залезли — сбили замок?

— Они взяли ключ у меня, — потупился Жоржи.

— Зачем ты пустил их? Не знал, чем все кончится?

— А что я мог поделать с этими мерзавцами? Они же из полиции. Они повели пленных на склад, потому что в деревне слишком много свидетелей.

— Ты точно знаешь, что их пытают? Может, дела не так уж плохи?

— Эх, Чарли, Чарли — я услышал их крики, прежде чем побежал тебе навстречу.

— А в окно что-нибудь видно?

— Этот тип сказал, что будет стрелять по ногам, если подойду ближе.

— Проклятье! Но у него же не хватит наглости стрелять в американского специалиста! Жоржи, постой возле джипа. Если что — гони отсюда и поднимай по радио весь Сантарен. Мне помогать не надо.

Он перетянул Жоржи на сиденье водителя, после чего захлопнул дверцу. Охранник закричал на него, лишь только он двинулся к окну ангара.

— По-английски понимаешь? — отозвался Чарли, не останавливаясь.

В голове, как вспышка, мелькнуло: «Чарли, какого черта ты прешь на рожон? Чтобы честно и прямо смотреть в глаза напарнику? Или чтобы сделать что-то для той девочки с мучительными глазами и мальчишки, захлебнувшегося кровью на твоем штыке, или для горящей тростниковой хижины, разлетевшейся пеплом много лет назад?»

События разворачивались все быстрее, словно на коварном колесе Фортуны. Этот вертолет «Хьюи Слик», влажный зной, допрос арестованных… Даже когда ты зарылся в чащобах Амазонки, такие ужасы настигают подобно фуриям.

Чарли вглядывался в мокрые доски сарая.

Из двух фонарей в сарае работал только один. Он отбрасывал гигантские тени в сумрак, за ящики и бочки с горючим, где маячило несколько фигур. Чарли задумался на мгновение, почему они стоят в темноте. Возможно, второй фонарь просто перегорел. Затем он различил в темноте кабель, свисавший из розетки у самого пола.

Чарли бросился к двери, пытаясь протиснуться мимо Бакенбардов.

Однако тот с такой же силой отбросил его обратно — в дождь.

— Эй ты, ублюдок, — это мой сарай, черт подери! Мне нужен Пайшау. Ты понял — Пайшау!

Человек с винтовкой кивнул и дал знак не приближаться. Затем ударил несколько раз прикладом в дверь за спиной. Ствол при этом был направлен приблизительно в пах Чарли.

— Дерьмо ты тупое, — процедил Чарли сквозь зубы. Им пришлось прождать некоторое время, прежде чем дверь открылась и из темноты высунулась крысиная мордочка Орландо.

Метис выслушал маловразумительные объяснения Чарли на скудном португальском и вновь канул в темноту. Чарли так и не понял, дошло ли до него хоть слово, пока из-за двери не показался сам капитан собственной персоной.

На лице Пайшау была улыбка — точь-в-точь антисептическая марлевая повязка.

— Мистер Берн! Вам приятно будет узнать, что мы поймали двух террористов, которые покушались на вашу жизнь. Теперь они ответят за все. К несчастью, одного из бандитов мы потеряли в джунглях. Там, скорее всего, он и подохнет, без лодки и средств к существованию. Мы ненадолго заняли ваш сарай. Еще час — и мы отправимся в путь. Час-то вы можете обождать?

— Прошу прощения, капитан, но я хочу знать, что вы делаете с теми людьми в сарае!

Чарли пытался разглядеть, что там, в темноте, за спиной Пайшау.

Одна фигура, скорчившись, лежала на полу.

Другая, казалось, стояла на голове. Затем Чарли разглядел веревку, обматывающую лодыжки. Веревка была переброшена через поперечный брус крыши, и тело висело на ней. В сумраке белели белые ступни. Вероятно, тело было совершенно голым — но люди Пайшау загораживали остальное.

— Что ты делаешь, человек!

— Вы исполняли свой долг в Азии, на Юго-Востоке, сеньор Берн, так что вам должно быть понятно, что служба есть служба. Просто крыса попалась в капкан. И крысу надо потискать. В вашей помощи мы не нуждаемся. Только немного электричества — для диктофона. Да крышу над головой.

— Это правда, что среди арестованных женщина?

— Оба они партизаны, мистер Берн. Оба диверсанты и душегубы. Враги цивилизации. И ваши потенциальные убийцы. Так что вопрос пола значения не имеет.

Ах, девушка с глазами газели, разве имеет значение, что случилось между нами, если ты все равно должна была умереть? Разве это называется изнасилованием — эта вспышка агрессии?

Правду говоря, Чарли не был уверен, что изнасилование имело место. Он не был вполне уверен в том, что случилось после того, как его штык утонул в чужом теле. Чарли просто восполнил, довершил картину возможным изнасилованием, вот и все. Это как фигура условного противника, из тех, что выскакивают из окопов с мишенями на груди. Образ того, что могло случиться. Противник убит, женщина-противник изнасилована. И он был типичным солдатом, готовым исполнить обычные обязанности, словно отрабатывая в лагере для новобранцев.

И тут подвешенное к потолку тело медленно развернулось, и Чарли увидел ее грудь. И провода на обнаженной груди. Прикрепленные к соскам.

Он бросился в сарай.

Негр Олимпио вцепился в него своими длинными граблями и удерживал до прибытия капитана. Чарли не мог поверить своим глазам: человек, подвешенный, точно туша на скотобойне. Может, поэтому он сразу обмяк в объятьях Олимпио и не стал вырываться. Типичность и привычность ситуации вновь парализовала его. Как и женщину, подвешенную за ноги к потолку, превращенную в подопытное животное. Только Пайшау казался встревоженным.

Чарли Берн так и не смог ничего придумать: он не нашел в себе ни слов, ни поступков. Олимпио без труда протащил его через все помещение и вышвырнул в дождь.

— Мистер Берн! — раздался ему вслед голос Пайшау. — Помните, это ваша жизнь.

Животный крик отчаяния заставил Чарли вздрогнуть. Усиленный пощечиной дождя, он окончательно выбил его из колеи. Спокойствию — или попытке успокоиться — пришел конец.

Чарли рванул к джипу.

— Жоржи, идиот, у нас же есть ключ от трансформаторной. Надеюсь, его ты не отдал этим подонкам?

Альмейда яростно включил зажигание и дал газу.

— Ах ты, скотина! Думаешь, я дам им второй ключ, после всего, что случилось?

Когда дело было сделано и замок на трансформаторной вновь оказался на месте, Чарли сел в джип, где Жоржи поигрывал с 38-м калибром, хранившимся под сиденьем водителя.

— Жоржи, оставь эту штуку в покое, ладно?

— Чтобы ты потом передал это капитану — как я ключ?

Однако он вручил пистолет Чарли, а тот проверил, заряжено ли оружие, прежде чем положить его на место. Тем временем Жоржи повел джип назад, к сараю, с молчаливого согласия Чарли.

На этот раз Пайшау окликнул Чарли у входа в пыточную.

— Вот ведь незадача! Что-то с электричеством, мистер Берн. Бы не будете так любезны снова включить рубильник? Нет? Что ж, если бы не дождь, я бы обошелся аккумуляторами с вертолета, хотя неразумно сажать мощность прожекторов при такой плохой видимости. Если вы так низко оцениваете свою жизнь, то мы, напротив, дорожим своей плотиной! К счастью, у меня в вертолете остался кнут. Из кожи тапира. А вы знаете, что, согласно древней китайской легенде, тапиры питаются снами? Интересно, какие же тайные революционные грезы разбудит мой тапировый кнут? Как же ей не повезло, что вы отключили электричество. Электричество не оставляет рубцов — разве что в душе. Но тапировый кнут в руках такого профессионала, как Олимпио, обдерет человека, словно луковицу.

Его голос был сталью и льдом.

— Так что будьте добры включить рубильник!

Чарли колебался.

Вот оно — распутье, которого он избегал долгие годы!

Что-то твердое мешало в кармане брюк.

— Капитан Пайшау, если вы не выведете оттуда арестованных и не направите их, как положено…

— М-да? И что вы сделаете тогда, мистер Берн? Расскажите мне, я человек любопытный.

— Я подниму такой шум, что вам не поздоровится. В Сантарене, да еще в американском посольстве, подключу газеты и общественное мнение Штатов. Будут названы и имена, и прочие детали. К тому же я свяжусь с церковью — прямо здесь, в Бразилии. Как вам понравится принародное отлучение от церкви? Ведь именно так церковь относится к истязателям!

— Вместо того, чтобы использовать их по назначению? Да вы, похоже, вообразили себя папским нунцием. Вы наивны, мистер Берн. Даже если при самом невероятном совпадении фактов я буду отлучен, то потом буду принят в лоно церкви обратно, если только дело пойдет во благо цивилизации. Весь этот клерикальный либерализм — не более чем воздушный змей, парящий над Ватиканом. Как только ветер стихнет, змея стянут вниз. Итак, вы слышали, что я сказал. Мне нужно договорить с этой сукой. Чем я буду с ней разговаривать — выбирать вам. Электричество или кнут?

Чарли сделал выбор.

Он вытащил 38-й калибр и направил в пах Пайшау.