— Перестань хмуриться, дорогой, — сказала — королева Артемизия принцу Арболу. — У тебя появятся морщинки.

В углу самой дальней комнаты апартаментов королевы принц Арбол, прислонившись спиной к стене, стучал каблуками о камень.

— Кого это волнует? — оскалился он. — Морщины только придают королям грозный и мудрый вид.

— Да, но... — Королева запнулась. Она чуть было не сказала: «Но морщины ужасно затрудняют выход принцессы на международный брачный рынок», однако вовремя спохватилась. Арбол все еще не знал правды о своем поле. Это не та информация, которую мать вот так запросто может обрушить на своего ребенка.

Артемизия улыбнулась. Она докажет Арболу, что жизнь принцессы не так уж плоха, хотя на это уйдет уйма времени. События развивались стремительно.

Гудж умер, чего же желать еще; а еще, если верить слухам, то к смерти проклятого варвара приложил руку ее милый сын.

«Я всегда знала, что мои дети — это что-то особенное», — с любовью подумала королева, но вслух сказала:

— Я не понимаю, отчего ты так глупо ведешь себя, Арбол.

— Глупо? — Взбешенный принц подпрыгнул и для разнообразия стал дубасить стену кулаками. — Принадлежащее мне по праву место короля захвачено каким-то проходимцем, а ты говоришь, что я глупо себя веду?

— Вулфрит не проходимец, он работал здесь достаточно долго. Он практически член семьи. — Артемизия похлопала Арбола по щечке. — Я уверена, все будет хорошо, — сказала она. — Ты увидишь. Коронационные обряды длятся уже две недели, и мы можем прервать их в любой момент.

— Тогда почему мы бездействуем? — спросил Арбол, беспокойно теребя рукоять кинжала. — Убить предателя, и дело с концом.

Королева сделала самое строгое лицо.

— Я не желаю слышать это от юной ле.., молодого человека! Иногда мне просто кажется, что ты чистый горгорианец, — если про этих волосатых тварей можно сказать «чистые»! Я гримасничаю и устраиваю представления у жаркого погребального костра, потом пытаюсь вытрясти то, что осталось от твоего отца, из наших волос — и вот благодарность, которую я получаю! Боги, зачем я завела ребенка!

— Тебя папа принудил, — заявил Арбол как о неоспоримом факте, но, посмотрев в холодные глаза матери, поспешил вернуться в рамки послушания и угрюмо добавил: — Все в порядке, мама, я обещаю, что ничем не нарушу эту идиотскую старую коронацию.

— Вот и отлично, — сказала Артемизия смягчившись. — Я знаю, что тебя мучит: ты скучаешь, сидя взаперти, в компании своей матери. У меня появилась идея! Почему бы нам не придумать какое-нибудь занятие, чтобы быть и при деле, и при развлечении?

— Например? — буркнул принц.

— Например, убить леди Убри, — предложила королева.

— Э? — Предложение было настолько необычным, что хандра Арбола сменилась полным обалдением.

— Дорогой, неужели ты ничего не слышал? — спросила Артемизия, прижимая руку к груди. — Леди Убри шляется по дворцу и рассказывает каждому встречному, что она помолвлена с новым королем. Нахалка!

— Я помню леди Убри. — Арбол оторопело хлопал глазами. — Это горгорианская женщина, которая все время крутилась вокруг меня и делала разные дурацкие замечания о пестиках, шлангах, кидании палок и моржовой кости. А еще она всегда пыталась рассказывать мне эти глупые анекдоты про нашествие орды и дочь овцевода... Чего ради мне ее убивать?

— Ради собственной безопасности, — сказала Артемизия просто. — Видишь ли, любовь моя, когда коронационные обряды закончатся и моего сы.., твоего отведывателя пищи объявят королем, Убри наверняка станет его королевой. Если мы выступим и объявим, что короновали не того человека, Вулфрита можно устранить без проблем. — Про себя Артемизия добавила: «Только мы этого делать не будем». — Однако если он имеет королеву, которая носит ребенка, то по старым гидрангианским законам этот ребенок имеет такие же права на престол, как и ты. Ты ведь не захочешь убивать крохотное беззащитное существо, верно? Историки всегда пишут такие гадости о королях, которые убивают детей-соперников.

— Н-н-нет, — сказал Арбол медленно. — Думаю, что нет. Но правильно ли убивать леди Убри? Ведь если она беременна, то я все равно убиваю ребенка-соперника.

— Но мы же не знаем, что она беременна, радость моя, — уговаривала Артемизия.

— Если она не беременна, мне не нужно ее убивать, чтобы предотвратить покушение ее ребенка на мою корону, потому что ребенка нет, — доказывал принц.

— Но мы же не знаем, что у нее нет ребенка.

Принц Арбол уселся в углу и обхватил голову руками.

— Мама, если ты немедленно не замолчишь, у меня закипят мозги.

— Это потому, что тебе нужны упражнения. — Королева крепко ухватила принца за руку и перетащила поближе к своему креслу. — Махание мечом — тоже хорошее упражнение, особенно когда у тебя такая крупная мишень. А сейчас пробегись, дорогой. И не забудь надеть свою маску! Нельзя, чтобы кто-нибудь узнал тебя и расстроил...

— ..коронационный ритуал, да, да, да.

Принц Арбол сделал все как велено и покинул королевские покои по одному из многочисленных потайных ходов, которыми Дворец Божественно Тихих Раздумий был пронизан, как кора короедами. Еще до появления Вулфрита жизнь стала казаться принцу слишком сложной. А теперь, когда папа так опрометчиво дал себя убить, все стало еще запутаннее.

Арбол не грустил по отцу. Он помнил о старом Гудже как о чем-то большом, лохматом и постоянно пахнущем перестоялым пивом. Или, может, он вспоминал не отца, а его верного пса Вексмора? Нет, Вексмор никогда не блевал людям на обувь и не смог бы махать мечом так, как это делал Гудж во время военного похода на границе. Арбол это хорошо помнил. Гудж врывался в собственную палатку Арбола с громкими замечаниями о тупых обычаях старых гидриков, которые держат парня завернутым, как льняное полотенце, тогда как он должен снаружи у канавы по-молодецки писать бок о бок со своими людьми.

А затем король притаскивал и ставил перед ним всех этих женщин.

Женщины были разные: уродливые, старые, молодые, слабые, неслабые, неслабо уродливые и неслабо старые, но все они все время улыбались, а Гудж орал:

— Глянь! Ты ей нравишься! Давай займись, мальчик!

— Чем заняться? — искренне удивлялся Арбол, и это всегда вызывало у женщин гомерический хохот. Потом они пытались схватить принца за штаны, но он всегда успевал уклониться. Арбол не мог понять, отчего эти телки так глупо себя ведут, и пришел к выводу, что он никогда не поймет женщин.

А вот мужчин Арбол понимал прекрасно. На примере своего отца он понял, что за всеми мужскими поступками стоит мысль, выраженная всего одним словом: мое! И это в равной степени относится к земле, золоту, скоту, женщинам, пиву и королевствам. Все было очень просто. Гудж любил только простые вещи.

Арбол тоже любил простые вещи. А затея с убийством леди Убри показалась ему совсем непростой. Он решил ей не заниматься.

С другой стороны, решение убить Вулфрита было очень простым. Если предатель умрет до того, как закончится коронационный ритуал, он так и не станет королем. А леди У бри никогда не будет королевой. Поэтому совсем не важно, беременна она или нет. Все очень мило и просто.

Принц Арбол поднялся во дворец, который в последнее время все чаще упоминался как Дворец Бычьих Тихих Раздумий. Арбол называл его просто «дом» и прекрасно знал, как проникнуть из одного места внутри своего дома в другое, даже если это место — особо секретные покои, где в изоляции содержали Вулфрита.

Дворец Божественно Тихих Раздумий состоял из лабиринта коридоров и комнат, но скрывал в себе еще и сеть секретных ходов, которых было в три раза больше, чем официальных королевских апартаментов. Принц Арбол даже не раз засыпал во время уроков истории, на которых ему рассказывали, что секретные переходы построили его старогидрангианские предки, которые играли со своими родственниками в бесконечную игру «Салочки, и ты покойник!».

Арбол не дал бы и ломаного гроша за все эти исторические факты (гнутых денег он, впрочем, тоже не любил), ему было достаточно, что ходы существуют и что он знает их, как рукоять своего меча.

Получилось так, что Вулфрит сидел совсем один в своей комнате, переводя дух между сериями ритуалов, когда изящная циновка, изображающая Танец Старогидрангианских Росомах, отлетела в сторону и в комнату прыгнула фигура с занесенным кинжалом в руке.

— Приготовься к смерти, подлый предатель! — крикнул Арбол, сбрасывая маску.

— Это ты! — радостно закричал Вулфрит, протягивая к принцу руки. — Ты не представляешь, как я счастлив тебя увидеть.

Даже если бы Вулфрит со всей своей магией уронил Арболу на голову катапульту, принц не мог бы удивиться сильнее. Он выронил кинжал и посмотрел на юношу, как обычно смотрят на трехглазых или восьминогих телят.

— Ты счастлив меня увидеть?

— До чертиков! — Вулфрит возвел глаза к небу.

— Но.., но ты украл у меня корону! — заикнулся от волнения Арбол. — Ты захватил мой трон!

— А еще они говорят, что я убил твоего отца, — пожаловался Вулфрит. — Но это не правда.

— Что не правда? Про моего отца?

— Остальное тоже. Понимаешь, все случилось так неожиданно. Я скакал рядом с королем и старался, чтобы меня не вырвало, и вдруг он падает головой на камни. Потом прибежали гвардейцы и...

Вулфрит рассказал Арболу свою историю. Когда он закончил, оба молодых человека сидели рядышком в проложенной подушками оконной нише и наслаждались приятным трепом о последних событиях во дворце.

— Подумать только, я чуть не всадил тебе в горло добрый фут стали! — заходился от смеха Арбол.

— А мне чуть не пришлось убить тебя! — хихикал Вулфрит.

— Что! Ты бы убил меня?! Хотел бы я посмотреть как. — Арбол сделал неожиданный выпад и опустил свои сапоги на колени Вулфрита. — Ты и вполовину не такой мужчина, как я!

— Есть и другие занятия, кроме как быть мужчиной, — сказал Вулфрит, напуская на себя самодовольный знающий вид, с которым Клути рассуждал о преимуществах колдовской жизни. — Лучшие занятия.

Арбол плюнул в окно.

— Попал прямо в глаз свинье. Есть только одна вещь, которая лучше, чем быть мужчиной.

— Какая же?

— Быть королем.

Вулфрит сразу осунулся.

— Ты бы этого не сказал, если вместо меня прошел бы через все ритуалы. Храни нас высшие силы, неужели твои предки, старые гидрики, получали хоть какое-то удовольствие от собственной коронации? Ведь когда обряды кончались, бедному ублюдку наверняка исполнялось сто семьдесят три года.

— Но обряд еще не закончен? — спросил Арбол, напрягшись. — Тебя еще не короновали?

— Нет, но почти. До коронации остался один кусочек всей этой липовой глупости. И я не хотел бы идти туда завтра.

Арбол ухмыльнулся.

— Как хорошо, что мне не придется участвовать в этих дурацких обрядах, потому что ты благородно поучаствовал за меня.

— Верно. Ты мой должник — Мы квиты. Я подарил тебе жизнь, разве нет?

Вулфрит спихнул ноги Арбола со своих коленей и забрал маску-капюшон.

— Я надеюсь, что последний ритуал окажется противнее, чем все предыдущие, вместе взятые, — просто чтобы проучить тебя. — Он натянул маску.

— А ты не знаешь, в чем он заключается? — встревожился принц.

— Я не помню, хотя мне кто-то что-то рассказывал, — ответил Вулфрит. — Понимаешь ли, это часть пытки: они рассказывают тебе все про великое историческое значение каждой вшивой детали этого несчастного скучного коронационного ритуала, потом ведут тебя, а потом еще и делают это с тобой! Если бы я стал королем, то мой первый указ предписывал бы Официальным Королевским Хранителям Коронационного Ритуала либо рассказывать новому королю об обрядах, либо делать их с ним, потому что и то, и другое вместе — это жестоко!

— Мой первый королевский указ будет даже лучше, — объявил Арбол. — Я собираюсь согнать всех Официальных Королевских Хранителей Коронационного Ритуала в один сарай, рассказать им, как они умрут, а потом убить их собственными руками.

— Ну это ты как хочешь, — сказал Вулфрит, пожимая плечами. — Я выхожу из игры. И я счастлив, что ухожу отсюда. — Он направился к двери — Эгей! Ты не можешь выйти этим путем! — крикнул Арбол — Тебя остановят гвардейцы!

Злорадная улыбка скользнула по губам Вулфрита.

— О гвардейцах я позабочусь, — сказал он, изгибая пальцы.

Теперь, когда корона точно попадет в руки законного владельца, он не чувствовал угрызений совести, мешавших ему покинуть комнату в башне. В одной из старинных книг юноша нашел отличное заклинание. (Оно было написано на пергаменте, вложенном как закладка в толстенный том «Сада Изнурительных Наслаждений».) Теперь Вулфрит хотел опробовать заклинание на деле. Он не сомневался, что оно прекрасно дополнит его собственное превращальное заклинание, которое так впечатлило Клути. Изменение в образе жертвы будет временами исчезать, приводя его к прежнему виду без предупреждения, позволяя несчастливцу поверить, что пытка закончилась. И только он обрадуется, что сорвался с крючка, — последует новое превращение. Сорвался — попался, сорвался — попался, и так до тех пор, пока он окончательно не спятит.

— Ну как знаешь. — Теперь был черед Арбола пожать плечами. — Только загляни, пожалуйста, в покои моей матери и расскажи ей, что сейчас все в порядке. Не смойся куда-нибудь и все такое.

— Смыться? — Усмешка Вулфрита стала еще злораднее. — И не увидеть, как тебя будут истязать на последнем обряде? Да ни за что на свете!

Арбол призадумался.

— Знаешь, может, не стоит пока рассказывать маме? Она из всего делает кучу проблем. Она может даже потребовать, чтобы я заново прошел через все эти процедуры, не то они мне не зачтутся.

Вулфрит поцокал языком и сказал:

— О-о-о-о... — впрочем, без особого сочувствия.

— Ну не подведи меня, ладно? — уговаривал принц. — Пусть она думает, что ты — это я, хорошо? Вы займете лучшие места при последнем обряде, а когда он закончится и меня коронуют, ты раздерешь эту маску, и мы оба начнем прыгать и кричать: «Сюрприз!» Потом коронация перейдет в большую свадьбу и...

— Чью свадьбу? — испуганно спросил Вулфрит.

— Твою, конечно, — ответил Арбол. — Ты же хотел жениться на леди Убри?

— Ну уж нет. — Вулфрит был уверен и решителен, как никогда. — Это она всем так говорит, а меня засунули сюда и заткнули рот. Леди Убри думает, что я принц. Так что женись на ней ты.

— Я? Да она мне совсем не нравится. Она даже анекдотов рассказывать не умеет.

— Ну, мне она тоже больше не нравится. В ней много приятного, но... — Вулфрит не смог выразить свои мысли о леди словами. Несомненно, он был ей очень признателен за все то, чему она его научила, но точно такие же чувства — чувства благодарности ученика — он испытывал к своему учителю Клути. Но жениться на старом чародее даже не собирался.

— Не беспокойся, мы обязательно найдем ей мужа, — сказал Арбол. — Какого-нибудь любителя пестиков, шлангов и моржовой кости. А сейчас возвращайся к маме.

— Пока, встретимся, когда будешь на троне, — бросил Вулфрит через плечо и выскользнул за дверь.

Арбол слышал, как гвардейцы крикнули и остановили его, потом как Вулфрит пробормотал несколько бессмысленных слов. В следующее мгновение под дверь просочился едкий дымок. Голоса гвардейцев оборвались ужасным писком, за которым последовал царапающий звук маленьких лапок, убегающих по ступенькам. Последними были удаляющиеся шаги Вулфрита.

— Интересно, как он это делает? — удивился Арбол.

Но затем, верный своему горгорианскому происхождению, зевнул и больше не вспоминал об этом.