Иридит вернулась в гостиницу «У Моста» через три дня после прибытия Ирит и ее компании. Она приземлилась прямо у двери ближе к вечеру, в немалой степени поразив Келдера, который никогда не видел людей, летающих без крыльев.

Эти три дня прошли в мире и покое. Ашу безмерно обрадовало предложение остаться в гостинице. Девочка сразу начала осваивать новые обязанности на кухне, по двору, в конюшне. Эздрел пил и таращился на Ирит, и если не спал, то обязательно ходил за ней хвостом. Правда, спал он гораздо больше времени, чем бодрствовал.

Келдер и Ирит гуляли по окрестностям, любовались широкой рекой, синим небом, зелеными полями, внушающим уважение мостом Азрада... и друг другом.

В первое же утро Келдер, к своему удивлению, обнаружил, что гостиница построена на развилке: Великий Тракт делился надвое.

Перед путником, идущим с севера, из Малых Королевств, открывался путь как на юг, в Этшар Пряностей, так и на запад, к Этшару-на-Песках и другим северным землям.

Когда прибыла Иридит, Аша мыла тарелки, Эздрел храпел у камина, Ирит, обернувшись птичкой, куда-то улетела, а Келдер сидел на крыльце и задумчиво смотрел на уходящие от гостиницы дороги. Так что только он засвидетельствовал прилет и мягкую посадку чародейки. Опустилась она всего в паре шагов от крыльца.

— Вы, должно быть, Иридит, — предположил юноша на торговом наречии, когда незнакомка поднялась по ступеням и направилась к двери.

— Должно быть, — ответила Иридит на этшарском.

Келдер тут же перешел на этот язык, извинился за плохие манеры, представился, открыл Иридит дверь и вошел в гостиницу следом за ней.

Он постоял в стороне, стараясь не смотреть, с каким пылом обнимаются Иридит и Валдер. Когда же восторги от долгожданной встречи утихли, Келдер завел разговор о контрзаклинаниях.

— Это любовное заклинание — сущий пустяк, — вынесла вердикт чародейка, когда ее ввели в курс дела. — Капелька крови заклинателя в каждый глаз жертвы полностью нейтрализует чары.

— Заклинателя? — переспросил Келдер.

— Того, кто наложил заклинание. В нашем случае Ирит.

— Так нам понадобится ее кровь?

— Естественно. Всего две капли. Достаточно уколоть палец булавкой.

Келдер не знал, согласится ли Ирит, но в конце концов речь действительно шла о каких-то двух каплях. Не столь уж высокая плата за излечение Эздрела.

А вот со Вторым Джавановым Расширением магической памяти никакой уверенности у Иридит не было.

— Понимаешь, на этот счет я высказывала кое-какие идеи, но Ирит и слушать меня не хотела.

— Я думаю, на этот раз выслушает, — гнул свое Келдер. — Я думаю, она наконец-то повзрослела.

Валдер с Иридит переглянулись и вновь посмотрели на юношу.

— Келдер, — мягко заговорила Иридит, — Ирит не может повзрослеть. Никогда. До той поры, пока с нее не будет снято заклинание.

— Я думаю, она повзрослела, — не отступал Келдер. — На самую малость.

— Хорошо, — сдалась Иридит, — мы можем ее спросить.

Они спросили, часом позже, в обеденном зале.

— Келдер, — Ирит вытаращилась на юношу, — ты сошел с ума? Отказаться от магии? Превратиться в старую уродину, а потом умереть? Проводить все время в одном облике, не имея возможности скрыться от тех, кто мне не симпатичен? Лишиться способности летать?

— Но, Ирит...

— Ты сумасшедший? — повторила Ирит. — Разумеется, я никогда этого не сделаю!

— Я думал, ты пойдешь со мной в Шулару... — начал Келдер.

— В Шулару? Чтобы стать фермершей? Сидеть на одном месте до самой смерти? — Она не верила своим ушам. — Ты сумасшедший! Келдер, зачем мне такая жизнь? Сейчас я знаменита и свободна! Второй такой просто нет!

Чтобы до Келдера лучше дошел смысл ее слов, девушка исчезла. А через мгновение за окном хлопнули крылья. Келдер вышел на крыльцо и увидел набирающую высоту Ирит. Роскошные белые крылья рассекали воздух.

Его охватило жестокое разочарование.

— Этого и следовало ожидать.

Валдер и Иридит промолчали.

Летунья возвратилась к ужину, и более вопрос о снятии с нее заклинаний не поднимался. Иридит, однако, объяснила, каким образом можно излечить Эздрела.

— И все? — переспросила Ирит. — Две капли крови? Я могла это сделать много лет назад!

— Да, — кивнула Иридит. — Могла бы, если б знала как.

Ирит нахмурилась:

— Что ж, в следующий раз я не растеряюсь.

— В следующий... — У Келдера перехватило дыхание.

— Так закапаем кровь прямо сейчас? — спросила Иридит, вытаскивая из чехла, висевшего на поясе, маленький серебряный кинжал.

Ирит покосилась на тускло блестящее лезвие, посмотрела на Эздрела, который спал на скамье у камина.

— Никакой спешки нет. Для Эздрела ничего не изменится, если мы подождем несколько дней.

Этот камешек переполнил чашу терпения Келдера. Он схватил Ирит за руку, притянул к себе.

— Слушай, с Эздрелом мы разберемся прямо сейчас! Я уколю тебе палец, и мы капнем твою кровь в оба его глаза, как сказала Иридит, независимо от того, будет он спать или нет. Он и так сорок лет проходил под твоим чертовым заклинанием!

— Хорошо. — Ирит выдернула руку. — Только не надо кричать!

Она повернулась, с отвращением посмотрела на пьяницу, но, когда Келдер вновь потянулся к ней, подошла к лавке, на которой лежал Эздрел, опустилась рядом с ним на одно колено, вытянула левую руку:

— Вот.

Под взглядом Иридит Келдер уколол острием ножа мизинец Ирит. Выдавил капельку крови на свой мизинец, а другой рукой приподнял веко Эздрела и перенес капельку на его глаз.

Эздрел даже не дернулся, продолжая храпеть.

Келдер проделал то же самое со вторым глазом, затем присел на корточки, ожидая, что будет дальше.

Ничего не изменилось, разве что Ирит воскликнула: «Больно, однако! Есть у кого-нибудь бинт или хотя бы вода? Иридит, ты знаешь заживляющие заклинания? »

Ужинали Ирит и Келдер молча, дуясь друг на друга. За соседним столиком Валдер и Иридит оживленно обменивались впечатлениями последних дней. Еду подавала Аша, изо всех сил старавшаяся произвести хорошее впечатление на хозяйку. Когда девочка отворачивалась, Иридит сияла радостью. Когда же смотрела на чародейку, та делала серьезное лицо, давая понять, что она справедлива, но строга.

После ужина Келдер решил, что ситуация критическая. Ирит, заподозрил он, может и сбежать — из страха, что ее насильно лишат магии. Этого он допустить не мог. Если девушка улетит, скорее всего он больше ее не увидит. А пророчество Зиндре, похоже, накрепко их связало. Оставалось одно: поговорить с Ирит наедине, все объяснить, признаться в любви и попросить выйти за него замуж.

И почему он должен держать пророчество в секрете? Если ей суждено стать его женой, они должны полностью доверять друг другу. Даже с ее магией, даже с ее отказом поселиться в Шуларе он хотел взять Ирит в жены. Они могли жить в Этшаре и где угодно еще, по ее выбору. С возвращением в Шулару торопиться необязательно, ничего его туда не тянуло, разве что пророчество Зиндре. Оно же и побуждало Келдера просить руки Ирит.

В конце концов, неужели обычный деревенский парнишка посмел бы посвататься к такому легендарному существу, как Летунья, если б и его не поддерживали магические силы?

Надо поговорить с ней, твердо решил Келдер. Поговорить наедине, а не в обеденном зале, где полным-полно народу и рядом постоянно снуют слуги.

Наконец юношу осенило, и он попросил у Валдера фонарь.

— Пойдем на вершину холма, — предложил он Ирит. — Полюбуемся рекой. Взошли обе луны. Тебе понравится.

Думала она долго.

— Хорошо.

Вместе, не произнося ни слова, они поднялись на холм, отделяющий гостиницу от реки, и сели на траву. Вечер выдался теплым. Вода переливалась золотисто-розовым светом. Молчание затянулось.

— Спасибо, что излечила Эздрела, — наконец не выдержал Келдер.

— Это не его вина, — ответила Ирит.

Юноша еще старался понять смысл ее слов, когда ночь прорезал леденящий кровь вопль. Оба вздрогнули. На мгновение замолчали даже цикады.

— Что это? — спросила Ирит.

— Не знаю, — ответил Келдер. — По-моему, кричали в гостинице.

Он обернулся.

— ГДЕ ОНА? — проревел мужской голос. — ГДЕ ЭТА СУКА?

— Эздрел, — прошептала Ирит. — Видать, он зол на меня.

Келдер не задумывался, как поведет себя Эздрел, когда развеются чары. А повел он себя естественно: озверел. Заклинание защищало себя, не позволяя Эздрелу хоть в чем-то укорить Ирит. Теперь его сняли, и злость, накопившаяся за сорок четыре года, разом выплеснулась наружу.

И, разумеется, на Ирит.

Келдер посмотрел в сторону гостиницы. На дороге был ясно виден силуэт мужчины, потрясающего кулаком.

— ИРИТ! — неслось в темноту. — Я ТЕБЯ НАЙДУ И УБЬЮ, ГЛУПОЕ МАЛЕНЬКОЕ ЧУДОВИЩЕ!

— Что нам делать? — Ирит обхватила ногу Келдера.

— Не знаю.

Фигура у гостиницы поворачивалась, наконец взгляд Эздрела устремился на холм. До Келдера внезапно дошло, что его силуэт четко выделяется на фоне ночного неба, а Эздрел в своих бедах может обвинить не только Ирит, но и его, пусть даже не имея на то никаких оснований.

Эздрел его заметил.

— ИРИТ!

Келдер и предположить не мог, что его примут за девушку.

— Пошли отсюда.

Он поднял Летунью на ноги и увлек вниз по склону, к реке, подальше от разбушевавшегося старика.

Эздрел же, увидев, что фигура на вершине холма исчезла, уже не сомневался, что это Ирит, и бросился вдогонку.

— Я угробил всю жизнь, разыскивая тебя, паршивая сучка, — кричал он на бегу, — так что на этот раз, клянусь богами, я тебя отловлю!

Ирит и Келдер в панике чуть ли не кубарем катились по склону. Келдер, однако, крепко держал девушку за руку. Четверо солдат, собиравшие плату за проход, повернулись, дабы разобраться, по какому поводу шум, поэтому он потянул Ирит в сторону от моста, забыв, что там нет ничего, кроме крутого откоса.

— Келдер, — выдохнула Ирит. — Келдер, пусти меня!

Юноша поскользнулся на мокрой от росы траве, и Ирит вырвала руку. Повернулась и увидела Эздрела, с невероятной для его возраста скоростью бегущего следом за ними.

Она в страхе пискнула, застыла, а потом исчезла, чтобы мгновением позже птичкой взмыть в небо.

Еще через несколько секунд Эздрел пронесся по тому месту, где стояла Ирит, и, не в силах остановиться, свалился в реку.

Брызги полетели во все стороны, несколько капель даже попало на бриджи Келдера, и вода сомкнулась над стариком.

Эздрел на поверхности не появился.

— Ирит! — закричал Келдер. — Спаси его!

Ирит возникла в воздухе, из птички превратившись в крылатую девушку.

— Ты шутишь? Он пытался меня убить! Кроме того, я промокну.

— Но он утонет!

— Он старый мерзкий пьяница. Пусть тонет!

Келдер не находил слов, которые смогли бы убедить Ирит помочь Эздрелу, а потому в отчаянии сам прыгнул в реку.

Юноша шлепнулся на живот, руки и ноги разнесло в разные стороны, поразила его и сила удара, он никак не ожидал, что вода окажется такой твердой. Потом он камнем ушел под воду и быстро осознал правоту Ирит: не зря она говорила, что плавать надо учиться.

Келдер изо всех сил замахал руками, стараясь вынырнуть на поверхность, но ничего не добился. Воздух уходил из его легких, вода сомкнулась над его головой. Он попытался оттолкнуться от дна, но не достал до него ногами. Позвал было на помощь, и вода потекла ему в рот и нос. А грудь — так та просто грозила разорваться.

Перед глазами почернело, и он уже решил, что умирает, но пришла за ним вовсе не смерть.

Келдер почувствовал, как сильные руки подхватили его и потянули наверх. Спасителя он не видел, но чувствовал, что его тащат против течения. Наконец его уложили на землю и с такой силой надавили на грудь, что рот открылся сам по себе и речная вода потоком хлынула в траву.

Вот тут Келдер и лишился чувств.