У каждой интерактивной компьютерной программы есть клавиша «выход». Но иногда найти этот выход непросто. Однажды мой шестилетний племянник запустил на компьютере одну игру, а мне нужно было проверить почту – и я не знал, как это сделать. Игра была очень простой: человек бегал по улицам города, и нужно было просто его направлять. Я никогда в жизни не играл в компьютерные игры и поэтому не знал, как выйти. Правая клавиша «мышки» не помогала, левая тоже. Ctrl, Shift, Esc – тоже. Я попробовал водить курсором по экрану, нажимал все клавиши подряд – безрезультатно. Человек на экране все бежал и бежал, врезаясь лбом в стены, заборы, потом разворачивался и снова бежал. В недоумении я продолжал нажимать на все кнопки, не зная, как остановить этот бег, пока вдруг случайно не появилась табличка с надписью «ВЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ХОТИТЕ ПОКИНУТЬ ИГРУ?» В страхе, что она вдруг исчезнет, я сразу же нажал «Да, я хочу выйти из игры». Этот момент чем-то напомнил мне нашу жизнь.

Выход из материального мира – это дверь, которая открывается с другой стороны. Сами мы не способны ни увидеть ее, ни даже заподозрить, что она существует. Более того: как и Нео из «Матрицы», мы не осознаем, что находимся в игре – матрице материального мира.

Та памятная ночь в армии стала поворотным моментом в моей жизни – тогда я решил, что если останусь жив, то посвящу всю свою жизнь изучению этой необычнейшей книги, сделаю все, что в моих силах, чтобы понять, кто разрушает общество, сталкивает людей друг с другом, и постараюсь изменить ситуацию к лучшему.

За одну ночь из комсомольского активиста я превратился в религиозного проповедника, что стало неприятным сюрпризом для руководства части. С тем же энтузиазмом, с которым я до этого разъяснял солдатам политику партии, я стал рассказывать обо всем, что читал в этой книге. Как я узнал позже, офицер десантных войск Рами Блект в это же время стал делать то же самое в Каунасской десантной дивизии, с которой мы должны были встретиться в Вильнюсе – и по закону судьбы мы с ним вскоре познакомились.

Никакие угрозы командования на меня не действовали, все, что они могли предпринять, – это уволить меня в запас самым последним, что они и сделали.

Отдохнув после армии месяц, я неожиданно быстро устроился на хорошо оплачиваемую работу по специальности, которую получил перед армией – в систему охлаждения реактора на Игналинской АЭС. Как это получилось, не знаю, потому что конкурс на мое место был 150 человек. Мы гордились: наш реактор был в Книге рекордов Гиннесса как самый мощный атомный реактор планеты – полтора миллиарда киловатт в час, в то время как другие РБМК давали максимум миллиард. После недавней аварии на Чернобыльской АЭС все боялись, что то же самое случится в Литве, поэтому система защиты у нас была самой мощной из всех существующих на реакторах этого типа, и платили нам тоже немало: в десять раз больше, чем в среднем в Литве.

Я любил свою работу на ИАЭС – четкие правила, строгий порядок, стандарты. Чтобы пройти на реактор, мы догола раздевались, проходили через санпропускник и одевались во все чисто белое. Это мне очень нравилось: полная чистота, все стерильно. Там же, но на другом блоке работали мои родители, позже – мой средний брат. Внешне все было чисто, стерильно, но перед допуском в «грязную» зону входили дозиметристы, которые объявляли, сколько нам можно было там работать. Иногда максимальную «дозу» мы получали за десять минут. После работы всю нашу одежду забирали дезактиваторщики, а мы тщательно мылись с помощью дезактивационных шампуней и порошков. На выходе дозиметристы нас замеряли и иногда отправляли домываться еще. После чего мы выходили в «чистую» зону и одевались в своей раздевалке.

Там же на станции я встретился со своим школьным другом Генкой Лесных. Если честно, увидев его на другой стороне стеклянного коридора, я в глубине души захотел избежать этой встречи. Он был грозой школы, одним из главных хулиганов города, состоял на учете в милиции, – и хотя мы с ним и были, как Ленский с Онегиным, различны как лед и пламень, мы тем не менее очень близко дружили. Веселое было время – мы воровали яблоки в колхозном саду, прячась и убегая от сторожей, выкапывали порох, оставшийся после войны возле железной дороги, чтобы потом делать из него взрывпакеты и фейерверки. Но детство кончилось, и сейчас я меньше всего хотел слышать его обычные грязные выражения, вспоминать о былом. Встреча была осторожной. Оказалось, он тоже недавно вернулся из армии. Не зная о чем говорить, я спросил, почему он сейчас не в столовой. Он ответил, что голодает. И, в свою очередь, спросил, почему не в столовой я. Я ответил, что тоже голодаю. Дальше разговор пошел проще.

– Так как голодаешь?

– По Брэггу.

– Ух ты! Я тоже!

– Знаешь, я курить бросил…

– И я тоже!

– И матом ругаться…

– Я тоже!!!

– А еще со спиртным завязал…

– И я тоже!!!

– А еще я вегетарианцем стал!

– Я тоже!!!

Для меня это был просто шок: чтобы Генка, хулиган Генка, и бросил вдруг пить?! И курить? Да еще и вегетарианцем стал!!! Это было на грани фантастики – многие думали, что и он, и вся его «банда» обязательно скоро закончат тюрьмой. А он еще и матом прекратил ругаться, и даже голодает по Брэггу!

Придя в себя от шока, я осмелел и сказал то, в чем боялся признаться другим:

– Знаешь, я… в Бога поверил…

– Я тоже!!!

– Ты в кого?

– Я – в Иисуса! А ты?

– А я – в Кришну.

– А кто это?

– Ты, что ли, не слышал? Бхагавад-Гита…

– Нет… Расскажи!!!

Так наша дружба продолжилась, но теперь уже на новом, более высоком витке.

Мы с удивлением обнаружили, что друзья нас не понимают. Мы им говорим: «Вот возьмите, вот здесь почитайте!», а они в ответ – «И что, ты в это веришь?!» – «Да! А ты, что ли, не понял?» – «А мне это вообще не интересно!»

Оказалось, что то, что для нас ясно как день, для других – просто темная ночь. Это было неожиданно – ведь мы думали, что откроем всем нашим друзьям и близким тот новый мир, в котором мы теперь жили. Да, – думали мы, похоже, действительно, «Бог сам выбирает, кому Себя открывать». Однако в происходящем не было никакой мистики – главной причиной непонимания со стороны окружающих было то, что им нравились удовольствия этого мира, он их устраивал, их устраивало привычное восприятие жизни! Нам же ценности этого мира казались никчемными, и поэтому мы с Геннадием понимали друг друга легко, с полуслова. Мы пришли к одной истине с разных сторон и теперь были счастливы, что нашли друг друга, что нам есть с кем обсудить наши мысли. После «Бхагавад-Гиты» я стал понимать Иисуса; и Геннадий считал, что учение Иисуса и «Бхагавад-Гита» – это одно и то же, – разница только в культурных традициях и в том, что Иисус объяснял эти истины притчами, а Кришна дал ее в виде духовной науки. Размышляя о том, что же позволило Геннадию «открыться» для Знаний, я пришел к выводу, что у него было то же качество, что и у меня (и именно благодаря ему мы дружили в школе, хотя и были очень разными) – он был ИЩУЩИМ СВОЙ ПУТЬ и поэтому не принимал бездумно образ жизни других. Только я не принимал его больше внутри, философски, он же – открыто и нагло, бунтарски идя против правил.

Параллельно с учением Иисуса Гена был увлечен Кастанедой, уверяя меня, что наставник Хуан – то же самое, что индийский йог-мистик, только с юмором посмеивающийся над теми, кто «спит». И, стремясь поскорее обрести мистический опыт, Геннадий стал экспериментировать с грибами, которые Дон Хуан с большой осторожностью рекомендовал Кастанеде. Я говорил Гене, что галлюциногенные грибы – то же самое, что и наркотики и что просветления достигают без применения чего-то извне. Увы, он не слушал меня и во время очередного «мистического эксперимента» с грибами умер от отравления.

Я же получил этот опыт, к которому Геннадий стремился, без всяких грибов.

Иногда я видел возле супермаркета кришнаита с небольшим столиком – он продавал индийские книги. Каждый раз я покупал у него по одной. Многое в них мне было непривычно, но их философское совершенство, завершенность мысли и красота внутреннего мира их авторов произвели на меня неизгладимое впечатление. Я нашел наконец совершенную философию, но не знал, как начать применять ее в жизни. Этот парень много раз приглашал меня к себе в дом, куда приезжал его друг-проповедник из Вильнюса, и я всегда обещал, собирался прийти, но всегда что-то отвлекало – дача, дом, еще какие-то дела. И однажды он просто пришел ко мне в дом, взял за руку и повел к себе. Заодно я привел с собой маму.

Как философу, лекция мне очень понравилась. Хоть я и играл роль каверзного оппонента – проверял лектора и приглянувшуюся мне философию на прочность, задавал «в лоб» смелые, с подковыркой, а иногда и с откровенной издевкой вопросы – я всегда получал грамотный, завершенный и гармоничный ответ. Песнопения, молитвы и поклоны я, правда, счел лишними. Я не кланялся, когда кланялись все, и не мог понять, к чему это. Тогда я уже верил в Бога – но в Бога, который везде, и считал, что если Он – вокруг нас (в том числе – сверху, снизу), то единственное правильное выражение почтения Ему – в сердце и в действиях. Зато мне очень понравились их угощения.

В качестве практической демонстрации того, что можно вкусно готовить и без мяса, каждая встреча завершалась приятнейшим пиром. Маме это понравилось. Мне же понравилось настолько, что я даже с улыбкой подумал: если здесь всегда так угощают, ради этого можно потерпеть даже эти поклоны и молитвы.

Я стал регулярно приходить на эти встречи с мамой и братьями, но никак не мог сердцем понять смысл молитв. Если Бог вездесущ и всеведущ, если Он знает все мысли, то зачем Ему нужно молиться?

В том, что Он всеведущ и знает все мысли, я незадолго до этого убедился лично. После армии у меня все же немного играли гормоны, и по субботам я стал ходить в единственный в городе дискоклуб – в основном из-за медленных танцев с девчонками. Хоть я и не собирался жениться или даже заводить какие-то отношения ради флирта, мне нравилось, выбрав красивую девушку, всем телом прижиматься к ней в танце, и я не мог здесь ничего с собою поделать! И во время из одного из таких танцев я вдруг беспомощно спонтанно взмолился: «На самом деле мне это не нужно! Просто вредная привычка какая-то! Господь, пожалуйста, отбей у меня охоту ходить на эти дискотеки!»

И практически сразу же после этого танца ко мне подошел незнакомый парень и, как это обычно бывает, сказал: «Тебе не нужно было приглашать эту девушку на танец. Пойдем, отойдем!» Мне было его немного жаль, потому что я недавно вернулся из армии и все еще был в отличнейшей форме, но он тоже оказался крепким орешком, как я понял – главой хулиганов. Впрочем, после нескольких хорошо проведенных мной ударов он потерял былую прыть, и, когда я уже думал, что все закончилось – вдруг появились его друзья, до этого наблюдавшие со стороны, и набросились на меня всей толпой. В моей юности еще действовал определенный кодекс чести, и драки были только «один на один» или «стенка на стенку», но, похоже, за время моего отсутствия нравы изменились. Вдевятером они «отметелили» меня так, что обратно я мог уже только ползти. Уходя, они пригрозили: «Еще раз здесь увидим – убьем!» В этом районе было несколько нераскрытых убийств – так что, возможно, они не шутили.

Может быть, в это трудно поверить, но внутри я был в полном экстазе. Не имея сил даже подняться, чувствуя боль во всем теле, со сломанным носом, я был счастлив от ощущения близости Бога: Он мне ответил!!! В прямом смысле отбил мне охоту снова здесь появляться. Я полз домой по ночному лесу и смеялся над этой шуткой Бога, чувствуя, как Он с юмором говорит мне изнутри: «Выбирай выражения, когда обращаешься со своими просьбами к Вселенной и к Богу!» Я тогда очень ясно, всем своим существом ощутил, что сознание Бога, как радиация, пронизывает все мироздание и что ОН КОНТРОЛИРУЕТ ВСЕ: стоило мне только подумать – и он тут же направил ко мне эту группу парней. Все произошедшее было мне нужно!

Так Бог исполняет наши глубинные желания. Теперь я это понимал. Также я смог осознать – сейчас «вернули» все то, что я позволял себе в армии: иногда во время учений я по-настоящему бил некоторых «тупивших» солдат. Я отработал эту негативную карму, и в мыслях вернувшись назад, в ситуации, когда проявлял жестокость, и проработав в уме другие варианты своего поведения в тех ситуациях, мысленно попросил прощения у всех, перед кем провинился.

Как ни странно, но в тот момент я чувствовал такое блаженство от ощущения близости Бога и ощущения Его близким другом, что даже подумал: «Если Иисус на кресте ощущал то же самое, то я понимаю, почему он молился за своих палачей, которые не чувствовали такого внутреннего блаженства!» Это может звучать странно, но ощущение присутствия Бога, которое я испытал в тот момент, до сих пор является одним из самых приятных и ярких воспоминаний моей жизни, ставшей с тех пор такой увлекательной!

На следующий день я уже был в полном порядке, нос же поставил на место только недавно, через двадцать лет после той истории – после того, как во время лекции мне из зала сказали: «А у вас нос сломан!» Тогда я окончательно понял, что нос пора чинить – за две недели до этого я вдруг ощутил, что искривление носовой перегородки мешает мне нормально дышать – и это был знак от Бога – в тот момент в уме появилась знакомая по почерку мысль-ощущение: «Нос пора поставить на место». Для меня это стало еще одним подтверждением того, что Бог направляет нас изнутри и снаружи – через весь окружающий мир. В этом – мистика жизни.

Я чувствовал, что Бог изнутри знает нас лучше, чем мы сами знаем себя. Это и привело меня к выводу, что молиться нет смысла: «Зачем? Ведь он – вездесущ и всеведущ!» Я считал, что молитва нужна для тех, кто еще не знает, что Бог есть и внутри, кто думает, что Он только снаружи. Я даже стал немного гордиться этим: «Я уже знаю то, чего не знают другие – те, кто читает молитвы!» Тем не менее я купил себе четки и повесил их на стену, где они висели очень долго, – они нравились мне тем, что напоминали о Всевышнем.

Только спустя много лет я смог осознать, что молитва нужна не Всевышнему, она нужна нам самим для того, чтобы устремить нас к Всевышнему, настроить нас на Него, поднять наши желания с уровня зависимости от материальных вещей – уровня мелочных эгоистических устремлений до уровня полной и безграничной свободы, до уровня единения с Ним. Цель непрерывной молитвы, о которой нам говорят все святые, – одухотворить ум, преодолеть инерцию отождествления себя с телом и действовать на уровне высшей гармонии, не отделяя своих интересов от интересов других.

Наступила зима. Мама того парня-вайшнава, у которого я покупал книги и потом бывал дома, однажды сказала мне, что в Вильнюс на несколько дней приезжает гуру – Духовный Учитель и что нам обязательно нужно съездить туда, чтобы хотя бы просто увидеть его.

Гуру был в Вильнюсе до субботы, и мы с ней договорились поехать туда в пятницу после работы на последнем ночном, проходящем через нашу станцию поезде – переночевать в Вильнюсе (он находился в паре часов езды от нас) и попасть на утреннюю лекцию. Но оказалось, что в связи с переходом на зимнее расписание тот поезд отменили, и моя знакомая предложила поехать в пять утра на дизель-электропоезде.

Я решил переночевать на вокзале – было уже одиннадцать вечера, домой я вернулся бы еще позже, а я не хотел будить маму, которая спала чутко и всегда просыпалась, даже если я старался войти очень тихо, – она бы поднялась, начались бы расспросы, и потом ей было бы уже трудно уснуть. Уходя, я, сам не зная зачем, вдруг положил себе в карман четки. Я на целую ночь оказался один – в неотапливаемом холодном зале ожидания маленькой железнодорожной станции не с кем было даже поговорить – и, чтобы не уснуть, я решил повторять самую главную мантру, царицу молитв, которую к тому времени уже знал наизусть:

ХАРЕ КРИШНА ХАРЕ КРИШНА КРИШНА КРИШНА ХАРЕ ХАРЕ ХАРЕ РАМА ХАРЕ РАМА РАМА РАМА ХАРЕ ХАРЕ:

«О, Всепривлекающий Господь, Источник радости всех существ! Пожалуйста, позволь мне служить тебе в бескорыстной любви!»

Харе – зов к олицетворенной любви к Богу, как к матери.

Кришна – одно из бесчисленных имен Бога, которое означает «Тот, кто притягивает к Себе всех, как магнит, привлекая своей красотой, неотразимыми качествами, безграничным богатством и мощью, характером…».

Рама – «Источник внутреннего счастья и радости».

Из йогических текстов к тому времени мне больше всего нравился стих их древней Падма-Пураны:

рамантэ йогино анантэ сатьянандэ чид-атмани ити рамападенасау парам брахмабхидийатэ:

«Йоги черпают бесконечное блаженство, медитируя на Абсолютную Истину. Поэтому Высшую Абсолютную Истину, Личность Бога, называют Рамой»

В Калисантара-упанишад, входящей в состав «Яджур-Веды», главнейшей из древних санскритских писаний, упоминалось, что в Век Кали маха-мантра Харе Кришна является самой могущественной из всех видов молитв и позволяет легко достичь совершенства в этот период, подобный океану пороков.

В четках было 108 бусин, и эту мантру нужно было произнести на каждой из них, пока снова не дойдешь до той бусины, с которой начал. Чтобы достичь просветления, рекомендуется повторять в день 16 таких кругов. Как держать четки, я уже знал – в правой руке, так, чтобы, придерживаемая большим пальцем, бусина находилась на первом суставном сгибе среднего пальца, связанного особым энергетическим каналом с позвоночным столбом. Чтобы не перепутать слова, я произносил молитву не быстро, и за ночь смог повторить только восемь кругов. Решив повторить все шестнадцать, я продолжал произносить мантру и в поезде. Через три часа мы уже были в Вильнюсском храме, но оказалось, что учитель уже уехал, и поэтому утренней лекции не было. Нас напоили горячим напитком и накормили. Отогреваясь после ночи на вокзале и довольно прохладного поезда (на улице был двадцатиградусный мороз), я, уже почти не слушающимся от усталости языком, продолжал повторять свою мантру: «Осталось четыре круга…»

Но вдруг нам сказали, что учитель еще не уехал, он еще в Вильнюсе, на квартире одного из прихожан, и только собирается в дорогу. Лариса Петровна (так звали эту женщину) тут же потащила меня туда за собой: «Тебе обязательно нужно его хотя бы увидеть! Возможность увидеть настоящего духовного учителя некоторым не выпадает даже за тысячу жизней!» Позже я понял, откуда у нее был такой энтузиазм: она собиралась стать его ученицей – сама будучи уже заслуженным учителем в школе…

Потом мы часа полтора простояли в подъезде, чтобы увидеть учителя, когда он будет спускаться по лестнице. За это время я наконец завершил чтение мантры, причем на последний кругу меня ушло, наверное, около часа: язык уже еле ворочался, но я был упорен в своем желании доказать себе, что «могу!». Учитель задерживался, отвечая на многочисленные письма. Его слуга-переводчик тем временем пару раз выходил в магазин за продуктами и в конце концов все же сообщил гуру, что «Там, в подъезде, уже давно стоят двое – чтобы хотя бы увидеть Вас…» – «Что же ты сразу мне не сказал? Скорее, позови их сюда!»

Учитель попросил прощения за то, что нам пришлось так долго стоять в подъезде, а потом, очень внимательно посмотрев на меня, произнес: «Шестнадцать кругов уже есть – дальше будет легче!» Я удивился – ведь я никому не говорил, что впервые взял четки и тем более что повторил все шестнадцать кругов. Остальное я помню уже как в тумане; я что-то спрашивал, он отвечал. Но зато последующую неделю я запомнил уже навсегда.

Я не знал, в чем дело: в том ли, что я повторял мантру, или, может быть, учитель как-то особым образом помолился за меня Богу, но я вдруг погрузился в мир волшебства. Когда, отоспавшись после утомительной поездки, я открыл глаза, то неожиданно для себя обнаружил, что у меня вдруг открылось мистическое зрение: я видел материальный мир изнутри. Видел незримые нити судьбы – связи, которые управляют здесь каждым, видел, как невообразимо сложно и в то же время гениально просто устроен весь этот мир. Мой мозг работал в каком-то удивительном сверх режиме. Я видел основной принцип, знание которого давало ясное понимание каждой детали – и все вокруг становилось вдруг таким простым и понятным. Те же, кто не понимал этого, находились в иллюзии. Так же, как и в ту ночь в армии, теперь я смотрел на весь мир со стороны и уже даже думал, что стал мистиком. Я видел то, что хотел увидеть мой друг Гена – только без галлюциногенов, своими глазами – и не одну ночь, как тогда, в армии, а целую неделю. Я знал все обо всем – о чем только хотел. Знал, что нужно сказать начальнику, чтобы он отпустил меня с работы в обед, хотя он никого в это время не отпускал. Знал, что голосовать мне не нужно: третья проезжающая мимо машина сама остановится и шофер спросит: «Вы в город? Подбросить?»

Но потом все это исчезло так же внезапно, как и появилось. Я снова ощутил себя телом. Восприятие мистики жизни ушло. Я опять стал смотреть на окружающую реальность, как дети, которые видят во время спектакля лишь кукол – хотя до этого я видел нити, управляющие этими куклами, механизм сцены, все внутреннее устройство театра…

У каждого, кто идет по духовному пути, по милости Бога и его чистых слуг бывают моменты божественных откровений, когда перед ними чуть-чуть приоткрывают завесу реальности, чтобы показать, к чему нужно стремиться и что в этом мире все не так, как мы видим. Это подобно тому, как ползающего на четвереньках ребенка родители приподнимают и, придерживая его сзади за подмышки, показывают, что можно не только ползать, но и ходить, помогают сделать несколько шагов – чтобы он почувствовал вкус ходьбы, понял, что это такое. Ребенок – в восторге: «Да! Ходить – это здорово! Обзор лучше! Оказывается, это легко!» И когда этот вкус им получен, родители его отпускают: «Дальше – сам!» – чтобы он, тренируясь, учился ходить уже без посторонней помощи, самостоятельно – то есть сам стоял на ногах.

Так и в духовной жизни – сначала мы «ползаем на четвереньках», ища вкус только в тех радостях, которые можем ощутить через свое материальное тело – так же, как все животные, бегающие на четырех лапах и ищущие только низшего счастья. Но приходят святые и, «взяв нас под мышки», ставят на ноги – дают высший вкус, показывают, что можно жить по-другому – смотреть не на материю, как четвероногие, а ввысь, как и должен делать человек – а потом отпускают. И тогда мы, помня о высшем вкусе вечности и любви – блаженства, не связанного ни с деньгами, ни с сексом, ни с положением в обществе, – следуя их наставлениям, учимся идти на своих ногах, всегда устремлять свой взор к Богу.

Бог посылает каждому собственный необычный духовный или мистический опыт, чтобы вдохновить нас на внутренние изменения, показав, что Он рядом или что сейчас мы видим только малую часть бесконечной реальности.

О том, что я – не единственный, у кого был такой опыт «всеведения», я через короткое время узнал из газетной статьи.

Ученый раскрыл тайну загробного мира

Ведущий конструктор ОКБ «Импульс» Владимир Ефремов умер внезапно. Зашелся в кашле, опустился на диван и затих. Родственники поначалу не поняли, что случилось ужасное. Подумали, что присел отдохнуть. Сестра первой вышла из оцепенения. Тронула брата за плечо:

– Володя, что с тобой?

Тот бессильно завалился на бок. Наталья попыталась нащупать пульс – сердце не билось. Она стала делать искусственное дыхание, но брат не дышал. Будучи медиком, Наталья знала, что шансы на спасение уменьшаются с каждой минутой. Пыталась «завести» сердце, массируя грудь… Заканчивалась восьмая минута, когда ее ладони ощутили слабый ответный толчок. Сердце включилось. Владимир задышал сам.

– Живой! – обняла его сестра. – Мы думали, что ты умер, что уже все, конец!

– Конца нет, – прошептал Владимир Григорьевич. – Там тоже жизнь. Но другая. Лучше…

Владимир Григорьевич записал пережитое во время клинической смерти во всех подробностях. Его свидетельства бесценны. Это первое научное исследование загробной жизни ученым, который сам пережил смерть. Свои наблюдения он опубликовал в журнале «Научно-технические ведомости Санкт-Петербургского государственного технического университета», а затем рассказал о них на научном конгрессе. Его доклад о загробной жизни стал в научном мире сенсацией. «Такое невозможно придумать!» – заявил профессор Анатолий Смирнов, глава Международного клуба ученых.

Репутация Владимира Ефремова в научных кругах безупречна. Он крупный специалист в области искусственного интеллекта, долгое время работал в ОКБ «Импульс». Участвовал в запуске Гагарина, внес вклад в разработку новейших ракетных систем. Четырежды его научный коллектив получал Государственную премию.

– До своей клинической смерти я считал себя атеистом, – рассказывает Владимир Григорьевич. – Доверял только фактам. Все рассуждения о загробной жизни считал религиозным дурманом. Честно говоря, о смерти тогда не думал. Дел на службе было столько, что и за десять жизней не расхлебать. Даже лечиться было некогда – сердце шалило, хронический бронхит замучил, прочие хвори досаждали.

12 марта в доме сестры, Натальи Григорьевны, у меня случился приступ кашля. Почувствовал, что задыхаюсь. Легкие не слушались; пытался сделать вдох и не мог! Тело стало ватным, сердце остановилось. Из легких с хрипом и пеной вышел последний воздух. В мозгу промелькнула мысль, что это – последняя секунда моей жизни…

Но сознание почему-то не отключилось. Вдруг появилось ощущение необычайной легкости. У меня уже ничего не болело – ни горло, ни сердце, ни желудок. Так комфортно я чувствовал себя только в детстве. Не ощущал своего тела и не видел его. Но со мной были все мои чувства и воспоминания. Я летел куда-то по гигантской трубе. Ощущения полета оказались знакомыми – подобное случалось прежде во сне. Мысленно попытался замедлить полет, поменять его направление – получилось! Не было никакого страха или же ужаса – только блаженство! Попытался проанализировать происходящее. Выводы пришли мгновенно: Мир, в который сейчас я попал, существует. Я мыслю, следовательно, тоже существую. И мое мышление обладает свойством причинности, раз оно может менять направление и скорость моего полета.

Все было свежо, ярко и интересно. Мое сознание работало совершенно иначе, чем прежде. Оно охватывало все сразу одновременно, для него не существовало ни времени, ни расстояний. Я любовался окружающим миром. Он был словно свернут в трубу.

Солнца не видел; всюду – ровный свет, не отбрасывающий теней. На стенках трубы были видны какие-то неоднородные структуры, напоминающие рельеф. Нельзя было определить, где верх, а где низ. Попытался запоминать местность, над которой пролетал. Это было похоже на какие-то горы. Ландшафт запоминался безо всякого труда, объем моей памяти был поистине бездонным. Попробовал вернуться в то место, над которым уже пролетел, мысленно представив его. Все получилось! Это было похоже на телепортацию. Пришла шальная мысль: «До какой степени можно влиять на окружающий мир? И нельзя ли вернуться в свою прошлую жизнь?» Мысленно представил старый сломанный телевизор из своей квартиры. И увидел его сразу со всех сторон. Я откуда-то знал о нем все. Знал, как и где он был сконструирован, где была добыта руда, из которой выплавили металлы, которые использованы в конструкции. Знал, какой сталевар это делал. Знал, что он женат, что у него проблемы с тещей. Видел все связанное с этим телевизором глобально, осознавая каждую мелочь. И точно знал, какая деталь неисправна. Потом, когда меня реанимировали, поменял тот транзистор Т-350, и телевизор заработал..

Было ощущение всесильности мысли. Наше КБ к тому времени уже два года билось над решением одной сложнейшей задачи, связанной с крылатыми ракетами. Недруг, представив всю эту конструкцию, я увидел проблему во всей многогранности. И алгоритм решения возник сам собой. Потом я его записал и внедрил, так мы эту проблему решили.

Осознание того, что я не один «на том свете», пришло постепенно. Мое информационное взаимодействие с окружающей обстановкой незаметно стало утрачивать односторонний характер. На сформулированный вопрос в моем сознании появлялся ответ. Поначалу я воспринимал все эти ответы как естественный результат размышлений. Но со временем поступающая ко мне информация стала выходить за пределы тех знаний, которыми я обладал при жизни. Знания, которые я получил в этой трубе, многократно превышали мой прежний багаж!

Постепенно я осознал, что меня ведет Некто вездесущий, не имеющий границ. И что Он обладает неограниченными возможностями, всесилен и полон любви. Этот невидимый, но осязаемый всем моим существом субъект делал все, чтобы не напугать меня. Я понял, что это Он показывал мне явления и проблемы во всей причинно-следственной связи. Яне видел Его, но чувствовал остро-остро. И знал, что это – Бог…

Вдруг я заметил, что мне что-то мешает. Меня тащили наружу, как морковку из грядки. Не хотелось возвращаться: все было так хорошо! Все замелькало, и я увидел перед собою сестру. Она была испуганной, ая– сиял от восторга…

В своих научных работах В.Г. Ефремов описал загробный мир при помощи математических и физических терминов. В этом интервью с ним мы постарались обойтись без этих сложных понятий и формул.

– Владимир Григорьевич! С чем можно сравнить мир, в который вы попали после смерти?

– Любое сравнение будет неверным. Процессы там протекают нелинейно, как у нас, они не растянуты во времени. Они идут одновременно и во все стороны.

Объекты «на том свете» представлены в виде информационных блоков, содержание которых определяет их местонахождение и свойства. Все и вся находятся там друг с другом в причинно-следственной связи. Объекты и свойства заключены в единую глобальную информационную структуру, в которой все идет по заданным ведущим субъектом – то есть Богом – законам. Ему подвластно появление, изменение или удаление любых объектов, свойств, процессов, в том числе хода времени.

– Насколько свободен в своих поступках там человек, его сознание, душа?

– Человек, как источник информации, тоже может влиять на объекты в доступной ему сфере. По моей воле менялся рельеф «трубы», возникали земные объекты.

– Похоже на фильмы «Солярис» и «Матрица»…

– И на гигантскую компьютерную игру. Но оба мира, наш и загробный, – реальны. Они постоянно взаимодействуют друг с другом, хоть и обособлены один от другого, и образуют в совокупности с управляющим субъектом – Богом – глобальную интеллектуальную систему.

Наш мир более прост для осмысления, он имеет жесткий каркас констант, обеспечивающих незыблемость законов природы; время здесь выступает связующим события началом.

В загробном мире констант либо нет вообще, либо их значительно меньше, чем в нашем, и они могут меняться. Основу построения того мира составляют информационные образования, содержащие всю совокупность известных и еще неизвестных свойств материальных объектов при полном отсутствии самих объектов. Так, как на Земле это бывает в условиях компьютерного моделирования. Я понял – человек видит там то, что хочет видеть. Поэтому описания загробного мира людьми, пережившими смерть, отличаются друг от друга. Праведник видит рай, грешник – ад…

Для меня смерть была ничем не передаваемой радостью, не сопоставимой ни с чем на Земле. Даже любовь к женщине по сравнению с пережитым там – ничто…. Святое Писание я прочел уже после своего воскрешения. И нашел подтверждение своему посмертному опыту и своим мыслям об информационной сущности мира в Евангелии от Иоанна, где сказано, что «в начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было вначале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть». Не это ли намек на то, что в Писании под «словом» имеется в виду некая глобальная информационная суть, включающая в себя всеобъемлющее содержание всего?

Свой посмертный опыт Ефремов применил на практике. Ключ ко многим сложным задачам, которые приходится решать в земной жизни, он принес оттуда.

– Мышление всех людей обладает свойством причинности, – говорит Владимир Григорьевич. – Но мало кто догадывается об этом. Чтобы не причинить зла себе и другим, нужно следовать религиозным нормам жизни. Святые книги продиктованы Творцом, это – техника безопасности человечества…

Смерть для меня сейчас не страшна. Я знаю, что это – дверь в другой мир…