Древнегреческий миф о дочери сидонского царя красавице Европе, похищенной царем богов Зевсом, гласит следующее.

…Богат и могуществен владыка финикийского города Сидона Агенор. Всего у царя вдосталь: плодородны и обильны поля, тучны стада, в гавани покачиваются на волнах многочисленные корабли, сокровищницы полны золота и серебра.

Всем щедро одарили боги Агенора. Но превыше всех богатств лелеял царь свою юную дочь, прекрасную Европу, которая сияла красотой, подобно богине любви Афродите. Прелестная девушка беззаботно росла, весело резвясь с подругами на берегу моря, собирая цветы.

Царь Агенор не мог наглядеться на свое бесценное детище, утешение приближающейся старости. Не раз молил он бессмертных богов отвратить от его нежно любимой дочери все беды и несчастья, не разлучать его с нею.

Но иная судьба предназначалась красавице Европе. Суждено ей было стать женой эгидодержавного[2]Эгида — косматая шкура, которую носил Зевс. Потрясая своей эгидой, в которую была вставлена голова горгоны — чудовища со взглядом, превращающим все живое в камень, Зевс наводил ужас на богов и людей.
Зевса, который однажды увидел девушку и пленился ее божественной красотой.

Как-то раз, вернувшись с берега моря, где она беспечно веселилась в кругу своих подруг, Европа, усталая и довольная, прилегла отдохнуть. Сон смежил ее очи.

Спит красавица Европа и видит дивный сон…

Две прекрасные женщины, олицетворяющие одна Азию, а другая — материк, отделенный от Азии Средиземным морем, борются между собой. Каждая напрягает силы, каждая стремится одержать верх над другой. Ведь той, кто победит, будет принадлежать Европа. Борются женщины, ни одна из них не хочет уступить право на девушку другой. Долго длится борьба. Но вот начинает клониться Азия, будучи не в силах противостоять своей сопернице. Все ниже и ниже склоняется она к земле, скорбными глазами смотрит на испуганную трепещущую девушку. Обидно ей, взлелеявшей Европу, отдавать свое детище другой.

В смятении проснулась юная красавица и побежала к отцу рассказать о странном видении, посетившем ее во время сна.

— О отец мой, — воскликнула она, дрожа всем телом и обнимая колени царя, — неспокойно у меня на душе, чует мое сердце, что суждено нам скоро расстаться! Не оставляй меня без защиты! А я буду ежечасно молить богов о помощи.

Смутился Агенор, выслушав сбивчивый рассказ своей дочери, но не подал виду.

— Не печалься, возлюбленная дочь моя, — отвечал он, — твои страхи напрасны. Нет причин у богов гневаться на меня и на мою невинную дочь. — Он нежно обнял Европу и, поцеловав ее в лоб, продолжал: — Забудь свои опасения и иди к морю, тебя, наверно, уже заждались подруги. Веселись и не думай ни о чем дурном.

Успокоенная Европа поцеловала отца и, нарядившись, поспешила на берег, покрытый изумрудной травой и яркими цветами. Там ее встретили ликованием и песнями юные сидонянки. В играх и забавах незаметно текли дни.

Однажды, когда по обыкновению дочь Агенора со своими подругами бродила по прибрежному лугу, собирая ароматные цветы и складывая их в свою золотую корзинку, день был особенно тих и прекрасен. Солнечные лучи ласкали лица резвых сидонянок, воздух был напоен ароматом свежих цветов и трав. Море нежно плескалось о берег, умеряя полуденный зной. Радостно было на душе у девушек, смех и песни не переставали звучать, уносясь далеко в поднебесье.

В разгаре веселья одна из девушек заметила приближающегося к ним быка и, испуганно вскрикнув, указала на него остальным подругам. В страхе все было бросились бежать, но, увидев, что бык не преследует их, остановились, а затем до того расхрабрились, что подошли к животному и стали с любопытством его разглядывать.

Никогда еще не приходилось им видеть столь дивного быка. Шерсть его лоснилась и переливалась золотистыми бликами, а голову украшали два золотых рога.

От минутного страха не осталось и следа. Девушки тесной толпой окружили чудесное животное, гладили его золотистую шерсть. Не отставала от других и Европа. Она заглядывала в кроткие глаза быка и нежно целовала его морду. Бык отвечал лаской на ласку, лизал руки юной красавицы, терся носом о ее свежие румяные щеки. Излив свои чувства, бык улегся у ног Европы. Дочь сидонского царя шаловливо уселась на его спину, приглашая подруг последовать ее примеру.

Хотели было девушки усесться рядом со своей госпожой — им нравилась игра с необыкновенным быком, — но не успели этого сделать. Едва бык почувствовал на своей спине Европу, он вскочил на ноги и, как вихрь, помчался к берегу моря.

Напрасно Европа молила своих подруг о помощи, напрасны были вопли и крики перепуганных насмерть сидонянок. В мгновение ока домчался бык со своей драгоценной ношей до моря и погрузился в его прохладные волны.

Быстро плывет бык, рассекая могучей грудью морскую гладь. Европа в страхе схватилась за его золотые рога, боится она погибнуть в бездонной пучине. Не ведает юная дочь Агенора, что сам громовержец Зевс похитил ее с намерением сделать своей женой. С ужасом озирается она вокруг, ожидая неминуемой гибели.

Уже скрылись вдали берега родной Финикии. Кругом безбрежное море. Ласково плещет оно вокруг быка, ни одна капля не попадает на одежды трепещущей девушки. Покорно расступаются волны перед божественным быком. Бог моря, колебатель земли Посейдон, плывет впереди на своей колеснице[3]В древнегреческих мифах бог морей Посейдон обычно изображается плывущим по морю на колеснице, запряженной дивными конями. В руке у него трезубец, которым он укрощает волны.
, пролагая безопасный путь своему царственному брату.

Но вот видит Европа впереди в туманной дымке берег земли. Все ближе и ближе берег. Уже не плывет бык, а легко ступает по ровному песчаному дну и выносит девушку на цветущий берег. С любопытством озирается Европа, не может налюбоваться великолепием окружающей природы. Вспоминает она сон, так взволновавший ее. Догадывается девушка, что этот вещий сон послали ей боги. Отныне здесь будет ее родина, здесь станет она женой Зевса и родит ему могучих и мудрых сыновей.

* * *

Так объясняет древнегреческий миф возникновение названия материка Европы.

Однако существует другая и, очевидно, более правдоподобная версия, согласно которой название материков Азия и Европа было дано ассирийцами, господствовавшими в Лидии на полуострове Малая Азия в XIII веке до нашей эры. Они называли свою страну, а вместе с нею и весь полуостров acu — восход (солнца), а противолежащий на западе материк irib, ’ereb — мрак, запад. Греки, очевидно, заимствовали эти названия и именовали запад έρεβοs, eύρωπόs. Отсюда, видимо, и возникло наименование европейского материка.