Когда Джори вернулась, «Дом 1890» показался ей опустевшим, в нем не светилось ни одного окна. Джори вошла в парадную дверь и остановилась у порога, вслушиваясь в тишину. Ей почему-то вдруг стало неуютно при мысли о том, что придется остаться здесь на ночь, да еще и в одиночестве.

Послышался слабый скрип, и Джори чуть не подпрыгнула на месте. Прижав руку к бешено заколотившемуся сердцу, она попыталась сама себя утешить:

«Ничего страшного, это просто ветер. А может, старый дом дает усадку – так, кажется, называется то, что происходит с домами».

Все-таки предостережения Сойера насчет серийного убийцы на нее подействовали. «Черт бы его побрал!» Разозлившись и на Сойера, и на собственную впечатлительность, Джори постаралась взять себя в руки и неохотно прошла в вестибюль. Направляясь к своей комнате, она стала включать все попадавшиеся по пути лампы. На втором этаже, как оказалось, светильники уже горели, но от этого было не легче. Тусклые лампочки лишь слегка разгоняли темноту, от чего коридор казался каким-то жутковатым.

Свернув за угол в ту часть коридора, куда выходила ее спальня, Джори замерла как вкопанная: на дальней лестнице послышались шаги.

Сердце снова тревожно забилось. Успокаивая себя мыслью, что это, вероятнее всего, дядя Гретхен, Джори все-таки поспешила к двери своей комнаты.

«А если он и есть тот самый серийный убийца?» – мелькнула мысль.

К тому времени, когда Джори взялась за ручку двери, шаги приблизились и раздавались уже в коридоре. Вдруг у нее за спиной послышался какой-то странный звук, нечто вроде утробного урчания, от которого кровь стыла в жилах. Перепуганная, Джори медленно повернулась и увидела в нескольких ярдах от себя, возле лестницы, ведущей на третий этаж, Роланда Экхарда. У него из груди раздавался тот самый звук, который ее испугал. Джори обуяла паника. Она повернула ручку двери, и в ту же секунду старик настиг ее. Костлявая рука с узловатыми старческими пальцами схватила Джори за предплечье. Роланд держал ее с неожиданной для своего возраста силой, на его лице, которое отделяло от лица Джори каких-нибудь несколько дюймов, появилось напряженное, чуть ли не яростное выражение.

– Нет! Сейчас же отпустите меня! – закричала Джори, отчаянно вырываясь. Ей удалось освободиться, она влетела в комнату и захлопнула за собой дверь. Прислонившись к ней спиной, Джори уперлась ногами в пол. Она ждала, что старик попытается ворваться в комнату, но этого не произошло. В полном недоумении Джори услышала, как Роланд отступил. Звук шагов послышался в коридоре, потом на лестнице, потом где-то наверху хлопнула дверь, и все стихло.

Джори еще долго держала дверь, в любую минуту ожидая нападения. Но Роланд так и не вернулся.

Джори била дрожь, она с трудом поборола желание выбежать из комнаты и броситься прочь, подальше от этого места. Но она не могла этого сделать. Давно перевалило за полночь, куда она могла пойти?

Конечно, можно было вернуться к Сойеру и рассказать ему о том, что произошло, но Джори быстро отбросила эту мысль. Нет, она не будет ему навязываться. Сойер совершенно недвусмысленно дал понять, что не испытывает к ней никаких чувств, кроме простого участия, и что так будет и впредь. Он ее не любил, он только хотел ее защитить, да и то потому, что его терзает сложный комплекс вины.

«Я не нуждаюсь в его защите. Прекрасно могу сама о себе позаботиться, как я ему и сказала».

Джори упрямо поджала губы и оглядела комнату. Как и несколько ночей назад, она подвинула вплотную к двери стул и навалила на него все, что могла. Соорудив баррикаду, она наконец отошла от двери и присела на кровать, раздумывая, что делать дальше. Успокоившись, она засомневалась в том, что дядя Гретхен действительно пытался на нее напасть. Джори спрашивала себя, в самом ли деле это было нападение. Ведь Роланд Экхард не причинил ей никакого вреда, а когда она вырвалась, не попытался проникнуть в комнату, чтобы убить ее.

Джори вспомнила его безумный взгляд, беспомощное мычание и неистовую, отчаянную жестикуляцию. Чем дольше она припоминала подробности разыгравшейся сцены, тем больше склонялась к мысли, что старик не намеревался сделать ей ничего плохого. Скорее, он пытался ей что-то сообщить. Не умея ни говорить, ни читать, ни писать, старик был словно заперт в своем маленьком безмолвном мире. Если предположить, что ему действительно нужно что-то ей сообщить, как еще он мог это сделать?

«И все-таки незачем было пугать меня до полусмерти», – сердито подумала Джори.

Поразмыслив, она решила дождаться возвращения Гретхен и рассказать подруге, что ее дядя показался ей чем-то взволнованным. Может, днем они с Гретхен поднимутся к нему и постараются вместе разобраться, что ему нужно.

Решив так, Джори села на кровать, прислонившись к изголовью и подложив под спину подушки. Потом накрылась одеялом. В комнате ощутимо дуло от окна, а она была все в том же черном шелковом платье. Джори невольно вспомнила, как руки Сойера нащупывали застежку на этом платье, расстегивали пуговицы. По-хорошему, стоило бы переодеться во что-нибудь более домашнее, во всяком случае, в то, что не напоминало бы ей о Сойере, но Джори сознательно не стала этого делать. Если ей будет тепло и уютно, она может заснуть. А если она ошибалась насчет Роланда Экхарда? Вдруг, когда она уснет, старик проберется в комнату?

«Нет, рисковать нельзя, лучше не спать», – подумала Джори, зевнув.

***

Итак, он сделал именно то, чего поклялся не делать: посвятил Джори в свою тайну.

Сойер сидел на диване, уставившись в темную пасть холодного камина, но видел перед собой не закопченные кирпичи, а лицо Джори.

«Черт возьми, почему ты это сделал?»

После нескольких месяцев замкнутого, уединенного существования, что заставило его раскрыть душу перед женщиной, которую он поклялся не допускать в свою жизнь и вообще выбросить из головы? С какой стати он стал встречаться с ней вместо того, чтобы оттолкнуть?

Только одно утешало Сойера: он не рассказал Джори всей правды, по крайней мере ей не была известна вся история с самого начала.

Однако что греха таить, он испытывал сильнейшее искушение открыть шлюзы и излить душу до конца. И у Сойера не было никакой уверенности в том, что он не поддастся этому искушению, когда они встретятся в следующий раз.

«Поэтому следующего раза быть не должно, – решил он. – Я посоветовал ей уехать из города и вернуться в Нью-Йорк. Если она не дурочка, то последует моему совету».

А если нет?..

Сойер сглотнул подкативший к горлу ком и невидящим взглядом уставился в пространство.

***

Джори разбудил солнечный луч, заглянувший в окно, и громкий стук в дверь. Она не сразу сообразила, где находится и почему сидит в такой неудобной позе, что затекло все тело. И тут же вспомнила все, сразу. Вчерашний вечер, похороны Клоувер, Сойера и то, как она испугалась старика.

– Джори, ты здесь? – окликнула из-за двери Гретхен.

– Здесь.

Голос почему-то стал скрипучим, и Джори откашлялась. Она с трудом распрямила одеревеневшие ноги, потянулась. Спина ныла от долгого сидения – видно, она проспала всю ночь, прислонившись к спинке кровати, не только в платье, но и в сапогах на высоких каблуках.

– Джори, – повторила Гретхен, в ее голосе явственно слышалось нетерпение, – ты здесь?

– Я же сказала, что здесь! – отчеканила Джори громко и немного раздраженно. Она чувствовала себя настолько обессиленной и морально, и физически, как будто всю ночь не сомкнула глаз.

Встав с кровати, она подошла к двери и стала разбирать импровизированную ловушку для незваных гостей из стула и чемоданов, стараясь производить как можно меньше шума. К сожалению, это ей не совсем удалось. Когда Джори нечаянно стукнула чемоданом, ставя его к стене, Гретхен за дверью забеспокоилась:

– Джори, что ты делаешь? У тебя все в порядке?

– У меня все отлично.

Джори отставила в сторону стул, распахнула дверь и лишь потом спохватилась и попыталась пригладить рукой взлохмаченные волосы.

– Боже, что случилось?

– Что ты имеешь в виду?

Джори через плечо покосилась на себя в зеркало и ужаснулась. Вид у нее был такой же отвратительный, как и самочувствие: волосы всклокочены, платье помято, лицо заспанное.

– Где ты была ночью? – требовательно спросила Гретхен.

Джори заметила, что в светлых глазах подруги не было обычной теплоты. Гретхен выглядела такой подтянутой, аккуратной, наглаженной, что рядом с ней Джори почувствовала себя еще хуже.

– Я ночевала здесь. А ты где была?

– Ты отправилась с похорон прямо сюда? – Гретхен тряхнула головой, так что аккуратная светлая коса сползла с плеча на спину. – Как же ты добралась?

– Я… – Джори не договорила, ее уже начинал раздражать этот допрос.

– Тебя подвез он, не так ли?

– Кто?

– Сойер Хоуленд. Карл сказал, что видел тебя с ним перед самым началом заупокойной службы. Вы были так увлечены беседой, что он почувствовал себя третьим лишним.

Джори разобрала самая настоящая злость. Она почувствовала острую неприязнь к Карлу, но все-таки сдержалась и промолчала. Повернувшись к Гретхен спиной, Джори подошла клумбочке, достала расческу и попыталась привести в порядок волосы, превратившиеся в сплошную спутанную массу.

– Ты уехала с ним, правда? Даже не потрудилась остаться на заупокойную службу по Клоувер! У меня просто в голове не укладывается… что же ты за подруга после этого?

Джори решительно повернулась.

– А ты что за подруга? Кто дал тебе право меня судить? И судить Сойера, которого ты даже толком не знаешь? Все вы в этом городе: ты, Карл, Китти, Джонни, даже Клоувер, – вы все готовы обвинить его в убийстве, а сами не имеете понятия, кто он и зачем сюда приехал. Если бы вы знали…

Джори оборвала себя на полуслове, сообразив, что чуть было не выдала тайну Сойера. Как бы она на него ни сердилась, она не могла обмануть его доверие. Поэтому Джори стиснула зубы и отвернулась от Гретхен, хотя видела лицо подруги в зеркале. Та поначалу опешила, потом в ее глазах появилось любопытство.

– Так расскажи мне, Джори. Кто он такой? Зачем сюда приехал? – тихо подсказала она.

– Это не твое дело. Точно так же тебя не касается, есть ли у меня с ним связь… да и вообще с кем бы то ни было. Если тебя интересует мое мнение, так, по-моему, тебе лучше побеспокоиться о своих собственных сердечных делах!

В зеркале Джори увидела, что у Гретхен буквально отвисла челюсть.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Только то, что у тебя с Карлом далеко не все гладко и безоблачно, и это сразу видно. Всем ясно, что ты влюблена в него по уши, а он… он тебя едва замечает.

Как только эти слова сорвались у нее с языка, Джори тут же захотелось взять их обратно. Она боялась взглянуть в лицо Гретхен, точно зная, что увидит. Джори даже закрыла глаза, но тут же поморщилась, потому что и с закрытыми глазами видела выражение лица подруги. Ей вспомнилась ранимая, болезненно неуверенная в себе неуклюжая девочка-подросток, какой когда-то была Гретхен. Джори вспомнила, что толстушка всегда была очень чувствительной к шуткам подруг. Стоило кому-то покритиковать ее старомодных родителей или старый дом, как она мгновенно обижалась до слез. Но чаще всего ее поддразнивали другие, особенно Эдриен, вспомнила Джори, она же, наоборот, всегда была на стороне Гретхен, вступалась за нее или просто меняла тему.

Что же сейчас на нее нашло? Джори корила себя: «Да, бедняжка некрасива, ей не везет с мужчинами. Но это твоя подруга, как ты можешь быть к ней так жестока?»

Она открыла глаза и повернулась к подруге. Гретхен опустила голову и уставилась в пол, сосредоточенно водя носком кроссовки вдоль стыка половиц.

– Прости, – тихо проговорила Джори, – Я не хотела вмешиваться в твои отношения с Карлом.

Гретхен подняла голову. Она небрежно пожала плечами, но Джори заметила в ее взгляде какую-то жесткость.

– Все нормально, Джори. Ты просто не знаешь Карла так, как я.

– А ты не знаешь Сойера, – неожиданно для себя возразила Джори.

«Быть может, я его тоже не знаю», – добавила она про себя.

Вздрогнув, она сменила тему:

– Гретхен, я сегодня уезжаю. Думаю, мне пора домой в Нью-Йорк.

Гретхен встрепенулась и с неподдельным волнением затараторила:

– Тебе вовсе не обязательно уезжать, я очень рада, что ты остановилась у меня. Послушай, Джори, я прошу прощения за все, что тут наболтала. Ты права, я не имею права судить тебя и Сойера. Я ничего плохого не имела в виду, просто я за тебя волновалась, особенно после того, что случилось с Клоувер.

– Я понимаю, Гретхен. – Джори отложила расческу. – Но мне действительно пора возвращаться. Я не могу до бесконечности скрываться от реальности. Пришло время задуматься о своей жизни и принять какие-то решения. – Она невесело улыбнулась. – У меня ведь даже нет работы, помнишь?

– А может, здесь, в Близзард-Бэй, тебе будет легче разобраться, что к чему? – не сдавалась Гретхен. – Может, со стороны виднее? Чем больше времени ты проведешь вдали от дома, тем яснее все увидишь.

– Сначала я и сама так думала, – призналась Джори, – но теперь поняла, что здесь я просто прячусь от действительности.

«А еще здесь я слишком близко к Сойеру, и это только лишний раз напоминает мне о том, чего у меня нет и никогда не будет».

Гретхен помолчала, потом тихо сказала:

– Ну, если тебе правда нужно ехать, то поезжай. Но я хочу, чтобы ты знала, Джори, если ты когда-нибудь надумаешь навестить нас снова, я всегда рада тебя видеть. Ты всегда будешь желанной гостьей в моем доме.

Джори улыбнулась:

– Спасибо, Гретхен, ты всегда была хорошей подругой. Возможно… ты единственная подруга, которая у меня вообще была.

Гретхен выглядела польщенной, хотя она слегка нахмурилась, спросив:

– А как же остальные? Китти, Эдриен и… Клоувер.

– … Не знаю, Гретхен. Наверное, в этот приезд я поняла, что они – из другой жизни, они часть моего прошлого. Раньше все было по-другому, мы были всего лишь детьми, ну пусть подростками. Беззаботными… до того лета, когда я приезжала сюда в последний раз. Как жаль, что я не могу вспомнить…

– Что?

Джори покачала головой.

– В том-то и дело. Я не знаю что. Знаю только, что то последнее лето стало в моей жизни поворотным пунктом. Как я сейчас понимаю, отчасти это было связано с известием о разводе моих родителей и смертью деда. Но знаешь, все, что произошло между двумя этими событиями, превратилось в одно белое пятно. Меня не покидает ощущение, что существует что-то еще, чего я не помню, а должна помнить.

– Так вот почему ты забыла, что Хоб Никсон был твоим тайным воздыхателем? – догадалась Гретхен. – И что Джонни был от тебя без ума. Думаешь, у тебя нечто вроде амнезии?

– Не знаю, – в который раз повторила Джори.

– Ну, в таком случае, мне кажется, тебе все-таки стоило бы задержаться здесь. Я могу помочь тебе освежить память.

– Может, ты и права. Но сколько можно ждать? Да и что толку от того, что я заполню все пробелы? – Джори снова покачала головой и решительно заключила: – Нет, нужно возвращаться. И ехать я должна сегодня. День солнечный, снег тает, так что на сей раз я не попаду в пургу, как по дороге сюда.

– В наших краях никогда не знаешь заранее, – заявила Гретхен. – Порой буря может налететь внезапно.

В словах подруги Джори почудилось нечто зловещее. Ей вдруг стало страшновато, но она постаралась не обращать внимания на свои ощущения и сказала:

– Ладно, мне пора укладывать вещи. Гретхен кивнула:

– А я пока пойду приготовлю завтрак. Ты можешь хотя бы подкрепиться оладьями, прежде чем двигаться в путь, это не займет много времени.

Джори улыбнулась. В Нью-Йорке ей будет недоставать спокойного дружелюбия Гретхен.

– Спасибо. Знаешь, тебе придется как-нибудь навестить меня в Нью-Йорке, чтобы я могла отплатить за гостеприимство. Оладьями, правда, угостить не обещаю, но, может, тебе понравится кекс с голубикой?

– Наверняка. Когда-нибудь поймаю тебя на слове, – пообещала Гретхен, выходя из комнаты.

Джори снова взялась за расческу, и воспоминания унесли ее в то далекое утро, когда Папа Мэй и она ели на кухне горячие, только из духовки, голубичные кексы, обсуждая планы на предстоящую рыбалку на озере.

Озеро.

Что-то должно быть связано с озером.

Джори закрыла глаза и снова попыталась ухватить ускользающее воспоминание. Но она не могла его оживить, ей не удалось припомнить ничего, кроме… визга. Высокий пронзительный визг долетел сквозь годы, прошедшие с того лета…

Перед мысленным взором Джори возникло темное озеро и густые заросли кустарника, со всех сторон обступавшие опушку. Ужасный визг раздался снова, потом еще и еще, – жалобный, отчаянный, леденящий душу. Визг звучал у нее в голове так естественно, что Джори пришлось похлопать себя руками по ушам, чтобы он прекратился. Наваждение наконец отступило, и Джори снова оказалась одна в тихой спальне. Она вся дрожала. Было ясно, что собственное подсознание пытается ей что-то сообщить. Но что? Что же все-таки случилось тем летом? Как это забытое происшествие связано с лесным озером?

***

Это снова случилось.

Сойер сел в кровати и заморгал. За считанные секунды от его глубокого сна не осталось и следа.

Еще одно убийство.

От этой мысли холод пробрал его до костей. Сойер вскочил с кровати и пересек комнату. Он остановился возле книжного шкафа и взял с верхней полки игрушечную собачку, которую нашел в свое время в тайнике в шкафу над камином. Пальцы сжали мягкое туловище, погрузившись в потертый мех. Сойер вздрогнул и поднес игрушку к лицу.

Это собачка Джори, вдруг понял он, прижав ее к щеке. Сойер почему-то был в этом уверен – так же как и в том, что произошло новое зверское преступление, и где-то в Близзард-Бэй лежит еще одно безжизненное холодное тело, возможно, пока никем не обнаруженное.

– Джори, – вслух произнес Сойер.

Он погладил собачку и покачал головой.

Где она, что с ней? Хоуленд твердил себе, что Джори жива, и здорова, но не был уверен в этом до конца. Быть может, он всего лишь хотел в это верить, может, ему не хватало смелости взглянуть правде в глаза и признать, что, пока он спал, она… погибла.

Существовал только один способ выяснить, так ли это.

Сойер бережно поставил собачку обратно на книжную полку и стал одеваться.

***

Джори отодвинула тарелку, на которой не осталось ничего, кроме крошек и капель липкого кленового сиропа.

– Все было очень вкусно, – поблагодарила она Гретхен, – спасибо за заботу.

– Не за что. Мне было не трудно.

– Совсем забыла спросить, – вдруг сказала Джори, кое-что вспомнив. – Вчера вечером после похорон ты не заходила к Эдриен?

Не успев договорить, она уже пожалела, что затронула эту тему. За завтраком они с Гретхен говорили о погоде и вспоминали прежние времена, а также обсуждали планы Гретхен по переустройству дома. Обе старательно избегали любых упоминаний о прошлой ночи.

Меньше всего на свете Джори хотелось бы всколыхнуть еще какие-то неприятные чувства или затеять еще одну дискуссию об отношениях между Гретхен и Карлом или ее собственных отношениях с Сойером.

– Да, заходила, – ответила Гретхен, – но ненадолго.

– Кто еще там был?

– Кроме самой Эдриен, только Китти, Джонни и Карл. Никто из нас не стал засиживаться. У Китти начались какие-то спазмы, и она подумала, что это, может быть, начались родовые схватки, так что они с Джонни поспешили вернуться домой. Почти сразу после их отъезда мы тоже уехали.

– Наверное, мне следует позвонить Китти и поинтересоваться, как у нее дела, – неуверенно предположила Джори, – а заодно сказать, что я уезжаю.

– Если хочешь, можешь воспользоваться телефоном. Я и сама думала, как она там. Может, уже родила?

– Сейчас узнаем.

Джори подошла к висевшему на стене телефону, набрала номер и стала ждать. Телефон на том конце провода звонил, но трубку не брали. После десятка длинных гудков Джори повесила трубку.

– Не отвечает, – сообщила она Гретхен. – Пожалуй, я заеду к ней по дороге, когда буду уезжать из города.

– Правильно. А если никого не застанешь, не переживай, я ей передам, что ты уехала в Нью-Йорк, и обязательно дам тебе знать, когда ребенок родится.

– Спасибо.

Джори замешкалась. Ей давно пора было идти к себе складывать вещи, но она медлила, потому что перед отъездом решила рассказать Гретхен еще кое-что. Но она не знала, как начать разговор о Роланде Экхарде. Джори очень боялась оскорбить подругу намеком, что ее дядя замышлял что-то дурное, когда вчера ночью подошел к ней в коридоре. После того как она нечаянно заснула и ничего не произошло, Джори почти пришла к убеждению, что старик просто хотел ей что-то сообщить. Теперь она снова засомневалась в этом.

Гретхен стала убирать со стола, и Джори предложила:

– Хочешь, помогу тебе помыть посуду?

– Спасибо, не надо, я сама управлюсь. Мне еще нужно успеть отвезти кое-какие вещи в химчистку. Я должна сдать их сегодня до десяти, иначе они будут готовы только на следующей неделе. Если ты собираешься заехать по дороге к Китти, то тебе пора идти складываться. Нужно выехать пораньше – дорога дальняя, а темнеет сейчас рано.

В результате Джори вышла из кухни и пошла в свою комнату, так и не рассказав Гретхен о ночном происшествии. Но поставив на кровать чемодан и начав доставать из ящика комода свои вещи, она снова задумалась о Роланде Экхарде.

Если старик не хотел причинить ей вред, что он в таком случае пытался ей сообщить? Этого ей, видимо, никогда не узнать.

Или стоит все же попытаться? В мозгу Джори постепенно оформилась идея. Она перестала складывать вещи, стремительно вышла из комнаты и зашагала по коридору. Снизу, из кухни, слабо слышался шум воды и звяканье посуды. Этот звук немного прибавлял ей храбрости. Джори стала подниматься на третий этаж, утешая себя мыслью, что в случае чего всегда может закричать и Гретхен прибежит на помощь.

Медленно поднимаясь на верхний этаж, Джори вдруг поняла, что не была в этой части дома много лет. Здесь все выглядело точно так же, как раньше. Перед ней предстал уменьшенный вариант коридора'второго этажа: те же желтые обои в цветочек, низкие потолки, несколько закрытых дверей. Какая из них ведет в комнату Роланда Экхарда?

Джори медленно двинулась по коридору, пытаясь по каким-нибудь признакам определить нужную дверь. Наконец из-за самой последней послышался скрип пружин кровати.

Джори остановилась, не решаясь войти.

«Наверное, старик спит, – думала она. – Я не должна его беспокоить».

Но тогда ей пришлось бы уехать, так и не узнав, зачем дядя Гретхен приходил к ней прошлой ночью. А вдруг старик что-нибудь знает об убийстве Клоувер? Нечто, о чем он пытался сообщить Гретхен и полицейским, но по каким-то причинам не смог?

Джори уже протянула руку, собираясь постучать, как вдруг вспомнила, что старик не услышит стука. Тогда, испытывая некоторую неловкость от того, что вторгается на чужую территорию, но понимая, что у нее нет выбора, она повернула ручку, толкнула дверь и приоткрыла ее на несколько дюймов.

Дверь скрипнула. Джори прильнула к щели и заглянула внутрь. В комнате царил полумрак, и она подумала, что увидит старика лежащим на кровати. Однако ее глазам предстала совсем другая картина. Роланд Экхард не спал. Он сидел на кровати боком к Джори и, склонив голову, рассматривал что-то лежавшее у него на коленях. Ничто не давало повода предположить, что он заметил, как дверь приоткрылась. Джори замерла в нерешительности, не зная, как поступить. Пока она раздумывала, старик пошевелился, и узкий луч света, проникавший в щель между занавесками, отразился от какого-то металлического предмета, который он держал в руках.

Поняв, что это, Джори вскрикнула от ужаса, потом зажала рот рукой и попятилась. Только оказавшись в коридоре, она сбросила оцепенение, быстро закрыла за собой дверь, повернулась и опрометью бросилась к себе.

Дядя Гретхен держал в руках длинный кухонный нож.