– Джори Мэддок! Да ты совсем не изменилась!

Джори протянула руку мужу подруги:

– Привет, Джонни.

К сожалению, она не могла ответить тем же. Не будь Джори заранее настроена на встречу с мужем Китти, она ни за что бы его не узнала. За десять лет Джонни потерял почти все свои рыжие волосы, зато приобрел изрядное количество фунтов лишнего веса.

Джори вспомнила слова Китти, что в то последнее школьное лето Джонни был от нее без ума, и попыталась вызвать в памяти хоть какие-то подробности, но тщетно.

Как она могла забыть такое? Китти была одной из самых близких ее подруг, а Джонни, лучший друг старшего брата Китти, с детства был постоянным членом их летней компании.

Джори и Джонни разглядывали друг друга. Теперь, зная о чувствах, которые когда-то испытывал к ней этот солидный и – увы! – почти лысый господин, она почувствовала некоторую неловкость.

– Папа, кто эта тетя?

Джори посмотрела вниз и увидела, что из-за ног Джонни выглядывает крошечная копия Китти.

– Морин, это Джори, старая подруга твоей мамочки. Что надо ей сказать?

– Спасибо, – с готовностью отозвалась девчушка. Джонни улыбнулся и гордо сообщил гостье:

– В последнее время мы работаем над хорошими манерами. – Потом наклонился к дочери. – Нет, Морин, вспомни, что нужно сказать, когда видишь кого-то впервые?

– А… Рада с вами познакомиться.

Совершенно очарованная, Джори присела на корточки, чтобы ее глаза оказались на одном уровне с глазами девочки. Рыжие волосы Морин в точности повторяли цвет волос Китти, и Джори впервые спросила себя: что чувствует человек, когда видит в другом существе так много от самого себя? Узнает ли она это когда-нибудь на собственном опыте? Джори никогда всерьез не представляла себя в роли матери, а о том, что у нее когда-нибудь будут дети, если и думала, только мимоходом.

И вот сейчас она отчетливо осознала, что хочет ребенка.

Да, она хотела стать чьей-то мамой.

Вслед за этим открытием пришла другая мысль: «Интересно, какой отец получился бы из Сойера?»

Если бы кто-то задал ей этот вопрос раньше, до сегодняшнего дня, Джори, наверное, просто не смогла бы представить себе мужчину вроде Сойера в роли отца. Но сегодня днем она узнала его с новой, неожиданной стороны. Оказалось, что Хоуленду, который казался человеком суровым, независимым, не чужды теплота и нежность. В какой-то момент Джори даже почувствовала, что может на него рассчитывать, что Сойер способен о ней позаботиться.

Если только она захочет, чтобы о ней заботились… Но Джори этого не хотела. Она всегда была самостоятельной и очень этим гордилась. Она не нуждалась в опеке.

И все же, все же…

Было приятно, когда он настоял на том, чтобы она зашла в магазин одежды на Бродвее и примерила несколько зимних пальто. И все-таки купил ей одно; теплое, похожее по покрою на шинель, из мягкой шерстяной шотландки от «Блэк Уотч». Обычно Джори одевалась в более изысканном стиле, но это простое пальто идеально подходило для зимы в предгорьях Адирондак. И его никак нельзя было назвать дешевым. Сойер настоял на том, чтобы оплатить покупку. Джори показалось, что, доставая из бумажника несколько стодолларовых купюр, Сойер нарочно держал его так, чтобы она не могла заглянуть внутрь. Он как будто догадывался, что она попытается увидеть что-то личное, фотографию, например, или еще что-нибудь.

Если бы Курт или кто-то из мужчин, с которыми Джори встречалась, потратил на нее столько денег, она бы и глазом не моргнула. Но ей еще не приходилось принимать подарки от автомеханика из маленького городка, и она могла только предполагать, что для Сойера потраченная сумма была немалой. Во всяком случае, так должно было быть. В конце концов, много ли заработаешь, содержа авторемонтную мастерскую в курортном местечке? Когда Джори спросила Сойера об этом напрямик, тот только отмахнулся, сказав, что в последнее время дела шли успешно.

– Смотри, пап, – пропищала дочурка Китти, – тетя Джори ходит в варежках, как я. – Она обратилась к Джори: – У меня есть такие же варежки, только красные.

– Красные мне тоже нравятся, – серьезно ответила Джори, снимая свои пушистые темно-зеленые – под цвет пальто – варежки, тоже купленные Сойером. – Морин, сколько тебе лет?

– Три. Три годика. – Девочка помахала над головой рукой, оттопырив три пальца. – А в следующем месяце будет четыре. Это очень много.

– Ого, оказывается, ты уже большая девочка!

– Я смотрю, ты уже познакомилась с нашей трещоткой. – К ним подошла Китти, державшая на том, что можно было бы назвать ее бедром – не будь она круглой, как шар, – малыша с огненно-рыжей шевелюрой. – Спасибо, что согласилась перенести встречу на вечер. Я в последний момент вспомнила, что сегодня моя очередь дежурить в детском саду у Патрика.

– Патрик – это я, – важно сообщил сверху детский голосок, и Джори увидела мальчугана, вся одежда которого состояла из голубых трусиков.

Не теряя времени, Патрик оседлал перила лестницы.

– Не смей съезжать по перилам! – крикнул Джонни. – И думать забудь!

Мальчик сделал вид, что собирается съехать, потом засмеялся, спрыгнул на пол и сбежал по лестнице. В самом низу он притворился, что споткнулся и потерял равновесие, затем выпрямился, снова торжествующе рассмеялся и заявил родителям:

– Здорово я вас обхитрил! Китти закатила глаза:

– Как видишь, Джори, с нами не соскучишься. Только она это сказала, как сверху донесся крик:

– Китти, иди сюда скорее! У Кэтлин на животе какая-то сыпь!

Китти вздохнула и пояснила:

– Это моя мать, считается, что она у нас отвечает за купание. – Китти стала деловито отдавать распоряжения: – Джонни, отнеси Морин наверх и помоги ей раздеться. А ты, Патрик, поднимайся, и пусть бабушка тебя искупает. Да пошевеливайся. – Потом повернулась к подруге. – Джори, я сейчас вернусь.

– Нет проблем, я подожду.

– Вот только… ты не могла бы подержать Шона, пока я не вернусь? Тебя не затруднит? – Не дожидаясь ответа, Китти вручила подруге ребенка, которого все это время держала, и поспешила наверх вслед за мужем и двумя другими детьми.

Джори посмотрела на малыша. Тот пускал слюни и сосал какую-то яркую пластмассовую погремушку. Она неуверенно сказала:

– Привет.

Малыш вынул изо рта игрушку и расплылся в улыбке.

Джори растаяла.

Да, она определенно хотела бы стать матерью. Но неужели ей нравится все это?

Джори с сомнением оглядела скромный домик семейства О'Коннор, отмечая царапины на стенах, разбросанные по потертому ковру игрушки, защитные устройства на дверях, чтобы дети не прищемили пальцы. На кофейном столике лежала опрокинутая чашка, рядом с которой засыхала молочная лужица, раковина была завалена грязной посудой, а в крошечной гостиной, примыкавшей к кухне, работал телевизор, настроенный на канал мультфильмов.

Сверху донесся плеск воды, детский визг, потом по полу зашлепали босые детские ножки и раздались голоса взрослых:

– Вернись! Вернись сейчас же! Прекрати немедленно! – кричали все разом.

Одно слово – хаос.

И все-таки… во всем этом было что-то привлекательное.

Джори прислонилась к кухонной стойке, посмотрела на вверенного ее заботам малыша и закрыла глаза, на мгновение представив себе, что этот ребенок – ее.

Их с Сойером.

Понимая, что это нелепо, Джори вообразила себя и Сойера родителями – или, во всяком случае, женатой парой. Как будто один из небогатых домиков, стоящих в ряду других на городской улице, – их жилище. Домик явно тесноват, к холодильнику магнитами прилеплены детские карандашные рисунки, над крыльцом горит свет…

Она представила, как повсюду таскает за собой ребенка, дежурит в детском саду…

Потом Джори увидела себя беременной – бесформенным существом необъятных размеров вроде Китти – и представила, чем они с Сойером занимались, чтобы она стала матерью. Молодую женщину вдруг охватило такое желание, что она ощутила вполне реальную физическую боль.

Малыш на руках у Джори что-то пролепетал, и она открыла глаза. Маленький человечек нисколько не походил ни на нее, ни на Сойера. Это не ее ребенок и не ее жизнь.

– Что-то вид у тебя невеселый.

Джори вздрогнула, услышав голос Китти. Подруга взяла у нее малыша и устроила его в кресле перед телевизором.

– Я знаю, о чем ты думаешь.

– О чем?

– Тебе не терпится поскорее выбраться из этого зверинца и вернуться в Нью-Йорк, к тишине и спокойствию. И знаешь, я тебя понимаю. – Китти подвинула ей стул с виниловой спинкой, попутно смахнув с него крошки. – Присаживайся.

Джори улыбнулась, подумав, что сказала бы Китти, если бы узнала, что она размышляла как раз об обратном.

– Большинство людей почему-то не считают Нью-Йорк оазисом тишины и спокойствия.

– Шутишь? Чего бы я только не отдала, чтобы провести в одиночестве одну ночь в этом замечательном городе!

Джори удивилась:

– В одиночестве? Без Джонни?

Китти только махнула рукой:

– Когда муж и жена прожили вместе столько, сколько мы, иногда полезно на время расстаться. Да Джонни и не хочет никуда уезжать – говорит, что не может бросить дела, но мне кажется, ему не по душе сама мысль куда-то ехать. А я бы с удовольствием остановилась в номере шикарного отеля с прекрасным видом из окна, нарядилась бы в платье от известного модельера, заказала такси и поехала ужинать в какой-нибудь модный ресторан, И заметь, чтобы при этом никто не хватал у меня с тарелки еду своими липкими ручонками и потом не выплевывал бы ее в мой носовой платок.

– Бр-р. – Джори поежилась, поняв, что подруга ожидает именно такой реакции.

Однако когда она подумала о собственной жизни в Нью-Йорке, во многом похожей на описанную Китти, – о своей элегантной квартире, оформленной профессиональными дизайнерами, о гардеробе от знаменитых кутюрье, об утонченных друзьях и престижных ресторанах и клубах, которые они посещали, – почему-то все это вдруг показалось ей пустым и безжизненным. Почему?

«Потому что тебе приспичило выйти, замуж за длинноволосого автомеханика и завести от него кучу детишек».

Хотя дело обстояло именно так, мысль эта, четко оформившись в голове, застала Джори врасплох.

Выйти замуж за Сойера?

Поселиться в Близзард-Бэй?

– Джори, – окликнула Китти, напуская воду в раковину, – хочешь кофе?

– Кофе? Нет, спасибо. – После порции кофеина она не сможет уснуть, а значит, в голову неизбежно полезут все новые абсурдные мысли о Сойере.

– Может, тогда выпьешь кока-колы? Или вина?

Джори решила, что стаканчик вина ей не повредит, наоборот, поможет расслабиться и избавиться от дурацких фантазий, которые то и дело рождаются у нее в голове.

– Пожалуй, я бы выпила вина, – сказала она.

– Отлично. Выпьешь и за меня тоже, потому что мне приходится соблюдать сухой закон, пока этот ребенок не решил появиться на свет. Думаю, это произойдет со дня на день. – Китти погладила себя по животу, другой рукой потирая поясницу.

Джори уставилась на огромный живот подруги и неожиданно для себя спросила:

– Что ты чувствуешь?

– Что чувствую? Как будто какой-то большой человек толкает меня ногами в легкие, а головой – в промежность. Кстати, именно это и происходит на самом деле. А что это ты заинтересовалась? Подумываешь завести ребенка?

– Кто, я? О Господи, нет, конечно. По крайней мере не в обозримом будущем.

– Значит, сейчас, когда мистер кинозвезда отошел в историю, у тебя нет мужчины?

– Нет, – поспешила ответить Джори. Китти вручила ей бутылку мерло и штопор.

– Открывай, а я пока достану бокал. – Повернувшись к буфету, Китти спросила: – А как насчет Сойера Хоуленда?

Джори, которая как раз собиралась воткнуть штопор в пробку, промахнулась и уколола руку. Она стиснула кулак. Неизвестно, что поразило ее сильнее – неожиданная боль или вопрос Китти.

– А что Хоуленд? – кое-как выдавила она из себя.

– Сегодня днем Клоувер видела, как вы проходили мимо ее магазина. Она была занята с покупателем, поэтому не смогла выглянуть и поздороваться с вами.

Джори только сейчас вспомнила, что ее подруге принадлежал бутик в Саратога-Спрингс. Как она могла об этом забыть?

«Очень даже могла, потому что все твои мысли были заняты Сойером».

– А ты откуда об этом узнала? – спросила она.

– Джори, мы живем в маленьком городке, здесь ничего невозможно утаить. Когда Джонни шел домой с работы, он заглянул в универсам, столкнулся там с Клоувер и та ему рассказала.

– Понятно.

Джори сосредоточилась на пробке.

– Значит, у тебя с Сойером Хоулендом?..

– Мы просто гуляли.

– У вас было свидание? – Китти повернулась и поставила перед Джори высокую рюмку на тонкой ножке.

– Нет, просто зашли в кафе перекусить.

– Ленч тоже может быть свиданием.

– Может, но наш не был.

– Джори, тебе известно, какие о нем ходят слухи? Говорят, он как-то связан с тем убийством.

Джори подумала, что у нее, должно быть, случилось временное помрачение рассудка, если она вообразила, будто могла бы навсегда осесть в Близзард-Бэй, где все всё обо всех знают, каждому есть дело до каждого и, похоже, любой без зазрения совести готов распускать сплетни.

– Право, Китти, я не думаю, что Сойер Хоуленд похож на убийцу, – светским тоном заметила Джори, наливая вино. Она поднесла рюмку к губам и сделала большой глоток.

– Но хорошо ли ты его знаешь?

– Достаточно хорошо.

«Настолько хорошо, что минуту назад мечтала завести от него ребенка».

– Джори, мне просто не хочется, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Та убитая женщина… она тоже была не из местных. Джонни видел ее за несколько дней до убийства – она позвала его устранить течь в раковине на кухне в ее коттедже. Он говорит, что она была тихая, неразговорчивая. И не нашлось никого, кто бы объяснил бедняжке, что от некоторых людей лучше держаться подальше.

– Ты хочешь сказать, от людей вроде Сойера Хоуленда, – подсказала Джори.

– Или Хоба Никсона.

– Скажи на милость, неужели женщина, если у нее с головой все в порядке, сама не догадалась бы держаться подальше от Хоба Никсона? – Джори отпила еще немного вина.

Китти покачала головой.

– Ну, никогда не знаешь заранее.

– Это верно, – согласилась Джори. – Никогда не знаешь заранее.

***

Сойер пересек комнату, остановился и взъерошил волосы. Он чувствовал что-то неладное, но не понимал, что именно.

Он подошел к окну, отдернул занавеску и посмотрел на улицу. Снаружи было темно. Его комната располагалась в торце дома, с видом из окна на холмистую лужайку, постепенно переходившую в крутой склон, поросший деревьями. Днем можно было разглядеть вдали силуэты гор, но сейчас впереди была сплошная тьма. Черная ночь и белый снег. Разыгралась обещанная пурга, к вечеру снег повалил вовсю, подхватываемый яростными порывами ветра, от которого дрожали стекла.

Сойер круто повернулся и прошел к кровати. Наклонился, поднял красный шерстяной берет и поднес к лицу. Закрыв глаза, втянул воздух, вдыхая аромат волос Джори. «Где ты? – думал он. – Может, тебя застигла вьюга? Может, ты в опасности?»

Сжав в руке берет, Сойер вернулся к окну и вгляделся в темноту, словно в надежде разглядеть ответ. Но ответа он не нашел, только еще сильнее обострилось ощущение тревоги, а вместе с тревогой нахлынули мрачные мысли, которые не переставали мучить его с августа.

Но на этот раз он не стал прогонять воспоминания, позволил им ожить и терзать его. Он думал об ужасной, жестокой смерти и мучился сознанием собственной ответственности.

***

– Гретхен?

– Я здесь.

Джори заглянула в гостиную и увидела, что подруга сидит на диване викторианской эпохи, на вид довольно неудобном, и листает журнал.

– Ты все еще на ногах? Уже почти полночь.

– Я только что закончила докрашивать бордюр в спальне третьего этажа. – Гретхен потянулась. – И решила немного отдохнуть, прежде чем ложиться спать.

Джори кольнула совесть. Когда Китти позвонила и перенесла встречу на вечер, она всерьез подумывала потратить освободившееся время на то, чтобы помочь Гретхен с ремонтом. Это самое малое, чем она могла отблагодарить подругу за гостеприимство, хотя, конечно, Джори намеревалась заплатить за комнату. Но когда Сойер предложил отправиться в Саратогу, она почему-то не смогла отказаться.

Джори гадала, успела ли Гретхен узнать, как и с кем она провела день. Карл работает в Саратога-Спрингс, может, он тоже видел ее с Сойером? Или наткнулся где-нибудь на Клоувер и уже в курсе последних сплетен?

– Ты… ты сегодня не виделась с Клоувер? – не выдержала Джори.

– С Клоувер? Нет. Хотя после обеда я послала дядю Роланда занести ей кардиган, который она забыла здесь в воскресенье. А почему ты спрашиваешь?

Значит, о ее свидании с Сойером Гретхен пока ничего не известно.

«Это было не свидание, мы всего лишь прогулялись и перекусили вместе», – мысленно поправила себя Джори.

– Я потому и спросила. Сегодня утром я обнаружила кардиган Клоувер в столовой, вот и решила поинтересоваться, может, мне его занести?

– Дядя Роланд уже его отнес, – повторила Гретхен, перелистывая страницу журнала.

Джори вдруг почувствовала, что в комнате повисло странное напряжение. Может, Гретхен все-таки от кого-то узнала, что она встречалась с Сойером? Может, подруга недовольна, что она не послушалась совета держаться от этого человека подальше? Или расстроилась, что Джори предпочла где-то развлекаться вместо того, чтобы остаться и помочь ей с ремонтом? А может, в отношениях Гретхен с Карлом что-то не ладится и из-за этого у нее плохое настроение? У Джори уже не в первый раз возникло чувство, что между ними что-то не так, и хотя Гретхен утверждала, что счастлива, на самом деле она что-то скрывала.

Джори мысленно пообещала себе уделять подруге больше времени.

– Гретхен, у тебя есть на завтра какие-то планы? – спросила она, сняв пальто и присев на краешек стула, чтобы снять ботинки.

Сначала Джори собиралась разуться у самого входа, но потом заметила, что от двери к лестнице вели мокрые следы, будто кто-то недавно вошел в дом. Тогда она решила, что Гретхен, по-видимому, не очень дрожит над своими полами. К тому же на ботинках была не грязь, а только снег.

– На завтра? – переспросила Гретхен. – Я как раз собиралась съездить в Гленс-Фолс купить еще краски, чтобы заняться холлом второго этажа.

– Там тоже нужно покрасить бордюр?

Гретхен кивнула.

– А разве этими делами не занимается твой дядя Роланд?

– У него хорошо получается чинить электроприборы, и он выполняет всякие поручения, но косметическим ремонтом я занимаюсь сама, мне это нравится. Должна же я что-то делать, чтобы занять себя.

Джори согласилась. Ее поразило столь явное подтверждение догадки, что подруга одинока.

– Если хочешь, могу составить тебе компанию. Я бы с удовольствием съездила в Гленс-Фолс.

– Правда?

Джори показалось, что Гретхен почему-то вовсе не в восторге от ее предложения, и она добавила:

– Если хочешь.

– Конечно, хочу. Я… я собиралась поехать с Карлом, но могу поехать с тобой.

– Нет, я не хотела нарушать ваши планы. Поезжайте вдвоем, – поспешно проговорила Джори. – Я найду чем заняться.

«Например, буду воспитывать в себе выдержку, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не поехать в гараж к Сойеру – все равно, под каким предлогом».

– Нет, все в порядке, тем более что Карл наверняка занят на работе. Ему сложно вырваться из офиса, хотя иногда мы встречаемся в обеденный перерыв. Я с удовольствием поеду с тобой, Джори.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

Джори всмотрелась в круглое, как всегда серьезное лицо подруги.

– Гретхен, между тобой и Карлом все хорошо?

– Между нами? Конечно, а почему что-то должно быть нехорошо?

– Да нет, я просто так спросила.

Голос Гретхен прозвучал чуть резче обычного, и Джори теперь уже точно знала, что ей не почудилось, – Гретхен явно что-то беспокоит. Однако Джори решила оставить эту тему и вернуться к ней снова через день-другой.

Она вполне понимала стремление Гретхен оградить личную жизнь от любопытства посторонних. Ей и самой было неприятно, когда Китти стала расспрашивать ее об отношениях с Сойером, так же как не понравилось, что Клоувер оказалась такой болтливой и бестактной.

– У тебя новое пальто? – вдруг спросила Гретхен. Джори посмотрела на пальто, сложенное у нее на коленях, и кивнула.

– Я слышала, что обещали похолодание и снова снегопад, вот и решила, что мне нужно что-то теплое, – просто сказала она.

– Красивое пальто.

– Спасибо. Пожалуй, я пойду спать. Ты не идешь наверх?

– Позже, – ответила Гретхен.

– Что ж, тогда спокойной ночи.

Зевая, Джори поднялась по скрипучей лестнице на второй этаж и темным коридором прошла к себе в номер. А за стенами дома вовсю бушевала вьюга.