ЭКСПЕРТ

Ростом он был чуть повыше пяти футов, весил около ста пятнадцати фунтов, а глазами был схож с заблудившимся щенком. При взгляде на лохматую бороденку становилось ясно, что в ней обожает ночевать моль.

- Я с удовольствием выпью в вашей компании, - ответил я. - Празднуете что-нибудь?

Он покачал головой.

- Не совсем так. Топлю печали.

Я разрешил ему пожать свою руку

- Ларри Маршалл, - сказал я.

Он потряс ее.

- Ньютон Браун. Друзья называют меня Ньют.

- Что ж, значит, у вас тоже неприятности?

- Хотите сказать, что я встретил родственную душу, что вы тоже приползли в этот оазис искать утешение в рюмке?

- Прямо в точку попали, - ответил я, не обращая внимания на изысканный слог собеседника. - Послушайте…

И я поспешил выложить ему свои неприятности, прежде чем он займется рассказом о своих.

- Это все главный редактор. Я хотел, чтобы меня перевели в корпункт в Париже, понимаете? Хотел переменить обстановку. Но вы думаете, он назначил меня?…

- И это неприятности? - прервал он меня с печалью в голосе. - Поглядите.

Он протянул мне желтый листок бумаги.

- Так вот, главный редактор, - продолжал я, равнодушно разглядывая листок… - С ума сойти! Десять тысяч долларов!

Листок оказался чеком, выписанным от имени Ассоциации производителей полотенец Америки.

- И так всегда, - жаловался он. - Никак не могу пробиться к народу. Всегда что-нибудь да случается. Не мог же я отказаться от этого чека. Теперь они, без сомнения, положат мое открытие под сукно.

- Кто что положит? - спросил я, не сводя глаз с этого желтого листочка, за которым маячила куча зеленых банкнотов.

- Ясное дело, Ассоциация производителей полотенец Америки, - вздохнул он. - За эти деньги они купили у меня сухую воду.

- Что купили? - недоверчиво спросил я.

- Сухую воду, - повторил он. - В ней заложены безграничные возможности. Революция в ирригации. Воду можно таскать в сетках. Я натолкнулся на эту идею, экспериментируя с легкой водой. Кстати, я исследователь.

И добавил совсем печально:

- Самый настоящий гений.

Теперь уж я не мог остановиться:

- А что вы собирались делать с легкой водой?

- Вы, наверно, слыхали о тяжелой воде. Ну а я пришел к выводу, что, если удастся создать легкую воду, я решу проблему тучности и похудения.

На какое-то мгновение глаза его загорелись. Мечта преобразила его.

- Боюсь, что не совсем вас понимаю, - сказал я.

Это же проще простого, - ответил он. - Вы должны знать, что человеческое тело на девяносто процентов состоит из воды. Ну а если я смогу обычную воду Н2О заменить на легкую, люди будут весить куда меньше. Просто, не правда ли?

Несколько секунд я пытался представить себе последствия этого открытия. Затем тряхнул головой, чтобы прочистить мозги.

- Не знаю, - сказал я, чувствуя, что пора воспользоваться его приглашением и выпить. - Но чем кончились ваши эксперименты с легкой водой?

Он снова вздохнул.

- Их прекратило правительство.

- Правительство?

Ньютон Браун кивнул:

- Вы, конечно, слышали, что тяжелая вода очень важна в ядерных реакциях. Ну, это же… проще простого, не так ли? Один эксперимент ведет к другому, вот так я и добрался до ядерной антиреакции на легкой воде. Тут-то мои исследования и прикрыли.

Я было начал:

- Антиреакция… - но он поднял руку, останавливая меня.

- Простите, Ларри, но я дал слово эту проблему не обсуждать. Тема занесена Пентагоном в разряд “чрезвычайно секретных”.

- О’кей, - сказал я. - Но послушай, Ньют, чего ты не бросишь к черту эту воду? Сначала легкая вода, потом сухая. Ты выбрал себе узкую дорожку.

Он сунул чек обратно в карман и ответил со вздохом:

- Что-то в этой жидкости меня всегда привлекало. Должна же она хоть на что-нибудь годиться. Не пить же ее.

Ньютон Браун постучал кулачком по стойке, чтобы привлечь внимание Сэма, и добавил:

- Я буду счастлив предложить средство для потопления наших бед. Знаете, я ненавижу пить в одиночестве, но обычно никто не хочет мне помочь - даже мухи. Через несколько минут они начинают жаловаться на головную боль.

Я ответил несколько двусмысленно:

- Ведь я - газетчик.

Сэм подошел к нам, и Ньютон Браун сказал:

- Два Джека Потрошителя, пожалуйста.

Сэм глаза выпучил от удивления.

- Как? Снова? И в это время дня?

Я заподозрил неладное:

- А что делает с людьми этот Джек Потрошитель?

Сэм осклабился.

- Завтра утром вам покажется, что вас выпотрошили, как курицу.

- Не спорьте, Сэм, - сказал Ньют. - Два Джека Потрошителя. Это тот камень, к которому надо привязать грусть, чтобы ее утопить.

Когда Сэм притащил выпивку в громадных бокалах, каких я сроду не видывал, я сделал опасливый глоток и чуть не задохнулся.

- С ума сойти!

Ньютон Браун расплылся от удовольствия.

- Не правда ли, великолепно? Я назвал смесь в честь известного разбойника. Основные составные части - яйца, ром, абсент, водка и соляная кислота.

- Соляная кислота?

- Соляная кислота, - повторил он. - Проще простого. Кроме того, здесь…

- Лучше не говори, - сказал я с содроганием и заглянул в бокал. - Вроде бы там кусок яичной скорлупы.

- Разве? Обычно она к этому времени уже растворяется. Кстати, ты так и не кончил рассказ. Что там у тебя с редактором?

Я отхлебнул.

- Он подонок. Сейчас я многое бы отдал за то, чтобы вообще избавиться от газетной работы. К сожалению, это единственное, что я умею делать с тех пор, как кончил колледж. Иначе я не могу зарабатывать на пропитание.

Ньютон Браун принял дозу убийственной смеси, и я последовал его примеру.

После того как мы пришли в себя, он почесал бороденку и сказал:

- А что ты думаешь о моем суперцеребрографе?

И, прежде чем я успел ответить, он продолжал:

- Да, вернее всего, ты ничего не думаешь. Я же тебе о нем не говорил.

Я сделал еще глоток, чтобы подкрепиться, и сказал:

- Валяй.

- Это не совсем мое изобретение, - скромно заявил он. - Я натолкнулся на него, когда проводил опыты с моей машиной времени.

Я сочувственно хихикнул.

- Еще машины времени тебе не хватало. Наверно, сплошные разочарования.

- Проще простого. Я же тебе говорил - стоит мне изобрести что-нибудь путное, как они покупают у меня права и кладут вещь под сукно. - Он отпил еще глоток Джека Потрошителя. Черт бы побрал этот Международный союз историков.

- Что-то я тебя не понял, - признался я.

- Купили. И положили под сукно.

В голосе его звучало озлобление.

- Ты хочешь сказать… Ну да!… А почему?

Он пожал узенькими плечиками и попросил Сэма налить еще два бокала.

- Они чуть с ума не посходили. Между прочим, я доказал, что Колумб никогда не открывал Америки. Даже моря в глаза не видал. Всю жизнь трудился в своей портняжной мастерской в Генуе.

Я не смог удержаться от вопроса:

- Так кто же тогда открыл Америку?

- Один грек по имени Попандополус. Впоследствии он открыл ресторан на Кубе. И это еще не все. Я могу сообщить, что Наполеон…

- Постой, - в отчаянии перебил его я. - Расскажи лучше о своем супердуперграфе.

- Сколько угодно, - ответил Ньют. - Ты, наверно, слыхал о церебрографии, или гипнопедии. Это метод обучения во сне. Смысл его в том, что к уху прикрепляется миниатюрный динамик и, пока студент спит, ему несколько раз проигрывают лекцию. К утру он уже знает ее наизусть.

- А какое это имеет отношение ко мне? - спросил я, допивая бокал.

Ньютон Браун кивнул Сэму, чтобы тот принес еще два бокала.

Сэм скорбно покачал головой и сказал:

- Мне бы вывеску здесь повесить: “Клиентам запрещается выпивать больше чем полпорции Джека Потрошителя”.

Ньют и ухом не повел и продолжал, обращаясь ко мне:

- Проще простого. Мой усовершенствованный суперцереброграф подготовит тебя к новой профессии. Он действует по принципу гипноза, стимуляции желез внутренней секреции и сверхчувственного восприятия с помощью особого проигрывателя, работающего на больших скоростях. Гипноз улучшает восприимчивость твоего подсознания. За ночь ты приобретешь такие знания, как если бы всю жизнь посвятил изучению этого дела.

Я глядел на него во все глаза, запивая его слова Джеком Потрошителем.

- Ты хочешь сказать, что за ночь сможешь сделать из меня… скажем… водопроводчика, каменщика или кого-нибудь в этом роде?

Его плечики приподнялись и опали.

- И еще могу сделать из тебя специалиста по бальзамированию египетских мумий. Как это делается, я разузнал с помощью машины времени. Ты погрузишься в гипнотический транс, и проигрыватель будет нашептывать тебе на ухо. А наутро все настолько глубоко укоренится в твоем мозгу, будто ты знал это всю жизнь.

- Укоренится? - спросил я.

- Укоренится, - ответил он уверенно, показав Сэму два пальца, что означало налить еще по порции.

- И тебе останется только подать заявление, чтобы тебя приняли на новую работу. С чистым сердцем заявишь им, что у тебя двадцатилетний опыт по этой части.

Я сделал еще один большой глоток. Постепенно меня окутывало туманом.

- Надо посмотреть, - сказал я.

- Отлично, сэр, - сказал он. - У меня записаны десятки различных профессий, и ничего не стоит добавить к ним еще сотню. Главное - выбрать.

- Ш-ш-шо-нибудь о-ош-ш-шобенное, - выговорил я. Ш-ш-ш-шо-нибудь… у-у-у…

- Уникальное? - Он задумчиво покачнулся на стуле. Сэм принес еще по бокалу.

Когда утром туман рассеялся, я осторожно открыл один глаз, потом второй. Без всякого сомнения, меня полностью выпотрошили и забыли положить внутренности обратно. Я услышал визгливый голос: “…вслед за пережогом третьего двигателя. В этом случае, если в качество топлива используется одноатомный водород, теоретически скорость выхода газов достигнет двадцати одной тысячи метров в секунду, тогда как в случае с обычным водородом теоретическая скорость не превысит пяти тысяч ста семидесяти метров в секунду. Разница, однако, заключается в том…”

- Радио, - простонал я. - Только этого мне не хватало. Почему бы им не обложить эти штуки специальным налогом?

Голос умолк, что-то щелкнуло. Я растворил глаза пошире. Это было не радио, а автоматический проигрыватель у моего изголовья. Я сел и, постанывая, выключил его. Проигрыватель производил странное впечатление. Когда он заканчивал прокручивать последнюю пластинку, все начиналось сначала.

Я потряс головой. Каким-то образом эта штука должна была иметь ко мне отношение. Но она не имела.

Я встал и осмотрелся. Сквозь распахнутую дверь, ведущую в микроскопическое сочетание гостиной-столовой-кухни, я разглядел бородатого человечка, схожего с тряпичной куклой. Человечек спал на диване. Я постарался вспомнить, кто он такой.

- Ньютон Браун, - сказал я наконец. - Чокнутый изобретатель из бара Сэма.

Он открыл один глаз.

- Не ори на меня, - пожаловался он.

- Я же шепотом.

- А похоже было, что орешь.

Он открыл другой глаз.

- Кто ты такой?

Но я сначала отправился на кухню, открыл кран и подождал, когда пойдет холодная вода, чтобы напиться. Затем сунул голову в раковину и стоял так, пока не замерз.

- Великолепно, - простонал я.

Потом я вытерся насухо и сказал:

- Меня зовут Ларри Маршалл. Прошлым вечером мы встретились у Сэма и пили Джека Потрошителя. Как сюда пришли - не помню. А почему у моей кровати стоит проигрыватель?

- Проигрыватель?

С похмелья он казался еще ничтожнее, чем раньше.

- На столике у моей кровати.

Он покосился на меня и почесал бакенбарды. Жизнь меркла в его глазах. Наконец он произнес:

- Похоже, что это мой суперцереброграф.

Я щелкнул пальцами.

- Теперь вспомнил! Я сказал тебе, что хочу смотаться из газеты, и ты ответил, что можешь за одну ночь научить меня чему-нибудь путному. И ни черта не вышло. Интересно, куда я засунул аспирин?

Он опустил ножки с дивана и попытался принять вертикальное положение.

- Из чего ни черта не вышло? - спросил он. - Если найдешь аспирин, дай мне две таблетки.

- Из этой супердуперштуки. Думаешь, аспирин нам поможет? Ничему меня твой супердупер не научил.

- Послушай, давай говорить обо всем по порядку, - попросил он. - Голова у меня раскалывается, и я не уверен, что только из-за похмелья. А ты почем знаешь, что ни черта не вышло?

- А чему он меня научил? Какой я был вчера, таким и остался.

Аспирин нашелся в кухонном шкафу. Я взял три таблетки, налил в стакан холодной воды и запил их.

- Разве что голова стала трещать.

Я передал ему бутылочку с таблетками.

Наевшись аспирину, он сказал:

- Сейчас возьмем пластинки и посмотрим, чему ты научился.

Он передвигался осторожно, одной рукой цепляясь за стенку и другой поддерживая голову.

Я слышал, как он колдует с машиной. Затем через несколько секунд раздался грандиозный грохот.

Он вполз обратно в гостиную и признался:

- Я их разбил.

Я сел на освобожденный им диван.

- А я - то думаю, почему такой шум? - язвительно сказал я и постарался сфокусировать глаза на ручных часах.

- Черт возьми, пора на работу! Редактор мне голову оторвет.

Он со стоном опустился на стул.

- И не мечтай об этом, - сказал он. - У тебя теперь новая профессия.

- Да? - рявкнул я. - Но пока я не узнаю, что это за профессия, не лучше ли мне зарабатывать на кусок хлеба с маслом старым способом?

Ньютон Браун покачал головой.

- Боюсь, ничего из этого не выйдет. Разве я тебя не предупредил, что мои суперцереброграф не только подготавливает тебя к новой профессии, но и заодно ликвидирует ненужную память о старой? Проще простого. Зачем забивать голову лишними сведениями?

Я выпучил глаза.

- Ты что, спятил? И у тебя хватает наглости заявить, что я забыл свое ремесло газетчика только потому, что ты подключил к моему уху свои паршивые пластинки?

Он откинулся на спинку стула и зажмурился.

- Умоляю, не ори. Попробуй напечатать что-нибудь на машинке.

Злой как черт, я подошел к моему старенькому ундервуду, стоявшему на столе. Я сел за машинку и неверными пальцами потянулся к клавишам. Посмотрел на клавиши, убрал пальцы и протянул снова.

- Когда печатают на машинке, сначала закладывают в нее бумагу, - раздался за спиной голос Ньютона. - Совершенно очевидно, что, какой бы ни была твоя новая профессия, умения печатать на машинке она не требует.

Я подпрыгнул на стуле. До меня наконец дошло, в какое положение я попал.

- Ты хочешь… ты хочешь сказать, что твоя идиотская затея в самом деле удалась? Что ты вышиб у меня из головы все, что я знал о журналистике? Что я теперь даже на машинке печатать разучился?

- Проще простого. Ты же этого хотел. И отныне ты эксперт совсем в иной области.

- Но в какой? - взмолился я. - Я не знаю ничего, о чем не знал бы раньше.

В отчаянии я пробрался на кухню, открыл ящик, в котором держу инструменты, достал оттуда молоток и несколько гвоздей. Я принялся забивать гвоздь в оконную раму. Ньютон Браун подмигнул мне, когда я в третий раз подряд не попал по шляпке гвоздя, и печально покачал головой.

- Нет, ты ведь и не хотел становиться плотником.

Я хватил молотком по пальцу и бросился в ванную.

Вторую неделю там протекала труба. Я уставился на трубу.

Пустой номер. Я не имел ни малейшего представления о том, как ее починить.

- Водопроводчик из меня не получится! - воскликнул я в отчаянии, вернулся на кухню, схватил сковородку и достал из холодильника два яйца. Когда я разбил яйца, оба желтка разлились.

Ньютон Браун наблюдал за мной с интересом.

- Сомневаюсь, чтобы из тебя вышел повар, - сказал он. - К тому же ты забыл положить масло на сковороду.

Схватив карандаш и лист бумаги, я принялся рисовать.

Он заглянул мне через плечо.

- Нет, не художник, - сказал он. - Проще простого, мы решили художника из тебя не делать.

Я сказал уже без всякой надежды:

- Может, я современный художник? Абстракционист?

Он почесал бородку, снова заглянул мне через плечо и содрогнулся:

- Нет, - сказал он. - Это даже не абстракция.

В отчаянии я бросил карандаш.

- Ничего не выйдет. Потребуется месяц, чтобы перебрать все возможные профессии.

Ньют согласился со мной.

- Может, и больше. Я не записывал, какие профессии освоены проигрывателем, а их было множество. Придется изобрести какой-нибудь метод определения твоей профессии. Погоди-ка, ведь ты хотел научиться чему-то уникальному. Может, из тебя вышел эксперт по плетению лыка?

- А может быть, я дегустатор вин? - спросил я с надеждой.

Он, глубоко задумавшись, закрыл глаза.

- Где-то здесь лежит ключ к разгадке. О чем мы говорили вчера вечером?

Я щелкнул пальцами.

- Мы говорили о твоем напитке. Может, мы решили сделать меня барменом?

Он спросил:

- Как приготовить Красную Мэри?

- Ты что, хочешь, чтобы Маккарти начал за мной охотиться? Я обращаю внимание только на стопроцентных американок.

Он помотал головой.

- Нет, ты не бармен. О чем мы еще говорили?

Я прижал ладони к пульсирующим вискам.

- Мы обо всем говорили. О сухой воде и легкой воде. О всех водах, кроме черной.

Несмотря на похмелье, он заинтересовался.

- Черная вода, - сказал он… - Ее очевидные преимущества, надо думать, ускользнули от моего внимания.

- Возможно, она пригодится тем, кому все равно, чем мыться, - разозлился я.

- Умоляю, - сказал он. - Ты забыл о моей головной боли. Когда же начнет действовать аспирин? О чем мы еще говорили? Именно здесь должен лежать ключ к тайне.

- Давай примем еще по две таблетки, - предложил я. - Мы говорили о том, как все твои изобретения попадают под сукно, о том, что Колумб орудовал в портняжной мастерской, о Международном союзе историков и еще о ком-то, кто запретил твою машину времени. И…

- Ой-ой-ой, - произнес он, избегая смотреть мне в глаза. - Давай в самом деле примем еще по две таблетки аспирина. У меня предчувствие…

Он не закончил фразы.

- Что с тобой? - рявкнул я.

- Машина времени, - сказал он. - Тебе хотелось овладеть какой-нибудь уникальной профессией.

Я понял, что он сейчас скажет.

- О нет, не надо, - сказал я.

От автора:

Если только мне удастся удержать этого парня от внешних контактов и скрыть его от Вилли Ли или Артура Кларка, считайте, что я - самый удачливый человек на свете. Я уже говорил, что после встречи с этим парнем мои рассказы отличаются особой правдивостью. Я единственный из писателей-фантастов, кто может похвастаться знакомством с человеком, который специализируется по ремонту машин времени.

Мак Рейнольдс