На следующее утро Тейтум проснулась от того, что Джеймсон кусал ее задницу. Буквально. Она рассмеялась и ударила его. Он сказал ей, что ее отец будет дома через пару часов, поэтому она, вероятно, должна приготовиться и собраться с духом. Он предложил ей присоединиться к нему в душе, но она знала, что так никогда не соберется, поэтому спасовала и отправила его одного.

Ворча, Тейт надела свои фирменные гетры, какие-то надутые шорты и длинную майку, прежде чем отправиться вниз. Джеймсон купил ей целый гардероб на выходные, всё высшего качества, но хорошо подумал, включив ее обычную пижаму. Это заставило Тейт почувствовать себя более комфортно, и ей показалось, что она больше чувствовала себя собой, пока брела на кухню. Ее мать стояла у кофейника, наблюдая, как наполняется чашка кофе.

— Доброе утро, дорогая, — зевнула она. Тейт выдавила улыбку.

— Доброе, — ответила и, опершись локтями о стол, тоже уставилась на кофейник.

— Я остановилась и заглянула к тебе около пяти утра, но тебя не было в комнате. Где ты была? — спросила ее мама. Тейт взглянула на нее. Это было по-настоящему?

— В комнате Джеймсона, — честно ответила девушка. Неужели мама ничего не слышала?

— О, боже! Я думала, вы просто друзья! — воскликнула мама. Тейт выпрямилась.

— Друзья. Мы очень, очень хорошие друзья, — подчеркнула она. Ее мать начала заламывать руки.

— Думаешь, это настолько хорошая идея, милая? Я имею в виду, с Элли и остальным, может, было бы лучше… ты же знаешь, не дружить, — предположила ее мать.

Она сейчас, бл*дь, шутит?

— Мама. Мне дважды насрать на Элли, или на то, как она себя чувствует, — ответила Тейт твердым голосом. Ее мать ахнула.

— Не нужно так говорить! Тебе стоит проявить некоторое уважение к своей сестре и ее чувствам! — настаивала она. Тейт откинула голову и засмеялась.

— Это сраная шутка? Почему я должна ее уважать? Или кого-то из вас? Она не разговаривала со мной семь лет, по-прежнему относится ко мне, как к вавилонской шлюхе, и ее муж приударил за мной прошлой ночью, после того как она пожаловалась на то, что я разрушила отношения между ней и Джеймсоном. Папа даже не признает моего существования, а ты звонишь мне только, когда напьешься и чувствуешь себя виноватой, — выплюнула она.

Мать смотрела на нее секунду, глаза наливались слезами, а затем она выбежала из кухни и всхлипнула. Элли вошла в этот момент, отпрыгнув с дороги. Некоторое время она наблюдала за ней, а затем посмотрела на Тейт.

— Видишь. Ты все портишь. Вчерашнее шоу было отвратительным. С тобой что-то не так, — прошипела Элли. Тейт сладко улыбнулась.

— То шоу было лучшим сексом, которого у тебя никогда не будет, поэтому, на здоровье, — ответила она, посылая сестре воздушный поцелуй. Элли ощетинилась.

— У меня был хороший секс. Ты знаешь, я первая с ним переспала, — отрезала она. Тейт рассмеялась.

— Не одно и то же, Элли. И это не соревнование, кто получил его первым, а кто последним. Тогда я не хотела его, и сейчас он мне не принадлежит. Ты даже переживать не должна о том, кто он, или кем не является, бл*дь, ты замужем, — заметила Тейт.

— Но я должна была выйти замуж за него! — вдруг закричала Элли.

— Что ты сказала?

Они оба обернулись, чтобы увидеть, как Роберт стоит в проходе в коридоре. Элли застонала.

— Ничего, я не… — начала она.

— Нам нужно поговорить, сейчас, — огрызнулся он, прежде чем повернуться и выйти из комнаты. Элли вздохнула, а затем в последний раз посмотрела на Тейт.

— Видишь?! Всё. Ты портишь всё, — повторила она, прежде чем поспешить за своим мужем.

Заставить себя приехать в отчужденную семью. Есть. Джеймсон поставил ее сестру на свое место. Есть. Удивительный громкий секс, который заставляет всех чувствовать себя некомфортно. Есть. Заставить мать плакать. Есть. Разрушить брак. Есть. Невероятное воссоединение семьи!

Тейт бездельничала на кухне, приготовила себе миску с хлопьями и съела ее. Затем наполнила две кружки кофе, зная, что Джеймсон захочет, как только выйдет из ванной. Она осторожно поднялась с ними по лестнице, прислушиваясь к звуку душа. Прошло уже полчаса, но он все еще был там. Она покачала головой. Иногда он прихорашивался больше, чем девушка.

Она собиралась пробраться в свою комнату, когда шум привлек ее внимание. Спор. Дверь в комнату Элли не была полностью закрыта, и звуки ссоры доходили до коридора. Издав короткий смешок, Тейт на цыпочках подошла ближе, прислушиваясь к тому, что говорилось.

— Ты тупая чертова сука!

Тейт была удивлена. Роберт не казался тем парнем, который вот так будет разговаривать со своей женой.

— Прости, прости, — повторяла Элли снова и снова. Тейт нахмурилась. Элли не казалась расстроенной. Она казалась… напуганной.

— Бл*дь, опозорить меня?! Перед сестрой-шлюхой! — сейчас Роберт действительно кричал. Тейт прикоснулась пальцем к дверной ручке, едва нажав на нее, но достаточно, чтобы открыть дверь. У нее была крошечная щель с видом на комнату. Она увидела, что Роберт стоит, запустив пальцы себе в волосы. Элли сидела на краю кровати, заламывая руки.

— Нет! Я не хотела! Я была расстроена! Прости!

— Ты знаешь, что у его офисов в Нью-Йорке контракт с моей фирмой! Если она настучит ему о своей сестре с пи*дой вместо мозгов, я могу все потерять!

«Пи*да» было особенным словом для Тейт. Оно было самым грязным из всех слов, очень запретным. Пожалуй, волновало ее больше остальных. Но с другой стороны, оно не без причины было запретным. Оно было очень плохим, злым, злобным словом. По ее опыту, люди, которые спокойно использовали его в порыве злости, были не очень приятными людьми. Для большинства потребовалось бы много времени, чтобы употребить слово на «П» в ссоре, а Роберт просто бросил его, словно желал доброго утра, или что-то в этом роде.

— Я поговорю с ней, обещаю. Заставлю не говорить ему, — заверяла его Элли.

— А зачем ей тебя слушать?! Ты проклятый дьявол, насколько ей известно, — ответил Роберт.

— Я заставлю ее, обещаю…

Рука Роберта врезалась в лицо Элли, и Тейт ахнула, уронив чашки с кофе. Ее сестра не была ей другом. Если на то пошло, Элли была ей врагом. Но она была женщиной. И беременной. А ее муж только что ударил ее. Он схватил Элли за руку и поднял ее с кровати, отведя руку для очередного удара.

— ЭЙ! — закричала Тейт, врываясь в дверь. Они оба повернулись и уставились на нее.

— Тейтум! — крикнул Роберт весело, отпустив Элли. — Как кофе? Ты…

— Отвали от моей сестры, ты, кусок дерьма! — закричала Тейт, подходя к стойке у изножья кровати.

— Тейт, просто уходи, ты не поним… — начала Элли, подняв руку.

— Заткнись, — Тейт и Роберт оба зашипели в унисон.

— Ты не являешься настоящей частью этой семьи. Пожалуйста, уходи, — холодным голосом попросил Роберт. Тейт скрестила руки на груди.

— Ты и вали. Я никуда не уйду, — сообщила она.

— Я не буду просить повторно.

— Никогда не бил того, кто может ударить в ответ, да?

— Не нарывайся.

— Пожалуйста! — Элли вмешалась, вскочив на ноги. — Пожалуйста, просто остановитесь! Оставь ее в покое!

— Что, прости?! — Роберт выглядел потрясенным, глядя на свою жену. Тейт тоже была шокирована.

— Оставь ее в покое! Убирайся, позволь мне поговорить с моей сестрой! — потребовала Элли.

Он снова отвесил ей пощечину, и Тейт бросилась на него в ту же секунду без колебаний. Роберт попытался схватить ее, и она закричала, отвешивая удар. Тейт была уверена, что он пришелся на его ухо. Она была обычным уличным задирой. Мужчина отвернулся, и Тейт забралась ему на спину, потянув за волосы и ударив его по макушке. Элли начала плакать. Роберт развернулся кругом, крича на Тейт, чтобы та слезла с него. Когда стало очевидно, что она не собиралась этого делать, он вдавил ее в стену собой. Боль проползла по позвоночнику Тейт, и она отпустила его, падая на ноги. Роберт развернулся и ударил ее так сильно, что сбил с ног. Она отползла, чтобы оказаться подальше от него, пятясь в угол.

Он не успел сделать и двух шагов к ней, когда Джеймсон оказался рядом, припечатывая его к стене. Тейт даже не заметила, когда Джеймсон вошел в комнату. Он был намного крупнее, с гораздо большей физической силой — Роберт не мог пошевельнуться. Тейт вскочила на ноги, тяжело дыша, прижав руку к щеке. Джеймсон взглянул на нее.

— Ты в порядке? — спросил он. Она кивнула.

— В порядке. Он ударил ее. Сильно, — ответила она, указывая на Элли, чье лицо было скрыто за руками.

— Какой кусок дерьма бьет женщину? Беременную женщину? — спросил Джеймсон тихим голосом, его глаза были наполнены холодом. Его предплечье было прижато к гортани извивающегося Роберта.

— Это не твое дело, она моя жена, — задыхался тот.

— А Тейтум — мое дело, — прорычал Джеймсон, кивая головой на Тейт.

— Да ладно. Мы слышали, как ты разговаривал с ней прошлой ночью — шлюхе, вероятно, нравится, когда ее бьют.

Ни одного колебания — кулак Джеймсона мгновенно врезался в челюсть Роберта, и тот упал на пол. Тейт поспешила вперед, глядя на мужчину без сознания. Она поморщилась; его челюсть, вероятно, была сломана. Наконец она взглянула на Джеймсона. Он тяжело дышал, его руки сжались в кулаки, и он смотрел на Роберта дикими глазами. Тейт подошла вплотную к нему и прижала руки к его груди, растирая ими вверх и вниз. Тот же жест, которым она привыкла успокаивать Энджа. Глаза Джеймсона вернулись к ней. Он уставился на нее.

Это больше не игра.

Джеймсон ушел искать Сандерса, который оставался в гостевом домике. Тейтум отвела почти рыдающую Элли в свою комнату. Они сели на кровати, она потирала спину сестры, ждала, пока та успокоится.

— Как долго это продолжается? — прошептала Тейт.

— Так было всегда. С тех пор, как мы поженились. Во время медового месяца он рассердился на меня и ударил. Он никогда не делал этого прежде, — шмыгнула носом Элли.

Шесть лет. Элли терпела жестокое обращение шесть лет. В течение последних шести лет Тейт умолял мужчин толкать ее к краю и называть грязными именами. Но никогда вот так и не против ее воли. Она вздохнула и обняла плечи сестры — ​​никогда не думала, что сделает это.

— Брось его, — выдохнула она. Элли покачала головой.

— Не могу. Я беременна.

— Одиноких мам много.

— Папа будет очень зол. Он выбирал его для меня.

— Нахер то, что говорит папа. Он знает, что Роберт тебя бьет?

Молчание.

Тейт не могла поверить в это. Конечно. Конечно, ее отец знал. Роберт был хорошим славным мальчиком из старой доброй семьи, поэтому, как бы он ни обращался с женщинами, все было в порядке. Хоть ее отец никогда не бил ее мать, Тейт не видела, чтобы он относился к ней с каким-либо уважением. Миссис О'Ши лучше было видеть, а не слушать. Это был его собственный вид жестокого обращения. Она справлялась с этим, глотая таблетки и алкоголь. Элли вышла замуж за мужчину, который не пренебрегал жестоким обращением. Тейт трахалась с социопатом.

Насколько же мы все испорчены.

— Я не могу оставить его, Тейтум, — повторила Элли, отстраняясь.

— Почему? Почему не можешь? — потребовала Тейт.

— Ты ничего не знаешь о нас, обо мне. У меня есть обязанности. Куда мне идти, во всяком случае? — потребовала она. Ее броня восстанавливалась. Довольно скоро Тейт не пробьется.

— Куда угодно. Поехали с нами, ты можешь остаться у меня, — побуждала ее Тейт. Элли рассмеялась.

— Спасибо, но нет. Я напугана на всю жизнь тем, что слышала вчера вечером от вас двоих. Я не смогу справиться с тем, чтобы буду в том же доме, пока вы поливаете друг друга горячим воском или что-то еще, — пошутила она. Тейт почти рассмеялась — это так на них похоже.

— Пожалуйста, Элли, — прошептала Тейт. По лестнице послышались шаги, два человека прошли мимо двери.

— Нет. Все будет хорошо. Он увидит ребенка, и все будет хорошо, — быстро сказала Элли, вскочила и побежала к двери. Тейт последовала за ней в коридор, как раз вовремя, чтобы увидеть Сандерса и Джеймсона, несущих стонущего Роберта по коридору.

— Куда вы его забираете? — спросила Тейт.

— В больницу. После того, как они помогут привести его в сознание, я убью его, — сказал Джеймсон. Элли снова заплакала.

— Я еду с вами, — сказала Тейт, прежде чем броситься в свою комнату и надеть штаны. Это оказались брюки и смотрелись в разногласии с ее майкой, но ей было все равно. Она поторопила Элли к ее машине, а затем отвезла их в больницу, следуя за Сандерсом.

Челюсть Роберта была сломана. По-видимому, Джеймсон не просто так махал кулаками в воздухе. Элли сказала, что он упал с лестницы. Сотрудники больницы не очень поверили, вероятно, из-за того, что Джеймсон стоял, глядя на всех, словно демон. Он даже не разговаривал, просто бросил Роберта в кресло-каталку, а затем ушел. Сандерс позаботился обо всем, суетился с Элли и медсестрами, оставив Тейт наедине с Сатаной.

— Ты в порядке? — спросил он грубым голосом. Она взглянула на него. Он смотрел прямо вперед, пытаясь прожечь дыру в стене.

— Я в порядке. А ты? — ответила она.

— Не меня ударили. Ты в порядке? — раздался сердитый голос.

— Удар был не такой уж и сильный, я в порядке, — настаивала она. Джеймсон внезапно повернулся и схватил ее лицо, повернув левой стороной к себе. Она споткнулась и прижалась руками к его талии.

— Он ударил тебя. Я видел, как ты упала. Не говори мне, что это не сильно, — прорычал Джеймсон, глядя на ее лицо.

— Он, правда, не был сильным, клянусь. Даже не больно, — заверила она его.

— Ему повезло, что он не оставил синяк. Боже, я хочу убить его, — выдохнул мужчтина, его хватка на ее подбородке была почти болезненной. Тейт толкнула его.

— Ты вот-вот оставишь синяк. Успокойся, — она попыталась рассмеяться.

— Мне можно. Если какой-нибудь е*аный ублюдок когда-нибудь снова тебя тронет… — его голос умолк. Тейт подняла на него глаза.

Он действительно расстроен из-за этого.

— Джеймсон, — она громко произнесла его имя. Его глаза поднялись к ее. — Я в порядке. Я жесткая девушка из плохого района Бостона, которая также, похоже, спит с психически неуравновешенным биржевым брокером, у которого потрясающий правый хук. Я не переживаю.

Он усмехнулся и, наконец, отпустил ее, но не отвел взгляд.

— Не так я представлял пройдет наш уикенд. Я хотел увидеть, как ты будешь выкручиваться. Хотел заставить тебя чувствовать себя некомфортно, — объяснил он. Тейт рассмеялась.

— Миссия выполнена, мистер Кейн.

— Твой отец когда-нибудь тебя бил? — спросил Джеймсон. Она покачала головой.

— Нет. Он был строг, был зол, но никогда не поднимал руку, — ответила она.

— Элли будет в порядке? — продолжал Джеймсон. Тейт пожала плечами.

— Я начинаю думать, что она никогда и не была. Она как бы одержима этим отношением между нами, — ответила Тейт, указывая на них. — Тебе стоило услышать ее на кухне сегодня утром. А потом она рассказала, что Роберт проделывал это с ней с тех пор, как они поженились. Она думает, что ребенок остановит его.

— Черт, — пробормотал Джеймсон, опуская голову.

Вскоре Элли вернулась, и все они отправились домой. Элли направилась прямо в свою комнату, ни с кем не разговаривала. Тейт повела Сандерса в его гостевой домик, и он долго смотрел на нее у двери. Он не сказал ни слова, поэтому она сжала его руку, а затем ушла. Джеймсон размышлял в офисе отца. Мать написалась и притворилась, что все в порядке.

Я не переживу эти выходные.

Когда она услышала, как машина отца подъехала по подъездной дорожке, Тейт поднялась наверх, чтобы переодеться. Теперь она поняла, почему Джеймсон купил ей одежду на выходные. У Тейт не было ничего подходящего для ее отца, больше нет. Убрав волосы вверх в красивый, аккуратный конский хвост, она надела платье до колен с расклешенной юбкой. Но когда попыталась застегнуть молнию сзади, поняла, что ее руки дрожат. Она расхаживала по кругу, пытаясь привести свои пальцы в чувство, когда Джеймсон вошел в комнату.

— Остановись, — пробормотал он, хватая ее за плечи и поворачивая вокруг. Он застегнул платье, а затем повернул ее назад, разглаживая материал руками.

— Я прохожу дресс-код? — пошутила она. Джеймсон положил руки ей на бедра и уставился на нее на расстоянии носа.

— Больше, чем я мог подумать.

Ей поплохело от сентиментальности, и она протиснулась мимо него, направляясь вниз по лестнице. Когда дошла до нижней ступеньки, ее отец как раз вышел из кухни. Они оба остановились. Смотрели друг на друга. Он стал старше, полнее. Появилось больше седых волос. Тейт знала, что она другая, и очень преобразилась за последние годы. Она задавалась вопросом, о чем он думал, когда смотрел на нее. О чем он вообще всегда думал.

— Тейтум. Я не поверил Кейну, когда он сказал, что привезет тебя, — заявил ее отец. Тейт выдохнула.

— Вот я здесь, — тихо сказала она.

— Хорошо выглядишь, — сказал он, прежде чем пробраться мимо нее и пройти в кабинет. Джеймсон стал рядом с ней, и Тейт посмотрела на него.

— Твоя игра все еще забавная? — прошептала она. Парень покачал головой.

— Ни капли, — ответил он, поднимая руки и потирая ее плечи. Элли вышла из-за угла, шаркая ногами, и Тейт автоматически отступила от Джеймсона.

Потому что он не мой.

Ужин был, по меньшей мере, странным. Ее отец спрашивал, где Роберт, и все посмотрели на Элли, которая нервно засмеялась. Он спрашивал Джеймсона, как дела, спрашивал жену, как прошел ее день. Не сказал ни слова Тейтум. Она пила. Много. В какой-то момент Джеймсон отставил от нее бокал, но она всего лишь начала наполнять вином свой стакан из-под воды.

Почему богатые люди не могут быть нормальными и пить виски?!

Они «перекочевали» в гостиную. Джеймсон закурил сигару, которую она никогда раньше не видела — от этого ей стало жарко. Она выпила много вина, и представляла себе разные вещи, которые она могла сделать с огромной Маканудо (прим. пер. — марка сигар).

Тейт задавалась вопросом, что с ней было не так.

Она наконец сбежала спать примерно в девять часов. Девушка ни слова не сказала за час, никто не разговаривал с ней, поэтому она подумала, что никто не будет по ней скучать. Она вошла в свою комнату и сняла с себя всю одежду, прежде чем забраться под одеяло. Пытаясь скрыть свои всхлипывания, она написала Энджу.

Что делаешь?

Ему потребовалось некоторое время, чтобы ответить.

Три попытки угадать.

Тейт почти рассмеялась.

Секс. Дельтапланеризм. Марафон «Звездных Войн: Галактика».

Две правильные. Что случилось, синичка?

Я дома.

Думал, тебя заперли за городом! Я дотрахаю эту суку и принесу «Звездные Войны» к тебе.

Нет. Я дома. ДОМА дома. Типа там, где родилась. В Пенсильвании.

Святые мошонки.

Она действительно прыснула со смеху над этим. Эндж так хорошо понимал ее чувства.

Сама все еще в шоке.

Сатана заставил тебя это сделать?

А кто еще? Сказать, что все прошло не очень, будет преуменьшением.

Плохо?

Хуже.

Детали .

Мама — алкоголик, глотающий таблетки. Папа все еще отказывается признать мое существование. Элли все еще думает, что я самая гнусная шлюха в мире. Ее муж — извращенец, не брезгующий жестоким обращением. Меня ударили в лицо. Я напилась.

Последовала еще одна длинная пауза.

Если тебя ударил Сатана, я убью его, черт побери.

Нет. Муж Элли.

Сатана расстроился или возбудился?

Он сломал чуваку челюсть.

Ладно. Это даже меня немного завело.

Тейт рассмеялась, и тут же ее дверь заскрипела.

— Ты звучишь, как умалишенная, — голос Джеймсона был мягким. Его обволакивал свет из коридора, а затем дверь закрылась, оставив их в темноте.

— Наверное, потому что я такая и есть, — ответила она. Тейт почувствовала, что мужчина садится на край кровати, а затем его рука опустилась на ее живот.

— Над чем смеешься? — спросил он.

— Над Энджем. Мы переписываемся, — объяснила она.

— А, конечно. Энджер. Ты в порядке?

— Тебя действительно волнует?

— Дерзишь.

— Нет. Устала, — закончила она со вздохом. Кончиками пальцев Джеймсон коснулся ее лба, убирая волосы.

— Я оставлю тебя одну. Еще один день, малышка, а затем ты все выигрываешь, — прошептал Джеймсон и после встал. Вышел за дверь, закрыв ее за собой, не сказав ни слова. Даже не обернулся.

Тейт уставилась на него. Телефон зажат в руке, которую она прижала к груди. Она чувствовала, что он вибрирует от большого количества входящих сообщений от Энджа. Но она их не читала. Она уставилась на дверь, желая, чтобы Сатана вернулся.

Ненавижу быть одна.

* * *

Очередной день — очередное платье. Джеймсон упаковал ей только одну пару штанов, и она надевала их в больницу — они валялись смятым беспорядком в углу ее комнаты. Поэтому она скользнула в твидовое платье. Возможно, от «Шанель». Девушка чувствовала себя ужасно. Ей хотелось иметь собственную одежду, пару обрезанных шорт и свободную футболку. Ее гетры. Что-нибудь еще. Она сделала неброский макияж и аккуратно собрала волосы, а затем спустилась вниз.

Джеймсон уже сидел в гостиной, разговаривал с Сандерсом. Они оба повернулись, когда она вошла, но Тейт улыбнулась только Сандерсу. Она чувствовала себя истощенной. Пустой. Ее семья высасывала из нее жизнь. Она не понимала этого, но, возможно, именно поэтому была таким роботом в своей прошлой жизни. Они поглощали ее желание жить. Ей нужно было уйти. Если бы не Джеймсон привез их сюда, она отправилась домой автостопом. Похитила бы Сандерса. Угнала машину. Что угодно.

— Порядок? — спросил Джеймсон с резким кивком головы. Она пожала плечами.

— Как никогда. Еще слишком рано для выпивки? — спросила она. Парень кивнул.

— Да.

— Санди, у тебя есть немного «Ксанакса» (прим. пер. — успокоительное)? — спросила она, говоря в шутку.

— В моем багаже, мэм, — ответил Сандерс. Она стояла в шоке секунду, а потом засмеялась.

— Лучше будь осторожен, Санди, иначе я влюблюсь в тебя, — поддразнила она, направляясь к кухне.

По-видимому, для некоторых было не слишком рано, поскольку Тейт заметила, как ее мать лила в свой кофе бренди. Через пару минут вошла Элли, не встречаясь ни с кем взглядом. Роберт вернулся домой поздно вечером, и, хотя его челюсть была неподвижна из-за шины, у него было много чего сказать. Его шумное бурчание было слышно по всему дому. Он подошел к отцу Тейт в слезах. Девушка могла только представить себе, во что она ввязалась в тот день.

Ей не пришлось долго ждать.

— Тейтум! В мой кабинет, сейчас, пожалуйста, — раздался голос ее отца. Она сделала глубокий вдох и последовала за ним в комнату.

— Да? — спросила она, стоя перед его столом.

— Что ты делаешь со своей жизнью? — спросил он. Девушка моргнула пару раз.

— Работаю.

— Чем ты занимаешься?

— Я бармен в центре города.

— Позор.

Она начала сердиться.

— Ну, мне нужно что-то делать, папочка. Ни степени в колледже, ни денег, ни связей. Выбор был не велик. Я очень хороша в этом, и все знают, что Тейтум О'Ши — лучший бармен во всем Бостоне, — ответила она сладким голосом с сарказмом, сочившимся в ее словах.

— Не перекладывай вину за это на меня. Ты сама с собой это сделала. Бесстыдная девка, — проворчал он.

— Нет. Я была молодой, глупой, сбитой с толку, легкомысленной. Ты даже не спросил меня, что случилось. Просто поверил на слово Элли, как и всегда, — заметила Тейт.

— Значит, у тебя не было с ним интрижки?! — закричал он. Она почти отступила, но потом вспомнила — он не был частью ее жизни. У него не было власти над ней.

— Нет, у меня не было с ним интрижки. Это была только одна ночь, и всего лишь секс, — ответила она прямо.

— Как ты смеешь так разговорить со мной!

— Ты спросил!

— Ты не чувствуешь никакого сожаления, не так ли? — потребовал ее отец. — Ни единого треклятого сожаления. Ты разрушила шанс Элли на достойный брак, и тебе все равно.

— Ты закончил? У меня есть дела, которыми я могла бы заняться, — возразила Тейт.

— Не используй со мной этот свой тон, юная леди, — предупредил он ее.

— Я буду использовать любой тон, который захочу, — ответила она. Отец вскочил со стула.

— Я знал, что это плохая идея. Я сказал Джеймсону, что от тебя ничего хорошего не ждать, что ему лучше повернуться к тебе спиной. Ты пустая трата времени, Тейтум. Я не знаю, почему я когда-либо беспокоился о тебе, — сказал он ей. Девушка ахнула.

— Это чувство абсолютно обоюдное, — ответила она, и, прежде чем отец мог возразить, вышла из комнаты.

Она действительно дрожала, когда поднималась вверх по лестнице. Некоторое время Тейт стояла в своей комнате, но ей ничего не хотелось. Ей было плевать на новую одежду. Она подошла к двери в комнату Элли и даже не потрудилась постучать, просто ворвалась внутрь. Роберт лежал на кровати, и Элли стояла рядом с ним. Оба ахнули, когда она вошла.

— Что ты делаешь?! — спросила Элли, вздрогнув от нахального появления.

— Убираюсь, нахрен, отсюда. Поехали со мной, — быстро сказала Тейт. Роберт сел, качая головой и бормоча что-то.

— Тейт, я знаю, что ты не… — начала Элли, но Тейт покачала головой.

— Последний шанс. Поехали со мной, — снова предложила она.

Наступило молчание, и Элли взглянула на мужа. Он снова покачал головой, и Элли вздохнула, поворачиваясь к сестре. Тейт кивнула и вышла из комнаты. По крайней мере, отъезд теперь пройдет гораздо быстрее. Она пронеслась через дом, не обращая внимания на Джеймсона, когда тот позвал ее. Тейт была на полпути к гостевому домику, когда ее догнал Сандерс.

— Могу я вам чем-нибудь помочь, мисс О'Ши? — задал он быстрый вопрос, догоняя ее.

— Нет, Санди, справлюсь, — ответила она, входя в дверь гостевого домика.

— Хорошо. Вы что-то ищете? — снова спросил парень, пока она стояла там, ее глаза блуждали по входу.

— Ключи.

— Ключи от чего, позвольте спросить?

— От машины.

— Нашей машины?

— Именно от нее.

— Простите, — снова попытался Сандерс, — вы хотите куда-то съездить? Я буду рад вас отвезти.

— Все нормально. Я правда знаю, куда ехать, знаешь ли, и место, куда я хочу поехать, не близко, — сказала она ему, подошла к маленькому письменному столу, открыла ящики и порыскала в них.

— Я не против долгой поездки. Я был бы очень рад взять вас куда угодно, — заверил он ее. Она взглянула на него.

— Бостон. Я бы хотела, чтобы ты отвез меня в Бостон, — сказала она прямо. Он заколебался, а затем кивнул.

— Хорошо, мэм. Если вы подождете прямо здесь, я подгоню машину, — сказал Сандерс, а затем попятился назад через дверь.

Тейт была слегка ошеломлена и подумала, не шутит ли он. Но Сандерс никогда не шутил, поэтому она уселась на декоративный стул. Она слишком устала, чтобы стоять. Чтобы стоять, нужно было напрячь каждую мышцу, а ей хотелось сложиться пополам.

Пустая трата времени.

— Значит, мы уезжаем? — мягко прозвучал голос Джеймсона со стороны дверного проема. Она засмеялась, не потрудившись поднять голову.

— Ябеда-корябеда, — прошептала она.

— Он мой ассистент. Он не поедет в Бостон, по крайней мере, не сказав мне, что будет занят пару часов, или семь, — заметил Джеймсон. Тейт кивнула.

— Ага. Стоило догадаться, — ответила она.

— Я понимаю побег от твоей семьи. Но попытка убежать от меня — вот это меня удивляет, — сказал он, двигаясь так, чтобы встать перед ней.

— Я была не в настроении слушать твое злорадство. Не сегодня и не прямо сейчас, — объяснила она. Джеймсон вздохнул и положил руки на ее колени. Тейт все еще отказывалась смотреть на него.

— Как насчет того, что, если ты позволишь мне поехать с тобой, я обещаю оставить свое злорадство при себе, пока мы не вернемся домой, — предложил он. Тейт засмеялась.

— Мне не верится, что ты сдержишь это обещание, — пошутила она. Джеймсон поднял ее голову вверх, чтобы они оказались лицом к лицу.

— Ты сказала, что доверяешь мне, — напомнил ей Джеймсон.

— Я верю, что ты останешься неизменным. Ты неизменно подлый, — заметила Тейт. Парень посмеялся.

— Да, но я также неизменно выполняю свои обещания. Двигай своей задницей, мы уходим отсюда, — сказал он, прежде чем повернуться и выйти за дверь.

Тейт прошла и подождала на крыльце. Она увидела, что Элли выглядывает из окна, но та ушла, прежде чем Тейт смогла двинуться с места. Сандерс пригнал машину, и сразу же выпрыгнул, оббегая, чтобы открыть для нее дверь. Прежде чем она успела забраться, он протянул кулак. Она вскинула брови.

— Это вам, мэм. Я предположил, что вы говорили серьезно, — сказал Сандерс. Она протянула руку, и он положил на нее две таблетки. Тейт уставилась на свою ладонь, почти смеясь. «Ксанакс».

— Санди, думаю, ты относишься ко мне лучше, чем кто-либо из тех, кого я когда-либо знала, — усмехнулась она, наклоняясь и целуя его в щеку.

— Я не сомневаюсь в этом, мисс О'Ши, — ответил парень, прежде чем помочь ей сесть в машину.

Она проглотила таблетки всухую и ждала появления Джеймсона. Потребовалось около пятнадцати минут, а затем он шагнул через дверь, неся обе сумки. Ее мать следовала за ним, говоря что-то, что Тейт не слышала. Джеймсон просто игнорировал ее, забрался на заднее сиденье рядом с Тейт. Он ничего не сказал, просто кивнул в зеркало заднего вида. Сандерс завел машину и отъехал.

— Ты говорил с кем-нибудь из них? — спросила Тейт, глядя в окно.

— Да. Я сказал твоему отцу, что единственная хорошая вещь, которую он когда-либо сделал в своей жизни, это дочь, которую приятно трахать, — ответил Джеймсон. Она рассмеялась.

— Ты не серьезно.

— Очень даже. Также добавил, что ты очень хороший человек, иногда. Сказал твоей матери, что с радостью оплачу ее реабилитацию, и предупредил Роберта, что если узнаю об очередном синяке на Элли в ближайшее время, я не стану заморачиваться с тем, чтобы сломать ему челюсть. Я просто начисто вырву ее, — сказал он ей.

Они не были его семьей. Насколько ей известно, у Джеймсона действительно не было семьи. Мать умерла, когда он был маленьким, отец скончался пару лет назад. Нет ни братьев, ни сестер. Ни близких родственников. Только Сандерс. И ему это нравилось. Поэтому она не могла понять, почему он беспокоится о ее семье, если даже она не беспокоилась о них. Это началось, как игра, вызов для нее, который ей нужно было принять, но он взбирался выше и выше — он развел беспорядок, и сделал все возможное, чтобы убрать его. Тейт была впечатлена. Она почувствовала, что вот-вот заплачет.

И когда он потянулся и сжал ее руку — то, чего он никогда раньше не делал — Тейт не смогла сдержать слезы, которые скатились по лицу. Она была бы сбита с толку, но «Ксанакс» заставил ее не волноваться. Все, на чем она могла сосредоточиться, была рука Джеймсона. Сильные пальцы, переплетенные с ее. Она сжала его руку, так сильно, что стало больно. Так сильно, что не сможет отпустить больше никогда.

Почему всё ощущалось так по-другому?

Потому что всё по-другому.