УЛИЦА.

По ней шел краснощекий парень, лет семнадцати, — крепкий малый, вымахавший за два с половиной аршина, с косой саженью в плечах. Звали его Тимофей Плугов. У него были васильковые глаза и пшеничные волосы. Навстречу ему повстречался другой — обыкновенный во всех отношениях по имени Паша.

ПАША. Здорово, Тимоха! Куда пропал?

ТИМОФЕЙ. Дома сижу.

ПАША. А мы думали — в Москву смотался.

ТИМОФЕЙ. Чо там, в той Москве делать? Там своих — видимо-невидимо. Скучно! Говорят, прямо на улицах в армию заметают. Голову — наголо и служи родному Отечеству!..

ПАША. А тут чего? Тоска!.. В клубе даже боевики двадцатилетней давности крутят.

ТИМОФЕЙ. Видики смотри.

ПАША. А девчонки? Вырядятся, нафуфырятся, вымажут лицо разной косметикой, а всё равно узнаешь каждую за версту. И Таньку, и Ленку, и Светку. И они всё про тебя знают, и ты про них. Никакой тебе романтики!

Он сплюнул на снег.

ТИМОФЕЙ. Это точно! (Поет.)

По реке, по Клизьме чешет пароход.

Паша подхватил.

ПАША.

До капитализма вряд ли доплывет!..

Говорят, ты от Абсолюта ушел?

ТИМОФЕЙ. Нут-к!

ПАША. Так ведь зарабатывал много!

ТИМОФЕЙ. И что с того? Телевизор новый купил, видик, обои цветные поклеил, могилку деду поправил. Скучно стало! Надоело морды бить, деньги выколачивать. На улицу выйти — и то лениво.

— По реке, по Клизьме лодочка плывет. Эх, расстался б с жизнью! Только кто поймет?..

Отдыхаю душой, Паша! Ну, давай «пять»! Сейчас новый сериал крутят! Не опоздать бы.

Тимка пошел по улице. Паша сплюнул ему вслед.

ПАША. Гнида!

ГОЛОС ДИКТОРА. И где оно, отечество для Тимофея? Может, Сибирь для него Родина? Или Урал? Москва и та далека. Родина — она от корня «род». А какой уж тут род, если про отца родного ничего не знаешь? Как же тогда отечество полюбить? Вот и выходит, что Отечество у Тимофея Плугова, как ни крути, было только одно — его город Зуев.

КВАРТИРА ПЛУГОВА. КУХНЯ.