Через месяц Вольф и Хрисеида добрались до подножия монолита Дузвилнававы. Они знали, что находятся на верном пути, так как до них доходили слухи о гворлах. Им даже довелось говорить с людьми, которые видели чудищ издалека.

— Не понимаю, почему гворлы ушли без рога, — недоумевал Вольф. — Может быть, они собираются спрятаться в пещере на склоне горы, а затем вернуться, когда их перестанут искать.

— Или, возможно, они имеют приказ Властителя, — добавила Хрисеида. — Приказ привести к нему сначала Кикаху. Он надоел ему, как насекомое в ухе, и Властитель, наверное, приходит в бешенство при одной лишь мысли о нем. Очевидно, он хочет убрать Кикаху с дороги перед тем, как отправить гворлов за рогом.

Вольф согласился с ней. И может быть, Властитель сам собирался спуститься из дворца по тросам, которыми пользовались гворлы. Хотя это казалось маловероятным — Властитель побоялся бы застрять здесь навсегда. Он не мог доверять своим гворлам. А вдруг они отказались бы поднимать его назад?

Роберт осмотрел величественные вершины Дузвилнававы — на этой горе мог бы уместиться целый континент. По словам Кикахи, ее высота в два раза превышала монолит Абхарплунта, который поддерживал ярус Дракландии. Она тянулась ввысь более чем на шестьдесят тысяч футов, а существа, обитавшие на карнизах, в нишах и пещерах, не уступали в мерзости и кровожадности стражам других монолитов. На поверхности Дузвилнававы, неровной, иссеченной ветрами и дождем, изрезанной трещинами, имелась огромная впадина, похожая на темный зевающий рот — казалось, некий гигант готов проглотить любого, кто осмелится досаждать ему.

Осмотрев дикие скалы и оценив их неописуемую высоту, Хрисеида невольно поежилась. Она ничего не сказала, так как давно перестала жаловаться и выказывать страх.

Может быть, она беспокоилась не за себя, подумал Вольф, а за жизнь, которая зарождалась в ней. Хрисеида не сомневалась в своей беременности.

Он обнял ее и поцеловал.

— Я хотел бы начать подъем немедленно, но нам придется потратить несколько дней на приготовления. Мы не справимся с этим чудовищем, если не отдохнем как следует и не запасем еды.

Три дня спустя, облаченные в прочную одежду из оленьей кожи, заготовив веревки, оружие, крюки для восхождения и меха с водой и едой, они начали подъем. Рог Вольф положил в мягкий кожаный мешок за спиной.

Через девяносто один день они достигли примерно середины пути. Чуть ли не на каждом шагу им приходилось сражаться с гладкой вертикалью, непрочными предательскими скалами и многочисленными хищниками: змеями-многоножками, одну из которых они видели на Таяфаявоэде, волками с огромными цепкими лапами, каменными обезьянами размером со страуса и мелкими, но смертельно опасными глотопадами.

Роберт и Хрисеида добрались до вершины Дузвилнававы. Через сто восемьдесят шесть дней с начала путешествия. Оба они изменились и душой и телом. Вольф еще больше сбросил вес, но в то же время к его силе прибавилась удивительная выносливость. На лице и теле появились шрамы, оставленные глотопадами, каменными обезьянами и топороклювами. Его ненависть к Властителю стала еще сильнее, когда примерно на высоте десяти тысяч футов у Хрисеиды произошел выкидыш. Этого следовало ожидать, но не будь в их жизни Властителя, им бы не пришлось карабкаться вверх по чудовищной скале.

Еще до подъема на монолит испытания, выпавшие на долю Хрисеиды, закалили ее физически и психически, но неприятности, поджидавшие их на Дузвилнававе, превосходили прежние беды, и Роберт боялся, что она может не выдержать. Однако Хрисеида оказалась на редкость мужественной, и Вольф окончательно убедился в том, что у нее сильный характер. Тысячелетнее влияние беззаботной жизни в Саду сошло, как старая кожа. Покорив монолит, Хрисеида вновь превратилась в ту женщину, которую вырвали из жестокой и суровой жизни древних эгейцев. Но теперь она стала намного мудрее.

Добравшись до вершины монолита, Вольф решил несколько дней посвятить отдыху. Он охотился, подтягивал луки, заготавливал стрелы и без устали высматривал в небе орлиц. После разговора с Фтией недалеко от разрушенного города у реки Газирит он больше не встречался с ними. Но ни одна желтоголовая птица с зелеными перьями так и не появилась, и, тяжело вздохнув, Роберт решил пробираться через джунгли. Как и в Дракландии, края грани покрывал тысячемильный пояс непроходимых лесов. За ними начиналась Атлантида. Если не считать площади, занимаемой монолитом в центре яруса, на его территории могли бы разместиться Германия и Франция.

Роберту хотелось рассмотреть колонну, на которой находился дворец Властителя. Кикаха говорил, что его можно увидеть с края грани. Но весь горизонт застилало огромное темное облако, которое кромсали яркие молнии. Идаквиззурхруз скрывала мгла. И сколько бы раз Вольф ни поднимался на высокие холмы или ни забирался на исполинские деревья, он так его и не увидел. Прошла неделя, но грозовые облака продолжали окутывать саваном каменный столп. Это встревожило Роберта: за все три с половиной года, прожитые на этой планете, он не видел такой грозы.

Прошло пятнадцать дней, а на шестнадцатый, пробираясь по узкой заросшей тропе, они нашли обезглавленный труп. В ярде от тела в кустах лежала покрытая тюрбаном голова хамшема.

— Значит, Абиру тоже идет по следу гворлов, — задумчиво произнес Вольф. — Может быть, покинув замок фон Элгерса, гворлы унесли его сокровища. Или он думает, что рог находится у них.

Через полторы мили они наткнулись на хамшема с распоротым животом, из которого торчали внутренности, и человек был еще жив. Вольф попытался расспросить его, но понял, что несчастный уже отходит в мир иной. Он избавил его от мук, заметив, что Хрисеида при этом даже не отвернулась. Роберт заткнул за пояс нож и подобрал кривую хамшемскую саблю. Он чувствовал, что она ему скоро пригодится.

А еще через полчаса Вольф услышал впереди крики. Путешественники поспешили укрыться в кустах. Вскоре на тропу выбежали Абиру и два хамшема, а за ними по пятам вприпрыжку неслась смерть в образе трех приземистых негроидов с разрисованными лицами и длинными курчавыми, выкрашенными в алый цвет бородами. Один из них метнул копье — оно мелькнуло в воздухе и вонзилось в спину хамшема. Тот без звука рухнул наземь и заскользил по мягкой влажной земле, как парусник, уплывающий в вечность, с копьем в спине вместо мачты. Двое его приятелей решили принять бой и остановились.

Вольф был восхищен ловкостью и мужеством, с которыми сражался Абиру. Вскоре его спутник пал с копьем в груди, но Абиру продолжал махать саблей. Он убил двух дикарей, а третий обратился в бегство. Как только негроид исчез, Вольф бесшумно подкрался к хамшему сзади и ударил его ребром ладони по руке. Хамшем выронил ятаган.

Увидев Вольфа, он так испугался и удивился, что потерял дар речи. А при виде вышедшей из кустов Хрисеиды еще больше выпучил глаза. Не дожидаясь, когда Абиру придет в себя, Вольф спросил его, что здесь происходит, и тот, сделав над собой усилие, заговорил. Все произошло так, как Роберт и предполагал. Преследуя гворлов со своими людьми и множеством шолкинов, в нескольких милях отсюда Абиру настиг их. Вернее, гворлы устроили своим преследователям засаду, и в ходе стычки добрая треть хамшемов погибла или была ранена. Гворлы же, которые метали ножи из-за деревьев и кустов, обошлись без потерь. Хамшемы дрогнули и побежали, надеясь сразиться с гворлами в более удобном месте — если таковое попадется на пути. Но внезапно беглецы и преследователи наткнулись на орду черных дикарей.

— И скоро кто-нибудь из них вернется за тобой, — заметил Роберт. — А что произошло с Кикахой и фунемом Лейксфалком?

— О Кикахе я ничего не знаю. С гворлами его нет. А вот идшский рыцарь с ними.

Вольф задумался. Что делать с Абиру? Вольф привык убивать противника в честном бою. К тому же ему хотелось как следует расспросить обо всем. Роберт чувствовал, что работорговец не тот, за кого себя выдает. Подталкивая пленника острием ятагана, Вольф повел его по тропе. Абиру заупрямился и закричал, что их могут убить, но Вольф приказал ему заткнуться. Через несколько минут послышались крики и стоны. Путники перебрались через мелкий ручей и оказались у подножия крутого высокого холма.

Каменистую поверхность изредка разнообразила скудная растительность. Вдоль тропы, вьющейся вверх по холму, валялись мертвые и раненые гворлы, хамшемы, шолкины и дикари. Почти у самой вершины, окруженные кольцом черных тел, прижавшись к скале под двумя нависающими огромными камнями, сражались трое — гворл, хамшем и идшский барон. Не успели Вольф и Хрисеида ступить на тропу, как хамшемский воин пал, пронзенный несколькими копьями, наконечники которых напоминали размерами лопату. Вольф велел Хрисеиде вернуться. В ответ она натянула тетиву и выпустила стрелу. Один из дикарей покатился по склону с древком в спине.

Вольф мрачно усмехнулся и тоже натянул свой лук. Выбирая тех, кто находился с краю толпы, они с Хрисеидой сумели уложить двенадцать дикарей. И тут их заметили: один из дикарей случайно оглянулся и увидел упавшего собрата. Он закричал и начал дергать за руки тех, кто стоял рядом. Дикари завопили и, потрясая копьями, помчались вниз. Большая часть чернокожих продолжала атаковать гворла и идша. Прежде чем дикари добежали до середины склона, четверо из них свалились на землю.

Затем еще трое упали, пронзенные стрелами, и, перелетев через голову, покатились вниз. Оставшиеся шестеро потеряли желание вступать в рукопашный бой. Они остановились и метнули в лучников копья, но расстояние оказалось слишком большим, и те, без труда увернувшись, ловко и хладнокровно подстрелили еще четверых. Двое уцелевших вопя побежали назад. Но добраться до своих им не удалось, хотя один их туземцев получил ранение лишь в ногу.

К тому времени пал гворл. Фунем Лейксфалк остался один против сорока дикарей. Его небольшое преимущество заключалось в том, что негроиды могли нападать на него только по двое. Стены из валунов и баррикада из трупов не позволяли наброситься на него всем сразу. Фунем Лейксфалк проворно орудовал окровавленным ятаганом и громко пел боевую идшскую песню.

Вольф и Хрисеида нашли небольшое укрытие за двумя обломками скалы и возобновили атаку с тыла. Когда пятеро дикарей упало замертво, колчаны стрелков опустели.

— Вытаскивай стрелы из трупов и используй их вновь! — закричал Роберт. — А я пойду ему на помощь.

Он подобрал копье и побежал к вершине, надеясь, что дикари в пылу схватки не заметят его. Обогнув холм, Вольф увидел двух дикарей, затаившихся на валунах. Навес из огромных камней мешал им прыгнуть на спину рыцаря, и они ждали момента, когда он выйдет из-под своей защиты.

Роберт метнул копье и попал одному из них в ягодицу. Дикарь закричал и свалился со скалы, надо полагать, прямо на своих сородичей. Другой вскочил, повернулся — и, получив удар ножом в живот, упал со скалы спиной вниз.

Вольф нашел камень побольше и потащил его к краю скалы. Подняв камень над головой, он подошел к обрыву и, крикнув, бросил глыбу вниз. Услышав крик, туземцы подняли головы — и увидели летящий на них камень. Он проломил головы по крайней мере троим и покатился вниз по холму. Остальные в панике начали разбегаться. Возможно, они решили, что Вольф не один. Или недисциплинированные воины дрогнули, заметив свои огромные потери. Вид перебитых стрелами сородичей усилил общую панику.

Роберт надеялся, что они не вернутся. Чтобы подлить масла в огонь, он спрыгнул вниз, схватил все тот же валун и кинул его вдогонку убегавшим. Тот запрыгал вниз по склону, словно волк за кроликами, и, перед тем как достичь подножия, раздавил одного из беглецов.

Хрисеида, укрывшись за скалой, выпустила вслед дикарям еще две стрелы.

Вольф повернулся к барону — тот лежал на земле с копьем в груди. Его лицо было серым, из раны струилась кровь.

— Это вы! — слабо воскликнул он. — Человек из другого мира! Вы видели, как я сражался?

— Я видел все. Вы бились, как истинный воин Иисуса, мой друг. Мне никогда еще не доводилось присутствовать при столь великом сражении. Наверное, вы убили не меньше двадцати врагов.

— Двадцать пять. Я считал.

Фунем Лейксфалк едва заметно улыбнулся, затем его улыбка стала шире.

— Мы оба чуть-чуть преувеличили истину, как сказал бы наш друг Кикаха. Впрочем, это действительно был великий бой. Я сожалею лишь о том, что пришлось сражаться одному без друзей, почти безоружным, и никто не узнает, как фунем Лейксфалк покрыл свое имя славой — неважно, что ему пришлось биться с ордой вопящих голых дикарей.

— Люди узнают о вас, — ответил Роберт. — Когда-нибудь я расскажу им об этом.

Ему не хотелось давать пустых обещаний. И Вольф, и идш знали, что смерть подстерегает их за любым поворотом, нетерпеливо вынюхивая след.

— Скажите, вам известно, что случилось с Кикахой? — спросил Роберт.

— А-а, с этим ловкачом? Однажды ночью он избавился от своих цепей. Кикаха попытался освободить и меня, но ему это не удалось. И он ушел, пообещав вернуться и выручить меня. Наверное, он так и сделает, но будет слишком поздно.

Вольф окинул взглядом холм. По склону поднималась Хрисеида, неся несколько извлеченных из трупов стрел. Оставшиеся в живых дикари столпились у подножия и оживленно заговорили между собой. Из джунглей показалась еще одна группа чернокожих, спешивших на помощь своим сородичам. Вскоре отряд туземцев снова насчитывал сорок воинов. Главный у них был человек, облаченный в перья и страшную деревянную маску. Он трещал трещоткой, прыгал взад и вперед и, похоже, что-то говорил.

Идш спросил Роберта, что происходит. Тот рассказал ему о том, что видел. Идшский рыцарь что-то тихо зашептал.

— Больше всего на свете мне хотелось сражаться рядом с вами, барон Вольф, — услышал Вольф, склонившись к самым губам барона. — О, какой прекрасной была бы пара благородных рыцарей… в доспехах, с могучими мечами… S'iz kalt.

Его губы перестали шевелиться и начали синеть. Роберт встал и огляделся. Со всех сторон к вершине холма двигались дикари, отрезав путь к отступлению. Вольф стал перетаскивать тела и складывать их штабелями. В глубине души он надеялся, что негроиды станут нападать на него по одному или хотя бы по двое. И если он перебьет пару десятков, они поостынут и уберутся восвояси. Эта слабая надежда не имела под собой никаких оснований — слишком уж упорны были дикари, и даже большие потери могли не устрашить их. Кроме того, они могли окружить холм и дождаться, пока голод и жажда выгонят Вольфа и Хрисеиду из убежища. Добравшись до середины холма, туземцы остановились. Человек в деревянной маске что-то прокричал — и они вновь быстро полезли вверх по склону. Роберт и Хрисеида ждали. Наконец брошенные копья зазвенели о края валунов и вонзились в баррикаду из мертвых. Вольф выстрелил дважды, Хрисеида — трижды. И каждая стрела попала точно в цель.

Роберт выпустил последнюю стрелу. Она вонзилась в маску вождя, и тот кубарем покатился вниз. Однако вскоре он вновь стоял на ногах. Не обращая внимания на кровь, струящуюся из-под маски, вождь опять повел своих воинов в атаку.

И вдруг из джунглей донесся жуткий вой. Дикари остановились, обернулись и застыли, всматриваясь в окружавшие холм зеленые заросли. И вновь откуда-то из-за деревьев раздался вой и, постепенно слабея, утих.

Из джунглей выбежал человек с волосами цвета бронзы, одетый в набедренную повязку из леопардовой шкуры. В правой руке он сжимал копье, в другой держал длинный нож. На одном плече у него висело лассо, на другом — лук и колчан со стрелами. И тут из леса хлынула лавина обезьян, громадных, длинноруких, с мощной грудью и острыми клыками.

При виде их дикари закричали и попытались укрыться на другой стороне холма, но оттуда на них неслась другая обезьянья лавина. Точно две волосатые челюсти сомкнулись, пожирая черные тела.

Бой закончился быстро. Несколько обезьян упали с копьями в животах, а большая часть дикарей, покидав оружие, бросилась наутек. Оставшиеся дрожа распластались по земле — их было двенадцать.

Вольф с облегчением рассмеялся.

— Как же тебя зовут на этом ярусе? — прокричал он человеку в леопардовой шкуре.

Кикаха усмехнулся.

— Сам догадайся. Но только с первой попытки.

Увидев барона, он перестал улыбаться.

— Черт! Мне потребовалось слишком много времени, чтобы найти обезьян и привести их сюда! Он был хорошим парнем, этот идш, и мне нравилась его учтивость. Ах, черт! Так или иначе, я обещал ему, если он погибнет, отвезти его прах в замок предков. И я сдержу обещание — правда, не сейчас. Мы еще не закончили свои дела.

Кикаха подозвал несколько обезьян и представил им Роберта.

— Как видишь, они больше похожи на твоего друга Ипсева, чем на обычных обезьян. Ноги у них длиннее, а руки короче. Подобно Ипсеву и в отличие от больших обезьян любимого автора моего детства, у них человеческий мозг. Эти ребята ненавидят Властителя за то, что он сделал с ними. И хотят не только отомстить ему, но и обрести возможность еще раз погулять в человеческих телах.

Только теперь Роберт вспомнил про Абиру. Его нигде не было. Очевидно, он убежал в джунгли, когда Вольф бросился на помощь фунему Лейксфалку.

Ночью, сидя у костра и лакомясь жареным мясом оленя, Роберт и Хрисеида услышали историю о катаклизме, который сотрясал Атлантиду.

Все началось со строительства нового храма, который задумал возвести Радамант, владыка Атлантиды, дабы прославить Властителя. Его решено было построить выше любого известного на планете здания. Строить храм Радамант согнал все население страны. Он возводил этаж за этажом, словно хотел достичь самого неба.

Люди спрашивали друг друга, когда же наступит конец работе. Все жили как рабы, с одной лишь целью — строить. Но никто не смел роптать в открытую. Солдаты Радаманта убивали всякого, кто пытался возражать или не мог трудиться. И вскоре стало ясно, что в безумном мозгу Радаманта крылась не только идея строительства храма. Владыке Атлантиды понадобилось воздвигнуть башню, чтобы взять приступом небесный дворец Властителя.

— Здание высотой в тридцать тысяч футов? — удивленно спросил Вольф.

— Да. Конечно, проект немыслимый, даже с технологией атлантов. Но Радамант совсем потерял голову. Он действительно планировал штурм дворца. Возможно, его поощряло многолетнее отсутствие Властителя, и он решил, что слухи о его исчезновении верны. Вороны отговаривали его, но ему казалось, что они лгут, перестраховываются.

Кикаха сказал, что стихийные бедствия, разрушающие Атлантиду, нечто большее, чем месть Властителя за дерзкое высокомерие Радаманта. По-видимому, Властитель в конце концов раскрыл секреты устройств, которые находились во дворце.

Исчезнувший Властитель принял меры предосторожности, чтобы новый владелец небес не мог манипулировать законами этого мира. Властителю удалось узнать, где находится устройство для вызова бури. И доказательством тому — гигантские ураганы, торнадо и непрерывный ливень, смывавший почву. Разгневанный Властитель решил избавиться от жизни на этом ярусе.

Навстречу путешественникам двигался нарастающий поток беженцев, которые рассказывали об огромных зданиях, разрушенных ветром; о людях, унесенных ураганом; о потопах, смывающих не только деревья и живые существа, но даже большие холмы.

Чем дальше шел отряд Кикахи, тем сильнее становился ветер, и вскоре путешественники с трудом преодолевали его напор. Над ними клубились облака, ливень сек тела, со всех сторон ослепительно сверкали молнии.

Но иногда дождь прекращался и молнии гасли. Энергия устройств, используемых Арвуром, истощалась, и, прежде чем вновь пустить в ход, их приходилось перезаряжать. В периоды сравнительного затишья идти становилось легче, и отряд медленно, но верно продвигался вперед. Они переправлялись через вышедшие из берегов реки, в водах которых останки цивилизации — обломки домов, деревья, мебель, колесницы, тела мужчин, женщин и детей, трупы собак, лошадей, птиц и диких животных. Леса завалило вывороченными с корнем или рассеченными молнией деревьями. Все долины остались под водой; низины заполняли грязные потоки. В воздухе стояла удушливая вонь.

Но когда путешественники прошли добрую половину пути, тучи начали рассеиваться. Они вновь увидели солнце, но лучи его падали на безмолвную мертвую землю. Лишь шум воды и крики чудом уцелевших птиц разбивали могильное надгробие тишины. Иногда по их спинам пробегал холодок от воя сошедших с ума людей.

С неба исчезли последние тучи. Впереди засверкал белый монолит Идаквиззурхруза, до которого нужно было идти еще миль триста по равнине, лишенной горизонта. Город атлантов или то, что от него осталось, виднелся на расстоянии сотни миль. И потребовалось двадцать дней, чтобы добраться до его окраин.

— А Властитель нас может заметить? — как-то спросил Роберт.

— Наверное, может — через какой-нибудь телескоп. Я рад, что ты заговорил об этом — нам действительно лучше идти по ночам. Впрочем, он и так о нас узнает. — И Кикаха показал на пролетавшего ворона.

Проходя через развалины столицы, путешественники оказались неподалеку от императорского зоопарка Радаманта, где чудом уцелело несколько клеток. В одной из них сидела орлица. На загаженном полу валялись кости, перья и черепа: запертым в клетке птицам, обреченным на голодную смерть, пришлось поедать друг друга. Истощенная, слабая и несчастная орлица печально сидела на высоком насесте.

Вольф открыл клетку. И не успели они с Кикахой заговорить с орлицей Армонидой, как та попыталась напасть на них. Но Роберт бросил ей несколько кусков мяса и, пока птица насыщалась, рассказал ей о цели путешествия. Армонида обозвала его лжецом и заявила, что он преследует какую-то свою человеческую, а следовательно, недобрую цель. Но, выслушав Роберта до конца, орлица оставила подозрения — она поверила человеку. И когда Вольф сказал, что у него есть план мести Властителю, ее тусклые глаза засветились: идея проникнуть во дворец владыки мира воодушевила ее больше, чем мясо.

Три дня Армонида оставалась со своими спасителями, отъедалась, набиралась сил и запоминала слова, которые требовалось передать Подарге.

— Ты увидишь гибель Властителя и вернешь себе молодое прекрасное женское тело, — говорил ей Вольф. — Но только в том случае, если Подарга выполнит нашу просьбу.

Армонида прыгнула с утеса и, взмахнув крыльями, начала набирать высоту. Вскоре она превратилась в черную точку и через миг растворилась в зеленом небе.

Роберт и его отряд укрылись в буреломе и с наступлением темноты отправились дальше. Что-то изменилось — и теперь лидером отряда был Вольф. Прежде, с всеобщего молчаливого согласия, бразды правления держал Кикаха. Однако что-то произошло, и теперь решения стал принимать Вольф. Он сам не понимал, как это случилось. Кикаха, по-прежнему шумный и энергичный, безропотно уступил власть Роберту, который отнюдь не стремился к такому положению дел. Ситуация выглядела так, будто Кикаха только и ждал, когда Вольф узнает от него все, что нужно, а затем добровольно уступил ему свое место.

Они продвигались только по ночам и за это время увидели лишь несколько воронов. Очевидно, в такой близости к монолиту путники находились под пристальным наблюдением самого Властителя. А возможно, он просто не ожидал, что кто-то посмеет вторгнуться на эту территорию после того, как его гнев разрешился столь чудовищной катастрофой.

Вскоре отряд подошел к огромной груде развалин башни Радаманта. Здесь они нашли столько металла, что его с лихвой хватило для осуществления плана Роберта. Но возникло две проблемы: где раздобыть достаточное количество еды и как скрыть шум при распилке и ковке металла в их маленьких потаенных кузницах. Обнаружив склад зерна и сушеного мяса, они решили первую проблему. Большую часть запасов уничтожил пожар, а затем потоп, но уцелевших продуктов могло хватить на несколько недель. Со второй проблемой они управились, работая в глубоких подземных мастерских. На рытье туннелей ушло пять дней, но сроки пока не волновали Вольфа. Он понимал, что пройдет немало времени, прежде чем Армонида доберется до Подарги — если только вообще доберется. В пути с ней может случиться все что угодно, не исключая и нападения воронов.

— Что будет, если она не долетит? — спросила как-то раз Хрисеида.

— Тогда мы придумаем что-нибудь еще, — ответил Роберт. Он погладил рог и нажал на семь маленьких клавиш. — Кикаха помнит, где находятся врата, через которые он покинул дворец. Мы можем воспользоваться ими. Хотя из этого, скорее всего, ничего не получится. Нынешний Властитель не так глуп и наверняка выставил там надежную охрану.

Прошло три недели. Еды оставалось так мало, что нескольких обезьян пришлось отправить на охоту. Опасность подстерегала путешественников даже ночью: поблизости всегда мог оказаться какой-нибудь ворон. Кроме того, Вольф догадывался, что у Властителя есть приборы ночного видения.

В конце четвертой недели Роберт решил отказаться от своих расчетов на Подаргу. Либо Армонида не добралась до нее, либо хозяйка орлиц отказалась ее выслушать.

Ночью, сидя под огромной пластиной, согнутой из стали, он задумчиво смотрел на луну и вдруг услышал хлопанье крыльев. Вольф взглянул в темное небо. В лунном свете мелькнула бледная тень — и перед ним опустилась Подарга. За ней виднелось множество крылатых силуэтов, и сияние луны отражалось в желтых клювах и пылавших огнем свирепых глазах.

Вольф провел гостей вниз по туннелю в большое помещение. В свете маленьких костров он вновь взглянул на трагически прекрасное лицо гарпии. Но теперь, готовясь нанести Властителю ответный удар, Подарга светилась счастьем. Ее стая принесла запас еды, и, пока птицы отдыхали, Роберт объяснил гарпии свой план. Когда они обсуждали детали, одна из обезьян, охранявших вход, привела человека. Она поймала его, когда он крался по руинам. Пленником оказался хамшем Абиру.

— Это несчастье для тебя и печальное событие для меня, — произнес Вольф. — Я не могу связать тебя и оставить здесь. Если ты сбежишь и донесешь о нас воронам, Властитель будет предупрежден заранее. Поэтому ты должен умереть — если, конечно, тебе не удастся убедить меня в обратном.

Абиру взглянул ему в глаза и увидел там свою смерть.

— Очень хорошо, — ответил он. — Но я не хочу и не буду говорить перед всеми. Поверь мне, я должен переговорить с тобой наедине. Речь идет не только о моей жизни, но и о твоей.

— Мне нечего скрывать от присутствующих, — ответил Роберт. — Рассказывай.

Кикаха нагнулся к уху Вольфа и прошептал:

— Лучше сделай, как он говорит.

Слова друга удивили Вольфа. К нему вернулись сомнения насчет истинного лица Кикахи. Обе просьбы казались настолько странными и неожиданными, что у него на миг возникло чувство неестественной отстраненности. Он как будто уплывал куда-то от всех.

— Если никто не возражает, я хотел бы выслушать его наедине, — произнес Вольф.

Подарга нахмурилась и открыла рот. Но не успела она ничего сказать, как ее перебил Кикаха:

— О Великая, настало время для доверия. Ты должна поверить нам и положиться на судьбу. Неужели ты хочешь упустить единственную возможность отомстить и вернуть себе человеческое тело? Нам нужна твоя помощь. Но если ты сейчас вмешаешься, все пропало.

— Я не знаю, что здесь затевается, но чувствую, что меня хотят обмануть, — сказала Подарга. — Я сделаю, как ты скажешь, Кикаха, ибо я знаю тебя и верю, что ты злейший враг Властителя. Но не испытывай моего терпения слишком долго.

И тут Кикаха прошептал Вольфу нечто еще более странное:

— Я узнал Абиру. Меня вводила в заблуждение его борода и цвет кожи. К тому же я двадцать лет не слышал его голоса.

Сердце Роберта забилось от смутного и тревожного предчувствия. Он взял ятаган и проводил Абиру, которому связали руки, в маленькую комнату. И здесь он выслушал его.