Наконец бабка и Нянька покинули детскую, унося лохань с водой и мокрое банное полотенце. У колыбели остались Полл, Долл и Нолличек, который с сожалением захлопнул толстенный словарь.

– Джун, – повторил он, словно пробуя имя на вкус. – Хм… Джун мне вовсе не нравится. Ну, да что ж поделаешь… Иди ко мне, иди к папе на ручки, – сказал он и, забрав малышку у Долл, придирчиво её осмотрел. – Надо признаться, такое потомство делает мне честь, – промолвил он наконец. – Волосы светлые, точно лён, глаза голубые, как цветы льна, губы… Да, кстати, о льне, – сказал он, отдавая крошку матери, – лён в этом году уродился на славу.

– Правда? – равнодушно сказала Долл и зевнула.

– Рекордный урожай собрали. Тебя такие вести должны радовать.

– Почему?

– Как это почему? Ты что, забыла, какой сегодня день?

– Годовщина нашей свадьбы, – сказала Долл. – Ровно год прошёл.

– Вот именно! – со значением произнёс Нолличек.

Долл ойкнула.

– Значит, не забыла! – довольно сказал Нолличек. – Да, моя куколка, ты права, что радуешься! Ибо лён собран – вдвое больше, чем в прошлом году, – и сейчас его перетаскивают в соседнюю комнату. Правда, здорово? Так что давай-ка принимайся за работу, а то не сносить тебе головы.

– Я же теперь королева, – слабым голосом запротестовала Долл.

– Королевы должны держать своё слово. И подавать пример другим женщинам, – твёрдо сказал Нолличек.

– Но завтра крестины! – взмолилась Долл.

– Вот и спряди лён сегодня.

– А если я не смогу? – Голос у Долл совсем упал.

– Придётся без тебя крестить, – вздохнул Нолличек, – хотя мне, право же, будет очень жаль твоей прелестной головки.

– Нолличек, ты всерьёз? Что я тебе плохого сделала? – спросила бедняжка сквозь слёзы.

– Мне? Плохого? Ничего! Ровным счётом ничего! Да я горжусь тобой, словно ты сама царица Савская! Ты же у меня лучшая пряха в Англии!

– А я не хочу больше быть пряхой! – вспыхнула Долл. – Вот царицей Савской – другое дело! Её небось никто насильно за прялку не сажал! И вообще, я хочу быть цветком льна. Их-то никто на заставляет самих себя прясть, да ещё рекордный урожай! Это несправедливо! Это… это неразумно! Злодейство какое-то!

Король взвился под потолок:

– Злодейство? По-твоему, я злой? Да? Злой? Да как ты смеешь! Несправедливый – да, бывает. Неразумный – сплошь и рядом. У меня вообще с разумом плохо. Но злой? Да я самый добрый человек на свете!

Тут к нему подскочила разгневанная Полл:

– Вот она, твоя двойная натура! Добрый выискался! Достался зятёк на мою голову!

– А тебе вечно надо влезть не в своё дело! – взревел Нолличек. – Ты скудоумная! Свояченица-яичница!

– Я не скудоумная! – топнула ножкой Полл.

– Скудоумная! – топнул ножкой король. – И ничего удивительного! Сидишь целыми днями со своей птицей, скоро последние мозги растеряешь! Я вообще прикажу эту птицу выкинуть!

– Не смей! Если ты её хоть пальцем тронешь…

– Да ни за что на свете! Не то что пальцем, даже щипцов для сахара пожалею.

– Нету у тебя щипцов для сахара!

– А я специально прикажу выковать, чтоб не трогать ими твою глупую птицу. Это ж надо – целый год выхаживать какую-то серпоклювку!

– Ей уже лучше.

– Ничуть. Ей всё хуже, хуже и хуже! И завтра она умрёт!

– Она вчера дважды подпрыгнула!

– Не подпрыгнула!

– Я сама видела!

– А я не видел!

– А тебя там и не было!

– Держишь птицу в идиотской клетке с дом величиной! – издевательски захохотал Нолличек. – Перья у тебя в голове! Пух и перья!

– А у тебя лён! И мозгов-то не осталось! Один лён!

– Перья!

– Лён!

– Перья, перья, перья!

– Лён! Лён! Лён!

Нолл и Полл затопали друг на друга ногами, и в детскую прилетела на шум мамаша Кодлинг.

– Господибожемой! – заверещала она. – А ну перестань на мою девочку топать! Такой большой король вырос, а ума – что у младенца.

Однако Нолличек топал всё громче.

– Перья! – кричал он.

– Лён! – кричала Полл.

– Такой большой король! – кричала мамаша Кодлинг.

В детскую вперевалку вбежала кухарка с солонкой в правой руке и с сахарницей – в левой.

– Вы чего развоевались? – спросила она. – У меня аж потолок на кухне трясётся и в голове всё путается. По вашей милости соль с сахаром смешала!

– Перья! – кричал Нолличек.

– Лён! – кричала Полл.

– Такой большой король вырос! – кричала мамаша Кодлинг.

– Соль с сахаром смешала! – кричала кухарка.

– Что тут происходит? – спросил с порога дворецкий.

– Что тут творится? – спросил из окошка садовник. Привлечённый шумом, он приставил к стене дворца садовую лестницу.

– У него лён в голове! У неё перья в голове! – одновременно закричали Нолл и Полл.

– А такой большой король вырос! – в сердцах сказала мамаша Кодлинг.

– Я из-за них соль с сахаром смешала! – пожаловалась кухарка.

– Ну и дела! – протянул дворецкий.

– Вот так так! – сокрушённо сказал садовник.

Следующие несколько минут шум в детской стоял невообразимый. Иногда вдруг можно было различить отдельные возгласы: «Лён!» – «Перья!» – «Такой большой король вырос!» – «Соль с сахаром!» – «Вот так так!»

– А ну цыц!

Все расступились, и мгновенно воцарилась мёртвая тишина. Посреди детской стояла Нянька и неодобрительно всматривалась в лица.

– Кто зачинщик?

Тишина.

Нянька окинула Нолличека цепким взглядом:

– Что скажешь в своё оправдание?

Нолличек обиженно ткнул пальцем в Полл:

– Она ногами топала…

– Кто начал-то? – возмутилась Полл.

– Ты!

– Нет, ты!

– Врёшь ты всё!

– Ладно, может, и я, – вздёрнула нос Полл. – Но ты обозвал меня скудоумной.

– Такая и есть! – сказал Нолличек.

– Нет!

– Да! – Нолличек топнул ножкой.

– Нет! – Полл тоже топнула ножкой.

– Ещё ты сказала, что у меня двойная натура! – Нолличек захныкал.

– А то какая же? – сказала Полл.

– Конечно, двойная!!! – подхватили все таким дружным хором, что больше Нолличек спорить не мог.

Он зарделся как маков цвет и с плачем подбежал к Няньке:

– Они меня ругают, а когда меня ругают, я очень ругаюсь.

– Иди прямиком в свою комнату, – промолвила Нянька самым суровым тоном, – зашторь окна, стань в угол и считай до тысячи одного.

Нолличек понуро побрёл к двери. А перед тем как шагнуть за порог, обернулся, скорчил Полл рожу и прошипел:

– Перья!

– Лён! – завопила девочка.

– Цыц! – прикрикнула на неё Нянька. – Сама хороша! Иди к себе и считай до тысячи одного. И, чур, без пропусков, слышите вы, оба!!!

И Нянька вытолкала их из комнаты. Следом исчезли мамаша Кодлинг, кухарка, дворецкий и голова садовника в окне.

Долл осталась в детской вдвоём с ребёночком, который проспал весь этот тарарам как сурок.