Двести девятна дцатая запись в дневнике ЕИВ Николая второго
(Предместье Лондона, Замок Бэринг, осень 1870 года)
…Встреча состоялась в баронском имении Бэрингов. Йоанн Бэринг, основатель финансовой династии, был удостоен звания барона в 1793 году Георгом III, за денежную помощь, оказанную им государству во время Американской войны. Присутствовали Йоахим Хэмбро, Томас-Джорж Беринг и доверенный секретарь Ротшильда, носящий туже фамилию. Сам глава клана Ротшильдов был болен.
Обсуждалось два вопроса: первый — назревающий финансовый кризис и второй — как поступить с прибывшими в Лондон русскими заговорщиками.
С первым вопросом всё было обговорено ранее, поэтому решили поднять свои процентные ставки на более высокий уровень по отношению к ставкам конкурентов. Весь расчёт был на то, что золото потечет обратно в банки лондонского Сити из банков Берлина, Нью-Йорка, Парижа и возможно Санкт-Петербурга.
Второй вопрос, что делать с русским графом Шуваловым? Бывший генерал-губернатор, так некстати, оказавшийся на территории соединённого королевства и своим присутствием создававший серьёзные неудобства.
Бруннов уже несколько раз «чисто по дружески» уведомлял, собравшихся, что правительство России требует его выдачи, по обвинению в государственной измене.
Последовало бурное обсуждение, краткое содержание которого можно представить так:
— Правительство Британской империи отказало в его выдаче, но что делать дальше? Из-за этого «визитёра» мы несём финансовые потери.
— Ситуация в отношениях с Россией и так достаточно напряжённая. «Большая Игра» в самом разгаре. Непонятная ситуация в Персии, сложная ситуация в Афганистане, какое-то шевеление сикхов в Кашмире. В самой России практически полностью ликвидирована вся сеть британских источников информации.
— Заговор против нынешнего Российского Императора полностью провалился, он оказался прозорливее своего прадеда Павла. В силу этого его реакция на британские торговые предложения и соглашения по Средней Азии между нами и Россией, трудно предсказуема. — Добавить к этому успешное сотрудничество России с Пруссией и Францией, всё это может причинить значительный ущерб нашим экономическим интересам. Такое положение совершенно не допустимо!
— Волна недовольства Британией в бывших Северо-Американских Штатах. Наши финансовые специалисты, даже те, кто работает у Рокфеллера, сообщают, что янки крайне недовольны нашей позицией в их недавно закончившейся гражданской войне. Кто-то постоянно подбрасывает новые «жареные» факты!? Газеты, заинтересованные в увеличении своих тиражей их печатают. Пора положить этому конец!
— Джентльмены, джентльмены мне кажется, что мы несколько отклонились от обсуждаемой темы. Международные события можно обсуждать бесконечно. Предлагаю говорить строго по теме! Что делать с прибывшими русскими?
Эти слова бывшего датчанина, вернули разговор в протокольное русло.
— Предлагаю его основательно опросить, по всем интересующим нас пунктам. Уверен, что его секретари дополнят опросные листы, конкретными фамилиями и адресами. Эта информация будет нам весьма полезна.
Прагмат и конструктивист барон Бэринг тут же задал вопрос:
— Кто займётся опросом перебежчиков?
— О! У нас есть очень квалифицированные специалисты в Тайном совете.
— Для этого необходимо решение лорда Председателя.
— Это формальность. Все документы и приказы подписывает Клерк.
— Чем он будет заинтересован? Процесс длительный может занять несколько месяцев.
— Ну, во-первых, те материалы, которые будут нам неинтересны, останутся в архивах совета. Во-вторых, у этого должностного лица дочь на выданье. Успех в этом ритуале, зависит, в том числе и от размера приданного.
— Предложение одобряю, ну а что с этими русскими делать в дальнейшем?
— Ну, когда они будут уже выжаты, простите, опрошены, в газетах будут опубликованы их интервью об ужасах творящихся в России, и нужда в их услугах отпадёт, есть масса вариантов. — Граф может сильно простудиться и «заболеть». — Может заразиться малярией и скоропостижно скончаться.
Молодой Ротшильд решил лёгкой шуткой подыграть маститым коллегам и добавил:
— А секретари зачахнуть от горя.
Третий собеседник нетерпеливо хмыкнул и в том же ключе произнёс.
— Или подавиться яблочным пирогом. — Очень интересный вариант.
Не согласен! Этими словами Бэринг перехватил инициативу у Хэмбро и направил разговор к более приземлённым и отработанным решениям.
— Джентльмены, гости могут утонуть в реке во время пикника. Он стал тонуть, они бросились его спасать. Нет трупов, нет расследования. Как говорили римские императоры, нет человека, нет проблемы!
Томас-Джорж Беринг, тяжело вздохнул и скрипучим старческим голосом продолжил вещать. Как жаль, что Эдмунд Лайонс уже покинул этот мир. Надо поручить нашим адмиралам, повторить его славные деяния. Эти варвары, начали активно шевелиться на своём Северо-западе. Думаю, что всем нам было бы спокойнее, если Кольский полуостров по-прежнему будет мало обитаем.
— Сэр, что конкретно вы рекомендуете поручить адмиралам?
— Надо повторить вояж подобный тому что совершил корвет «Миранда» в 1854 году.
— Но тогда была война!?
— Ну и что! Эта война, та война, они никогда и не прекращались. Меняли свои формы, и только. Если после обстрела высадить десант и хорошенько очистить этот район, то там ещё несколько десятилетий никто не будет селиться. Это далеко не райский уголок. Ветер. Холод. Полярная ночь. Вьюги, метели и зима, которая длиться шесть-семь месяцев.
— Бр, это почище, чем на Севере, в Шотландии.
— Да мой юный друг, там уже гораздо слабее чувствуется тёплое течение, климат холоднее и восстановить поселение будет трудно.
— Я понял сэр! Мы перережем один из путей связывающих русских со Скандинавией.
— Не только со Скандинавией, со всей Европой, даже со странами других континентов. Таковы наши постоянные интересы. Будем их придерживаться.
— Уважаемые джентльмены, а вы не забыли о недавнем приобретении полуострова Варангер? На месте старого рыбачьего посёлка они строят ещё один город-порт, назвали «Поморск».
Эта фраза Карла Йоахима Хэмбро, прервала диалог Бэринга с молодым человеком с фамилией Ротшильд. Хэмбро бы моложе Бэринга и всегда давал ему высказаться первым.
— Дорогой Карл, а я не думаю, что строящийся дом горит хуже дома уже построенного. К тому же нашим морякам всё это будет по пути.
— Ты страшный человек Томас-Джордж. Гореть тебе в аду.
— Я уже давно не человек, а финансист, а гореть мы там все будем. Так-то, джентльмены.
После этих слов Бэринга наступила долгая пауза. Казалось и сам финансист задумался о возможном ответе перед Всевышним. Но вот он ещё что-то вспомнил и обратился к секретарю Ротшильда.
— Вам молодой человек, наверное, не известно, что в самом конце 17 века Шведы, на их допотопных по нынешним временам кораблях, добрались до Белого моря и полностью разорили Кемскую волость. После этого там лет пятьдесят стояли одни развалины. Только в середине 18 века усилиями служителей Соловецкого монастыря на бывшем пепелище соорудили острог.
— Да сэр, такие подробности мне были неизвестны, но я помню, что русские в конце той войны со Шведами были готовы к бомбардировке Стокгольма.
— Ну, вот, вспомнили. Когда это было?
— Неважно! Не так давно когда мы имели над ними явное превосходство на Чёрном море, припомните судьбу нашей экспедиции на Камчатке. Да и на Соловках стоимость, только впустую сожжённого пороха кораблями «Бриск» и «Миранда», не сопоставима с нанесённым ущербом. Я весьма внимательно изучал финансовые отчёты того периода, цифры не в нашу пользу.
— Что вы хотите этим сказать?
— Думаю, что не стоит недооценивать этих варваров и лучше учитывать экономическую целесообразность. Зачем-то они приобрели у нас «Грейт-Истерн». Строят город-верфь, совсем рядом с Архангельском. Наши агенты в Швеции, сообщают о странном безрангоутном крейсере, проходящем испытания на Балтике. Конфликт в тех краях будет очень не дёшев, а выгоды не принесёт.
— У вас есть конкретное предложение?
— Я предлагаю подождать результатов экспедиции на Тихом океане.
— Пожалуй, я буду с ним согласен, дорогой Бэринг.
Эти слова поддержки Хэмбро положили конец дискуссии. По негласному правилу, предложения принимались большим количеством вкладов, этому Томас-Джордж, противопоставить уже ничего не мог!
Таким образом, новое конструктивное предложение барона Бэринга пока не прошло, но его мысли попали на благодатную почву.
Зато по второму вопросу все присутствующие согласились единогласно.
Ещё через четверть часа в имении барона Бэринга, кроме специфичного запаха, уже ничего не напоминало о визите самых уважаемых и влиятельных в Британии людей.
Лишь в сторону Лондонского Сити, двигался одинокий курьер, с устным посланием к Клерку Её Величества Почтеннейшему Тайному Совету.
(Гатчина, Большой дворец, вечер осень 1870 года)
Поздний не запланированный визит Николая Павловича Игнатьева по его просьбе.
— Добрый вечер, Ваше Величество.
— Рад вас видеть граф, проходите и располагайтесь. — Что привело вас в такую пору? Неужто есть хорошие новости?
— Есть, Ваше Величество, причём сразу две и обе неплохие.
— Излагайте, внимательно слушаю. Хорошие новости сейчас редкость.
Игнатьев подошёл к столу и достав документы, осторожно стал устраиваться в кресле. Раздался странный писк. Он привстал, внимательно посмотрел и, улыбнувшись, взял в руку детскую игрушку, которую дочь видимо там оставила, когда забегала сказать «спокойной ночи».
— Чуть не сломал. Извините, Ваше Величество.
— Ничего, только следующий раз будьте внимательнее. Современные дети могут не только гуттаперчевого лягушонка забыть. У них и деревянные и металлические игрушки в арсенале имеются. — Ну да не тяните душу, докладывайте, граф!
— Через новую систему экспериментальной радиосвязи, получили сообщение, о ликвидации угрозы в районе Уналашки. Система связи ещё не вышла из стадии экспериментов, поэтому сообщение передано открытым текстом и более чем лаконично. Всего три слова: «Угроза успешно ликвидирована». Фраза была передана несколько раз, вместо обычного цифрового набора.
— Интересно. Вы считаете, что определением «Угроза» могут быть обозначены силы из сообщения «крестника»?
— Да, более того, уверен в этом. Думаю, что через несколько часов, получим уже шифрованное сообщение с подробным описанием произошедшего по каналам телеграфа.
— Спасибо, это отличная новость. Возможность уничтожения основной базы снабжения, наших территорий на Тихом океане, как заноза не давала мне покоя. Теперь, когда по Северо-восточному пути туда переброшены дополнительные силы и вооружения, наши американские территории будут чувствовать себя уверенно. — Ну а вторая новость, о чём?
— Ваше Императорское Величество, прошу разрешения на начало операции по «экстрадиции» графа Шувалова. — «Связисты» доложили о своей готовности.
— Не понимаю, Николай Павлович. Какое ещё разрешение вам надо? Судебный вердикт о его виновности в заговоре имеется? Имеется.
Начальник СБ Российской империи после такой моей словесной отповеди, спокойно и без эмоций стал излагать возможные трудности по акции «экстрадиция».
— Как в любой операции такого масштаба, могут быть сбои, накладки, ошибки, в конце концов. В этом случае неизбежен международный скандал. С учётом этого фактора и прошу подтвердить добро на начало операции.
— Операция прикрытия проработана?
— Да, ребят вытащим, даже если пошуметь придётся. Маршруты экстренной эвакуации подготовлены.
— Тогда начинайте. Только помните, ни грана информации «нашему посольству», Бруннова в будущем году и всех его сотрудников менять будем.
— Благодарю за доверие, Ваше Величество. Досвидания.
— Желаю Удачи! Это не только вам, но и всем вашим сотрудникам! «Сверлите отверстия в мундирах»!
— Тьфу, тьфу, тьфу, Ваше Величество!
(Лондон, середина осени 1870 года)
Главное строение компании «Русский телефон», развилка Треднидл Стрит и Корнхилл.
Четвёрка мастеровых, во всяком случае, так они были одеты, сгрудились у большого стола, на котором была установлена детская игрушка. Да, да самая настоящая детская игрушка. Называлась она кукольный домик.
Другое определение, а именно компакт-макет для диверсионной операции никому бы и в голову не пришло, пока Иванов первый не начал разбирать строение поэтажно и давать пояснения своим коллегам. После краткого рассказа прозвучал вопрос:
— По устройству и планировке здания, всё ли понятно, господа?
— А его никто за это время никто не перестраивал?
— Возможно, вносились незначительные изменения, но таких сведений у архитектора нет.
— Есть ещё вопросы?
Не дождавшись вопросов Первый (мы так и будем, пока его дальше называть) продолжил излагать план операции, которому мудрые вышестоящие начальники, дали название «Посылка». Вроде бы ничего особенного, посылок из полутора миллионного Лондона каждый день уходит великое множество. Вот только содержимое этого отправления было необычное. Причём даже сами «отправители» ещё точно не знали, количество мест для отправки. Именно этот вопрос Иванов первый, задал Иванову второму.
— Тебе удалось выяснить, сколько человек может находиться в доме?
— Точно ещё нет, но у них «испортился» телефон и завтра утром, я надеюсь определиться окончательно.
— Хорошо. Только старайся не показывать хорошее знание планировки имения. Там профессионалы, если они что-то почувствуют, операция может сорваться.
— Это понятно, буду работать, как учили в «театре».
Оглядев участников, Первый не допускающим возражений голосом, продолжил распределение ролей.
— Четвёртый, ты сидишь на телефонной станции и внимательно слушаешь все разговоры по наблюдаемым объектам. Особенно будь внимателен, после обеда, когда Второй включит телефон имения.
— Ну, вот все при деле, а я опять телефоны слушать.
— Не бурчи, ты языков знаешь больше всех и лучше нас всех, вместе взятых. Такая твоя планида.
— Есть слушать телефоны. Особое внимание, на телефон имения после обеда.
— Всё правильно.
— Чтобы не было скучно, потренируй мозги, продумай, как лучше сымитировать, традиционную встречу со сменщиками. Их алиби мы обязаны обеспечить.
— Есть продумать имитацию встречи.
Секундой позже страдающим, плачущим голосом второй вопросил, закатив глаза ввысь.
— А почему только имитацию, я с Петровыми за столом не встречался уже и не помню сколько месяцев. Их второй, мне штоф Шустова должен! Он же выдохнется. Каждый раз всё имитация да имитация.
— Разговорчики! Шустов только выдержанней станет, дорисуешь ему ещё одну звездочку!
— Будет исполнено.
Четвёртый, голосом непризнанного гения почти неслышно пробурчал.
— А звёздочек у него и так пять.
Не обращая внимание на капризный шепоток Четвёртого, Первый продолжил инструктировать соратников.
— Теперь по поводу упаковки и отправки. Третий, эта часть полностью на тебе.
— Понял, завтра же свяжусь с другом.
Другом Иванов-третий называл Джуал Кхула. Он был тем человеком, который так своевременно вспомнил о Мордаунте, что позволило спасти махараджу из Кашмира. Позже, уже на французском берегу Ранбир Сингх дал Третьему «заветные слова» к своему приверженцу. Кроме того, этот Иванов, был единственным, кто знал Кхула в лицо.
— Господа, на подготовку время крайне ограничено, в пятницу прибывают сменщики, прошу не расслабляться. Крайне важно своими действиями не вызвать никаких подозрений. Никому в том районе лишний раз не показываться. — Вопросы есть? Нет вопросов, хорошо. Сейчас всем спать.
Ранним утром Третий уже был в районе доков, где находилось транспортное агентство, со странным названием «Большой Кули». Специализировалось оно на перевозке, мусора, фекальных отходов и некоторых других грузов, которые британские кампании старались избегать. Не могу утверждать, что работали в этом агентстве только китайцы или индусы, возможно и другие народности, вот только островитян там точно не было. Слишком грязная и непрестижная работа, да и запашок соответствующий.
Фирма, тем не менее, не бедствовала, большой город производит много фекалий, а уж о мусоре и говорить не стоит. Она даже могла позволить себе установить не один, а два телефонных аппарата один из которых накануне описываемых событий «взял и испортился». Расцветка комбинезонов работников «Русского телефона», бросалась в глаза сразу и часто служила пропуском даже для входа в банки Сити. Что уж тут говорить о компании мусоровозе. Тем не менее, Иванова третьего вежливо проводили к месту установки неработающего аппарата и двое индусов-охранников вперились своими взглядами в его спину.
— Нет, так работать совершенно не возможно. Вам, что больше заняться нечем?
Тщательно изображая негодование возмутился Третий. Возмущался он достаточно долго, переходя иногда на Русский, а главное громко. Настолько громко, что через минуту, другую открылась дверь управляющего, на пороге которой стоял Джуал Кхул.
Не подав вида, что они знакомы он на хорошем английском пригласил мастера в офис. Были, использованы слова пароля или нет неважно, всё равно приводить их в записках неразумно. Главное, что были достигнуты необходимые договорённости по перевозке тяжёлого груза из точки «А» в «Ист-Энде» в точку «Б» в «Вэст-Энде». Причём для этих целей были определены целых два экипажа, с проверенными, надёжными людьми, оба запряжённые четвёркой тяжеловозов. В официальной заявке значилась перевозка груза из доков «Собачьего острова» в престижный район на развилке Треднидл Стрит и Корнхилла.
Была оформлена и вторая заявка на перевозку восьми больших упаковочных ящиков на склад временного хранения транспортной фирмы. Вот только в книгу, большую, толстую амбарную книгу, её не вписали.
По существовавшему уже тогда в Лондоне законодательству, тяжёлые грузовые фуры, запряжённые лошадьми, имели право перемещаться в Сити исключительно в ночное время. Это мудрое решение позволяющее разгрузить улицы полутора миллионного города от неповоротливого транспорта было на руку друзьям из телефонной компании. Включив (исправив) телефон и получив росчерк, в бланке заявке, наш герой удалился.
Встреча Иванова-второго с персоналом из здания стилизованного под «средневековый замок» прошла гораздо менее приятно. Сначала его вообще не хотели пускать не то что в дом, но и во двор. Если двором можно назвать парк, английский газон с подстриженными кустами площадью несколько десятин и пруд на фасаде замка. Позже разобравшись, заставили проехать назад и свернуть в боковую улочку, где оказался «чёрный ход» в такое недружелюбное домовладение.
Чтобы быть откровенным напишу, что дружбе также не способствовало внезапное падение одного их охранников встретившего Иванова-второго, у «чёрного входа», который неожиданно запутался в бухте телефонных проводов соскользнувших с плеча маэстро «Русского телефона». Нет, наш человек, конечно же, протянул руку, чтобы помочь встать упавшему, но что он сделал за секунду до того, пострадавший явно был заметить не в состоянии.
Поковырявшись с телефоном с полчаса, Второй аккуратно прощупал каждый сантиметр проводки. Для этого даже пришлось по приставной лестнице, мимо окон второго этажа, лезть на крышу здания, ввиду того, что провод, со столба подходивший к телефонной коробке в мансарде «перетёрся» и его пришлось менять.
Последним поводом воспрепятствовавшим, восстановлению дружественных отношений стал отказ охраны расписаться в бланке заявки о выполнении работ. Пришлось вспомнить, чему их учили в «театре» и устроить «маленький геволт», как говорил один из преподавателей. В конце концов, после долгих и шумных препирательств, старший из охранников поднялся на второй этаж и принёс кем-то подписанный бланк, только после этого мастер, убедившись, что всё заполнено правильно, покинул негостеприимный дом.
Чем в эти часы занимался Иванов-первый? Вы заинтригованы, вам интересно? Ни за что не догадаетесь. Облачившись в костюм соответствующего цвета и придав лицу постное выражение, Первый посетил несколько заведений, которые оказывают Лондонцам услуги особого свойства.
По английскому обычаю людей редко хоронят в могилах, обычно их вместе с гробами сжигают, и пепел развеивают по ветру. Это поверье англиканской церкви, но чтобы это осуществить, человек при жизни составляет завещание, в котором он должен указать, каким образом и где его должны похоронить или где развеять пепел. Цветы приносят на саму церемонию похорон, которая назначается спустя 9 дней после смерти согласно канонам англиканской церкви. В этот день собираются все родственники, которые десятилетиями не видели друг друга и уже забыли об их существовании, а также знакомые и соседи.
Впрочем заказанным Первым атрибутам, скорее всего не гореть в крематории. Уже через несколько часов обёрнутые в рогожку гробы, из разных ритуальных мастерских, стали поступать на склад временного хранения транспортной компании Кхула. Для таких деликатных упаковок там был специальный отсек. Спецы, от конспирации видимо решили подстраховаться, хотя определить по внешнему виду большого рогожного куля, что находиться внутри было невозможно.
Вечером все Ивановы снова собрались на «посиделки». Иванов-четвёртый попросил слова вне очереди. При этом он рассадил друзей на стульях у стены и их глазам предстал стол, уставленный закусками и бутылками. Одно НО! И бутылки и закуски имели только два измерения, — высоту и длину. Ширины у них не было. Зато под каждой картонкой, вырезанной из рекламного буклета, была круглая подставка, обеспечивающая её устойчивость.
Садисту — Четвёртому и этого показалось мало. Подав знак сохранять молчание, он щёлкнул переключателем. Магнитная проволока, попав на протяжные валики, побежала между считывающих магнитных головок, сигнал попал на усилители низкой частоты, с них на динамики и помещение наполнилось шумом вечеринки. Закольцованная через специальные блоки такая проволочная конструкция, могла вращаться, пока на её моторы подавался электрический ток.
— Вы чувствуете, господа, какого специалиста декоратора потеряла Маринка?
— Почему, только Маринка, а Гранд-Опера или Ласкала.
— Согласен маэстро, согласен, даже спорить не буду. Молодец! Сейчас всё аккуратно разобрать и спрятать.
— Есть разобрать и спрятать.
— С гальваническими игрушками вы всегда отличались дорогой друг, а ключик по оттиску, полученному от Иванова-второго, вы сделали?
— Так точно! На всякий случай даже в двух экземплярах.
— Отлично! Благодарю за службу!
Выслушав остальных, обсудив проделанное накануне и наметив задачи следующего дня, Иванов-первый дал команду всем спать.
*****
Сухогруз «Кухулин», мало напоминал прославленного богатыря, хотя и носил это имя. Водоизмещением не менее полутора тысяч тонн, он обеспечивал грузоперевозки в морях омывающих Ирландию и Британские острова. Перевозил всё, что грузили в его трюма, включая и то, что прятали в специальных выгородках, куда с удовольствием заглянула бы пограничная стража, если бы проведала об их наличии. Видимо эта его особенность и удерживала судовладельца от того чтобы сдать судно на слом.
Такое впечатление произвёл он и на Иванова-первого, который, поднявшись по узкому трапу на палубу, попросил доложить о нём капитану. Когда дверь за сопровождавшим его матросом закрылась, были произнесены нужные слова, капитан корабля на чистейшем русском языке произнёс ответ и крепким рукопожатием поприветствовал своего сухопутного коллегу.
— Мы готовы принять ваш груз, господин Смыслов.
— Здесь я известен, как Иванов, поэтому давайте на время забудем о наших настоящих именах.
— Как прикажете, ваше высокоблагородие.
— И титуловать так, тоже не надо. Просто господин Иванов, этого будет вполне достаточно.
— Понял, господин Иванов. — Мы практически закончили погрузку, и с завтрашнего дня будем готовы к выходу в море. Ждём только вашей команды.
— Господин капитан, а это судно не развалиться, когда выйдет в море? У нас очень важный груз. Когда я шёл по причалу, мне показалось, что ржавчина уже проела его борта насквозь.
— Ах, вот вы о чём.
Шкипер, широко улыбнулся и пояснил.
— Не волнуйтесь ваше вы…, простите, господин Иванов. Несколько талантливых художников специально так раскрасили наши борта, чтобы судно выглядело старой развалюхой. При нужде, мы сможем выдержать хороший шторм и даже убежать при острой необходимости, от слишком любопытных кораблей пограничной стражи. Дать им сдачи, к сожалению, нечем, судно не вооружено, единственное наше преимущество, это скорость.
— Хорошо, ждите груз в ночь с субботы на воскресенье. Все, судовые и таможенные документы оформите накануне. Ваш грузовой катер должен будет принять нас, уже после отхода. На выходе из дока «Вест — Индии» есть узкий канал через него перекинут мост «Охи док роад». Наши люди будут под мостом. Сигнал, подадут, синим огнём.
— Хорошо известное и весьма противное место с сильным течением.
— Другого удобного для незаметной подачи груза, к сожалению нет.
— Да, вы правы. Сколько мест займёт груз.
— Мест не скажу, вашей специфики не знаю. Это будут ящики. Весом по семь, восемь пудов каждый.
Размерами, семь футов, на фут и на два фута. Груз хрупкий, кидать его не стоит.
— Вы очень специфический грузоотправитель господин Иванов. Сколько будет таких ящиков?
— Этого я вам точно не скажу, сам пока не знаю. От трёх до восьми.
— Восемь это много. Придётся делать катером две ходки.
— Сколько это может занять времени?
— Не менее полу часа, если ничего не помешает.
— Постарайтесь ускорить погрузку, время будет работать против нас. Желаю удачи! До свидания!
— Спасибо! До встречи, господин Иванов!
*****
Смена Петровых прибыла без приключений и вовремя. Это радовало и внушало оптимизм. По неформальной традиции, в субботу, в жилой части офиса компании по поводу пересменки был устроен товарищеский ужин, после которого одни покидали остров и ехали на отдых домой, а другие заступали на двух месячную вахту.
Так было и в этот раз. Вечер начался в пять после полудня, к полуночи гостей и «девиц», кэбы развезли по домам, а сменные мастера «Русского телефона», опять же по традиции, остались «дома», допивать….
Ещё через несколько часов, тяжёлый гужевой транспорт — мусоровоз, почти бесшумно (Ещё один закон большого Лондона. Ночной транспорт обязан иметь колёса на «резиновом ходу», чтобы не беспокоить жителей.), только под мерный перестук копыт, коней — тяжеловозов, въехал на боковую улочку, на которую выходил «чёрный ход» искомого строения.
Чуть слышно «квакнуло» масло в масленке, из которой был обильно смазан дверной замок. Несколько теней мелькнули у входа, дверь открылась и тут же была аккуратно прикрыта. Тишину «Вэст-Энда» больше не нарушил ни один посторонний звук.
«Мой дом — моя крепость» это кредо британских домовладений сейчас снова работало на неизвестных, которые таким странным способом проникли внутрь здания. Толстые стены, двойная дубовая дверь не пропускали наружу посторонних звуков. Впрочем, их почти и не было. Охранник в холле, на первом этаже даже окончательно не успел проснуться, когда ему вкололи два миллилитра сильно действующего препарата.
Второй «боди гард», после того как хозяева отошли ко сну, привычно на старошотландском помянул проклятых англичан, принял несколько сот миллилитров из своей фляжки и блаженно засопел. Его просто связали, вставив кляп, прямо на рабочем месте, и освободив от громоздких оружейных приспособлений.
Описывать как «паковали» остальных жильцов совершенно не интересно, поскольку все они, кроме одного, хорошо и крепко спали в своих кроватях.
Граф Пётр Андреевич Шувалов сквозь беспокойный сон слышал какую-то возню в коридоре но, живя в замке не первый месяц, он к этому времени уже знал, что один из охранников часто прикладывается к спиртному, а потому не желал просыпаться и обращать на это шотландское животноё своё сиятельное внимание. — Завтра пожалуюсь на этого дикаря, а сейчас спать.
Не возжелал граф просыпаться и после того, как его весьма не деликатно подняли с кровати, правда сначала ему показалось, что всё это происходит во сне.
— Какого чёрта, вы тут делаете? Вон из моей комнаты, быдло….
Граф, спросони забыв, что он не дома говорил по Русски и пытался нащупать что-нибудь тяжёлое, чтобы запустить в источник разбудившего его шума. Это эмоциональное высказывание внезапно прервалось, странными звуками напоминающими хруканье. Возможно что при этой попытке Пётр Андреевич, впервые в жизни испытал состояние невесомости, прерванное, правда, у самого пола.
Только после такой, полужёсткой посадки он окончательно проснулся. Да и было от чего. Три тёмные фигуры, споро спеленав его руки и ноги, стали надевать на него какую-то упряжь, пропустив её лямки и ремни вокруг торса графа, ни чуть не предохраняя интимные места сиятельства, находившиеся в ночном убранстве. Всё ещё плохо соображая, Шувалов попытался отдавать приказания своей дворне.
— К..о м..н.е! На помо….
Последняя фраза оказалась прерванной из-за того, что в рот ему вставили кляп, после чего его способность издавать звуки резко снизилась. Невнятное глухое мычание это было всё, на что теперь был способен бывший генерал — губернатор Эстляндии и Курляндии.
Попытки извиваться всем телом прекратились, когда «упакованная тушка» была перемещена на первый этаж. Совсем не потому что были оставлены попытки освободиться….
Сиятельство в колеблющемся свете свечей в канделябрах холла первого этажа, увидело гроб, в который упаковывали его секретаря. Мгновением позже он услыхал, команду:
— Давайте следующего.
Видимо следующим был он….
Приподняв сразу потяжелевшее и обмякшее тело человека потерявшего сознание, его уложили, в ритуальную конструкцию пристегнули ремнями, закрыли крышку и через «чёрный ход» вынесли на улицу. Там погрузили в телегу для вывоза мусора и не обычное путешествие, — возвращение на родину графа Пётра Андреевича Шувалова, началось….
На последок, несколько негромких слов Первого, раздалось в опустевшем замке.
— Документы, письма, протоколы опросов, карты, рисунки, всё собрали?
— Так точно. Все бумаги отдельно упаковали в водонепроницаемые мешки. Пуда три господа бумаги извели.
— Ладно, разберёмся. Ничего не разбили, не сломали? Всё зачистили? Порядок в доме навели?
— Так точно. Все цело, все следы затёрты. Даже лошадиный навоз убран.
— Молодцы! Хорошо. Пока всё по плану господа. Начинаем вторую часть акции.
*****
Налог на камины ещё ввести не успели. Возможно поэтому, беспрепятственной транспортировке «мусора» по улицам Лондона способствовал лёгкий смог. Он, правда, мог помешать встрече с «Кухулином», но небольшое пространство, определённое для встречи и хорошее знание местности, сделали своё дело. Встреча благополучно состоялась.
Перегрузка больших, обёрнутых дерюгой ящиков под мостом «Охи док роад», на катер и доставка их на борт каботажника не заняла много времени. Попрощавшись и пожелав удачи, все участники встречи бесследно растворились в ночной клоаке большого Лондона. Следующий этап продолжения путешествия этого необычного груза должен был начаться уже в Северном море….
Ещё через час на развилке Треднидл Стрит и Корнхилла, скрытые пеленой предутреннего тумана, промелькнули серые тени, которые по только им известному проходу пробрались в строгое здание «Русского телефона». Из большой комнаты внутри здания по-прежнему раздавались характерные, но не очень громкие звуки продолжающейся вечеринки.
— Четвёртый, можешь разбирать свою «музыку».
— Ну, вот, то собирай, то разбирай. А как же быть с Шустовым? Испортиться может.
— Ладно. Господа Петровы, вы не возражаете против Шустова?
— Как можно, это же почитай долго чести.
— Тогда прошу всех к столу. Четвёртый, да убери ты все эти картонки. В стенном шкафу должны были ещё сыр и фрукты остаться.
Петров второй жестом фокусника с полупоклоном вручил нашему Четвёртому большой зелёного стекла
осьмериковый штоф Шустова. Тем же шутливым жестом на одной из его граней торжественно нанесли ещё одну звёздочку.
— Господа, господа, а полтора на восемь без остатка не делиться. Что делать будем?
— Следующий раз десятириковый штоф брать будете. Так и он не делится. Ничего, Петров-второй продемонстрируйте, пожалуйста, неверующим, что ежели умеючи, то всё хорошо делиться.
Действительно в исполнении Петрова — второго правила математики были посрамлены, и содержимое квадратной бутылки равномерно распределилось по восьми пузатым бокалам.
— За успех господа, за Россию!
Бить тонкого стекла пузатую посуду бокалов и повторять не стали. Предстояло ещё собраться и передать дела сменщикам….
Ранним утром, в условленное время, заранее заказанная большая пассажирская карета подъехала к известному в Сити зданию. Наши друзья Ивановы, сопровождаемые внимательными взглядами Лондонских «бобби», отправились на очередной межвахтовый отдых….
*****
Северное море. 54-й градус Северной широты, примерно в 80 милях от города-порта Гулль. Большинству этот город известен, как место, откуда навстречу приключениям отправился бестрепетный Робинзон Крузо (Александр Селкирк).
— АСМ-011, вызываю Кухулин
— АСМ-011, вызываю Кухулин
Вылетевшее из Лилля в эту редко посещаемую торговыми кораблями, точку встречи, специальное судно службы безопасности империи искало корабль с захваченными заговорщиками. Операция по доставке людей, которые по приговору Российского суда были осуждены, близилась к своему завершению. Оставалось только перевести их на борт дирижабля и доставить в Гатчину.
— Кухулин, слышу вас хорошо АСМ-011. Возможно, видим вас на Северо-востоке. Мешает облачность.
Примерно через минуту на Юго-западе, в туманной дымке раннего утра, сигнальщик распознал силуэт искомого судна, и в эфир полетело сообщение.
— АСМ-011, видим вас Кухулин. Ложитесь в дрейф. — Подойдём к вам через четверть часа, на высоте 50 метров. — Готовьте груз к передаче.
— Кухулин, понял вас АСМ-011. Ложимся в дрейф, готовим груз к передаче.
*****
Упряжь из широких ремней, которая так не понравилась сотрудникам британской разведки и нашим заговорщикам, как раз и была предназначена для их погрузки на борт дирижабля. Воздушное судно, развернувшись против ветра, медленно приблизилось к лежащему в дрейфе кораблю. В днище гондолы раскрылся люк, и откуда-то из её недр выскользнуло тёмное обтекаемой формы грузило, закреплённое на конце гибкого стального троса. Видимо груз был достаточно тяжёлым, потому что лёгкий ветерок не смог раскачать эту несложную конструкцию. Через несколько минут он, благополучно миновав многочисленные растяжки и ванты такелажа, ткнулся на палубе сухогруза. После проведения такой гибкой стыковки, на палубу шлёпнулся второй трос. Который был гораздо тоньше, но и предназначался он для иного.
Как только тонкий трос смайнал на палубу из трюма был подан один из таинственных ящиков. Рогожу аккуратно обрезали, ритуальную упаковку открыли, и извлекли наружу что-то весьма дурно пахнущее. (Ещё бы, восемь часов в душном, неуютном, плохо проветриваемом ящике, без малейших соображений о дальнейшей судьбе.) Оно было странного цвета, с многочисленными пятнами, а по форме напоминало египетскую мумию.
От археологического раритета запеленатое тело отличало наличие уже упоминавшейся упряжи и некоторое её шевеление. Особенно резко возросшее по амплитуде и частоте, когда пристёгнутое карабинами к тросу его стали поднимать наверх.
Некоторым даже слышалось жалобное мычание, исходящее от предметов раскачиваемых легким ветерком. Внутрь же ритуальной упаковки, уложили солидного размера колосник, подвязали шкертиком и отправили за борт….
Таким образом, восемь странных упаковок были перегружены на борт АСМ-011. Последним, девятым отправили мешок с документами, который не издавал никаких звуков и не дёргался. Что даже послужило причиной для грубых мужских шуточек по этому поводу….
Второй причиной уже более весёлых шуток послужил лёгкий душ. Около тонны водяного балласта было сброшено с борта висящей над судном гондолы. УСБ, — устройство сброса балласта разбрызгивало воду по кругу, но лёгкий ветерок с высоты пятидесяти метров донёс несколько капель на головы моряков.
Вот они и отшутились. Не смотря на то, что балластная вода была пресная, шуточки оказались весьма и весьма «солёные»!
— АСМ-011, вызываю Кухулин. Груз принят, все упаковки в порядке. Желаем счастливого плавания.
— Кухулин, понял вас АСМ-011. Спасибо за пожелание. Вам счастливого полёта.
Собственно обмен этими репликами завершил предпоследний этап операции «Посылка». Осталось только преодолеть расстояние, отделяющее Гулль от Гатчины, за вычетом тех восьмидесяти миль, на которых от точки отсчёта сейчас находился специальный дирижабль.
Историческая справка
Священный синод Русской православной церкви[ 1] (греч.??????? — «собрание», «собор») — согласно действующему уставу РПЦ[2], высший «орган управления Русской православной церкви в период между Архиерейскими соборами». В синодальный период Святейший Правительствующий Синод (см. соответствующий раздел ниже) был высшим государственным органом церковно-административной власти в Российской империи.
По упразднении Петром I (1701 год) патриаршего управления церковью , с 1721 года вплоть до августа 1917 года (номинально существовал до 1 (14) февраля 1918 года) учреждённый им Святейший Правительствующий Синод был высшим государственным органом церковно-административной власти в Российской империи. Заменявшим собой патриарха в части общецерковных функций и внешних сношений, а также соборы всех епископов поместной церкви.
Согласно Основным законам Российской империи , Синод определялся как «соборное, обладающее в русской православной церкви всеми видами высшей власти и состоящее в сношениях с заграничными православными церквами правительство, чрез которое действует в церковном управлении верховная самодержавная власть, его учредившая»[4].
В таковом качестве был признан восточными патриархами и прочими автокефальными церквами. Члены Святейшего Правительствующего Синода назначались императором. Представителем императора в Синоде был Обер-прокурор Святейшего Синода.
Граф Дмитрий Андреевич Толстой (1 [13] марта 1823, Москва — 25 апреля [7 мая] 1889, Санкт-Петербург) — русский государственный деятель и историк; член Государственного совета (1866), сенатор.
Обер-прокурор Святейшего Правительствующего Синода (23 июня 1865 — 23 апреля 1880), министр народного просвещения (1866–1880),
Министр внутренних дел и шеф жандармов (1882–1889). Почётный член (1866) и президент Императорской Академии наук (с 1882), почётный член Музея имени Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича, почётный член Санкт-Петербургского минералогического общества и Императорского Московского технического училища; действительный тайный советник.
Григорий Ефимович Распутин (Новых), «Царский друг» (9 (21) января 1869 — 16 (29) декабря 1916) — крестьянин села Покровское Тобольской губернии. Приобрёл всемирную известность благодаря тому, что был другом семьи последнего российского императора Николая II. В 1900-е среди определённых кругов петербургского общества имел репутацию «старца», прозорливца и целителя. Его куратор, не с нашей стороны, офицер британской разведки Освальд Рейнер.
Родился 9 января (21 января) 1869[1] в селе Покровском Тюменского уезда Тобольской губернии в семье ямщика Ефима Вилкина и Анны Паршуковой. Обрусевший зырянин (коми).
Сведения о дате рождения Распутина крайне противоречивы. Источники сообщают различные даты рождения между 1864 и 1872 годом. БСЭ (3 издание) сообщает, что он родился в 1864–1865 году.[2]
Сам Распутин в зрелые годы не добавлял ясности, сообщая противоречивые сведения о дате рождения. По мнению биографов, он был склонен преувеличивать свой истинный возраст, чтобы более соответствовать образу «старца».
По мнению писателя Эдварда Радзинского, Распутин не мог родиться ранее 1869 года. Сохранившаяся метрика села Покровского сообщает дату рождения 10 января (по старому стилю) 1869 года. Это день Святого Григория, потому младенца так и нарекли.[3]
В молодости Распутин много болел. После паломничества в Верхотурский монастырь обратился к религии. В 1893 году Распутин странствовал по святым местам России, побывал на горе Афон в Греции, потом в Иерусалиме. Встречался и завязывал контакты со многими представителями духовенства, монахами, странниками….
Убийцы: святого старца Ф. Ф. Юсупов, В. М. Пуришкевич, великий князь Дмитрий Павлович, офицер британской разведки Освальд Рейнер
Константин Петрович Победоносцев (21 мая (2 июня) 1827, Москва — 10 (23) марта 1907, Санкт-Петербург) — российский государственный деятель, учёный-правовед, писатель, переводчик, историк Церкви; действительный тайный советник. В 1880-1905 годы занимал пост Обер-прокурора Святейшего Синода. Член Государственного совета (с 1872), почётный член Императорской Академии наук (1880).
Преподавал законоведение и право будущему императору Александру III и имел на него большое влияние. Константин Петрович Победоносцев родился 21 мая (2 июня) 1827 года в Москве в многодетной профессорской семье. Окончил одно из самых привилегированных учебных заведений России — училище правоведения. Затем последовали служба в Сенате, преподавательская деятельность в Московском университете, избрание в действительные члены Императорского общества российской истории и древностей.
Вместе с С. М. Соловьевым Победоносцев становится воспитателем цесаревича Николая Александровича, умершего в 1865 году; будущего императора Александра III, на которого имел большое влияние вплоть до его кончины; великих князей Владимира Александровича, Сергея Александровича и Николая Константиновича.
Сергей Михайлович Соловьёв (5 (17) мая 1820 года, Москва — 4 (16) октября 1879 года, там же) — русский историк; профессор Московского университета (с 1848), ректор Московского университета (1871–1877), ординарный академик Императорской Санкт-Петербургской Академии наук по отделению русского языка и словесности (1872), тайный советник. Был воспитателем цесаревича Николая Александровича умершего в 1865 году, преподавал ему курс российской истории .
Вся его жизнь протекала в Москве. Здесь он учился (в Коммерческом училище, 1-й гимназии и Университете), служил и работал. Семья (отец — священник Михаил Васильевич Соловьёв (1791–1861)) воспитала в Соловьёве глубокое религиозное чувство, сказавшееся позже в том значении, какое он придавал в исторической жизни народов религии вообще и, в применении к России, православию в частности.
Идеалом Соловьёва была твёрдая самодержавная власть в тесном союзе с лучшими силами народа.