Почти всю вторую половину дня я провела в морге. После ленча я покинула офис Манхэттенской окружной прокуратуры, чтобы вместе с заместителем судебно-медицинского эксперта ознакомиться с результатами вскрытия по новому делу. Убили девятнадцатилетнюю девушку, которая поджидала друзей неподалеку от ночного клуба. Одежда на жертве была совсем новой, купленной, как выяснилось впоследствии, всего за несколько часов до трагедии.

И вот сейчас я шла по тихому коридору музея и вновь ощущала дыхание смерти. Находиться здесь мне хотелось меньше всего. Я задержалась у древнего склепа, за известняковым фасадом которого скрывалась дверь внутрь подземного могильника. Его украшали тронутые временем барельефы, изображающие всевозможные яства и напитки для услаждения духа умершего. Но вряд ли они понадобятся бедной девушке, тело которой я осматривала сегодня в морге.

Проходя мимо гранитного льва, я кивнула охраннику, примостившемуся на складном стуле возле изящной скульптуры зверя, что некогда охранял царскую гробницу. Оба стража мирно дремали, как и алебастровые обезьяны, держащие на вытянутых лапах пустые сосуды, где прежде наверняка хранились части тела какого-нибудь мумифицированного сановника Древнего Царства.

Сзади послышались голоса, и мне стало ясно, что на торжественный прием я пришла не последней. Ускорив шаг, я миновала витрины с каменными головами каких-то богинь, украшенными драгоценными камнями сандалиями и золотыми ожерельями, что многие века пролежали под землей. Свернув налево, я едва не налетела на огромный черный саркофаг египетской царицы XIII династии. Подпорки поддерживали его в открытом состоянии, чтобы посетители могли видеть изображение ее души на внутренней стороне крышки. Темный тяжелый гроб с нечеткими контурами сухонького тела, прежде покоившегося в нем, вызвал у меня, несмотря на необычно теплый майский вечер, озноб.

Зато вскоре сумерки подвальных музейных коридоров сменились ярким светом огромного зала, в центре которого был реконструирован мавзолей из Дендура.

За наклонными стеклянными стенами северного крыла музея Метрополитен, образовывающего купол над сооруженными из песчаника памятниками древности, открывался вид на Центральный парк. Было почти девять вечера, и за окнами уже вспыхнули фонари, очерчивая на фоне темного неба кроны деревьев, окружающих величественное здание.

Остановившись у рва, опоясывающего два лепных строения, я попыталась высмотреть в толпе своих знакомых. Официанты сновали между гостями, разнося бутерброды с копченой семгой на черном хлебе и блины с икрой, ловко маневрировали с серебряными подносами, уставленными бокалами с белым вином, шампанским и минеральной водой.

Нина Баум меня заметила первой.

— Ты, как всегда, вовремя! Умудрилась пропустить большинство речей. Ловкий ход, ничего не скажешь!

Она подала знак одному из официантов и протянула мне высокий бокал с шампанским.

— Есть хочешь?

Я покачала головой.

— Я только что из морга.

— Тогда понятно. Это та самая девушка?

— Рассказывать особо нечего. Чепмен не смог арестовать и допросить ни одного подозреваемого по горячим следам, и следствие зашло в тупик. Мне хотелось составить собственное впечатление о характере увечий и том, как их нанесли. В общем, дело пока приостановлено.

Нина взяла меня под руку и повела к лестнице.

— Почему ты без Майка?

— Хотела прийти с ним, но, когда он услышал, что ради этого придется нацепить бабочку, заявил, что ни за что не наденет этот наряд пингвина. Даже если пожертвует из-за этого встречей с тобой. Но думаю, вы скоро увидитесь.

Майку Чепмену — детективу из отдела по расследованию убийств — в своей области, на мой взгляд, не было равных. А с Ниной Баум мы дружили ровно половину жизни. Будучи восемнадцатилетними студентками первого курса колледжа Уэллесли, мы оказались соседками по общежитию. Сейчас Нина жила с супругом и маленьким сыном в Калифорнии. Нина с Майком не раз встречались за те десять лет, что длилось наше с ним сотрудничество, и когда бы она ни приезжала в Нью-Йорк, всегда радовалась возможности увидеться с ним.

— Прежде всего, давай разыщем Джейка, — распорядилась Нина и потащила меня вверх по лестнице, мимо одинокой пальмы на площадке фундамента этого потрясающего храма. — А потом я представлю тебя своему боссу и всяким музейным шишкам.

— Кстати, насчет Джейка? После сегодняшнего вечера ты не рискуешь потерять из-за его настырности клиентуру? Он по-прежнему рыщет повсюду, роясь в грязном белье, надеясь откопать сенсацию?

— Скажем так, кое-кто, увидев нас вместе, изумленно вскинул брови. Я устала повторять, что всего лишь одолжила у тебя Джейка на этот прием, но готова поспорить, что завтра, когда пойдут первые сплетни, наступит твой черед удивляться. У тебя здесь, должно быть, уйма друзей, и чуть ли не каждый счел своим долгом поинтересоваться, чего я к Джейку клеюсь и почему тебя нигде не видно.

— «Кто та рыжеволосая красотка с Побережья, выхватившая из цепких рук служительницы закона корреспондента Эн-би-си Джейка Тайлера? Прокурор Александра Купер выписывает ордер на ее арест. А также на конфискацию того сногсшибательного темно-синего платья с открытой спиной, похищенного этой самозванкой из ее шкафа». Вот что я, наверное, прочту утром в бульварных газетах? — улыбнулась я.

— Ну, после того как ты одолжила мне на вечер своего парня, стоит ли огорчаться из-за какого-то платья, пусть даже соблазнительного?

Нина приехала в Нью-Йорк накануне днем. Она была партнером в крупной юридической фирме Лос-Анджелеса и заключала контракты на съемки крупномасштабных зрелищ для кино и телевидения. Сегодняшний прием был организован по случаю первой в истории совместной экспозиции двух главных нью-йоркских музеев — Метрополитен и Музея естествознания при поддержке Голливуда.

Идея объединения ученых и деятелей шоу-бизнеса вызвала бурные споры, и ее реализацию затрудняло активное сопротивление со стороны попечителей, кураторов, администрации обоих музеев и городских властей. И лишь тот аргумент, что сборы от предыдущих подобных мероприятий — выставки «Сокровища Тутанхамона» и демонстрации коллекции нарядов Жаклин Кеннеди периода ее пребывания Первой леди Америки — ощутимо пополнили казну музея Метрополитен, убедил скептиков в уместности проведения «экспозиции XXI века».

Калифорнийская компания «ЮниКвест Продакшнз», одна из клиентов Нины, приобрела права на съемки нового проекта для показа на ТВ. Шоу под названием «Современный бестиарий» задумывалось как собрание самых диковинных экспонатов, свезенных со всего мира и хранящихся в этих двух музеях. На обозрение были бы выставлены древние тексты, гобелены, картины, изображающие разных животных и пернатых, и их чучела. Для этой выставки готовились и всевозможные чудеса высокотехнологичного дизайна: виртуальные диорамы, путешествия во времени, воплощенные благодаря технологии IMAX, погружающие творения художников в естественную среду, и конечно, сувениры для торговли в музейных киосках и через Интернет. В том числе планировался выпуск магнитиков, крепящихся на холодильник, с фрагментами картин Рембрандта, булавок с головками в виде трицератопса, спирали ДНК человека в виде пластиковой «слинки» и стеклянных шаров с заключенными в них фигурками представителей амазонской фауны, вымирающих из-за кислотных дождей.

Нина подвела меня к невысокому шатену с обильной порослью на лице, одетому в смокинг без воротника.

— Квентин Валлехо, позвольте представить Александру Купер. Она…

— Да знаю, знаю. Твоя лучшая подруга. — Квентин энергично встряхнул мою руку.

При своем росте пять футов десять дюймов я все равно возвышалась над ним. Его глаза первым делом уперлись мне в грудь, затем сползли к коленям, после чего опять устремились вверх и наткнулись на мой взгляд.

— Прокурор из отдела сексуальных преступлений. Нина вчера без умолку говорила о вас, пока мы летели в самолете. Интересная у вас работа. Хорошо бы с вами как-нибудь встретиться и поболтать с глазу на глаз. Я хотел бы узнать подробнее о том, чем вы занимаетесь.

Квентин повернулся, чтобы заменить свой опустевший бокал с вином, и я поспешила ретироваться, кивнув ему на прощание. Нина послала ему воздушный поцелуй и последовала за мной.

— И он организатор этого приема?

— Да, уже двенадцать лет работает со Спилбергом. Должна сказать, создает очень интересные интерактивные программы и персонажи для футуристических фильмов. Неживые предметы под его руками будто обретают кровь и плоть. У него поистине магический взгляд на вещи.

— Да уж, убедилась в этом. — Приподнявшись на цыпочки, я стала искать глазами Джейка. — Скажи, а кто-нибудь из боссов Метрополитен и Музея естествознания до этого общались с Квентином?

— Думаешь, если бы он раньше попался им на глаза, наша бы сделка сорвалась?

— Ну а сама-то ты как думаешь? Музей этот основали люди старой закалки. Очень богатые, очень белые, ярые пресвитерианцы. И в Музее естествознания приблизительно то же самое. Пускай отцы-основатели уже давно в земле, но это место все же никак не подходит для сборищ столь пестрой публики.

— Кто-то из участников проекта, должно быть, основательно подготовил почву. Наша фирма лишь поставила точку. Кстати, на мой взгляд, это наиболее грамотная рекламная кампания из всех, что проводились к западу от Миссисипи. Контракт готовила самая респектабельная в городе юридическая фирма. А появление Квентина припасли к торжественному открытию, чтобы он сделал объявление.

— Ну и как все прошло? — поинтересовалась я.

— Слышишь этот гул? Спонсоры, пресса, важные гости — в общем, все присутствующие, как мне кажется, потрясены услышанным.

В поисках более тихого места Нина отвела меня к маленькой нише, что прежде служила воротами мавзолея Дендура, собираясь рассказать о пропущенной мною презентации.

— Ты слышала о Пьере Тибодо? — Она кивнула в сторону возвышения, где стояла небольшая группа музейных деятелей и откуда в этот самый момент сходил высокий темноволосый мужчина. Подняв указательный палец, он подал своим коллегам какой-то знак, и они расступились, пропуская его.

— Разве что понаслышке. В городе он не так давно.

Менее чем три года назад Тибодо сменил на посту директора Метрополитен Филиппа де Монтебелло.

— Все организационные собрания инициативной группы вел он сам, — сообщила Нина. — Идея совместной экспозиции — его детище. Яркое, остроумное, нестандартное. Тебе обязательно нужно с ним познакомиться…

— Дамы, нельзя прислоняться к экспонатам! — окликнул нас бдительный охранник.

Мы покинули нишу и стали искать другое укромное место.

— Давай уйдем отсюда, а то разговора, боюсь, не получится, — предложила я. — В этой египетской галерее живых шакалов не меньше, чем каменных, стоящих на вечном карауле. Думаю, бедный Август даже помыслить не мог, что возведенный им памятник станет местом, где устроят самую модную вечеринку с коктейлями в Манхэттене.

— О каком Августе ты говоришь? — Нина, спускающаяся за мной по лестнице, удивилась: — Это же египетский храм!

Я ходила в Метрополитен с раннего детства, поэтому большинство постоянных экспонатов знала достаточно хорошо.

— Ну и что? Хотя его и соорудили неподалеку от Асуана, приказ о возведении издал правивший в то время римский император Август. Храм построили в память о двух утонувших в реке юношах, сыновьях нубийского царя. Прости, Нина, но сегодня я слишком много времени провела в морге, и мне не по душе чья-то идея устроить прием на древних могилах. Неужели дело дойдет до того, что следующую вечеринку задумают провести на Арлингтонском кладбище?

— Тебя бы взбодрила порция шотландского виски, Алекс. Жаль, что его тут не подают. Давай уйдем сразу, как только позволят правила приличия. Смотри, что это за старушенция прилипла к Джейку?

Седовласая леди, увешанная сапфирами сверх всякой меры, схватила Джейка под руку и, пригнув к себе, что-то нашептывала ему на ухо. Заметив нас, он избавился от собеседницы и направился к нам. Подойдя к ступеням храма и взойдя на нижнюю, я достала из кошелька пару монет, собираясь их бросить в ров.

— Взгляни на этого крокодила, дорогая. В Египте он считался самым опасным существом, воплощением духа зла. — Джейк потянулся, пытаясь задержать мою руку, но я все же успела кинуть в воду на удачу, так сказать, пару четвертаков. Эбеновый крокодил хищно разинул пасть, словно покушаясь на более существенную добычу, чем те закуски, что разносили по залу и предлагали гостям.

Я чмокнула Джейка в щеку, уже покрытую многочисленными следами губной помады почти всех оттенков.

— Ничего не имею против того, чтобы ты побыл в роли спутника Нины, но у меня есть, оказывается, еще куча соперниц? — не удержалась я.

— Ты о той даме? — усмехнулся Джейк. — Она из попечительского совета. Не разобрал ее имени. Принялась изливать восторги по поводу совместной выставки и еще допытывалась, останется ли телевидение снимать фейерверк.

— Фейерверк?

— Предполагается, что перед новостями об открытии бестиария будет крутиться пятиминутный ролик с кадрами светозвукового шоу. Сюда идет Тибодо. Похоже, нам оказывают честь.

Но как только директор музея подошел к нам, на ходу одной рукой нервно приглаживая жилет, а другой — волосы, он сразу обратился к Нине.

— Нина, можно вас на минутку? Вы не видели Квентина?

— Видела только что. Пьер, позвольте вам представить…

— Enchanté, — коротко поздоровался он.

Тибодо еще раз обвел взглядом зал за моей спиной, и, оставив нас с Джейком, они с Ниной отправились на поиски продюсера.

Я посмотрела на часы.

— А теперь, когда ваш триумвират распался, не угостишь ли оставшуюся даму гамбургером?

— Всегда к вашим услугам, мадам.

Нина, Квентин и Пьер о чем-то оживленно разговаривали, стоя на лестничной площадке. Вдруг Квентин указал директору музея на меня. Нина отрицательно покачала головой и попыталась заслонить меня от указующего перста Квентина. Молодец, подруга. О чем бы там ни шла речь, держи меня от этого подальше.

Пьер Тибодо покинул собеседников и в один миг одолел два лестничных пролета.

— Мисс Купер? Мистер Валлехо сказал, что вы прокурор. Можете уделить мне пару минут для конфиденциальной беседы? Мистер Тайлер, вы не возражаете?

Тибодо повел меня на площадку и, сняв веревку, протянутую между двумя колоннами входа в Храм Дендура, остановился в тихой арке. На сей раз охранники молчали.

— Насколько я понял, вы сотрудница окружной прокуратуры Манхэттена? Мне нужна ваша помощь в общении с полицией.

— Здесь, в музее?

— Нет, на сортировочной станции порта. Сначала я должен сделать пару заключительных аккордов для окончания приема, а от задуманного фейерверка, видимо, придется отказаться. Меньше всего хотелось бы, чтобы какие-нибудь негативные слухи ассоциировались с нашим новым грандиозным шоу.

— А в чем, собственно, дело?

— В контейнерах на станции экспонаты, готовые к отправке за границу. Знаете, у нас постоянно идет обмен с другими музеями, мы пополняем фонды, предоставляем экспонаты из своих коллекций для международных выставок…

— Боюсь, вы обратились не по адресу. Если у вас возникли проблемы с таможней…

Но Тибодо не дал мне договорить:

— Пару часов назад один из саркофагов открыли для досмотра. В нем должна была лежать мумия принцессы, мисс Купер. Из Двенадцатой династии, Среднее Царство. Экспонату около двух тысяч лет, так что, понимаете, он весьма ценный. Но вместо мумии обнаружили труп. Сейчас в саркофаге лежит тело женщины, которая, без сомнения, на много веков моложе принцессы, но тоже мертва.