Виктория не услышала исчезновения индейца — она это почувствовала. Внезапно ей показалось, что она что-то потеряла. Девушка чуть было не окликнула незнакомца. Удивительно, но, видимо, это следствие того, что она давно не общалась с нормальными людьми — только с отбросами общества да с информаторами, рассчитывающими на кругленькую сумму. Как же она отстала от жизни!

Кроме того, она просто устала — из-за этой усталости она уже дважды теряла след Айви Лига. Пару часиков поспать ей бы не помешало. Из опыта Виктория знала, что усталость может привести к ужасным по своим последствиям ошибкам.

А такой осмотрительный преступник, как Айви Лиг, не простит ей ни малейшей слабости.

Сидя за массивным валуном, скрытая ветками деревьев, Виктория внимательно смотрела на лежащий перед ней город, которого не было ни на одной из ее карт.

Огромный город там, где должна быть равнина. Странный город — без столбов электропередач, спутниковых тарелок, без автомобилей на дорогах. Из всех средств передвижения горожане почему-то предпочитали лишь езду верхом или в фургонах. А самое удивительное заключалось в том, что еще несколько часов назад ее, частного детектива, должны были догнать полицейские машины или хотя бы вертолет.

Нахмурившись, Виктория прислонилась к валуну и, задумчиво намотав на палец прядь волос, стала перебирать в голове возможные варианты действий. Если Айви Лиг шел этой же дорогой — а в этом она почти не сомневалась, — то он либо остановился в городе, либо обошел его стороной и двинулся дальше. Первое куда вероятнее: негодяю требовалась медицинская помощь. Местная полиция, лишенная линий телефонной связи, вряд ли о нем наслышана; естественно, в этом диком краю не работают и сотовые телефоны.

Итак, у Айви Лига достаточно оснований здесь задержаться, а это значит, первым делом надо разыскать местного доктора. Причем только после захода солнца. Тогда появление незнакомки в городе, возможно, останется незамеченным. Улицы к этому времени совсем опустеют.

Откинув волосы со лба, Виктория тяжело вздохнула. До заката солнца оставалось еще не меньше часа, а в темноте передвигаться станет труднее. Нельзя даже зажечь фонарик этот мерзавец может быть где-то поблизости, и было бы ошибкой его недооценивать

Она уже однажды сделала подобную ошибку. «Черт бы тебя побрал, Коул. Перед кем ты всегда разыгрывал героя?»

От горьких воспоминаний у девушки непроизвольно защемило сердце. Чертов Лиг обязательно за все заплатит!

По щекам детектива медленно покатились слезы. Стараясь выкинуть из головы воспоминания о Коуле, она сунула в руку в рюкзак, достала помятую пачку, щелкнула зажигалкой и поспешно затянулась.

Коул ее курение не одобрял, пусть и вынимала она сигареты нечасто, лишь когда была чем-то расстроена. По-видимому, за сегодняшний вечер ее табачные запасы полностью иссякнут.

Виктория еще раз внимательным взглядом окинула город и подумала, что вряд ли ей стоит надеяться найти здесь хотя бы пачку своих любимых «Вирджинии Слимс».

Шагнув в комнату, Крис сразу же ощутил прохладу.

Его взгляд остановился на сердитом ковбое, сидящем за решеткой на краешке арестантской койки и растерянно поигрывающем своим свадебным кольцом. Заметив шерифа, парень поспешно вскочил на ноги и вцепился пальцами в решетку.

— Ты видел ее, шериф? Ты говорил с Милли? Крис молча глядел на арестанта, прикидывая, насколько тот раскаивается в своем проступке.

— Она очень тревожилась о тебе.

— Да? Так и сказала? Крис бросил ключ Ноублу.

— Выпусти его. — Взяв с полки пистолет с кобурой, шериф снова повернулся к ковбою: — В следующий раз прежде побеседуй с ней, чем напиваться до чертиков и ломать мебель в салунах.

— Да, сэр! — Бойд радостно выхватил из рук шерифа свое оружие и вопросительно поднял глаза, ожидая разрешения удалиться.

Крис чуть заметно кивнул на окно. Бойд повернул голову и, увидев молодую женщину, сидевшую на переднем сиденье фургона, весь как-то вмиг просветлел.

Однако стоило ковбою сделать шаг к выходу, как в глазах его появилась тревога. Нерешительно сжав руками шляпу, Бойд медленно подошел к двери, осторожно отворил ее и так же осторожно закрыл за собой.

Опустив плечи, Бойд медленно подошел к фургону и виновато посмотрел на жену. Прошла пара секунд, и Бойд внезапно выпрямился, быстро запрыгнул в фургон и обнял ее, глядя с таким обожанием, которое не оставляло никаких сомнений в его горячей любви. Нисколько не стесняясь окружающих, они тут же принялись целоваться, и только когда народ стал останавливаться, чтобы поглазеть на необычное зрелище, прервали это занятие. Фургон двинулся с места.

От него осталось одно лишь легкое облачко пыли, а Крис все смотрел и смотрел в окно.

— Стоило подержать парня ночку на тюремной койке, — проворчал Ноубл, опускаясь на стул.

— Он по уши влюблен, и можно понять, что с ним стало, когда жена выгнала его из дома.

— Ты у нас прямо специалист в семейных вопросах! Крис удивленно взглянул на своего помощника.

— На что это ты намекаешь?

— На то, что у тебя нет семьи. Я бы тоже не женился ни на Плакучей Иве, ни на Рыжей Лосихе, ни на Маленькой Речке, если бы все время слонялся по городу, где живут одни белые.

— Ладно тебе, ты тоже слонялся. А женился потому, что попал в плен к их отцам, — отозвался шериф. — Но ты пережил всех трех своих жен. — Это был намек на то, что Ноубл так же одинок, как и его босс.

К удивлению Криса, Ноубл лишь рассмеялся:

— Все три были довольны жизнью со мной. И умерли с улыбкой на лице.

Крис тоже не удержался от улыбки. Ноубл отличался одним очень ценным качеством: что бы ни случилось, он не сильно переживал. Ноубл принимал жизнь такой, какая она есть. Крис мог его понять — жизнь в горах трудна, и если предаваться печали, человеку там просто не выжить.

Вздохнув, шериф опустился на стул. В это мгновение дверь со стуком распахнулась, и в комнату вбежал мальчуган лет восьми.

— На улице драка, шериф!

Чертыхнувшись, Крис поспешно выскочил за дверь, взлетел на лошадь и пустил ее в том направлении, куда указал малыш. Опять, видимо, какая-то заварушка в «Жемчужине»!

Но, подъезжая к салуну, Крис увидел на дороге трех работников серебряных рудников и какого-то незнакомого парня напротив. Драка была в самом разгаре, но выглядела очень странно. Стоило рыжему замахнуться на незнакомца, как рука его тут же была выкручена, и нападающий оказался в дорожной пыли. Следом за рыжим на незнакомца сзади напал высокий брюнет, но тот обхватил противника за голову и легко перебросил его через себя.

Третий не двинулся с места. Виски не так замутило ему голову, как его друзьям, и потому он медленно, расчетливо двигался по кругу, надеясь выбрать удобный момент.

— За что ты обидел моих друзей?

— Твои друзья — идиоты, — прохрипел в ответ незнакомец.

Вслед за этим последовал удар ногой, какого Крис никогда раньше не видел: нога взлетела высоко над головой. Брюнет, поднявшийся из пыли и возобновивший атаку, громко застонал и снова свалился в пыль. И в это мгновение их третий товарищ с ревом, словно разъяренный бык, бросился вперед.

Однако незнакомец, спокойно парировав его удар правой ногой, резко пнул в пах левой, правой рукой заехал в челюсть, стремительно развернулся на месте и с быстротой молнии ногой же «выстрелил» противнику в лицо.

Мгновение он ошеломленно стоял на месте, а затем рухнул как подкошенный.

Однако неутомимый брюнет к этому времени уже снова стоял на ногах и готовился еще раз испытать судьбу.

Крис щелкнул предохранителем.

— Ладно, парни, хватит на сегодня, — произнес он спокойным голосом.

Троица мгновенно обернулась к шерифу. Двое, недовольно ворча, стали нахлобучивать на головы шляпы, незнакомец же даже головы не повернул.

— Это он начал драку, — объявил рыжий, показывая на противника. — Появился в городе неизвестно откуда и вел себя очень подозрительно — прятался в тени, озирался по сторонам.

— И лошади у него нет, — добавил брюнет. — Что это за мужик, если у него нет лошади?

— А может, она захромала или ее убили? Об атом вы не подумали?

И рыжий, и брюнет смущенно умолкли, что было весьма нехарактерно для людей со ссадинами на лицах и в грязной одежде.

Крис спустился с лошади, подошел к третьему из забияк, все еще лежащему на земле. Приподняв голову за волосы, шериф увидел, что у толстяка выбита пара зубов, а из раны на губе струится кровь.

Крис недовольно поднял глаза на незнакомца, и Виктория вздрогнула, узнав в нем того самого индейца, что встретила недавно в лесу.

Вот тебе и попытка остаться незамеченной!

— Кто вы? — строго спросил Крис. Девушка, невольно опустив глаза на массивный пистолет в руке шерифа, ответила:

— Меня зовут Мэйсон.

«Странно, такие пистолеты были в прошлом веке», — в тот же миг подумала она. Да и надпись на стене «Применение оружия в пределах города запрещено» могла относиться скорее к Дикому Западу середины прошлого столетия. От всех замеченных ею странностей у Виктории голова пошла кругом.

— Вы можете объяснить, что здесь произошло? Она лишь молча стянула с головы ковбойскую шляпу. В таком удивительном городе неплохо бы сначала осмотреться, прежде чем что-то говорить. Эти трое напали без всякого повода и разозлили тем, что сорвали ее попытку проникнуть в город незаметно. Впрочем, в подобной бдительности есть и своя положительная сторона — если незнакомец вызывает повышенное внимание, появление Айви Лига не должно было пройти незамеченным. А Виктория почти не сомневалась, что мерзавец скрылся именно здесь. Прежде чем пересечь городскую черту, она внимательно изучила окраины: ни трупа Лига, ни заметных следов ей найти не удалось. Только тогда детектив решилась войти в город.

Сбитые ноги заставили ее пожалеть о том, что она не взяла в дорогу лошадь. Тем более что ни шоссе, ни вообще сколь-нибудь приличных грунтовых дорог в окрестностях не наблюдалось. Удалось обнаружить лишь станцию дилижансов — самых настоящих дилижансов, запряженных лошадьми. Разглядывая такое дивное зрелище, Виктория пришла к выводу, что оказалась в чисто туристическом городке, где все до последней мелочи воссоздано по образцам прошлого века. «Прямо как декорации вестерна», — подумала она, и ей на миг показалось, что из-за утла сейчас выйдет Сэм Эллиот со свои братом Сэккетом.

Только одно обстоятельство ее удивляло и тревожило — городок выглядел уж чересчур правдоподобно. И на карте его не было. К тому же за все время наблюдения девушке не удалось заметить ни одного туриста и ни одного магазина сувениров.

Но больше всего она изумилась именно этой встрече — встрече со своим недавним знакомым индейцем с шерифской звездой на черной куртке. Он смотрел на нее строго и серьезно, так, как смотрел бы настоящий шериф прошлого века. Впрочем, он смотрел не на нее, а на «него» — перед появлением в городе девушка изменила свою внешность. На ее голове был парик с короткими черными волосами, лицо обтягивала резиновая маска, а фигуру подправила набивка. Сейчас Виктория здорово смахивала на юного мексиканца. Тонкая маска делала ее лоб круглее, а подбородок шире, и под ней никто не разглядел бы ссадин, появившихся во время погони. Так или иначе, а индеец ее узнать не мог, что сейчас было крайне важно, поскольку он очень пристально к ней приглядывался.

И не только он: возле них стали задерживаться прохожие, все как один одетые по моде прошлого века. Вот подошли два парня, на груди у них блестели эмблемы помощников шерифа.

— Сет, отвези этого беднягу к доктору, — кивнул на лежащего в пыли толстяка Крис. — А ты, Ангус, запри их всех пока у себя.

Один из помощников достал пистолет, и рыжий и брюнет мрачно побрели по дороге, взглянув в черный зрачок дула. Второй помощник помог подняться толстяку. Виктория отметила про себя направление, в котором того повели.

— Представление окончено, — бросил Крис зевакам, и прохожие разошлись по своим делам.

Шериф еще раз внимательно осмотрел незнакомца и, не заметив на нем огнестрельного оружия, сунул свой пистолет в кобуру. Впрочем, Крис предварительно вытащил из ножен, висящих на поясе незнакомца, большой широкий кинжал.

Надо же, парень был вооружен, но не воспользовался этим. Хотя ему холодное оружие и не требовалось. Крис не мог не восхититься тем искусством, свидетелем которого он стал. Парень был мастером кулачного боя, правда, судя по его лицу, ему не всегда удавалось выходить победителем.

В чем я виноват, шериф? — удивленно произнесла Виктория, увидев, как блюститель закона достал наручники.

— Нарушение общественного порядка, драка, нанесение телесных повреждений.

— Но это все ко мне не относится, — возразила Виктория. — Я всего лишь оборонялся. — Просто у нее не было другого выхода. Один удар по лицу — и маска была бы сорвана.

— Что-то я не заметил.

Девушка метнула на него мрачный взгляд. Похоже, она переоценила этого парня. Ладно, не стоит с ним пререкаться, по крайней мере пока обстановка не прояснится.

Пока же полный сумбур в голове. Город, которого нет на карте, река, водопад… И тут ей в голову пришла столь неожиданная мысль, что она невольно пригладила свой наклеенный ус.

— Давай двигай! — кивнул шериф в том направлении, откуда пришел.

Опустив плечи, Виктория послушно зашагала вперед, шериф же вскочил на лошадь и двинулся следом.

Морда лошади мерно качалась прямо у плеча девушки. Обернувшись, она заметила на крестце коня отпечаток человеческой ладони. Боевая раскраска? Виктория удивленно перевела глаза на шерифа, но лицо его было так же непроницаемо, как тогда, в первый раз, когда они встретились в лесу.

— Я — не гангстер. Разве не видно?

— Гангстер? — удивленно поднял брови шериф.

— Преступник, — пояснила Виктория. — Преступник, тот, кто совершает преступления.

Шериф поджал губы. Он понял намек.

— Тогда что вы делаете здесь, Мэйсон?

— Ищу работу. Хочу заработать на лошадь и убраться отсюда. — Девушка смолкла, удивленно заметив, что ни в одном из окон не горит электрический свет. Впрочем, и на улице почти не было освещения — только кое-где тускло горели свечные фонари.

По спине Виктории пробежал холодок. Что за чертовщина? Да еще народ вокруг перешептывался, завидев их с шерифом, двери закрывались на засовы, матери уводили прочь детей.

— Значит, хочешь отсюда убраться? Виктория ускорила шаг.

— А в чем дело, шериф?

— Кроме того, что ты нарушаешь общественный порядок, ни в чем.

— Не я первый ударил. Нечего вешать на меня чужие дела, мне хватает и своих собственных.

Заметив слабый огонек в одном из окон, Виктория попыталась заглянуть в дом. Оказалось, кто-то из домочадцев зажег старую керосиновую лампу. Неужели здесь никто не пользуется электричеством?

— А что у тебя за дела, Мэйсон? До нее не сразу дошел смысл вопроса.

— Я уже говорил. У меня нет средства передвижения. Она вовсе не хотела открывать ему цель своей миссии. Он все равно не поможет, а если вмешается, то может и навредить.

Дойдя до места, Виктория шагнула на крыльцо и остановилась, чтобы осмотреться. На деревянной вывеске, вделанной в кирпичную стену, значилось: «Территориальная контора шерифа». «Ну и экзотика!» — только и подумала она, толкнув тяжелую дверь.

Ноубл поднял голову и удивленно перевел взгляд с незнакомца на своего босса.

— Может, отдать и это? — буркнула Виктория, наклонившись и достав из ботинка маленький кинжал. Оружие звонко звякнуло, когда она бросила его к ногам Ноубла. — Не хочу, чтобы меня обвинили в нападении на блюстителей закона.

Шериф вмиг нахмурился, и Виктория на секунду испугалась. Не стоило ей унижать шерифа! В таком странном закрытом городе вообще надо вести себя как можно тише.

Крис поднял кинжал, ухватил за лезвие и метнул через плечо. Кинжал воткнулся в его стол и, немного подрожав, замер. Затем, держась на безопасном расстоянии, он расстегнул ей наручники, и его движения почему-то показались ей такими знакомыми, что Виктория на миг остолбенела: похоже, еще секунда, и наваждение исчезнет, все вокруг начнут вести себя как нормальные люди двадцатого века.

Попав в камеру, Виктория поискала глазами что-либо, напоминающее электрический провод или розетку, но ничего не обнаружила. Досадуя, девушка плюхнулась на койку: ее постепенно покидало присутствие духа. Если все вокруг — подделка под старину, то подделка пугающе тщательная.

Закинув руки за голову, Виктория растянулась на кровати. Она зацепилась взглядом за объявление на стене по ту сторону решетки. «Разыскивается живым или мертвым». К ее ужасу, человек на объявлении здорово смахивал на нее. «Обвиняется в краже скота».

Так вот в чем причина ареста! Чувствуя растущую тревогу, Виктория взглядом обвела свою темницу. Массивные кирпичные стены, на узких окнах железные решетки, цементный потолок, дощатый пол… В углу стоял резной столик с зеркалом, на столике — таз для умывания, кувшин и несколько кружек. Деревянная полка с деревянными же перекладинами была разделена на отсеки. В некоторых из них виднелись пистолеты, остальные пустовали. Пистолеты были на удивление большими, с пузатыми барабанами. Черт, в этом жутком вестерне не только большие пистолеты — за столом шерифа стоял целый шкаф с длинноствольными ружьями!

Взгляд Виктории остановился на газете, которую читал сидящий за столом человек. Она перекатилась на бок, стараясь прочесть заголовки. «Яростные сражения с апачами. Мэхлуп Лумис из Вашингтона получил патент на первый беспроволочный телеграф». Должно быть, эта газета относилась к разряду самодельных — что-то подобное прислал Виктории ее отец, когда она окончила школу. Тем не менее от одной строки девушка никак не могла оторваться: на ней стояла дата. 20 июля 1872 года. Нет. Это невозможно! Сердце ее вопреки голосу разума тревожно сжалось. «А что, если в самом деле?!»

В кабинете шерифа появился его помощник, тот самый, что конвоировал рыжего и брюнета.

— Пусть переночуют за решеткой.

Крис принял из его рук три кобуры и сунул их на полку.

— Пошли кого-нибудь, пусть предупредят их жен. Думаю, если те отведут их за ухо домой, этого будет достаточно. Не выдержав, Виктория вскочила на ноги:

— Черт! Вы бы еще отшлепали их по попке!

Шериф ответил не сразу. Только налив себе в стакан воды, он произнес:

— Пожалуй, мысль неплохая.

Крис разом осушил стакан. Арестант же не мог знать, что эту троицу задерживали уже не менее дюжины раз за год, чуть ли не всякий раз, как они приезжали в город за покупками.

— Но как убедить вас, что я только защищался? Выпустите меня, шериф. — От отчаяния Виктория вцепилась в железные прутья. — Я вовсе не ваш чертов угонщик скота!

Крис лениво взглянул на задержанного, и тут его взгляд задержался на запястье парня. Ручные часы! Такую дорогую вещь могли позволить себе лишь немногие богачи в крупных городах. Где этот малый раздобыл часы, когда ему не на что даже купить лошадь? Крис внимательно вгляделся в объявление о розыске.

— На кого ты работал?

— На Толстяка, Джека Пало. А вы на кого? Крис приподнял брови.

— На правительство Соединенных Штатов. На народ.

— Да, но народ в этом сомневается, — мрачно заметила Виктория. Сомневается и в том, происходит ли все это на самом деле.

Крис и Ноубл многозначительно переглянулись, потом шериф повернул голову к арестованному:

— Где ты работал в последний раз?

— В Далласе. Я пытался спасти Кеннеди, — зло ответила Виктория и по лицу шерифа внезапно поняла, что он ничего не понимает. В глазах его читалась досада, он устало пригладил волосы ладонью.

— Ты будешь отвечать на вопросы?

— А ты?

Крис сложил руки на груди.

— Но не я же сижу за решеткой.

— Я здесь по ошибке, и вы это знаете, — выдохнула Виктория. — В следующий раз я обойду ваш прелестный город за несколько миль!

Она снова упала на койку и, вытянувшись, накрыла лицо шляпой. Внутри у нее все кипело. «Успокойся! — приказала она себе. — Успокойся, успокойся!»

Но спокойствие никак не приходило. И никак не приходил ответ на вопрос: что же такое происходит?

Впрочем, ответ все же был, но совершенно фантастический: она попала в другой мир, в другое столетие. В тот самый миг, когда прошла под водопадом. Преследуя убийцу, она миновала некий невидимый временной порог, который впервые был обнаружен Айви Лигом. Ну и удачлив же этот сукин сын! Боже милосердный! Значит, она перенеслась во времени? Едва Виктория смирилась с этой мыслью, все встало на свои места. «Ну и ну!» — она даже рассмеялась. Шериф недоуменно повернул голову. «Ты в другом времени, детка. А это значит — совершенно одна в чужом мире». Впрочем, какая разница? Виктория всегда работала в одиночку. Сейчас главное — осуществить возмездие в отношении Айви Лига. И желательно, чтобы оно было долгим и мучительным.

Внезапно Виктория успокоилась. Она вновь обрела уверенность. «Я сделаю это. Я смогу!»

Теперь ее путешествие во времени означало только одно — у Айви Лига есть убежище, где он может скрыться от полиции. И никто ни о чем не подозревает. Лиг постоянно возвращается в двадцатый век, чтобы совершать свои кровавые злодеяния. Здесь он, вероятно, является вполне добропорядочным гражданином. И даже проницательный местный шериф наверняка не догадывается, что по улицам его города разгуливает маньяк-убийца из двадцатого века.

У Айви Лига есть надежное убежище, а это, как ни странно, облегчает ей задачу. Ведь убийца не предполагает, что его преследуют. Какое-то время он будет бездействовать, залечивая раны, и потому не стоит очень уж волноваться. Может, она просто встретит его на улице. И наденет наручники.

«Ну и размечталась ты, подружка, — усмехнулась про себя Виктория. — Он сейчас на свободе, а ты — в тюрьме».

Кожа под маской уже зудела, но Виктория не решалась трогать лицо: если маска слегка отклеится, ей так просто отсюда не вырваться.

А может, во всем признаться? И все же девушка сочла за лучшее промолчать. Кто знает, как будут восприняты ее слова? И как все это отразится на ходе истории…

Сейчас ей надо полностью сосредоточиться на Айви Лиге, влиться в жизнь города и медленно и методично, как делала это всегда, вести поиск. Она обязана найти Лига! И способна это сделать. И она не задержится в девятнадцатом веке ни минутой больше, чем потребуется для выполнения ее задачи.

Лязг металла заставил арестанта вздрогнуть и подняться с койки. «Он ни на минуту не сомкнул глаз», — отметил про себя Крис, открывая дверь Мэйсон подошел ближе, и снова шерифу бросились в глаза его странные ботинки с квадратными носками. Все-таки очень необычный человек.

— Утром пришла телеграмма. — Крис многозначительно кивнул на стену напротив. Там уже не было объявления о розыске. — Убит в Тусоне неделю назад.

— Почему же вы не объяснили, что задержали меня по этой причине?

— Я вовсе не обязан этого делать.

— А я вправе знать. Здесь вообще существуют гражданские права?

— Может, в вашем городе такие права и есть, а в моем, как видишь…

«Похоже, этот парень, — заключила Виктория, — сам устанавливает законы».

— Верните мне мои кинжалы.

Крис молча подошел к полке, достал кинжалы. Вчера вечером Ноубл, осматривая их, даже вскрикнул от изумления — так мастерски изготовить оружие в Колорадо никто бы не смог.

Едва шериф вернул оружие, как Виктория поспешно рассовала клинки по своим местам.

— Только не вытряхивайте потроха из граждан моего города, — предостерег ее Крис, когда девушка на секунду задержалась у двери.

Она посмотрела на него в упор.

— Пусть только кто-нибудь сунется, кишки на задницу натяну.

Звучало, конечно, грубовато, но Виктория изображала мужчину, и речь должна была соответствовать облику. И походка тоже.

Хорошо, что город еще спал. В предрассветных лучах можно было рассмотреть все — от лошадей до пьяниц, спящих на скамейках. «Надо же — девятнадцатый век, а как все реально!» По спине ее снова пробежал холодок.

Когда Виктория проходила мимо телеграфа, в голове у нее мелькнуло: а не послать ли телеграмму? Но из денег, какие были приняты в 1872 году, у нее не было ни цента. Да и посылать некому — все, кого она знала, на свет еще не появились. А тех, кого она любила, на свете уже не было.

Келли Гэллоузй была мертва. В последний раз, когда ее видели живой, она находилась в обществе какого-то худощавого субъекта с тонкими усиками. Вот почему, кроме всего прочего, Крис задержал Мэйсона. Но внешность его ни о чем, по сути, не говорила, и потому шерифу пришлось освободить арестованного. И все же шериф до сих пор не мог отделаться от ощущения, что где-то уже видел этого парня. Подойдя к окну, Крис всмотрелся в удаляющуюся фигуру. Есть в нем что-то странное. Но что? Шериф присмотрелся повнимательнее. Ага, вот оно! Маленькие ноги! Почти миниатюрные ботинки.

Тут разом затопало множество ног, и шерифа окликнули На работу явились помощники.

Когда Крис снова повернулся к окну, улица уже опустела. Пожалуй, для мужчины была странновата и походка Мэйсона. И шериф решил, раздав поручения своим помощникам, проследить за столь необычным гостем города.

Теперь Виктория уже не сдерживалась и дала волю своим эмоциям. Со всех ног уносясь прочь из города, она, задыхаясь от страха, обливалась слезами.

Не обращая внимания на тяжелый рюкзак — он спокойно дождался ее в тайнике, — она мчалась к водопаду. И вот девушка снова бросила рюкзак на землю и стремительно нырнула под серебристый занавес из струй. Ноги едва держали ее — неудивительно после трех миль быстрого бега! Прикрывшись руками от льющейся сверху воды, Виктория поспешно скользнула под водопадом назад, в свой век.

Ее лошадь спокойно пощипывала траву на том же самом месте, где ее оставили сутки назад. Стянув с головы шляпу, девушка стряхнула с нее капли воды.

«Слава Богу, слава Богу… Ничего здесь не изменилось». И все же что-то было не так. А что, она поняла ровно через мгновение.

Откуда-то с неба доносился шум вертолета; двигаясь в ее направлении, ревели полицейские машины.

Но ведь машины давно уже должны были бы приехать! Да и четырехногий «почтовый голубь» Кейна должен был умчаться вместе с посланием.

Виктория заторопилась к водопаду, чтобы вернуться за рюкзаком, однако, когда она снова нырнула за водяную завесу, что-то заставило ее обернуться. И она чуть не поскользнулась от открывшейся ее взору картины: лошадь замерла как неживая. Именно как неживая — застывший взгляд, челюсти чуть приоткрыты… Мало того — все разом стихло. Не слышно даже щебета птиц.

Рискуя тем, что маска на лице намокнет и перестанет держаться, Виктория двинулась сквозь струи обратно — и тут же лошадь пошевелилась. Девушка подалась назад — и кобыла мгновенно замерла на месте, приподняв переднюю ногу. На той стороне водопада время остановило свой бег. Здесь прошли сутки, там едва ли несколько секунд. Поняв, что имеет дело с каким-то неведомым явлением, Виктория медленно двинулась в пещеру и только тут заметила то, на что не обратила внимания раньше: воздух в пещере был необычно плотным.

Выбравшись из прохода, Виктория устало опустилась на землю, чувствуя себя совершенно измученной: она вымокла до нитки, ноги все в грязи, да еще этот загадочный водопад. Ясно было лишь одно: исчезая из своего времени на несколько часов, Айви Лиг получал колоссальное преимущество. Часов? Дней, недель, а может быть, даже месяцев.

Перейдя в девятнадцатый век, Айви Лиг чувствовал себя свободным как птица. Убийств он здесь видимо, не совершал, не проходил ни по одному делу, осужден не был. Задержать его здесь Виктория не имеет права — ее удостоверение в этом мире недействительно. Попробуй она связать Айви Лига, чтобы отконвоировать его в свой век, как сама попала бы в тюрьму по обвинению в попытке похищения людей. Еще хорошо, если в тюрьму, — толпа могла ее линчевать! Здесь она имеет право только следить за мерзавцем в надежде раздобыть достаточно убедительные доказательства его преступной деятельности.

Осознав это, Виктория забросила рюкзак за спину и двинулась вниз по склону.

И все же переживания прошедших суток и усталость сделали свое дело: стоило ей только остановиться на отдых, как веки сами собой опустились, и она провалилась в глубокий сон.

Из сна ее вывел тычок пистолета.

— Где хозяин этого рюкзака?

Виктория растерянно моргнула. Ну и дела! Хорошо еще, что не застрелили спящей.

Дремота никак не проходила, контактные линзы не позволяли сфокусировать взгляд на незваном госте. Выигрывая время, девушка изобразила кашель и тут же поняла, что при проходе через водопад клей, на котором держалась ее маска растворился. Интересно, заметно ли это со стороны?

— Ах, это вы, шериф? Что, снова тюрьма опустела? Крис не ответил и, пока она поднималась на ноги, держал ее на мушке.

— Где хозяин рюкзака?! — В его голосе явно читалась тревога. Неужели шериф беспокоится о той, кого он повстречал вчера утром, — то есть о ней?

— Не имею понятия, о ком вы.

Крис угрожающе двинулся вперед, но девушка не отступила.

— Я ее не убивал.

Было видно, что эти слова шерифа нисколько не убедили.

— Послушайте. Она, по всей видимости, гуляет где-нибудь поблизости. — Взглянув ему в глаза, Виктория тотчас пожалела о том, что решила подразнить блюстителя закона. — Находки принадлежат тем, кто их обнаружил.

Крис молча схватил ее за грудки и, притянув к себе, ткнул пистолетом прямо в подбородок.

— Мэйсон, на свои вопросы я привык получать ясные и быстрые ответы.

Судя по тону, шериф был настроен крайне серьезно.

— Вы слишком нетерпеливы, шериф. Брови Криса удивленно поползли вверх.

— Что с твоим голосом, Мэйсон?

Голос этого странного парня на сей раз звенел, как колокольчик. И куда подевался акцент?

Виктория молча обругала себя за эту оплошность.

— Отпустите меня. — Просьба осталась без ответа. — Я отдам вам все свои кинжалы. — Шериф не шевельнулся. — Ладно, давай, выбей мозги из моей головы. Но это тебе не поможет.

— Жена владельца ранчо была убита человеком, который по описанию напоминает тебя.

— Я никого не убивал.

— Докажи!

Как же ему доказать? Да никак, кроме… Черт побери! Но по-другому она не в силах одолеть этого блюстителя закона. К тому же, обнаружив, что у нее изменился голос, шериф так просто от нее не отвяжется.

— Убери руки, и я тебе докажу!

Крис неохотно ослабил хватку и сделал шаг назад, все еще продолжая держать ее на мушке. Виктория протянула ему кинжал и полезла в ботинок за вторым.

А теперь ты обещал объяснить.

Девушка секунду поколебалась: снять маску без растворителя означало окончательно ее испортить, но позволить шерифу заглянуть в ее рюкзак — это уже слишком. Ее походная электроника, попав в девятнадцатый век, могла натворить дел.

— Тебе вряд ли это понравится, — произнесла она, взявшись руками за волосы.

Сначала она сняла с головы черный парик, затем принялась за маску, которая медленно освободила ее нос и губы. Оставалось только надеяться, что маска не будет испорчена окончательно.

— Боже милосердный! — ошеломленно отшатнулся Крис. — Что ты делаешь?

— Доказываю свою невиновность. — Виктория стянула тонкую резину с подбородка и шеи и, прежде чем бросить маску на рюкзак, провела рукой по щекам, стряхивая остатки клея.

— Женщина!

Глаза шерифа расширились от изумления.

— Есть и еще доказательства. — Она вынула заколку из волос, и те золотом рассыпались по плечам.

У Криса дрогнуло сердце: о, их цвет он никогда не забудет!

— Ты!

— Значит, ты не забыл.

Тембр ее голоса пронзил его словно молния.

— Но… — Он удивленно обвел глазами ее коренастую фигуру.

Виктория расстегнула рубашку, радуясь, что наконец избавится от неудобного пояса, и не удержалась от смеха, взглянув на изумленное лицо шерифа. Глаза его стали круглыми, как бильярдный шар.

Стянув с себя пояс, изменявший ширину талии, Виктория сняла через голову резиновую жилетку, которая придавала нужную форму груди и плечам.

Несколько секунд Крис молча глядел на нее, затем бессильно прислонился к дереву.

— Черт побери!

Взгляд его на миг задержался на линиях ее стройной фигуры, затем он перевел его на маску, точно повторявшую черты лица человека, которого он задержал. Крис даже покраснел от стыда. Женщина! Та самая, которую он видел вчера утром. И он ее не узнал! Даже ничего не заподозрил… вот только ноги. Эти ботинки слишком малы для нее… него… нее… черт! Да и эта вата — или другой какой материал, чтобы плечи выглядели мускулистыми, очень уж он натуральный… Не так ли убийца подобрался к своей жертве? Переодевшись в мужчину? Нет, кто угодно, только не эта, та, что завладела его снами.

— А как ты изменила цвет глаз?

Нагнувшись, Виктория аккуратно извлекла контактную линзу. Когда она выпрямилась, Крис невольно затаил дыхание: зрачок одного ее глаза был карим, другого — золотистым. Боже, что ему еще предстоит увидеть?

— Так кто ты, черт побери, на самом деле? — В голосе его звучало недоверие.

Виктория с удивлением отметила, что ее это очень задело. Коллеги по работе не раз поддевали ее всякими колкостями, но никому из них и в голову не пришло усомниться — мужчина она или женщина.

— Я — женщина, шериф. Вы, видимо, не заметили мою грудь.

Он, конечно, заметил. Просто при виде такого чудесного превращения шериф разозлился на самого себя: надо же выставить себя полным идиотом! Не суметь распознать женщи-

ну в мужском платье! Крис закусил губу и бросил на незнакомку внимательный изучающий взгляд.

— Как вас зовут?

— Виктория Мэйсон. Я… — спохватившись, Виктория осеклась и напомнила себе, где и в какой эпохе она находится. Сказать, что она разыскивает освобожденных под залог? В девятнадцатом веке подобных занятий не было. Каждый мог задержать разыскиваемого по объявлению и получить за это вознаграждение. Такой охотой на жизнь никто не зарабатывал, а если бы и стал, то вряд ли был уважаемым человеком. В двадцатом столетии она была частью юридической системы, освобождая полицию и ФБР для более важных дел, но здесь…

Внезапно шериф резко притянул ее к себе. Глаза его превратились в узкие щелочки.

— Почему ты появилась в моем городе в таком виде? Похоже, подозрений рассеять не удалось.

— Убери свои руки, шериф, — тихо, но твердо произнесла Виктория.

Не обратив внимания на ее слова, он с силой тряхнул ее за плечи.

— Говори!

Она резко подняла руки и, освобождаясь, ударила его локтями по рукам. Затем влепила левой ногой в челюсть, а правой — в пах. Однако Крис сумел-таки схватить ее за руку.

Тогда Виктория попыталась сделать подсечку, чтобы повалить противника, но тот оказался слишком массивным; потеряв равновесие, оба упали на землю. Для нее это падение оказалось неудачным: из легких словно вышел весь воздух, дыхание перехватило. Девушка попыталась высвободить руку, но обнаружила, что не может пошевелиться: шериф лежал на ней, прижав к земле еще и ногой. Надеясь выкрутить ему руку, Виктория взглянула на шерифа и встретилась взглядом с его карими глазами. И тут горячая волна захлестнула все ее тело.

Казалось, все вокруг стихло, слышалось лишь прерывистое дыхание обоих.

Он по-прежнему крепко держал ее за руку, не отводя взгляда от ее лица.

Сейчас она выглядела как та дикая кошка из сна. Прядь волос закрывала глаз, который остался карим.

Крису на миг почудилось, что под одеждой она покрыта шерстью. Только что она боролась с ним, он слышал ее яростное шипение; еще пара мгновений — и она запустила бы в него когти. А может, наоборот, мирно замурлыкала?

«Как же давно это было», — вдруг с тоской подумала Виктория. Давно уже мужчины не смотрели на нее так сладострастно. А она хотела этого, хотела всем своим естеством, особенно сейчас, соприкоснувшись с мужчиной.

Внезапно шериф отстранился, и девушка медленно поднялась на ноги.

— Я думаю, вы и сами все поняли. Стоило мне появиться в городе в мужском платье, как на меня немедленно напали. Если бы я была одета как женщина да к тому же еще шла одна, эти трое обязательно затащили бы меня в укромный уголок, чтобы всласть потешиться. — Недовольная проснувшимся желанием, Виктория подняла с земли шляпу шерифа и протянула ему. — Оставьте меня. — Он взял свою шляпу. — Я не по вашему ведомству.

Крис медленно надел шляпу на голову.

— Я буду присматривать за вами, мисс Мэйсон.

— Как хотите, — сухо отозвалась она. Уже сегодня на ней будет новая маска, и он ее больше не узнает. — Шериф, — вдруг негромко позвала его Виктория, когда он уже собрался уходить. — А кого я встретила тогда в лесу?

Он внимательно посмотрел на нее, прежде чем ответить:

— Быструю Стрелу.

Уголок ее рта чуть дрогнул в улыбке, на щеке обозначилась ямочка, которой раньше не было заметно.

— Мне тот парень понравился больше. Крис бросил на нее удивленный взгляд, затем повернулся и, задумчиво улыбаясь, зашагал прочь.