Год спустя Нью-Йорк

Эти люди в разноцветных одеждах сновали туда-сюда, спешили по своим делам, торопились на свидания, на встречи, и в целом у них была какая-то конечная цель; движение не прекращалось ни днем, ни ночью.

Куда они спешат? Для Рэна Экейна время словно остановилось. Целый год, день ото дня, он проводил в своей квартире, в самом центре Манхэттена, словно заключенный. Все дела, он вел исключительно из дома, и распоряжения давал только по телефону. И казалось, это будет длиться вечно, но время подошло к концу: приближается годовщина смерти Ауры.

Рэн снова посмотрел на статью, которую только что прочел в интернете:

«…Реконструкция лечебницы для душевнобольных, в городе Эттон-Крик, наконец завершена. Год назад, пожар, начавшийся зимней ночью, запомнился всем жителям города надолго; одиннадцатого декабря, мы устраиваем День Памяти всем погибшим в пожаре…»

Рэн закончил читать, и облокотился о спинку кресла, уйдя ненадолго в раздумья. Размышляя, он рассматривал фотографию пожара из статьи, и невольно погрузился в события, того дня. Затем, через некоторое время взял свой мобильник и набрал номер.

— Алло, — ответил Кэмерон. — Разве мы не договорились держаться в тени?

— Ты должен пойти на кладбище, и положить цветы на могилу.

— Какой в этом смысл? — мрачно осведомился Кэмерон. По его голосу можно было бы предположить, что он сейчас не один, и не может разговаривать, однако, в последнее время старший брат всегда был раздражен. Рэн спокойно ответил:

— Потому, что за нами следят. До сих пор. Еще ничего не закончилось, Кэмерон. Аура мертва, но это еще не конец. Ты знаешь, что Лиам мне звонил?

— Да. Он пару дней провел в своем поместье. Дед весьма расстроен тем, что ты пропустил два обеда с инвесторами. Он хочет отправить Лиама к тебе в конце февраля.

— Я говорю не об этой дурацкой сделке. — Экейн качнулся на стуле, продолжая холодным взглядом буравить фотографию обуглившейся больницы. — Я говорю о том, что Адам до сих пор преследует Лиама с Кристиной в университете. Ты понимаешь, что это значит? Он до сих пор не верит в то, что Аура умерла. Мы должны дать ему доказательства.

— Лиам не говорил мне, что Адам еще в городе, — протянул Кэмерон обеспокоенным тоном. Он явно подумал о том, что брат предпочел рассказать все Экейну, а не ему.

— Не удивляйся этому. Ты боишься каждой тени, и ни с кем не общаешься.

— Ты тоже! — возмутился Кэмерон, впервые за долгое время, повысив голос.

— У меня — вынужденная мера предосторожности. Ты не думаешь, что Лиам не позвонил тебе именно потому, что не хотел отвлекать тебя от твоих чрезвычайно важных дел? — голос Экейна был насмешливым, когда он сказал о том, что у Кэмерона какие-то важные дела. — Может быть, Адам что-то подозревает, потому что ты ведешь себя так странно? Ты совершенно на себя не похож.

Кэмерон молчал. Может быть он решил, что брат прав, и поэтому не стал возражать, а может быть, потому что это было заложено в его характере, но он, утихомирившись, произнес:

— Хорошо, я пойду на могилу Ауры, и отдам дань уважения.

— Я рад это слышать.

Они одновременно отключились.

С похорон Ауры, братья не общались. Их пути больше не могли так часто пересекаться, ведь Адам уже их вычислил. Если пришел он, значит, будут и другие. Поэтому некоторым из них, пришлось прикидываться, что ничего не произошло, что все идет по плану. Кэмерон уехал работать в Дарк-Холл, ожидая реконструкции лечебницы, в которой случился пожар. Лиам и Кристина остались в университете Эттон-Крик, и продолжили обучение.

У Рэна было плохое предчувствие по поводу предстоящего Дня Памяти погибшим в пожаре. Эта дата вновь соберет их вместе, через год после случившегося, и это не хорошо. Что-то случится. Этот день не принесет никому из них ничего хорошего.

Год назад

— Пожар, разразившийся в лечебнице для душевнобольных, в городе Эттон-Крик, был сокрушающим, — говорил диктор в утренних новостях. — Сегодня найдено еще одно тело. Следствие ведет лейтенант Гаррисон…

Рэн выключил телевизор, и опустился на табурет. В его доме была тишина. Кэмерон подготавливал документы для похорон, Лиам и Кристина помогали Элис покинуть Эттон-Крик, и перевестись в другую больницу.

Экейн поднялся на ноги, налил себе стакан воды. Подошел к окну.

Наконец-то у него это чувство, что он может вздохнуть спокойно. Наконец, все может подойти к концу. После смерти Ауры, все должно закончиться. Несчастья, что преследовали их целую вечность, должны прекратиться.

Входная дверь открылась, и Рэн непроизвольно вздрогнул, а затем обернулся. По ступенькам, вниз, спустился Кэмерон. Он выглядел вымученным, и уставшим.

— Как все прошло? — спросил Рэн, без особого интереса.

— Не хорошо. Я устал, — кратко бросил молодой человек, положив на столик свой портфель с документами, и затем снимая свое пальто.

— Все закончилось, Кэмерон, — сказал Рэн, обходя дубовый стол, и спускаясь к брату. — Наконец-то все закончилось, и мы можем вздохнуть спокойно. Мы больше не должны беспокоиться о ней.

— Не говори так, — отмахнулся от него Кэмерон. Рэн схватил брата за плечи, и тот замер, не двигаясь.

— Теперь все хорошо, Кэмерон. Мы отделались от них. Ауры больше нет. Нам не о чем беспокоиться. Повтори это.

— Хорошо, — сдался старший брат. Он опустил голову. — Ауры больше нет.

Экейн отступил от него. Он вернулся к столу, приготовить кофе.

— Ты пойдешь на похороны?

— Да, я ведь ее брат. — Кэмерон подошел к барной стойке, сделал глоток кофе, что приготовил Экейн. Его взгляд стал бесстрастным. — Я должен это сделать.

— Мы все будем там.

— И Адам Росс.

— Больше он не станет лезть не в свои дела, — равнодушно бросил Рэн. — Он не сможет безнаказанно ходить по земле, особенно после того, как убил того человека, и подкинул его тело мне во двор.

— Мы не знаем, кто убил его, — сказал Кэмерон, вскинув бровь.

— Ну да, не знаем, потому что это был святой олень. Он убил этого мужика, и бросил труп мне на задний двор.

— Рэн, будь терпеливее, — сказал Кэмерон, с укором глядя на брата.

Ну вот. Опять ему говорят, быть терпеливым. А для чего? Для чего он должен быть терпеливым?

Но Рэн лишь глубоко вздохнул, потому что он не желал спорить со своим братом, тем более, сейчас. Этот момент должен быть моментом празднования, а не ссоры.

— Теперь можешь расслабиться, Кэмерон, — Рэн похлопал брата по плечу, — и сними наконец свой дурацкий костюм, ты не вписываешься в интерьер моей комнаты.

— У тебя нет интерьера, — возразил Кэмерон, отделяясь от кофе машины, и двигаясь вслед за братом в гостиную, к камину, в котором полыхал огонь.

Кэмерон произнес:

— Похороны завтра. В двенадцать. Я надеюсь, ты придешь с Джульеттой, по понятным причинам.

— Да. Словно бы у меня мало причин, возненавидеть свою жизнь. Поэтому давай усугубим мое положение Джульеттой.

— Я не усугубляю твое положение, — сказал Кэмерон, останавливаясь у дивана, рядом с братом, принявшемся бездумно щелкать пультом телевизора. — Ты должен быть с Джульеттой, потому что все должно закончиться прямо здесь и сейчас. Ты не можешь быть с Аурой, как не мог быть с ней и тогда, три года назад. Все меняется кроме этого положения.

Кэмерон ушел, оставив Экейна в одиночестве, со стеклянным взглядом. В его висках участился пульс, в ушах зашумело, от одного лишь упоминания, о его последней встрече с Джульеттой.

Ты не можешь быть с Аурой. Как и три года назад.

Наши дни

Кто-то утром, столкнул Кристину с кровати, и она грохнулась на пол, мгновенно взревев, как разъяренная пантера:

— КАКОГО ЧЕРТА?!

Ее глаза быстро нашли нарушителя спокойствия, и она заорала не своим голосом:

— Адам Росс, какого лешего ты забыл в моей комнате, убирайся, пока я тебе челюсть не сломала!

Кристина попыталась пнуть его, голой ногой, но Адам извернулся и схватил ее. Девушка разъярилась еще больше:

— Отпусти!

— Хорошая нога, — оценил он. — О. У тебя новая татушка?

Он близоруко всмотрелся в надпись на японском, поэтому не заметил сокрушительного удара, направленного ему прямо под дых. Он ойкнул, отшатнувшись.

— Говори, что надо, и проваливай!

— Я сказал у тебя классная татуировка, — Адам вскинул обе руки, словно сдаваясь. Кристина встала в стойку, демонстрируя решительность вмазать ему еще раз.

— Я решил, что если застану тебя врасплох, то ты скажешь правду, — он пожал плечами.

— Ты козел и это правда, — отчеканила Кристина, забираясь в постель. Адам постоянно шатался около нее и Лиама, и девушка к нему даже немного привыкла. Адам был безобидным, по отношению к ней, потому что ему нужна была информация, но других людей он не щадил.

— Я пришел за другой правдой.

— Если ты пришел не для того, чтобы увидеть меня в трусах в пять утра, то выметайся из моей комнаты. — Кристина закрыла глаза, собираясь вновь провалиться в сон. Полумрак комнаты, плюс зимнее утро за окном, сделали свое дело: через тридцать секунд, проведенных в зловещей тишине, ее глаза стали слипаться. Но тут ее кровать под чьим-то весом прогнулась, и она с размаху опустила левую руку на рядом лежащее тело:

— Я сказала, выметайся, из моей комнаты!

— АЙ!

Кристина подскочила от того, что мужской удивленный стон, был вовсе не Адама Росса, а Лиама Коллинза.

— Ой, — сказала она, впрочем, без всякого сожаления, и напротив ее голос ожесточился, — это ты.

— Теперь я спокоен, потому что тот удар предназначался не мне, — пошутил Лиам, но Кристина не улыбнулась. Она холодно сказала:

— Встань. С моей. Кровати.

Эта угроза была более чем серьезной.

С той даты, изменилось многое. Очень многое. Лиам по-прежнему приходил к ней, но их отношения были уже не те. Не было дружеских шуток, и объятий, и когда Лиам приходил, он лишь натыкался на ледяной айсберг в виде его подруги, которая готова сокрушить его самого, как Титаник.

Лиам не встал с постели; он лежал рядом с Кристиной под ее одеялом, точнее одеялом Ауры, которое она забрала, но он не касался девушки. Она лежала слишком далеко. Казалось, между ними была стена. Китайская стена, сложенная не вдоль, а в ширину. Лиам медленно повернулся к Кристине, и наткнулся на ее лицо с закрытыми глазами; притворяется, что спит; ее брови нахмурены, лицо напряжено; хочет, чтобы он ушел.

— Кристина, ты не должна себя винить, — прошептал юноша. Кристина затаила дыхание, ее брови напряглись, и лишь спустя целую минуту она произнесла, зажмурившись от боли, чтобы не пролить ни слезинки:

— А кто должен себя винить?

— Никто. Тут нет виноватых. Просто мы справляемся.

— Мы не справляемся! — с жаром возразила Кристина. Чувство вины, и стыда, выплеснулось в ее словах. Она посмотрела на Лиама зелеными глазами, полными боли. — Я не справляюсь, Лиам. Я должна была защитить Ауру, но я не смогла сделать даже этого!

— Мы ее защитили.

— Ха! — Кристина саркастично усмехнулась. — Она все время была одна, мы ее не защитили! Никто ее не защитил!

— Если ты хочешь кого-то винить, вини меня, Кристина. — Лиам перевернулся на спину. Вздохнул. В зимнем рассвете, парень выглядел словно таинственный призрак, с прекрасными светлыми волосами, и с печальным взглядом. — Я и Рэн… понимаешь… — он набрал полную грудь воздуха, и нервно усмехнулся. Посмотрел на Кристину, и впервые в жизни она увидела, как у этого парня по щеке катится слеза. — Я не должен был втягивать тебя в это.

Ему было сложно говорить, а Кристине стало сложно сдерживать свои слезы. От того, что он — парень, который даже никогда не отчаивался, плакал теперь из-за нее, — Кристину стала одолевать двойная печаль.

— Я умираю, когда ты грустишь, ты понимаешь? — Лиам не смотрел ей в глаза, но не, потому что стеснялся, а потому что боялся, что потеряет свою ниточку, единственные слова, которые он должен был произнести сейчас. — С той ночи, когда я нашел тебя, я должен был нести ответственность за тебя. И когда ты плачешь, когда страдаешь и тебе грустно, я понимаю, что я не справился с тем, с чем должен был.

— Лиам…

— Позволь мне закончить, Кристина, — строго сказал он. Его голос был совершенно обычным, родным, но за прошедший год, он больше не был веселым, юношеским. Лиам больше не притворялся тем, кем изначально не являлся. — Теперь, ты не разговариваешь со мной. Ты прячешься. И мне больно. Я хочу, чтобы ты говорила со мной. Чтобы не скрывала то, что у тебя в душе. Я знаю, что ты скучаешь по ней. Я тоже. Мы все.

— Лиам… — Кристина прижалась к его плечу, наконец, сдаваясь, и плача: — Я не должна была ее бросать, в ту ночь, на озере. Я должна была дождаться вас. Рэна! Тогда… я просто… Аура смотрела на меня так, словно я ее предала, понимаешь? Это было больно… Я не должна была…

— Кристина, — Лиам положил ей руку на голову, и поцеловал волосы. — Ты совершенно ни в чем не виновата. Ни в чем.

— Я позволила Ауре сблизиться с Адамом, вместо того, чтобы оградить ее. Я все время говорила, что ей стоит держаться подальше от Рэна, в то время как настоящая опасность была совсем рядом. И я… я просто… мы должны были спрятать ее от Адама раньше! А я так злилась, на вас за то, что вы заперли ее в психушке! И Рэн… он… просто…

— Рэн не злится на тебя, Кристина. Никто не злится. Ты человек. Ты должна поступать так, как велит тебе сердце.

Она зарыдала, оставляя на футболке Лиама разводы от слез. Он гладил ее по спине, слушая ее бормотание, и сам едва сдерживался. Ее меланхолия убивала его. Ее слезы, ее негативная энергия впитывалась в его кожу, в его мышцы, в его кости, отравляя. Кристина продолжала прижиматься к его телу, отравляя своими слезами горечи, и сожаления, а он сгорал изнутри от боли, которую испытывала девушка. На протяжении года она ведет себя так. На протяжении года Лиам пытается утешить ее, на протяжении года, он приходит к ней, чтобы защитить ее от нее самой, защитить ее организм от саморазрушения, принося себя самого в жертву. Ради Кристины Лиам готов был убить себя. Готов был сделать что угодно… но… ради нее он не мог пожертвовать целым миром.

— Прости, — прошептала она, словно озвучив его мысли и Лиам содрогнулся. Он судорожно выдохнул, позволяя себе закрыть глаза, и позволить забыться. Позволить себе на мгновение потерять самообладание.

Его пальцы нашли пальцы Кристины под одеялом и сжали. Затем он почувствовал на своей шее горячий, влажный поцелуй, и сквозь его тело прошел электрический разряд; Лиам содрогнулся, открывая глаза, и потрясенно глядя на девушку. Кристина приподнялась, затем поцеловала его бледные губы. Лиам нахмурился, прошептав:

— Кристина, что ты делаешь?

— Я не делаю ничего, Лиам, — ответила она. Лиам почувствовал, как на шее остались следы ее слез. — Я не делаю ничего, что должна делать. Как и всегда.

* * *

Кристина не должна ненавидеть Лиама, сокрушать его своей беспричинной яростью, потому что есть человек, который действительно заслуживает ненависти — Адам Росс. Он все время мучил ее; к Лиаму подходил редко, потому что тот сразу предупредил, что, если увидит Адама поблизости от себя или Кристины, ему придется объяснить популярно, как следует правильно себя вести, поэтому Адам возникал именно в те моменты, когда Кристина была одна. Например, на ее вечерней тренировке, когда светловолосая девушка описывала круги на стадионе. Адам пристроился рядом. На его гладковыбритом лице было безмятежное выражение, словно они с Кристиной каждый вечер бегали, и вообще были лучшими друзьями. Кристина сделала вид, что не замечает его, решив, что это — единственный способ избавиться от липучки. Она никак не показывала своей враждебности, лишь ускорила темп.

Беговая дорожка на стадионе была сухой, но кое-где все еще виднелись крупицы снега. В этом году погода была на удивление безжизненной. Ни тебе дождей, снегопадов, метелей. Просто сухая снежная сыпь с мрачного неба.

— Очень здорово сегодняшней ночью, верно? Этот свежий воздух… — Адам улыбнулся Кристине, проигнорировав двух девушек, которые пробегая мимо, улыбнулись ему. Кристина была уверена, что теперь количество людей, что ее ненавидят увеличится.

— Тебе не кажется, что в этом воздухе витает некий аромат таинственности? — продолжал он, даже не запыхавшись.

Блондинка резко затормозила, и Адам, пробежав еще несколько шагов, обернулся к ней, с присущим ему весельем в карих глазах.

— В чем дело, Кристи, тебя что-то смутило? — Адам подошел к девушке, стягивая капюшон с отросших за год темных волос.

Парень знал, что она ненавидит, когда ее зовут Кристи, и поэтому так назвал. Он всегда делал то, что может доставить людям беспокойство, лишь с Аурой он был другим — чтобы одурманить и совратить ее.

— Да, кое-что все-таки меня смущает. — И хоть, и Лиам просил никогда не срываться на Адаме, не показывать ему злости потому что это будет проигрышем, Кристина не могла сдержаться: — Как такое существо может до сих пор ходить по земле? Разве тебя не должны были отослать в Ад, за то, что ты провалил свое задание?

Адам улыбнулся нежной, трогательной улыбкой, затем медленно приблизился к девушке, осторожно провел шершавыми кончиками пальцев по ее щеке, сочувствующе спросив:

— Кто сказал, что я его провалил?

Оставив девушку позади себя потрясенной, он отправился к общежитиям: после смерти Ауры, ему вдруг вздумалось переехать сюда, наверняка, чтобы доставать Лиама и Кристину. Она в смятении смотрела на его крепкую спину, со временем затерявшуюся в сумраке вечера, охватившего стадион.

Что он имел в виду, когда сказал, что он не провалил задание? Что еще держит его на земле? Аура мертва, неужели есть еще что-то?

Кстати, сегодня, я не останусь в общежитии, но ты знаешь, где меня найти!

Эти слова Адама прозвучали в голове Кристины, но она не удивилась, потому что Лиам тоже умел проворачивать подобные трюки.

С какой стати она, Кристина, отправится к Адаму по собственной воле? Весь этот год, она страстно желала, чтобы он поскорее исчез из ее жизни, и сегодня ночью, когда у нее есть возможность спокойно провести время, без этих неожиданных посещений, она не собирается идти к нему сама, словно у нее отказали последние мозги в голове.

В плохом расположении духа, Кристина отправилась в свою комнату, продолжая размышлять о том, что сказал Адам.

Что, если у него было не одно задание на земле, а несколько? Что, если Аура — не единственная, и ему нужны еще, и теперь он собирается искать их? Нет, это абсурд. Если бы Адам Росс знал о других, он бы давно оставил Кристину в покое, и уехал из Эттон-Крик, но он наоборот переехал ближе к ним, словно ожидал, что Кристина выведет его на какую-нибудь тайну. К чему все это?

В воздухе витает запах таинственности…

Когда он это произнес, Кристина почему-то решила, будто он говорит, что они скрывают от него тайны, но теперь, немного поразмыслив, она подумала: а что, если Адам говорил, что кто-то хранит тайны от нее, Кристины?

«Я буду в своей квартире».

Он думал, что она придет к нему за ответами, вот почему он это сказал.

Нет! Пусть и не надеется на это!

Завтра День Памяти, и ей не нужны никакие тайны.

Ауры нет уже год, и этот год не был лучшим из лучших в жизни Кристины. И, казалось бы, одна из ее тайн умерла, но вместо этой тайны, появилось что-то гораздо большее и страшное.

2011 год

Звук бил по ушам; светомузыка расплеталась лентами перед глазами Кристины, окутывая ее в кокон сюрреализма, заставляя путать реальность и вымысел. Девушка, зажимая уши руками, пошатываясь, направилась к личному диванчику, собираясь отдохнуть. Едва она удобно устроилась, как к ней подсел какой-то парень, которого она уверена, видела впервые:

— Малышка, не хочешь меня развеселить?

Кристина дрожащими пальцами убрала волосы с лица и с усилием помотала головой, однако настойчивый парень, который при лучшем освещении мог сойти за тридцатилетнего мужчину, подсел к ней поближе, и положил свою руку ей на бедро:

— Эй, почему ты такая молчаливая?

Ярость, молнией раскроила опьянение Кристины, и она мигом стала трезвой:

— Убери руку.

— Что с тобой, детка? — мужик попытался притянуть Кристину ближе к себе, но она схватила его запястье, и с силой сжала, выворачивая. Мужик сначала удивленно ойкнул, а затем уже раздраженно заворчал:

— Ты что делаешь маленькая дрянь?! — он схватил руку Кристины своей второй рукой, собираясь взять девушку под контроль, но она резко подалась вперед, и заехала локтем извращенцу в глаз. Он заверещал, и Кристина расхохоталась. У нее началась истерика, и она смеялась и смеялась. Мужчина лежал на диване без сознания, так что больше никто не мог ей препятствовать в делах, и Кристина встала.

Завтра ей придется покинуть город; если она нигде не будет задерживаться, эти люди ее не найдут. Кристина уже не знала, от кого скрывается, — от своего отца, и его людей, которые, несомненно преследовали ее, потому что девушка теперь была тем, кто может засадить отца в тюрьму, или того психопата, с кем познакомилась несколько дней назад: парня, по имени Лиам. Он так назвался, однако, он мог солгать.

«Ты должна защитить кое-кого. Позволь мне все объяснить», — сказал он. Но Кристина не желала ничего слушать. Она не хотела, чтобы кто-то вмешивался в ее итак непростую жизнь, и наводил еще больший бардак.

Все это ей вспомнилось совершенно некстати, и Кристина даже споткнулась, когда вышла в переулок, из клуба. Одной рукой потирая висок, сдавивший болью, она медленно побрела к дороге, чтобы вызвать такси.

Такси быстро доставило ее в нужное место.

— Девочка, тебе не нужна помощь? — спросил старик, который был весьма добр к ней. Кристина хотела поблагодарить его, но боялась, что, если откроет рот, ее просто стошнит, поэтому она просто сунула мужчине деньги, и выползла из машины, грохнувшись на тротуар.

Она не должна была пить сегодня, но это был особенный день. В этот день умерла мама. Отец никогда не делал никакой поминальной службы, и теперь, когда Кристина знает, что мама умерла именно из-за него, становится понятно, почему.

Поднявшись по лестнице в свою комнату, Кристина даже всплакнула об этом, но ее опьяненный разум быстро переключился на другие темы размышления. Ее ноги подкашивались, пока она пыталась попасть ключом, в скважину. Наконец, когда ей это удалось, с триумфальной усмешкой ввалилась в комнату. Не снимая своего ультракороткого платья, девушка упала на кровать, и тут же отключилась.

Казалось не прошло и минуты, как Кристина проснулась от шока: кто-то зажал ей рот ладонью, не позволяя закричать; из горла вырывались лишь невнятные звуки паники. Не понимая, что произошло, девушка стала барахтаться на постели, расшатывая кровать.

— МММ!

— Тихо! — рявкнул рядом знакомый голос, от которого Кристину бросило в жар. Она похолодела.

Как он нашел ее?

Наверняка, кто-то видел ее, и доложил.

Может быть, тот извращенец?

Когда она перестала дергаться, и выказывать сопротивление, ее отпустили, и позволили вскочить с кровати.

— Папа?! Как ты меня нашел?!

Из темноты выступил мужчина. Высок, и по-прежнему молод; привлекательный с обаятельным лицом, и шармом; и мама Кристины влюбилась в него, чтобы потом он ее убил.

В Кристине начала закипать ненависть.

— Я тебя нашел, потому что должен был. Ты ведь не думала, что я позволю тебе сбежать, Кристина?

Отец подошел к девушке. По выражению его лица, она не могла с уверенностью сказать, что он сейчас чувствовал. Сама же она испытывала страх и ненависть к этому человеку.

— Я хочу поговорить со своей дочерью наедине, — властным тоном произнес Кристофер Грин. Его люди, которые рассредоточились по комнате, стали медленно выходить в коридор. Когда все они оказались снаружи, Кристина ощутила истинный страх. Теперь ее судьба была в руках этого непредсказуемого человека, который был способен на многое, в том числе, и на убийство. Например, он убил ее маму, и бог знает кого еще. Теперь, похоже, саму Кристину ожидала та же участь. В конце концов, если в номере мотеля будет мертвая девушка, дочь известного политического деятеля, никто не узнает, что в ее смерти виновен отец. Если кто-то вообще узнает о ее смерти.

— Присядем, — сказал Кристофер. Впрочем, это было больше похоже на приказ, чем на просьбу.

— Ты убьешь, мня? — прямо спросила Кристина, и ее нервный голос, выдал девушку с головой; ее била мелкая дрожь, и кружилась голова — явный признак похмелья.

— Нет, Кристина, — спокойно сказал любящий отец, и опустился на кровать. Нормальный человек, возмутился бы, но не стал бы спокойно реагировать на подобный вздор, но не Кристофер Грин. — С чего ты взяла, что я организовал поиски для того, чтобы тебя убить? — он усмехнулся: — Если бы я хотел именно этого, я не стал бы тебя искать. Со временем у тебя бы кончились деньги, или какие-нибудь пьяницы, вроде Эрни, из клуба, в котором ты была, изнасиловали и убили бы тебя, дочка, — с самодовольством закончил отец.

— Я знаю, что ты убил маму, — нервно сказала Кристина, напружинившись всем телом, но не двигаясь с места.

— Ты ничего не знаешь, — невозмутимо возразил Кристофер Грин. То, что он не стал возражать, задело девушку, ведь он был ее отцом, каким бы плохим он не был.

— Я слышала, как ты признался, что убил ее.

— Я защищал тебя.

— Меня?!! — она непроизвольно фыркнула. — Каким ты образом мог защитить меня, убив маму? Ты чокнутый!

Кристина никогда не называла отца чокнутым, и вот теперь она это сделала, несмотря на страх, потому что злость и отвращение пересилили голос разума, и чувство самосохранения. Он вновь никак не отреагировал, лишь бесстрастно произнес:

— Кэтрин хотела тебя убить, Кристина.

Она застыла. В голову ударили сотни мыслей, и догадок, затем она подозрительно прищурилась:

— Не могу поверить, что ты делаешь это. Ты готов выдумать что угодно, чтобы оправдать себя! Как ты можешь быть таким, это нелепо! Папа?!

Кристофер Грин никак не реагировал на вопли дочери. Он сидел, глядя на нее внимательным взглядом, а она смотрела на него с яростью, и отвращением. Она даже не хотела говорить с ним, смотреть на него!

Неожиданно он сказал такое, что заставило Кристину нахмуриться еще сильнее, а ее желудок скрутиться в тугой узел от плохого предчувствия:

— Ты не помнишь этого, верно?

— Чего не помню? — ее дыхание участилось от беспокойства.

— Не помнишь, откуда появился этот шрам у тебя на спине.

Кристину прошиб холодный пот, затем бросило в жар; она потрясенно смотрела на отца, деловито закинувшего ногу на ногу.

— Ты сказал, что я поранилась в детстве, когда каталась на коньках, — глухо сказала девушка.

— Это была ложь.

Кристина погрузилась в тишину, уйдя в воспоминания.

— Кристина, моя малышка, — смеялась мама, подходя к ней, пятилетней на кухне. Девочка видела, как папа, наблюдая за мамой, одновременно жарит ее любимые блинчики. Взгляд Кристины метался от мамы к папе, потому что она весь день ждала того сюрприза, который обещала мама.

«Только не говори папе, — предупреждала она, — а то он испортит весь сюрприз». Теперь малышка Кристина забеспокоилась, что мама покажет ей сюрприз сейчас, когда папа на кухне. Но мама, обходя стол, с нежной улыбкой, вдруг сказала, не открывая губ: «Я покажу тебе свой сюрприз сейчас, чтобы для папы это было неожиданностью. Он очень обрадуется, малышка Кристина».

Кристина засмеялась. «Мамочка волшебница!» — подумала она, и тут вдруг ее мысли превратились в кашу, путаясь, а уши оглохли от детского крика. И боль. Много боли, и такая яростная, что казалось, малышка Кристина умрет.

— Ты вспомнила, Кристина? — спросил Кристофер дочь.

— Нет, — солгала она. Ее сердце тревожно забилось.

— Ложь. Ты вспомнила Кэтрин. Твоя мать пыталась тебя убить. Тебе было всего лишь пять лет.

— Ты сказал, что я…упала, — в ужасе шептала девушка. Ее мир перевернулся с ног на голову. — Что я поранилась…

— Я пытался защитить тебя. — В голосе отца не было и капли любви. Он смотрел на Кристину, как на партнера по бизнесу.

— Что?..

Она бы хотела продолжать ненавидеть отца и считать его монстром, ведь у нее оставалась мама — хоть кто-то, кого она могла любить, лелеять память, и те воспоминания, которые оказались лживыми, внушенными неясно для какой цели. Это явно было не из-за любви. Что-то кроме этого.

— Почему ты говоришь мне это именно сейчас?

— Потому, что теперь ты готова.

ДЛЯ ЧЕГО?!

— Всю жизнь я готовил тебя, для твоего будущего, которое ты должна принять, а ты сбежала, подвергнув опасности и меня и всех нас.

— Я не желаю ни о чем слушать, — она покачала головой; перед глазами до сих пор мелькали картинки, где мама пытается ее убить. Что с ней случилось? Что случилось с ними со всеми? Неужели уже тогда они не были семьей?

— Ты выслушаешь, — с уверенностью заявил отец, поднимаясь на ноги. — Ты выслушаешь, и запомнишь каждое слово, что я скажу. Все, что я скажу. Это уже не наше личное дело, Кристина. Дело не в тебе и во мне, и даже не в Кэтрин.

— Ты ее убил, потому что она изменила тебе, — пробормотала Кристина попятившись, — думаешь, я не знаю? И теперь ты пытаешься выдумать очередное оправдание.

— Я очистил землю от Зла, что несла твоя мать. Она не была чистой. Она хотела тебя убить, потому что знала, что ты воин.

— Что? — Кристина фыркнула, и рассмеялась. Боже, какая ерунда, и ведь она жила с этим невменяемым, сумасшедшим человеком шестнадцать лет! Как такое возможно? — Ты думаешь, что мама была нечистой?!

— Она пыталась убить тебя! — повысил голос Кристофер.

— ОНА БЫЛА БОЛЬНА! ЕЙ ТРЕБОВАЛОСЬ ЛЕЧЕНИЕ! — завопила Кристина, хватая себя за волосы. Отец был прав, ей не выжить в этом мире, где столько чокнутых, и сумасшедших, и всем непременно нужно пообщаться именно с ней, и рассказать свой собственный план борьбы с Вселенским Злом!

— Да, твоя мать была сумасшедшей, если она совершила нечто подобное! Она продалась!

— Не смей так говорить о матери!

— Я знал, что ты так отреагируешь, поэтому у меня есть запасной план, для того, чтобы сдержать твою агрессию. Я ведь не могу позволить тебе, чтобы ты стала такой, как твоя мать!

Кристина не успела оценить ситуацию, как дверь комнаты распахнулась, и она увидела двух санитаров в белых одеждах.

— Ты не посмеешь запереть меня в психушку! — заорала Кристина, рефлекторно бросившись к окну. Она могла бы выбраться на улицу — у нее хорошая реакция. Но у людей отца реакция была еще лучше: оба мужчины из лечебницы для душевнобольных бросились к ней; один ухватил ее за ноги, потянул на себя, второй схватив ее за волосы, прижал к горлу стальное лезвие ножа. Кристина заорала, ничего не соображая.

Что происходит?!

Отец явно сообразил быстрее: он вскинул руки, в предупреждающем жесте.

— Давайте все успокоимся, моя дочь здесь ни причем.

— Еще как при чем, — прошипел на ухо Кристине один из мужчин, и она почувствовала, как лезвие сильнее вдавилось ей в горло. Она затрепетала от страха.

Как много раз, она думала о том, чтобы уйти из жизни? Сотни часов Кристина провела, размышляя, подготавливая путь к смерти, думая о том, что будет ждать ее впереди, что почувствуют Дрейк и отец, после ее смерти? Злость, облегчение, разочарование? Теперь же, когда Смерть сама пришла к ней, Кристина оказалась не готова. Ее сердце отчаянно колотилось в груди, билось о ребра, словно хотело ускользнуть из ее тела.

— Она ни при чем, — властно повторил Кристофер. Кристина была удивлена тем, что отец пытается ее защитить. — Отпусти мою дочь. Отпусти, или я тут же тебя убью.

Сумбурные мысли завертелись в голове у Кристины, и едва она подумала о том, что ей не выжить, в окно комнаты посветил прожектор такой силы, что она на мгновение ослепла, а потом ее уши прорезал звон бьющегося стекла, и что-то врезалось ей в спину. Кристина завопила от боли, и страха. Паника, прокатилась по телу, заставляя бежать, забыть про нож у горла.

Кто-то схватил ее за талию, и вытащил прямо через окно, как какой-то чертов супермен! Кристина потеряла сознание. Через несколько часов, она пришла в себя; ее расфокусированный взгляд, наконец, сумел сосредоточиться на чем-то одном, и это была противоположная стена, со светильником.

Кристина лежала на софе; под ее пульсирующей болью головой была подушка. Этот светильник, который, кстати говоря, был единственным освещением, что она заметила, весьма ее раздражал. Глаза жгло от боли, и непролитых слез, которые теперь рвались наружу.

— Черт… — прошептала Кристина, ощупывая одной рукой свою голову, которая, как ей казалось, должна была выглядеть как картофелина без кожуры.

— Она очнулась, — объявил голос гробовщика, над ее головой, и девушка подскочила, оборачиваясь. С безразличным выражением лица, этот парень щелкнул еще одним светильником, не отрывая от Кристины своего пристального взгляда, и когда свет разлился по комнате, она зажмурилась.

— Ты кто?

— Я хозяин дома. — Этот парень был не старше двадцати. Может ему двадцать один, максимум, двадцать два года. Он выглядел внушительно высоким, на прямых, крепких ногах, в классических брюках, на подтяжках, и белоснежной рубашке. Вид у него был официальный, но на голове — полный хаос: коротко подстриженные волосы встрепаны, словно он только что встал с постели.

Все это Кристина заметила в доли секунды, и казалось, хозяину дома было безразлично, что на него пялится какая-то незнакомка.

— Как я здесь оказалась? Ты вытащил меня?

Этот привлекательный, но высокомерный молодой человек произнося следующие слова, смотрел вовсе не на нее, а поверх ее головы:

— Я только что из Дарк-Холла. Она ничего не помнит, не беспокойся.

— Я сейчас начну вопить! — громко предупредила Кристина, заставив обратить на нее внимание. Парень опустил взгляд и усмехнулся:

— Прошу, не стоит. Я наслышался за свою жизнь достаточно воплей.

— Что это значит? — девушку бросило в холодный пот. Она стала вертеть головой, ища выход.

— Кристина! — из другой комнаты выбежал еще один человек, которого она более-менее знала, и даже дала ему прозвище — Чокнутый Лиам.

Девушка, увидев высокого блондина, тут же подобралась и встала на ноги:

— Теперь все ясно! Вы затащили меня в свою секту, верно?! Я здесь не останусь!

Они оба — Гробовщик, и Чокнутый Лиам преградили ей путь с обеих сторон.

— Меня зовут Экейн, приятно познакомиться, — голос хозяина дома был доброжелательным, но в нем было что-то еще. Надменность, и уверенность, что она не выйдет отсюда, поняла она. Оглянулась на Лиама: его глаза были широко открыты, как у щенка, которого она собирается бросить.

— Ты не выйдешь из этого дома, Кристина, — виновато пробормотал он. Уже второй раз за день ей угрожали. Как же ее это достало!

Гробовщик пожал плечами, отходя от софы, и последовав вглубь дома по деревянной трехступенчатой лестнице. Холл был двухуровневый: внизу, была гостиная-кухня-столовая на шестерых человек. Она не очень хорошо рассмотрела мебель, и убранство, потому что видимо света там не было.

Что это за место?

Штаб-квартира их секты?

Лиам не двигался, и Кристина решив, что эти психи позволяют ей уйти, с колотящимся сердцем спустилась по маленьким ступенькам к входной двери, и взялась за ручку. Равнодушный голос Гробовщика из глубины дома остановил ее:

— Ты не уйдешь, потому что тебе некуда идти.

Кристина резко обернулась, принявшись защищаться, но Гробовщик не смотрел на нее. Он был занят своими делами: варил кофе.

Экейн не понравился Кристине. Он выглядел молодым, но было ощущение, словно в нем сокрыты тысячи прожитых жизней, и накопленных лет опыта.

Кристина не двигалась, напряженно исследуя взглядом комнату, — холл, плавно перетекающий в гостиную, и кухню-столовую.

— Ты не выйдешь из этого дома, потому что тебе некуда идти, — повторил Экейн, оборачиваясь, и пристально глядя на Кристину. Он облокотился о барную стойку позади себя. Сделал глоток кофе.

— Рэн, не пугай ее, — заступился за Кристину Лиам, и ее напряженный взгляд метнулся к нему. Что происходит? Кто эти люди?

— Пусть она узнает все сейчас, чем тогда, когда будет поздно, — ответил Рэн Лиаму, отставляя кружку, и скрещивая руки на груди.

Они хотят потребовать за нее выкуп?

Похоже, хозяина дома эта идея развеселила.

Я не стану обижать тебя. И больше никто не станет, Кристина. Обещаю.

— Как ты это сделал?! — Кристина подалась вперед, напуганная, и в то же время заинтригованная тем, что этот парень сделал то же, что и ее мама, — прочел ее мысли, и заговорил с ней не открывая рта.

Кстати, после этого Кэтрин попыталась убить дочь.

— Ты искала своего брата, чтобы найти у него приют и поддержку, — сказал Гробовщик, проигнорировав ее вопрос. — Но, если ты пойдешь к нему, ты подвергнешь его опасности. Ты знаешь, чего от тебя хочет твой отец?

Гробовщик вернулся к Кристине, и остановился рядом с Чокнутым Лиамом. Он засунул руки в карманы своих брюк на подтяжках, глядя на нее выжидающе.

— Он хочет, чтобы я возглавила его компанию, — с сомнением пробормотала девушка. И все же, кто эти люди? Они такие же, как мама? Могут телепатически разговаривать? Может, они пришельцы, которые хотят забрать ее на свой корабль, чтобы проводить опыты?

— Нет, он хочет, чтобы ты убила ее, — сказал Лиам, доставая из кармана джинсов фотокарточку, и протягивая Кристине. Она взяла, не раздумывая, ведь в голове продолжала звучать фраза о том, что она должна убить кого-то. Как такое возможно?!

На фотографии была девушка-подросток. Она тоже была светловолосой, но ее волосы были почти белыми, словно у ангела. Словно сама луна одарила ее своей красотой. Лицо девушки было таким красивым, и таким бледным, что Кристина поразилась: эта девушка была похожа на эльфийскую принцессу, такой невинной она была; а эти красивые, зеленые глаза, в обрамлении густых ресниц…

Она ангел?

Кристина словно очнулась.

Что она вообще делает?! Выслушивает всякий бред по поводу того, что она должна кого-то убить. Это абсурд. Кристина всучила Лиаму обратно фотографию, и решительно помотала головой:

— Вы оба чокнутые психи, так что я собираюсь уйти отсюда.

— Они снова найдут тебя, и убьют, — сказал Экейн, равнодушным тоном, так что ей было непонятно, ему-то какое дело от того, убьет ее кто-то там, или нет. Не похоже, чтобы он переживал.

— Кто меня найдет? Ладно, перед тем, как я уйду, я позволю вам вывалить весь тот бред, что хранится в ваших головах, раз уж вы притащили меня сюда.

…Люди на самом деле не хотят знать правду. Они на самом деле не осознают то, как правда может изменить их жизнь. Кристина думала, что хочет, но все узнав, она пожалела, что не прожила еще хоть один день в неведении. В ту ночь, ее жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов. Весь ее мир перевернулся с ног на голову, и он перестал быть тем привычным миром, к которому привыкла девушка.