Забавно, что именно замечаешь в моменты опасности. Самые мелкие, малосвязанные с происходящим детали приобретают крайнюю отчетливость.
Например: продавщица заверещала, и я заметил на обложке ее комикса «Зап» заголовок: «Выпуск пятисотый!!! Легендарные мохнатые братья встречаются с удивительным свиномордом!!!» Я также заметил, что обложка помята и краски на ней расплылись, и весь журнал выглядит так, словно его напечатали на бумаге, сделанной из серой муки.
Наконец непрерывные вопли девушки привлекли к ней мое внимание, заставив оторваться от комикса.
Я нервно улыбнулся и пальцами неизмененной руки изобразил знак мира. Немного неточно и неуверенно, но вообще-то последний раз я показывал такое лет двадцать назад.
– Э-э-э, что за дела, сестренка? Могу я, э-э-э, «вписаться в картинку»?
Звуки, которые она исторгала, стали осмысленными:
– Шпик, шпик! Помогите! Помогите! Кто-нибудь, позовите Ангелов!
Оглянувшись через плечо, я заметил, что многие стоящие и вялоидущие вышли из своего удолбанного ступора и теперь смотрят на меня и на газетный ларек, и занервничал. Может, лучше покинуть этот континуум, пока события не зашли слишком далеко? На что решиться? Пусть все началось с криков, но здесь у меня были шансы почувствовать себя счастливым. Дома у меня такой возможности не было.
Так я стоял и колебался.
Кальвинии воспользовались паузой, чтобы вмешаться в мои сомнения. Я удивился, что слышу их, ведь я снял йо-йо, но предположил, что контакт йо-йо с телом позволяет им вести разговор в моей голове.
– Почему эта женская особь твоего вида кричит?
– Это часть брачного ритуала?
– Это тебя привлекает?
– Когда мы будем трахаться?
– Ох, можешь заткнуться? – крикнул я, по привычке обращаясь к кальвиниям вслух.
Но девчонка-продавщица подумала, что я обращаюсь к ней, и мигом ударилась в истерику.
– О господи, он совершил вербальное насилие! Принародно!
И она хлопнулась в обморок.
А меня схватил сзади за руки кто-то здоровенный, и грубый голос прорычал:
– Приятель, ты по уши в дерьме!