У входа в Лангтон стояли то ли стражники, то ли таможенники. Пришлось остановиться, чтобы они могли осмотреть наши корзинки с динами. Я не слышал, о чем говорил со стражниками предводитель тофоллей, – они «говорили тихо», – но мне совсем не понравилось, что они часто тыкали пальцем в сторону Мунчайлд, Крошки и мою.
Что бы там ни было сказано или решено, нам дозволили беспрепятственно войти в город.
По крайней мере на этот раз.
Внутри, за стенами, мы обнаружили тысячи ячеистого народца, сотни зданий и жуткую суету. Причина большей части этой суеты была нам совершенно непонятна. Но нечто, увиденное мной, заставило меня остановиться.
Один из горожан стоял и натуральным образом рисовал картины на стене здания. Держа особую дину, он прикасался к отдельным ячейкам стены, меняя их состояние, чтобы изобразить очертания дерева, животного или иных предметов. (Как я понял, в этом мире существовал только ультрареализм, поскольку изобразительные средства и живые объекты состояли из одного и того же материала.)
Это зрелище заставило меня тяжело вздохнуть. Искусство. Что случилось в этом мире с моим собственным вдохновением? Все ушло, растаяло без следа.
Но какого черта... Сейчас я стал как никогда восприимчив к чувственному переживанию.
Оглянувшись, я заметил, что большинство тофоллей покинули нас, очевидно направившись со своим грузом к известным им хранилищам дин. С нами остались только два проводника. Я решил, что это наверняка наши давешние спасители. Решив не навешивать лишних ярлыков, я мысленно прозвал их Вонни Первый и Второй.
– Идите с нами, – сказал мне Вонни Первый. – Нас пригласили на аудиенцию к королю.
Почему-то мне это совсем не понравилось.
– Что еще за король? Вы отдаете ему свой урожай и все свое имущество? А чем он вам платит?
В ответе Вонни Первого прозвучала нервозность.
– Король – символ величия нашей реальности. Мы рады отдать ему все, что ему требуется, чтобы приумножить его величие.
Ответ показался мне неискренним. Но что нам оставалось? Только покорно двинуться следом...
Еще к концу пути нашего КА-равана я ни с того ни с сего ощутил себя немного необычно, вдруг явственно почувствовав, как внутри моего ячеистого тела образуется нечто новое. И теперь, когда нас вели на прием к королю, я спросил Мунчайлд, не испытывает ли она те же самые ощущения.
– Ты не чувствуешь ничего странного, Мун?
– Что за глупый вопрос? Я застряла в теле, похожем на конфетный фантик, в вырезанном из бумаги мире, а ты спрашиваешь меня, не чувствую ли я чего-то странного? Конечно, я чувствую себя странно!
– Я знаю, знаю. Но я имею в виду другое странное.
– Ох, Пол, откуда мне знать. Почему бы тебе на минутку не бросить копаться в своей жалкой душе и не сосредоточиться на том, чтобы перенести нас в какое-нибудь место получше?
– Послушай дамочку, Дурной Палец. Попробуй-ка свой йо-йо еще разок.
Я послушался Крошку, но опять без результата.
Следом за нашими стражами мы приближались к самому большому объекту, какой мне тут доводилось видеть. Я сообразил, что это, должно быть, и есть дворец короля Хортона.
– Мы сейчас отправимся к королю? – спросил я Вонни Второго.
– Ты и сейчас, когда мы разговариваем, находишься в Его Королевском присутствии.
Судя по королевскому боку, на который мы взирали, король был размерами больше сотни таких простых КА, как мы.
– Но как... как ему удалось стать таким огромным? – прошептала Мунчайлд.
– Благодаря почтительнейшим вкладам его возлюбленных подданных.
В тот же самый миг от короля изошла струйка странного вида амеб.
– Я ем своих возлюбленных подданных, чужак! И каждый из них вносит свою малую толику в мое величие! После каждой трапезы я становлюсь мудрее и величественнее! И вы, трое чужаков с незнакомым вкусом, станете следующими в моем меню! Идите ко мне!
В информации, переданной королем, было что-то гипнотическое. Заурядные блестки не несли никакого принуждения, лишь чистую информацию и ее взаимосвязи. Но в словах короля заключалась непреодолимая сила, они были подобны компьютерному вирусу.
Мунчайлд и Крошка поползли вперед, прямо к жадному разверстому входу в тело короля Хортона. Я и сам ощутил, как мои несчастные клетки беспомощно стремятся навстречу каннибалу.
Но тут, возможно благодаря чему-то странному, появившемуся внутри меня, я нашел в себе силы воспротивиться:
– Нет! – крикнул я. – Ты не можешь нас съесть!