Но радости на свете не бывает,
Сильнее той, что горести сменяет.
Сэр Джон Саклинг
Мистер Динсмор с Элси решили поехать в Луизиану, не откладывая, чтобы успеть вернуться к свадьбе Аделаиды. Свадьба была назначена на сочельник. Элси попросили быть подружкой невесты.
Элси сама сообщила нянюшке о поездке. Она объяснила, что обязана поехать, и великодушно предоставила Хлое выбор — сопровождать госпожу или нет.
Круглое черное лицо тетушки Хлои сделалось печальным, в глазах блеснули слезы, однако голос ее звучал уверенно:
— Ты права, моя золотая. Тебе обязательно надо поехать и посмотреть, как живут рабы. А им пора познакомиться с прекрасной молодой госпожой. Я, твоя старая няня, тоже поеду! Я ни за что не останусь дома. Я с ума сойду, думая, что ты, мое бесценное дитя, подвергаешься ужасным опасностям!
— Каким опасностям, нянечка?
— Как каким? Корабли, поезда, экипажи... А меня с тобой не будет! Кто тебя защитит? Кто о тебе позаботится?
— Няня, дорогая, я так рада, что ты поедешь! Я надеюсь, что поездка станет для тебя приятней, чем ты ожидаешь. И уповаю на Господа. Верю, что Он позаботится о нас. Верь Ему и не бойся, няня!
— Да, милая, правда. Надо надеяться на Господа и не бояться, ведь Он сказал, что ни один волос не упадёт с головы человека без Его ведома.
— Когда я в страхе, на Тебя я уповаю (Пс.55:4), — негромко произнесла Элси. — Няня, какое счастье, что Христос всегда и всюду с нами! Как чудесно, что Ему принадлежит вся власть на небе и на земле!
...Вопреки опасениям тетушки Хлои, в дороге не случилось никаких неприятностей, и через неделю после отъезда из Розлэнда мистер Динсмор и Элси благополучно прибыли в Новый Орлеан. Они остановились в гостинице. У мистера Динсмора были здесь дела, кроме того, он хотел показать дочери достопримечательности города, который не зря величали Парижем Нового Света.
Плантация Элси была расположена в местечке Тече, красивейшем уголке Луизианы. Мистер Динсмор отправил туда письмо, чтобы обитатели поместья приготовились к приезду молодой хозяйки.
— Элси, нам пора ехать. Мы уже много времени провели в Новом Орлеане, — сказал мистер Динсмор однажды вечером, когда они пришли в гостиницу после очередной экскурсии по городу, — но у нас в запасе есть еще пара дней. Что будем делать?
— Папа, давай завтра же отправимся в Вайемид, — не задумываясь, ответила Элси. — Зря ты сообщил о нашем приезде. Лучше было бы нагрянуть без предупреждения, чтобы без прикрас увидеть, как живут люди.
— Но тогда они не успели бы подготовиться, — возразил мистер Динсмор, садясь на диван рядом с дочерью. — Комнаты не протоплены, постельное белье влажное, кладовка пустая... Тебе — неудобство, а тетушке Филлис и Салли, кухарке, — настоящее горе.
— Ах, больше всего меня огорчит, если тебе, папочка, будет неуютно. Но камины растопить недолго. И белье можно быстро просушить. А в кладовке наверняка найдутся засахаренные фрукты, копчености, сыры. И, конечно, всегда есть хлеб, цыплята, молоко, яйца.
— Ты права. Даже при неожиданном приезде нам вряд ли придется страдать от голода и прочих лишений, — улыбнулся мистер Динсмор. — Хорошо, давай завтра отправимся пароходом. Но все-таки объясни, почему ты хочешь появиться в поместье внезапно?
Элси улыбнулась, щеки ее порозовели.
— Папочка, я никогда ничего от тебя не скрывала. Не буду и теперь. Я не склонна к подозрительности, но в последнее время не могу отделаться от мысли — а вдруг управляющий жестоко обращается с моими бедными рабами? Но от меня-то он постарается это скрыть. Значит, я должна застать его врасплох.
— И что же ты сделаешь, если он и в самом деле жесток? — спросил мистер Динсмор, привлекая к себе дочь и целуя ее в румяную щеку.
— Я уволю его, папа! Я не знаю, как его еще наказать, чтобы предотвратить несправедливость, — Элси засмеялась. — Но обещаю, что не застрелю, а выпороть его у меня не хватит сил.
— Ты права, не хватит, — рассмеялся в ответ мистер Динсмор, а потом, внезапно став серьезным, сказал. — Я считаю, что такие вопросы надо решать по-другому.
Элси покраснела еще больше.
— Прости, папочка, — сказал она, нежно погладив отца по щеке прелестной белой ручкой. — Пожалуйста, останься, как прежде, хозяином Вайемида — таким же, как и Оакса. И знай, что твоя дочь не будет делать важных шагов без твоего одобрения.
— Нет, я еду туда не как хозяин, а как твой гость, — мягко ответил мистер Динсмор.
— Мой гость? Мне очень приятно это слышать, папа, но все же я хочу, чтобы ты был еще и хозяином.
Мистер Динсмор молча смотрел на Элси и улыбался.
— Папа! Пожалуйста, ответь! Ты ведь будешь давать мне советы?
— Обязательно, моя девочка.
— Спасибо, мой дорогой, добрый, замечательный папочка! Но у меня есть еще одна причина выехать завтра. Я сгораю от нетерпения — так мне хочется поскорее увидеть место, где я родилась, — сказала Элси и, помолчав, тихо добавила, — и мамину могилку.
— Да, мы впервые навестим маму вместе. Я всегда стоял у ее могилы в одиночестве... А Хлоя тебе рассказывала, как ты еще малышкой украшала могилу цветами? Ты сама-то помнишь?
— Смутно, точно сон. Помню еще отдельные картины — дом, угодья, лица старых слуг, которые баловали меня.
Отец и дочь беседовали в гостиной, а в спальне, у раскрытого окна сидела тетушка Хлоя и задумчиво глядела на залитую лунным светом улицу, на редких поздних прохожих. Мысленно она была в Вайемиде. Она вспомнила радостные дни своей юности. Как быстро пролетело то время! Светлые картины вскоре растворились в непроглядной тьме воспоминаний о горе и страданиях, выпавших на долю Хлои в Вайемиде. Вот почему старая негритянка то страстно желала, то боялась вернуться в родные места.
В спальню неслышно вошла Элси, прикоснулась к плечу няни. Хлоя обернулась и вопросительно посмотрела на молодую госпожу.
— Моя бедная старая нянечка! Я принесла тебе известие, которое может тебя опечалить, — сказала Элси, садясь няне на колени и нежно ее обнимая.
— О чем ты, милая?
— Завтра мы отправляемся в Вайемид. Папа заказал места на пароходе.
— И это все, дорогая? — спросила Хлоя со вздохом облегчения (в глубине души она все время ожидала неприятностей). — Если нужно ехать, то не будем задерживаться. Надо поскорее добраться до места!
— Нянечка, милая! Какая ты рассудительная, — обрадовалась Элси. — Надеюсь, в прежнем доме, вопреки ожиданиям, ты обретешь радость.
Следующее утро мистер Динсмор и Элси встретили на палубе корабля. Они стояли, наслаждаясь ярким солнцем, свежим ветром и танцем волн. Когда судно, покинув акваторию порта, полным ходом двинулось по заливу, случилось потрясающее событие.
Тетушка Хлоя стояла у борта парохода и наблюдала, как в водопаде брызг, летящих от лопастей колеса, вспыхивали и мгновенно исчезали маленькие радуги. К ней подошел матрос, пожилой негр, и спросил:
— Что, тетушка, нравится колесо? Наверное, в первый раз плывешь на таком большом корабле?
Хлоя вздрогнула и резко обернулась. На ее лице отразилось огромное душевное волнение. Мгновение они с матросом пристально смотрели друг на друга и вдруг с радостными возгласами: «Хлоя! Старушка!» — «Джо! Ты ли это?» — обнялись, рыдая, словно дети.
— Папа! Кто этот матрос? — воскликнула Элси, изумленная случившимся.
— Наверное, ее муж. Для сына он слишком стар.
— О, как я рада, как я рада! — глаза Элси наполнились слезами. — Папа, я выкуплю его! Пусть они всегда будут вместе, до самой смерти!
Вокруг взволнованной пары сгрудился народ. Все, бывшие на палубе, спешили узнать причину радости двух темнокожих рабов — радости, которая вдруг сменилась глубокой печалью.
Мистер Динсмор подал дочери руку, и они подошли к Хлое и Джо.
— Хочешь его купить? — спросил отец Элси. — Тогда позволь торговаться мне, доченька, тебе они заломят тройную цену.
— Конечно, папа, лучше ты! Только, папочка, пожалуйста... Я обязна выкупить мужа моей дорогой нянечки, сколько бы за него ни запросили.
Когда мистер Динсмор и Элси приблизилась, люди расступились, давая им дорогу.
— Нянечка, дорогая, что случилось? Кто это? — спросила Элси.
Хлоя, вцепившись в мужа, задыхалась от рыданий и не могла вымолвить ни слова. Ее душу переполняли противоречивые чувства — величайшая радость и глубокая печаль.
— Что за шум, дядюшка Джо? — спросил подошедший капитан. — Ну-ка, отпусти эту черномазую. Кто она тебе?
— Моя жена, сэр. Я не видел ее двадцать лет, — ответил старик, пытаясь унять дрожь в голосе. Подчинившись приказу хозяина, он отпустил Хлою, но не пытался освободиться от ее рук.
— Отпусти его, нянечка. Вас больше никогда не разлучат, — прошептала Элси на ухо Хлое. — Идем со мной. Пусть папа поговорит с капитаном.
Хлоя послушалась госпожу и безмолвно проследовала за Элси. Они отошли к противоположному борту. Но Хлоя все глядела мокрыми от слез глазами на морщинистое лицо Джо, на его седые волосы. Старый негр тоже следил за женой полным любви взглядом и непроизвольно тянул к ней руки.
— Принимайся за работу, — приказал ему капитан, — и чтобы больше никаких представлений.
Смиренно вздохнув, Джо вернулся к работе.
— Эта негритянка принадлежит вам, сэр? — почтительно спросил капитан у мистера Динсмора.
— Моей дочери, но это не имеет значения, — ответил мистер Динсмор безразличным тоном и тут же сменил тему разговора. Он задал несколько вопросов о продолжительности пути, о скорости и безопасности парохода, похвалил его достоинства.
Капитан, который явно гордился судном, с удовольствием поддержал разговор. Затем джентльмены побеседовали о погоде, об урожае, о событиях в стране.
— Сядь, няня, — сочувственно сказала Элси, подводя Хлою к дивану. — Ты едва держишься на ногах.
— Ох, дорогая, сил нет, — ответила Хлоя дрожащим голосом, но на диван не села, а опустилась на стоявший поблизости сундук. — Милостивый Господь позволил мне увидеть моего Джо. Я и не надеялась встретиться с ним в этом мире. В этом злом мире. Но Джо опять забрали, и мое старое сердце разбито, — добавила она и заплакала.
— Нет, нет, нянечка. Папа сделает все возможное, и, если можно решить этот вопрос с помощью денег, вы скоро будете вместе.
— Ты купишь Джо, дорогая? Госпожа, твоя старая няня никогда не сможет отблагодарить тебя и мистера Динсмора за такое благодеяние! — тетушка Хлоя заулыбалась сквозь слезы. — Но хозяин Джо, небось, запросит кучу денег.
— Какой бы ни была цена, вы будете вместе, — заверила Элси няню. — Они сейчас поглядывают на твоего мужа — значит, папа заключаетт сделку с капитаном.
Хлоя с огромным волнением следила за происходящим. Джентльмены смотрели на Джо и, видимо, разговаривали о нем.
— Кстати, — как бы мимоходом поинтересовался мистер Динсмор, — дядюшка Джо принадлежит вам или он наемный рабочий?
— Он — моя собственность, сэр.
— Вы бы согласились его продать?
— Я об этом не думал. Он — хороший работник, верный и честный. И очень религиозный, — заключил капитан с усмешкой. — По мне — так излишне усердный в молитве и пении псалмов. А вы желаете его купить?
— Да. Моя дочь любит свою старую няню и ради нее согласна расстаться с разумной суммой. Сколько вы хотите?
— Предлагайте сами.
— Пятьсот долларов.
— Пятьсот долларов? Это смешно! Он стоит в два раза больше.
— Думаю, нет. Он — старик. Ему уже за шестьдесят. Скоро он не сможет работать и станет для вас обузой, требующей лишних расходов. Пятьсот долларов — вполне приемлемая цена.
— Ну хорошо, я отдам его за семьсот. Мистер Динсмор немного подумал.
— На мой взгляд, слишком дорого, — ответил он наконец, — но ради удовольствия дочери и счастья этих двух стариков я согласен.
— Заплатите прямо сейчас?
— Да, чеком Банка Нового Орлеана.
— В таком случае, пройдемте в мою каюту, сэр, и сразу же оформим сделку.
Вскоре мистер Динсмор вернулся к дочери и вручил ей подписанную купчую:
— Я заплатил слишком много?
— Нет, папа, вовсе немного! Я без малейших колебаний отдала бы и десять тысяч, лишь бы няня воссоединилась с мужем! — воскликнула Элси со слезами радости на глазах. — Нянечка, моя дорогая нянечка! Дядюшка Джо теперь наш, и ты будешь с ним всегда, во все дни жизни, отведенные вам нашим добрым Господом.
— Слава Тебе, Господи! — благоговейно воскликнула Хлоя, подняв сияющие глаза к небу. — Слава Тебе, слышащему молитвы детей Твоих, которые взывают к Тебе в минуту отчаяния!
— Ну иди, нянечка, скажи мужу, — велела Элси. — Смотри, вон он стоит и смотрит на тебя с тоской.
Хлоя бросилась к мужу. И супруги вновь заключили друг друга в объятия, из их глаз потекли слезы. Затем они поспешили к господам. Старики горячо благодарили Элси и мистера Динсмора, благословляли их и возносили искренние молитвы Господу, даятелю всего благого.
Радость и признательность пожилой пары тронули сердце Элси. Мистер Динсмор, хотя и не показал вида, тоже был глубоко взволнован.
— Нянюшка, дорогая! Я никогда не видела тебя такой счастливой! — воскликнула Элси после того, как Хлоя, проведя часа два наедине с вновь обретенным мужем, вернулась к хозяйке.
— Ах, сокровище мое, твоя старая няня в жизни не была так счастлива, как сейчас! — воскликнула Хлоя. Она была исполнена восторга и благодарности. В ее глазах блестели слезы. — Джо снова со мной! И знаешь, милая, он преобразился! Он стал христианином. Джо сказал мне: «Хлоя, жена моя! Теперь мы идем одной дорогой. Помнишь, каким гордым и жестокосердным я был в молодости? Я любил выпить. Я сквернословил. Но все это ушло. Я уже давно с Господом и стараюсь служить Ему всеми силами. Христос — добрый Господин, а дьявол — негодный хозяин».
— Дорогая няня, я так рада за тебя! Думаю, у тебя не было дня счастливее!
Хлоя, в который раз заплакав от радости, рассказала юной госпоже, что в Новом Орлеане живет их с Джо внучка. Ее зовут Дина, она — служанка в одной богатой семье.
— Откуда же у тебя внучка, няня? Мы с папой думали, что твои дети умерли в младенчестве.
— Нет, дорогая. Когда господин Грейсон купил меня, а другой джентльмен купил Джо, у нас была маленькая дочурка четырех лет. Она осталась у прежней госпожи, в Новом Орлеане, — всхлипывала Хлоя, вновь переживая муки расставания. — Дина — ее дочь.
— Нянечка, если Дину можно купить, то она тоже будет с вами, — решительно сказала Элси.
Остаток пути для наших путешественников был наполнен счастьем. Хлоя, воссоединившись с мужем, больше не боялась возвращения в Вайемид.
Пароход вошел в устье реки Тече. Его курс пролегал мимо больших и малых озер, лугов и лесов, плантаций и болот. Элси то и дело издавала восторженные восклицания: справа и слева по борту разворачивались удивительной красоты пейзажи. Вот тенистая лощина, наполненная мягким зеленоватым светом и устланная пышным ковром цветущих трав. Вот растянувшиеся на мили чисто выкошенные бархатистые луга, обрамленные величественными дубами и магнолиями. Изредка — роскошные особняки, достойные королевских владений. Апельсиновые сады, высокие белые здания сахарных заводов, длинные ряды хижин и другие живописные картины, на которые можно было смотреть часами.
— А Вайемид красив, папа? — спросила Элси, когда пароход проплывал мимо очередной роскошной усадьбы.
— Более красивого и богатого поместья нет во всей Луизиане. Скоро сама увидишь.
— Смотри, папа, просто чудо! А какой порядок! — восхищенно воскликнула Элси, когда они проплывали мимо большого белоснежного сахарного завода, который и сам был похож на гигантскую сахарную голову. Завод стоял в центре апельсиновой рощи.
В косых лучах заходящего солнца поблескивали листья и золотые плоды. Сад сменился просторным ухоженным лугом с ярко-зеленой травой, усыпанной пестрыми цветами. На лугу росли несколько огромных дубов и стройных магнолий. А за лугом до самого горизонта тянулись апельсиновые рощи. Вдруг взгляду открылся величественный старинный особняк. Прежде его не было видно из-за прибрежных деревьев и густого кустарника. Элси подумала, что внутри особняка — просторные комнаты, уютные холлы, широкие коридоры. Но дорисовать картину интерьеров роскошного дома ей не удалось: корабль причалил к пирсу. Наши друзья сошли на берег и, оставив слуг позаботиться о багаже, направились к дому.