Когда пришло время поступать в колледж, я выбрала колледж Стэнфордского университета. Калифорния находится довольно далеко от Северной Каролины (я была уверена, что хочу учиться в другом городе), но, с другой стороны, я жила там некоторое время в детстве и этот штат не был мне абсолютно незнаком. Материальное положение нашей семьи не заставляло смотреть на образование исключительно как на способ заработать на жизнь. К тому же с самого детства само собой разумелось, что я буду учиться в университете. Поэтому я воспринимала учебу в колледже исключительно как время самоусовершенствования и приобретения новых знаний. Мои родители полностью поддерживали такой подход, поэтому у меня была драгоценная возможность изучать именно те предметы, которые меня действительно интересовали. В частности, я выбрала курсы по химии, биологии, физике, экономике, антропологии, астрономии, музыке. Такой пестрый набор новых предметов одновременно пугал и волновал. Я написала письмо родителям, в котором с радостью сообщила, что наконец-то поняла, как мало я на самом деле знаю. Кроме того, я поняла, что люблю учиться. А история и философия надолго стали моей страстью.

Выбирая курсы для первого семестра, я вспомнила книгу, которую читала когда-то в школе на уроках французского языка. Учитель задал прочесть художественное произведение французского автора в оригинале. Уже точно не помню почему, я выбрала «L’etranger» Альбера Камю. Вполне возможно, что под влиянием очередного переезда мне показалось привлекательным название «Незнакомец». Конечно, это был довольно амбициозный выбор, ведь понять концепцию экзистенциализма довольно трудно даже на родном языке. Но чтение показалось мне увлекательным и стоящим занятием. Возможно, я не все поняла, но книга стала настоящим откровением. В ней говорилось о великой идее и о том, как идеи могут претворяться в поступки. Главный герой – человек, решивший посвятить свою жизнь такой идее. Сила и значение выбора, акт действия вместо прозябания в бездействии – все эти идеи были мне близки. «То, что вы сделали из себя, – это ваш дар Господу…» Пусть нельзя выбирать обстоятельства, но можно сознательно реагировать на них. Если мы не можем выбирать, кем родиться, то, по крайней мере, можем стремиться стать кем-то более значительным. Отказаться от выбора – все равно что умереть.

Я решила изучить по возможности больше философских дисциплин. В итоге, я изучала основные философские концепции, начиная с древних греков и до нашего времени. Сила идей меняет представление людей о мире. Идеи, родившиеся в глубине веков, оказывают влияние на поступки людей много столетий спустя. Учиться может не только каждый человек по отдельности, но и все человечество в целом. Все эти идеи захватывали и волновали.

Гегель оказал на меня такое же глубокое влияние, как и Камю. Принцип тезиса, антитезиса и синтеза, возможность единства двух, казалось бы, противоположных идей представлялась одновременно блестящей и глубоко практической. Впоследствии я неоднократно использовала эту концепцию в бизнесе. Недаром много лет спустя, когда репортер спросил меня, кого из авторов деловых книг я предпочитаю, я ответила: «Гегеля. Помните: тезис, антитезис, синтез. Занимаясь реструктуризацией компании Lucent, мы поставили цель превратить компанию со столетней историей в венчурное предприятие. В HP мы пытались одновременно продолжать традиции бизнеса и создавать будущее».

Очень интересно было изучать этику, в частности тезис о том, что понятие добра и зла иногда бывает неоднозначным и сложным для понимания, требуется большая настойчивость, чтобы разобраться в каждой конкретной ситуации. Я неоднократно вспоминала об этом курсе, когда билась над проблемой продажи информации о покупателях HP. С одной стороны, как использовать сформированные базы данных, решает компания, но с другой несомненно, возникает этическая проблема. В конце концов мы решили отказаться от деловых возможностей, открывавшихся в случае продажи баз данных покупателей, и причиной послужили именно этические соображения. Информация принадлежала покупателям, и мы должны были хранить ее в секрете, а это исключало возможность продажи. Изучение логики помогло понять, что дисциплинированный мыслительный процесс и правильно структурированные вопросы не менее важны, чем полученные ответы. Понимание этого факта воодушевило меня на смену нескольких мест работы в разных отраслях. Сколько бы раз мне ни приходилось побуждать сотрудников выйти из уютного мира известных фактов и отработанных навыков, чтобы заняться новой для них деятельностью, столько раз я советовала: «Никогда не следует недооценивать силу логики!»

Я решила изучить несколько иностранных языков в надежде, что это позволит читать труды философов не в переводе, а в оригинале. Сначала был древнегреческий – чтобы читать Платона и Аристотеля, затем последовали латынь, французский и немецкий (я изучала еще и итальянский, но скорее потому, что мне очень нравился этот язык). Поскольку отец любил историю, я тоже заинтересовалась ею. Очень скоро я по-настоящему ею увлеклась, потому что там рассказывалось преимущественно о людях, причем в первую очередь о тех, которые в чем-то отличались от остальных. Хотя историю часто делают богатые и могущественные люди – люди, вполне обычные по традиционным меркам, но вдохновленные новой идеей или стремлением что-то изменить, не менее часто оставляют в ней свой след.

Среди наиболее ценных из прослушанных мной курсов оказалась христианская, иудаистская и исламская философия средних веков. Каждую неделю нам задавали читать какой-либо труд одного из великих философов Средневековья – Фомы Аквинского, Бэкона, Абеляра. Все они были довольно объемными – иногда приходилось читать до тысячи страниц в неделю. К концу недели требовалось на двух страницах изложить суть их философской концепции.

На первом этапе я писала двадцать страниц. Затем сокращала написанное до десяти, затем до пяти и, наконец, до двух страниц. Напечатанное шрифтом с одинарным интервалом, эссе не просто обобщало идеи философов, но оставляло за бортом все, кроме самой сути. На двух страницах помещался не просто поверхностный пересказ работы; это была ее освобожденная от всех деталей основная идея. Конечно, философские концепции и их авторы производили на меня глубокое впечатление. Однако трудность получения «экстракта», это упражнение на интеллектуальную концентрацию, способность на двух страницах ясно изложить содержание, которое вначале занимает не меньше двадцати страниц, позволяли приобрести совершенно новые навыки интеллектуального труда. Я поняла, что теперь понимаю текст намного лучше, чем раньше. Хотя в то время я об этом не подозревала, с помощью этих упражнений я приобрела важный управленческий навык вычленять из захлестывающего потока информации наиболее существенную. Кроме того, это был и урок лидерства: понять и донести до других суть проблемы очень трудно, это требует длительных размышлений, но зато дает хороший результат.

В четыре часа дня начиналось занятие по французскому языку, а последнее занятие заканчивалось в десять вечера. В этот промежуток времени мне приходилось осваивать все формы обучения – приобретение аналитических навыков на математике и логике, затем отдых для ума на уроках музыки и искусствоведения и духовное обогащение на занятиях по философии и литературе. Мои занятия не только давали знания, но и воспитывали характер. Мой кругозор расширился и углубился, мировоззрение обогатилось. Все это очень сильно повлияло на меня. Много лет спустя, в 1989 году, я защищала магистерскую работу в Массачусетсском технологическом университете. Ее тема звучала следующим образом: «Кризис образования: роль бизнеса и правительства». Основная идея сводилась к тому, что система образования в США неэффективна, потому что ориентирована только на прикладные дисциплины. Дисциплины же общего характера, призванные формировать характер студентов, попросту игнорируются. С тех пор кризис в этой сфере только углубился по всем направлениям, но мы, как нация, так и не смогли собраться с силами или хотя бы осознать, что нужно срочно принять какие-то меры. Конкурентоспособность американской нации в целом требует гораздо более широкого кругозора, а также подготовки ума и сердца учеников к выполнению миссии лидерства.

Первый курс закончился, затем второй, дело дошло до четвертого. Постепенно нарастало напряжение: нужно было выбрать дальнейший путь в жизни. Проблема заключалась в том, что я понятия не имела, чего хочу. До этого момента я проводила свою жизнь, стараясь радовать родителей и получать хорошие оценки. Критерии успешности такого поведения достаточно очевидны. Однако помимо этого я не имела ни цели, ни направления движения. Меня интересовало множество вещей, и я попеременно хотела специализироваться на всем, то есть быть и пожарником и танцором. Родители поощряли любую мою инициативу. Все представлялось возможным, но, что бы я ни выбрала, требовало отличных успехов, приверженности выбранному направлению, дисциплины. И отцу и матери в жизни не раз приходилось рисковать, поэтому они спокойно воспринимали риск, связанный с моим решением. Они только хотели, чтобы я выбрала занятие, в котором смогу проявить свои способности и увлеченность.

Я не умела рисовать так же хорошо, как моя мама. Правда, я умела играть на пианино и потому воображала, что смогу стать профессиональным музыкантом. Видимо, неосознанно я стремилась повторить путь своей матери, и это был самый простой путь. Только через некоторое время я поняла, что, несмотря на искреннюю любовь к музыке, наверное, не смогла бы жить в том изолированном мире, которым она окружена. К тому же, кто знает, был ли у меня настоящий талант к музыке?

Отец горячо любил право и преподавательскую деятельность. Поэтому легко можно было предсказать, что рано или поздно я пойду на юридический. Если я не могла повторить карьеру матери, то должна была попытаться повторить карьеру отца. На самом деле другие альтернативы даже не рассматривались. Такое решение наверняка понравилось бы отцу и удовлетворило мать, поэтому я не испытывала колебаний.

Не могу сказать, что провела в Стэнфорде лучшие годы своей жизни. Приходилось очень много учиться и зачастую мне казалось, что я никогда не смогу догнать своих более талантливых однокурсников. Я набрала огромное количество курсов, писала курсовую работу по средневековой системе права и испытании страданием, работала три дня в неделю, чтобы оплачивать комнату и текущие расходы. В конечном счете я подцепила очень тяжелую форму мононуклеоза и почти год провела в постели. Не помню, чтобы в этот период жизни у меня было много развлечений, зато работы было хоть отбавляй.

В день окончания колледжа я чувствовала себя испуганной. Очень страшно было покинуть уютный университетский мирок, и не было никакой уверенности в правильности сделанного выбора. Я боялась, что понапрасну загублю бесценные знания, полученные в Стэнфордском университете, боялась совершить непоправимые ошибки. Если бы сейчас я могла поговорить с собой тогдашней, то наверняка дала бы себе совет относиться к жизни проще. Другое дело, смогла бы я последовать ему?

Поступив без особого энтузиазма на юридический факультет Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, я невзлюбила его с самого первого дня. Прецедентное право казалось ограниченным. А как же новые ситуации, которых не бывало в прошлом? Блестящие юридические решения, на мой взгляд, слишком часто не имели ничего общего со справедливостью и основывались исключительно на юридической казуистике. Глубоко уважая закон, я не испытывала к нему ни малейшей любви. Каждый день болела голова, иногда на месяцы резко ухудшалось зрение. Когда отец приехал навестить меня, я сказала, что ненавижу юриспруденцию. Его это очень озаботило, тем не менее он не хотел, чтобы я бросала учебу. Это было бы поражением; я должна была держаться до конца, как бы трудно ни было. Я не смогла сказать ему о решении бросить изучение права, хотя сначала и собиралась. Последовал еще месяц тяжелой борьбы.

Однажды я приехала домой на уик-энд в глубоком смятении. Пусть это звучит высокопарно, но во время утреннего душа в воскресенье меня посетило прозрение. Ведь мое тело явно пыталось что-то выразить этими месяцами головной боли. До сих пор я могу во всех подробностях описать узор кафеля в душе, на который уставилась тогда в немом изумлении. Зачем я учусь на юридическом факультете? На этот вопрос мне просто нечего было ответить. В двадцать два года до меня наконец дошло, что я не могу всю жизнь угождать родителям. Если речь идет о раскрытии всех скрытых во мне способностей и возможностей, то нужно найти что-то для себя, что-то такое, что будоражило бы мой ум и захватило бы сердце. Моя жизнь – это только моя жизнь. Я должна делать только то, что хочу. Головная боль моментально прекратилась. Я вышла из душа и приготовилась разочаровать своих родителей.

Альбер Камю сказал: «Чтобы быть счастливым, не следует слишком беспокоиться об окружающих». Придя к окончательному решению, я была немного испугана, но счастлива, и чувствовала себя повзрослевшей. Это было мое первое самостоятельное и очень трудное решение. Несмотря на вызванное им чувство одиночества и страх перед последствиями, я все равно была уверена в правильности своего выбора.