А в городе, там, куда направлялись Лейм и Гор, уже царил праздник. Шумная радостная толпа выплескивалась на улицы и площади. Столица принимала всех: и тех, кто за полным отсутствием средств довольствовался лишь обязательной полумаской, скрывавшей лицо, и тех, кто щеголял в потрясающих роскошью карнавальных костюмах. Сейчас в общей сутолоке и суматохе стерлись границы между нищими, простолюдинами и богачами. Дворяне, ремесленники, простые горожане, торговцы, гости города и прочие, прочие смешались в одно целое, и уже невозможно было понять, кто есть кто. Карнавал увлекал всех.

Пожалуй, единственным живым существом в Лоуленде (не считая больных и немощных), не пожелавшим присутствовать на маскараде, был принц Нрэн. Если прочие мероприятия официального характера, даже балы, бог посещал с завидной регулярностью, следуя традициям и чувству долга, то принимать участие во всеобщем безумстве Новогодья великий воитель не желал ни под каким видом.

Поэтому, пока все веселились на карнавале, бог сидел в своей комнате отдыха, окруженной звукоизолирующим заклинанием, читал книгу по стратегии, написанную одним из приятелей, и пил крепкий зеленый чай из любимой фарфоровой чашки с золотой росписью. В целом замке оставались лишь Нрэн да те несчастные стражи и слуги, коим выпала горькая доля дежурить в праздничную ночь.

Словом, среди этой тишины и редкого безлюдья принц мог бы быть абсолютно счастлив, если бы не скорбная мысль о том, что Элия сейчас танцует где-то в городе со смазливыми кавалерами, да и не только танцует…

Итак, исключая больных, тех, кто вынужден работать в Новогодье, да принца Нрэна (с психической точки зрения его высочество, наверное, можно было отнести к первой группе), весь Лоуленд праздновал и веселился.

Праздничный город был по-особому красив. Сгущавшийся сумрак озаряли огни магических фейерверков, в изобилии расцвечивающих небо, горели факелы, магические фонари; фасады домов и деревья обвивали разноцветные гирлянды из натуральных и иллюзорных цветов. Прямо на улицах показывали свое искусство маги, создавая прекрасные образы на забаву зрителям; жонглеры, акробаты, шуты откалывали потрясающие номера, пели и играли менестрели.

Среди последних было немало тех, кто прибыл в столицу с опозданием и не смог принять участия в отборочном турнире. Сейчас неудачники старались вовсю, надеясь на счастливый случай, на то, что их заметит кто-нибудь из членов королевской семьи и своей волей дарует право выступать на турнире Серебряной Лиры.

Кэлер в костюме стражника, Связист и Конан, изображавшие его подручных, бродили по праздничному городу вместе. Начав загружаться в «Кривом Энди», теперь они уже хлебали дешевое и крепкое пойло из бочек, выставленных от щедрот короля Лимбера прямо на улицах для всех желающих, горланили непристойные песни, танцевали, переругивались с мужиками, щупали – и не только – пышных, готовых на все красоток в масках. Словом, развлекались от души, как могут развлекаться только настоящие мужчины, и намеревались развлекаться подобным образом до самого рассвета.

Мужчина в простом одеянии странника (куртка, штаны, стоптанные сапоги, потасканный плащ) и серой полумаске, опираясь на тяжелый высокий посох, отполированный тысячами прикосновений, неторопливо шел по улице Туманов. В честь праздника она приобрела загадочный вид. Разноцветные полупрозрачные облака лениво перемещались на уровне вторых этажей домов, а иногда неожиданно шустро, не давая времени опомниться, опускались прямо в толпу, заставляя разлученных «туманом» прохожих с шутками и смехом искать друг друга.

Рядом со Странником шли двое в масках. Любой с первого взгляда узнал бы в них юного Менестреля и Писца, хотя хорошенький Менестрель и был без своего инструмента, зато на поясе у Писца, как всегда, находилась коробочка с письменными принадлежностями.

– Для начала у нас есть небольшое поручение, – так тихо, что в шуме и толчее карнавала его слышали только те, для чьих ушей и предназначались слова, сказал Странник.

Двое разом кивнули, соглашаясь, и Менестрель с нежной улыбкой заметил:

– Заодно развлечемся, мы так давно не работали на улице.

На секунду покинув компанию, чтобы купить с праздничной скидкой пакет сладких пирожков с ягодами и орехами, Писец вернулся и осторожно поинтересовался:

– Что на сей раз?

– Одна из крыс раздразнила медведя, – принимая от Писца пирожок, небрежно ответил Странник, дитя дорог, сутью жизни которого был извилистый вечный путь. Менестрель залез в пакет спутника сам.

– Эй, красавчик, поцелуй. – Смазливого Менестреля со смехом окружила толпа красоток в полумасках и принялась теребить.

– Слово дамы – закон для джентльмена, – высокопарно, как и подобает менестрелю, ответил юноша и принялся щедро раздавать женщинам поцелуи. Странник и Писец с готовностью подключились к процессу.

Десятью минутами позже, оставив жаждущих ласки красоток, мужчины двинулись дальше. Странник уверенно шел по городу, выбирая кратчайшую дорогу к цели в бесконечном лабиринте лоулендских улиц, улочек, площадей. Как? Настоящий охотник всегда знает, где скрывается жертва, особенно если у него в кармане лежит прядка ее волос.

– Как в старину? – продолжил прерванный темпераментными дамами разговор Менестрель, покупая здоровенное яблоко и легко разламывая его на четыре части. Две достались Страннику, по одной его спутникам.

– Да, сладкий пирожок и шарфик, – кивнул Странник, с хрустом вгрызаясь в свою долю. Писец некоторое время разглядывал ровный сахаристый разлом, а потом осторожно откусил кусочек.

Миновав еще три улицы и пару переулков, компания остановилась на сравнительно тихой для начала Третьего кольца Лоуленда немноголюдной улочке недалеко от средней руки трактира «Три лепестка розы».

– В этом есть свои символика и рок, – задумчиво покачал головой Писец с видом философа, прислушиваясь к задорной песенке, доносящейся из «Лепестков».

– Пожалуй, – с улыбкой бросил Менестрель вслед спутникам, которые, оставив его недалеко от входа в таверну, двинулись дальше в полутемный переулок.

Юноша менестрель остался один. Он терпеливо наблюдал, как разномастные клиенты входят в трактир и покидают его. Очень скоро – настоящий охотник всегда вовремя настигает свою добычу – из «Лепестков» вышел щегольски одетый господин в пестром наряде и полумаске-бабочке. Напомаженные острые усики мужчины топорщились, как у настоящего насекомого. Весело насвистывая, господин направился по улице вверх, предусмотрительно держа руку на эфесе меча.

Словно невзначай, из тени дома навстречу ему шагнул юноша менестрель, стрельнул лучезарной улыбкой, сложил губы бантиком, тряхнул светлыми локонами длинных волос и, еле заметно виляя бедрами, направился к темному переулку.

Недолго думая – ночь карнавала на то и дана, чтобы веселиться, удовлетворяя все желания плоти, – усач двинулся вслед за менестрелем, предвкушая сладострастную забаву. Послав преследователю еще одну соблазнительную улыбку, тот нырнул в подворотню. Щеголь, уже ни о чем не думая, ринулся за ним. В более густой темноте у самой стены снова мелькнула улыбка юноши.

– Ты такой красавчик, – похотливо выдохнул слегка пьяный мужчина, приближаясь к менестрелю. И это был последний выдох в его жизни. Позади франта неслышно выступил из темноты Странник. Он молниеносно накинул на шею жертвы удавку и затянул ее под веселый свист стоящего на стреме Писца.

Беззвучно захрипев, франт свалился под ноги убийце. Убедившись, что дело сделано, Менестрель сменил Писца у входа в подворотню, насвистывая ту же песенку в той же тональности. Песенка эта по странному совпадению тоже именовалась «Мой красавчик».

Странник аккуратно свернул и убрал удавку в бездонные недра своего плаща, потом вновь взял в руки тяжелый посох. Писец тем временем приблизился к трупу и принялся сноровисто освобождать его от всяких ценных мелочей: колечек, перстней, печатки, часов в серебряной оправе с изумрудами, пары цепочек, серег, браслета. Все это было передано Страннику и исчезло так же быстро, как и удавка. Потом Писец присел перед жертвой на корточки и неторопливо провел руками над телом Тарака Ро’дольски из Чалнура. Чуткие руки в чернильных пятнах ненадолго задержались на уровне груди, потом у полы камзола. Удовлетворенно хмыкнув, Писец передал Страннику несколько тончайших листков бумаги, исписанных мелким, убористым почерком.

В подворотне было темно, но никаких неудобств ни Страннику, ни Писцу это не доставляло. Они работали так же быстро, как и при ярком солнечном свете. Сделав дело, двое вернулись к Менестрелю, и компания двинулась дальше по улочке. Ночь маскарада только начиналась, и братьев ждали развлечения…

Потом, спустя две-три недели, побрякушки, снятые с жертвы, найдутся где-нибудь на окраине города, за Третьим кольцом, в канаве с трупами. И в Чалнур уйдет официальное письмо, в котором его королевское величество еще раз выразит сожаление по поводу безвременной кончины Тарака Ро’дольски и сообщит, что справедливое королевское возмездие не постигнет грабителей и убийц, поскольку кара небес настигла негодяев раньше, они передрались при дележе добычи. То, что нашли на трупах преступников, возвращается в Чалнур, к безутешным родственникам покойного Тарака.

Кроме того, в письме будет содержаться несколько прозрачных намеков на то, что негоже официальным лицам дружественных держав шляться по лоулендским трущобам. Ибо это может быть не только дурно истолковано принимающей стороной, но и, как показывает опыт, опасно для жизни.

Элтон и Кэлберт, так же как и брат Кэлер, особо ценили на маскараде выпивку, танцы, доступных девочек (почему-то маска делала жительниц Лоуленда необычайно темпераментными и сговорчивыми) и возможность хорошенько подраться. Без этого последнего развлечения Кэлберт просто не мыслил полноценного отдыха. Увы, в городе, несмотря на буйство карнавала, было относительно спокойно благодаря следившей за порядком страже. Воины не давали хорошенько разгуляться доброй драке, поэтому несчастные принцы в поисках излюбленной потехи бывали вынуждены отправляться в самые дальние районы Лоуленда. Наиболее подходящим местом для потасовки принц-пират по-прежнему считал портовые таверны низкого пошиба и знал в совершенстве их местоположение. Туда Кэлберт потащил Элтона, наряженного, как и он сам, моряком. В третьей по счету забегаловке мужчинам повезло. Засучив рукава, с радостными воплями восторга принцы кинулись в драку.

О своем невозможном обете не посещать портовые таверны Кэлберт, конечно, «забыл».

На площади Фонтанов, одной из самых больших и знаменитых площадей Лоуленда, расположенной в самом центре престижного района Первого кольца, под веселую музыку октета менестрелей кружились в танце пары.

От площади растекались несколько улиц, в том числе и пара улочек с укромными уголками, где так удобно было целоваться парочкам, ускользнувшим из общего круга танцоров.

Даже среди разряженных в роскошные маскарадные костюмы красоток эта дама сразу привлекала внимание. Высокая брюнетка в черном, расшитом серебром платье с глубоким декольте и пышной юбкой отличалась той броской красотой, которая сразу приковывает взгляд. Бирюзовые глаза красавицы задорно сверкали, алые губы были раздвинуты в призывной улыбке, густые длинные черные волосы, собранные в высокую прическу, заколотую массивным серебряным гребнем, оставляли открытой длинную алебастровую шею. Серебряные серьги с сапфирами и колье сверкали в свете магических шаров. Бархатная черная полумаска, тоже расшитая серебряной нитью, ничуть не скрывала красоты незнакомки, лишь добавляла ее облику таинственной притягательности.

Леди не знала отбоя от партнеров, сменяющих друг друга пестрым хороводом. Ее чарующий смех, как холодный звон серебряного колокольчика, заставлял трепетать сердца ухажеров. Но, легко кокетничая со всеми, женщина в полумаске не спешила, она выбирала. Выбирала того, юного и невинного или развращенного и умудренного опытом, кто придется по душе и по вкусу во всех смыслах этого слова.

Принц Энтиор развлекался на свой лад.

Изящный Мелиор в одеянии странствующего мага тоже любил прогуливаться до утра в одиночестве по праздничному Лоуленду, ощущая себя причастным к толпе и одновременно странно далеким от нее. Он слушал песни менестрелей, забавлялся проделками шутов, заходил поужинать в один из лучших ресторанов города, любимую и очень дорогую «Королеву» или «Хозяйку морей», потом принц искал небольшое романтическое приключение с симпатичной и, разумеется, чистой незнакомкой (в такую ночь знатность не имела для бога решающего значения). Но, в отличие от многих своих родственников, принц никогда не забредал в трущобы, предпочитая любоваться красотами лучших улиц и площадей Лоуленда.

Вдоволь нагулявшись в городе, Мелиор возвращался в замок под утро, ловя последние отзвуки затихающего веселья. Принц частенько встречал бредущего домой Кэлера. Пьяный брат, горланящий песню и несущий на себе упившегося до бесчувствия приятеля, стал для бога своеобразным символом зарождения нового дня и конца праздника.

Двое мужчин, сияющих, как попугаи джунглей Арана, разноцветными перышками с преобладанием ярко-красных и зелено-желтых тонов, нашитыми на все детали костюма, включая маски, начали свой вечер Новогодья с посещения «Лапочки». Когда-то это место называлось «У лапочки Бэрлитти», но с веками первоначальное название существенно сократилось, что, впрочем, не повлияло на качество обслуживания.

Это был один из лучших в городе ресторанов, специализирующихся на экзотической пище, потому он считался любимым рестораном принца Джея. Своим приятелям бог с восторгом заявлял, что там всегда вкусно кормят и никогда не путают заказы. Принц Рик тоже частенько посещал «Лапочку», но не по большой любви, а просто за компанию с другом.

В этот раз Джей с восторгом уплетал какое-то мясо (вернее, какие-то мяса, поскольку их было около дюжины сортов) под сладким молочным соусом, а Рик печально выуживал пирожок со сладкими ягодами из горчичного мусса. Каждый раз, приходя в ресторан, бог заказывал новые блюда в тщетной надежде обнаружить что-нибудь съедобное. За несколько лет исканий он все же сумел открыть несколько блюд, которые с натяжкой считал таковыми. Среди его достижений значились «Цавирупурсили» – нечто вроде огромных пельменей с творогом и «Бурнашид» – странное мясо в кисло-сладком соусе, происхождением которого, дабы не портить себе аппетит, Рик предпочитал не интересоваться. И на сей раз, оставив горчичные пирожки на милость всеядного Джея, рыжий бог заказал старый добрый «Бурнашид».

Основательно подзакусив, приятели решили, что теперь настало время почтить улицы любимого города своим присутствием. Расплатившись, они покинули «Лапочку» и нырнули в праздничный водоворот. Веселая суета и толкотня влекла бога сплетен и бога воров как магнит. Они и в обычные дни обожали шляться по улицам в поисках сплетен и растяп с пухлыми кошельками, что уж говорить о ночи Новогодья, поставляющей поводы для приятного времяпрепровождения в огромных количествах! Ах, сладкий запах сплетен Новогодья! Рик уже чуял его своим острым носом.

Конечно, все более-менее состоятельные или хоть сколько-нибудь смыслящие в высоком искусстве магии горожане загодя накладывали чары или покупали амулеты, маскирующие не только внешность, но и личную силу, характеристики души. Чем выше было мастерство мага или дороже амулет, тем лучше оказывалась маскировка, но никакие, вернее, почти никакие чары не могли стать преградой на пути бога сплетен и магии к вожделенной информации. Под его любопытным взором отчетливо проступала истина.

Джей обожал бродить по городу вместе с братом, но его интересовали не только сплетни. Особенно белобрысый пройдоха ценил возможность хорошо (в его понимании) пошутить над разоблаченными Риком господами и безнаказанно почистить приглянувшиеся карманы. К категории последних бог относил не только наиболее пухлые и звенящие серебряными монетками экземпляры, но и находящиеся на одежде чем-то не угодивших ему дворян. Косой взгляд, брошенный пару веков назад, и неправильная, по мнению Джея, улыбка вполне могли помочь их обладателю попасть в число потенциальных жертв. Впрочем, по какой-то странной закономерности обладатели косых взглядов оказывались одновременно и владельцами толстых кошельков.

Но Джей не был бы Джеем, если бы не совместил своей страсти к воровству с тягой к розыгрышам. На этот раз на поясе бога, заблаговременно прошвырнувшегося по нужным лавкам на прошлом семидневье, болталось два маленьких мешочка с сюрпризами. Несмотря на внешне безобидный и невзрачный вид, мешочки с заклинанием безразмерности таили в себе достаточно восхитительных тайн.

Быстро шагая в толпе, братья-«попугайчики» наслаждались прогулкой. Чутье Рика, как лучший поводырь, вело парочку по городу. Принцы глазели на праздничные улицы, любовались столицей: на Радужной улице пахло дождем, сияли иллюзорные арки радуг, сквозь них сновала молодежь, играя в салки, а несколько магов раздавали радужные шарфы, которые должны были испариться к утру (конечно, «попугайчики» дополнили ими свой гардероб); на улице Сирени стоял одуряющий аромат цветов, и все вертикальные и горизонтальные поверхности зданий были покрыты гирляндами и букетами сирени, среди цветов-иллюзий встречалось немало и настоящих; улица Жемчужная превратилась в загадочный город русалок, сияющий на дне Океана Миров…

Бродя по городу, боги рассматривали не только чудеса, созданные стараниями магов-декораторов. Время от времени Рик пихал брата в бок и едва уловимым кивком указывал на любопытный объект. И братья начинали действовать.

Вот на Центральной площади у бочек с вином объявились Кэлер и его приятели. Все они хлебали дешевое пойло. Вот на улице Ирисов мелькнул меланхолично покачивающий головой в такт жалобной песне менестреля эстет Мелиор. А вот в уголке на улице Рассвета, в розовом мареве обнаружилась строгая графиня Диата, которая висела на шее у смазливого парня, ничуть не стесняясь толпы. Сверившись со своей ментальной картотекой, боги опознали в пареньке сынка торговца Дата Черли. Джей негодующе фыркнул, вспоминая, как эта стерва графиня ломалась целых два семидневья, прежде чем снизойти к его ухаживаниям. Словом, представился чудный шанс отомстить гордячке. Бог опустил руку в мешочек, любовно выбирая подарок. Быстрым шагом принцы прошли мимо милующейся парочки. А несколько секунд спустя раздался истошный визг. Топая ногами, дрожа от ужаса и отвращения, дама вытряхивала их своего обширного декольте огромного мохнатого паука. Сынок торговца по мере сил пытался ей помочь. Милостью Джея животное не кусалось, только слегка щипало кожу. Но графиня, не являясь знатоком фауны Арана, все орала и орала. Эти звуки, выражаясь высоким языком поэтов, пролились бальзамом на израненное сердце бога. Завернув за угол, Рик и Джей весело рассмеялись.

Довольно хихикая, принцы двинулись дальше, мысленно «фотографируя» элиту Лоуленда в компрометирующих положениях, чтобы потом, если понадобится, с толком использовать добытую информацию. Мешочки с дохлыми и живыми сюрпризами пустели довольно быстро.

Остряку виконту Рельви достался второй дохлый паук размером с детский кулачок. Членистоногое упокоилось в кармане камзола виконта, заняв место извлеченного оттуда кошелька. Почившую луну назад крыску приютила в своей сумочке визгливая сплетница баронесса Ситари, юный граф Ференс Деграс, один из дружков Элегора, украсил свою шляпу безвредной змейкой исс, но расстался с красивым перстнем. Ловкий вор стянул его прямо с пальца юноши, увлеченного созерцанием эротической иллюзии…

На Торговой площади, куда заглянули принцы, сегодня не стояли ряды. Там кружился Хоровод – старинная лоулендская забава. Под звуки скрипок цепочка взявшихся за плечи друг друга мужчин и женщин со смехом двигалась по площади. Нарастал темп, все быстрее мелькали фигуры танцующих, и вдруг музыка обрывалась. По воле случая оказавшиеся напротив друг друга мужчины и женщины целовались. Игра, видно, только началась, и конкурсы на самый долгий, самый страстный и прочие поцелуи были еще впереди.

Среди играющих принцы углядели ублюдочного поэта Оскара, Лейма и герцога Лиенского. Позволив себе немного помечтать о размещении лучших экспонатов своей коллекции из обоих мешочков на теле и одежде Элегора, Джей со вздохом сожаления отверг эту идею. Все равно сумасшедший парень пришел бы в восторг от такого сюрприза. А Оскара Элия трогать запретила. Поэтому троице досталась щепотка чесоточного порошка, которую боги выдули через трубочку-телепорт. Но безумный Лиенский пришел в неописуемый восторг от чьей-то шутки и все то время, которое, почесываясь, составлял заклятие нейтрализации, смеялся, как сумасшедший, на пару с Леймом. Впрочем, почему «как».

Чтобы не травить душу, вор увлек брата прочь с площади. Новые забавы ждали принцев, ведь содержимому мешочков пока не пришел конец.

На улице Роз тоже шла игра в круговой Хоровод с выбором, от традиционного Хоровода эта игра отличалась лишь еще большей фривольностью. И среди наблюдающих за игрой боги заприметили кое-кого знакомого.

Джей присвистнул, Рик метнул на брата опасливый взгляд, смешанный с восхищением.

Войдя в покои принцессы, Злат сдернул роскошную шляпу с изумрудными перьями и замер на месте как громом пораженный. Через несколько секунд к мужчине вернулся дар речи, и он смог сказать:

– Ого! Этот костюм и называется «принцесса Элия»?

Взгляд Повелителя блуждал между абсолютно невозможным, исходя из правил приличия, декольте и длинными, до середины бедра, разрезами на узкой черной юбке.

Элия тряхнула распущенными волосами и довольно кивнула, надевая черную полумаску с чарами неузнавания – последний штрих в сногсшибательной маскировке.

– Тогда почему же я не видел на тебе такого раньше? – настойчиво потребовал объяснений Злат, разряженный в черное с изумрудно-зеленым. Для придания большего колорита костюму Повелителю пришлось разжиться брошью-кораблем на плащ.

– А я стеснялась, – с апломбом заявила принцесса. – Но сегодня, спрятав лицо под маской, могу предстать перед народом во всей своей красе!

– Сдается мне, слово «стеснение» ты, милая, вычитала в каком-нибудь словаре, – недоверчиво хмыкнул Повелитель, взмахнув шляпой. – Я скорее поверю, что твои скромные наряды были вызваны желанием избежать стихийного прироста числа воздыхателей, впрочем, и без того неизбежного.

– Ладно, признаюсь, – с видом кающейся грешницы вздохнула богиня. – Прирост поклонников меня не особо волнует, все дело в законах, регламентирующих одежду знати. Одно время меня это сильно возмущало. Но по здравом размышлении я пришла к выводу, что пользы от этих норм больше, чем вреда. Прекрасный Лоуленд и без того смахивает на большой бордель, а так удается хотя бы соблюдать относительную внешнюю благопристойность и не распугивать наших особо нравственных приверженцев.

– Как всегда, логично, – иронично усмехнулся Повелитель. – Но сегодня праздник, а значит, законы не действуют?

– Да, – рассмеялась принцесса. – Боюсь, Лоуленд сегодня – это одна большая улица Грез. Впрочем, других развлечений тоже будет предостаточно! Можно просто ходить по городу и глазеть. Трудами магов-декораторов он превращен в настоящую сказку, каждая улица одета в иллюзию, иллюстрирующую ее название.

– О, – глубокомысленно кивнул Злат и тут же лукаво спросил: – И люди не боятся выходить из дома?

В ответ на недоуменный взгляд богини мужчина пояснил:

– У вас, насколько я помню из вчерашней экскурсии, в районе оружейников есть улицы не только с мирными романтическими названиями.

Элия представила себе важных оружейников, двигающихся перебежками от дома к дому под градом копий или мечей, которые сыплются с неба на улице Клинков, и расхохоталась. Тут же, соткав в воздухе иллюзию, порожденную живым воображением, принцесса дала полюбоваться на нее Злату. Повелитель тоже рассмеялся и подтвердил:

– Именно этого я и боюсь.

– Обещаю сегодня гулять по улицам только с мирными названиями, – торжественно поклялась принцесса и, взяв Злата за руку, перенеслась на улицу Дождя.

С неба на горожан тут и правда сыпался иллюзорный дождь из всякой всячины: забавных маленьких игрушек, цветов, бантиков, побрякушек и прочего мелкого галантерейного товара. Изредка дождинки оказывались настоящими, и поймавший их счастливчик становился обладателем «сувенира» на память о карнавале. Злату тоже повезло: пока они с Элией двигались в смеющейся толпе, пляшущей под дождем, с неба упала маленькая красная роза и, царапнув до крови шею Повелителя острым шипом, зацепилась за рубашку.

– Вот ты и обзавелся сувениром! – похвалила спутника принцесса.

– Ты имеешь в виду этот ужасный порез? – Злат коснулся исчезающей царапинки.

– Шрамы украшают мужчину! – усмехнулась богиня, ответив знаменитым присловьем, и потянула прикалывающего розу Повелителя дальше.

– Что-то у твоих красавцев-братьев я таких аксессуаров не видел, – удивился Повелитель Межуровнья.

– Потому что их украшают шрамы врагов, – отрезала принцесса.

К тому времени, когда они вышли на благоухающую улицу Роз, Элии тоже посчастливилось обзавестись нетравмоопасным подарком – черной лентой, расшитой мелкими розами. Богиня тут же повязала ее на волосы.

У продавца в маске волка Элия купила любимые конусы из хрустящих вафель, начиненные кофейным кремом, воздушным суфле и пралине. Поделившись добычей со Златом, принцесса принялась уплетать лакомство.

Хрустя вафлей, Повелитель шел рядом с богиней, с некоторым неудовольствием отмечая, какие откровенно восхищенные взгляды бросают на его даму прохожие. Элия уже получила не один десяток комплиментов и примерно столько же нескромных предложений.

Задорная танцевальная мелодия, летящая с площади Встреч, привлекла внимание принцессы, а увидев танцующих, она радостно воскликнула:

– Хоровод!

И, позабыв обо всем, кинулась в круг, с головой нырнув в веселую игру.

Злат же, напротив, никуда не спешил. Встав у мраморной статуи влюбленных, Повелитель Межуровнья счел необходимым для начала понаблюдать за происходящим. Взгляд мужчины, неотрывно следящий за танцующими и целующимися горожанами, был очень недобр. Похоже, он полностью вошел в роль кавалера богини любви!

– Ты что? – немного испуганно шепнул Рик, следя за тем, как огонь азарта разгорается в глазах брата, устремленных на кошель, висящий на поясе Повелителя Межуровнья.

– А что? – хрипло ответил принц. – Такой шанс в жизни каждого вора выпадает только раз.

– Брось. Пошли лучше потанцуем. Смотри, какие девочки, та, разряженная под Элию, вообще просто картинка, – попытался отвлечь друга от преступных и опасных мыслей принц.

– Девочки будут и потом, – упрямо возразил Джей и, больше не слушая брата, шепнул: – Я пошел!

Скрестив на миг пальцы, призвав удачу, Джей втерся в толпу и заскользил к Повелителю Межуровнья. Не применяя никакой магии, бог воров стал практически незаметен в своем пестром одеянии. Зная, как жертва способна чувствовать пристальный взгляд, принц смотрел как бы вскользь, пусть и отмечая при этом каждую деталь. Злат, не подозревающий о коварных планах Джея, не отрываясь, следил за танцующими. Видать, не смог примазаться к Элии на маскараде, а теперь не знал, на кого бы скинуться, и злился.

Все прошло как нельзя более гладко, никакой гром не прогремел с небес, никакие демоны не явились, Бездна Межуровнья и та не разверзлась под ногами охальника. Кошель с перерезанными ремешками исчез в недрах плаща вора, снабженного множеством потайных карманов, кармашков и карманчиков. Дрожа от возбуждения, принц вернулся к Рику и качнул головой, приглашая следовать за собой. Изнывая от любопытства и нетерпения, боги поспешно выбрались с людной площади в местечко поукромнее. Рыжий накинул на нишу в переулке у площади чары невидимости.

– Как у младенца! – довольно ухмыльнулся Джей и извлек добычу – черный кожаный кошель, приятно оттягивающий руку.

– Злодей, ты ограбил гостя Элии, – радостно укорил брата Рик, от нетерпения буквально приплясывая на месте.

Принц довольно кивнул и, помедлив еще несколько мгновений, смакуя приятнейшее чувство торжества, осторожно потянул за завязки кошелька и запустил внутрь пальцы. Миг, и азарт предвкушения сменился гримасой боли. Издав возмущенный вопль, Джей отдернул руку, отбрасывая прочь добычу. По тонким пальцам вора мельтешили маленькие черные жучки – кусачие, как людоеды, эндорские тараканы. Принц негодующе вопил и попытался стряхнуть их со своей драгоценной конечности.

На беду Рика отброшенный кошель приземлился аккурат на его сапог и выдал новую порцию насекомых, их армия стремительно ринулась на штурм ноги бога, запросто прокусывая плотную ткань брюк.

Укусы быстро распухали и зверски чесались. Дружно крича и ругаясь, братья телепортировали кошель в Тихие Миры и принялись освобождаться от вездесущих злобных тварей. Наконец Рик припомнил заклинание «ядовитый туман» для уничтожения тараканов.

– Такой шанс, стало быть, выпадает раз в жизни? – стряхивая дохлых насекомых, с хмурой иронией протянул маг, цитируя слова брата. – Ну я рад, что только раз. Значит, свой мы уже пережили.

Обманутый в лучших ожиданиях Джей возмущенно фыркнул:

– Дурацкие шуточки извращенца из Межуровнья!

– Ага, скажи спасибо, что это были не ярветские паучки, – хмыкнул Рик, почесываясь и составляя заклятие исцеления. – Пошли лучше в Хоровод поиграем или на Центральную площадь сходим, может, кошку еще не сняли.

– Пошли, – обреченно согласился вор, расправляя помявшиеся в борьбе с тараканами перышки на своем костюме.

Убрав заклинание незаметности, принцы направились к площади. Посредине ее издавна водружался огромный столб, покрытый несколькими слоями какой-то скользкой дряни, в рецепт приготовления которой принцы не вникали. А на самой верхушке столба помещали корзину с кошкой. Конечно, за простой хвостатой скотиной лезть на столб согласился бы разве что конченый идиот, но кошку в корзину сажали дорогую, фаруханской породы. И ладно бы милая киска спокойно сидела в корзине, дожидаясь своей участи, пока очередной кандидат штурмовал высоту. Так нет, обычно, пересилив страх, самоотверженная животина, оглушенная ревом толпы, покидала свое убежище и пыталась забраться по тоненьким планочкам еще выше, на самую верхушку столба. Если же кошку все-таки удавалось схватить, добытчик спускался на землю весь располосованный милой домашней зверюшкой. Вот такие забавы принцы любили.

Но на сей раз Рику и Джею выпала участь зрителей. Когда приятели выбрались на площадь, огромный и изрядно пьяный бугай, раскидав всех скользких неудачников, прорвался к столбу с возмущенным ревом:

– Почто животинку мучаете?!

– Опять облом, и почему у меня столько братьев и только одна сестра? Вот она бы на столб точно не полезла! – разочарованно фыркнул Джей, наблюдая за тем, как сноровисто забирается наверх сердобольный Кэлер, а киска, вместо того чтобы, шипя, забираться наверх, радостно кидается ему на грудь.

Рик тоже тихонько вздохнул и предложил:

– Тогда пошли выпьем!

Идея брату понравилась, и принцы, проталкиваясь сквозь толпу и попутно освобождая ее от избытка наличности, пробрались к бочкам с бесплатной выпивкой, чтобы утешить души старым, проверенным способом.

После нескольких кружек мрак немного рассеялся, Джей начал мыслить позитивно, раздумывая над тем, что сейчас самое время поиграть в Хоровод или во что посерьезнее. Наверняка кое-где горожане уже набрались настолько, чтобы затеять игру «Подсолнухи». Вор поделился этими соображениями с Риком, и принцы снова отправились на поиски развлечений.

Разгоряченная танцами и играми Хоровода Элия наконец оставила круг и вернулась к Злату, все еще подпиравшему статую влюбленных в качестве третьего лишнего кавалера. Чело Повелителя Межуровнья было хмуро, как грозовая туча, даже то маленькое развлечение, которое он устроил двум дерзким придуркам, не слишком позабавило его.

– Тебе не нравятся такие игры? – с веселой улыбкой поинтересовалась довольная принцесса.

– Нет, – с досадой ответил Злат. – Хотя, похоже, чем игра фривольнее, тем она больше тебе по нраву.

В ответ Элии невольно захотелось сказать Повелителю гадость, но она сдержалась, подчеркнуто спокойно согласилась:

– Да, ведь это тоже часть моей сути.

– Зато теперь я понимаю, зачем тебе понадобилась маска с чарами неузнавания, – ехидно продолжил Злат, желая побольнее уязвить принцессу. – Будь иначе, о доступности богини любви ходили бы легенды. Прекраснейшая из роз Лоуленда – лучшая и самая доступная из его шлюх.

А вот теперь принцесса не сдержалась. Звук хлесткой пощечины пронесся над толпой. Послышались поощрительные крики:

– Браво, малышка!

– Леди, еще разок!

– Иди ко мне, детка, раз этот парень тебя огорчил, быстро утешу!

– Помочь? – услужливо предложил какой-то здоровяк.

Отмахнувшись от досужих помощников, Элия создала вокруг себя кокон тишины и незаметности. Толпа разом утратила интерес к скандалящей парочке. Поднеся руку к лицу, горящему от пощечины так, как не ожгла бы и плеть демона, Повелитель Межуровнья изумленно смотрел на богиню. Его никогда не била женщина, его уже очень давно вообще никто даже не пытался ударить, несколько тысяч лет или больше. (Безумный Нрэн не в счет.)

– Ты меня ударила?! – вымолвил мужчина, и в тоне его все еще было больше удивления, чем гнева.

– Смотри-ка, заметил, – процедила богиня и продолжила: – Никогда не смей оскорблять моей сути. Я такая, какой меня создал Творец, и не тебе, Темный Повелитель, судить о его деяниях. Ты не спал со мной, так не смей называть меня шлюхой. Шлюха ляжет под любого, а я сама выбираю себе мужчин. Ты нарушаешь законы гостеприимства, оскорбляя хозяйку.

Глаза Повелителя Межуровнья метали молнии, но он молчал, размышляя о том, что если сейчас даст волю своей сумасшедшей гордости, то неизбежно порвется тонкая нить симпатии, связавшая его с богиней, то, ради чего он пришел в Лоуленд из Бездны. Как легко уничтожить эту надменную малышку, одно дуновение серого пламени – и не останется даже пепла. Но тогда что-то важное умрет и в его одинокой душе. Эта прекрасная женщина, которая, позабыв об опасности, отстаивает свои гордость и достоинство, вновь невольно восхитила его.

Отдав себе мысленный приказ успокоиться, Злат признал:

– Несправедливы были мои слова, порожденные обидой и одиночеством, я нарушил наш договор о невмешательстве, досадуя на то, что тебе так весело, а мне нет.

Элия кивком головы показала, что принимает то, что является почти извинением, требовать большего от Повелителя Межуровнья было невозможно. Понимая, что тема закрыта, Злат продолжил:

– К тому же я проголодался. Ты же не дашь умереть с голоду своему гостю?

– Нет, я готовлю для тебя более мучительную кончину, – зловеще пообещала принцесса с самой коварной усмешкой. – Пойдем, здесь рядом один из лучших ресторанов столицы – «Корона».

Повелитель Межуровнья кривовато улыбнулся богине в ответ и задумчиво заметил:

– Что ж, сегодня я лишний раз убедился в том, что, чем прекраснее роза, тем острее ее шипы.

– А как же иначе? Чем прекрасней цветок, тем больше желающих его сорвать, – в тон Злату ответила Элия с легкой иронией и сняла заклинание. Шумный маскарад снова закружил их…

Карнавал шумел и на площади Лета близ улицы Акаций. Там тоже неистово наяривали скрипки и вился Хоровод. Среди других мужчин и женщин плясала леди с ярко пламенеющими кудрями в оранжево-красном, словно безумное небо Фаринзары, платье с пышной, отороченной мехом юбкой. Из-под полумаски рыжей лисицы задорно поблескивали зеленые глаза, а сзади на юбке кокетливо болтался пушистый хвост. Не зная отбоя от поклонников, лисица танцевала, заливисто смеялась и целовалась с мужчинами, которые выпали ей в хороводном кругу. Под разноцветным от огней фейерверков небом Лоуленда развлекалась леди Джанети, мать принца Рикардо, еще несколько столетий назад метко прозванная конкурентами итамосской лисицей.

На яркий огонь ее волос и страстной души, как мотыльки, слетались кавалеры, но красавица медлила, походя даря невинные ласки и ожидая того, с кем хотела бы поразвлечься этой ночью всерьез.

– Время самого длинного поцелуя, моя прекрасная госпожа, – подхватил общий клич мужчина, оказавшийся напротив леди в ту минуту, когда смолкла музыка и распался на пары Хоровод.

Рыжая, смеясь, подставила партнеру губы, как делала уже не раз в сегодняшней игре, и метнула на мужчину лукавый взгляд.

Глаза цвета зимнего неба блестели из-под полумаски, чувственным луком выгибались губы, темные кудри падали на воротник, расшитый астрологическими символами. На незнакомце был костюм гадателя, предсказывающего судьбу.

Сердце ветреной красавицы вдруг забилось сильнее, застучал в висках пульс.

«Вот он!» – почему-то решила Жанти, пока руки незнакомца обнимали ее, а губы тянулись к губам, и она, хитрая и расчетливая итамосская лисица, словно утратила рассудок и больше не задумывалась ни о чем. Страстный поцелуй стал ответом на все невысказанные вопросы.

Восторженными воплями поощрила толпа победителей соревнования, а победители, словно не заметив этого, продолжали целоваться сначала в общем кругу, потом в переулке рядом, среди горы пустых винных бочек, потом на широченной кровати в комнате какой-то ближайшей таверны.

Жаркие объятия, поцелуи, ласки разбудили пьянящую, бешеную страсть, от которой Жанти захмелела сильнее, чем от бочки самого крепкого дешевого вина. Шепот, шепот незнакомца с глазами цвета зимнего неба, его сильные руки, сладость прикосновений, хрипловатый колдовской голос. Дурманом, пряной волной нахлынула ночь на женщину и потащила в омут безумств. Она не задавала вопросов и впервые, кажется, за целую вечность позволила себе просто любить. Может быть, зря…

Маскарад бушевал в Лоуленде, даря каждому забаву по душе. Развлекались горожане и гости, принцы, король и принцесса, хотя никто не мог поручиться, что видел ее в толпе.

На одну ночь позабыв обо всех проблемах, город купался в празднике, в Новогодье Лоулендом правил не король Лимбер Велинтайн Арабен, так же, как и все, отплясывающий на улице и заигрывающий с дамами, а его величество Карнавал. Он щедро жаловал подданных радостью и свободой от мира условностей и правил. Пусть это было иллюзией, но на одну ночь все подчинялись этой иллюзии, и она становилась реальностью…

Завтра будет новый день, с похмельем, заботами, бедами и печалями, но нынче народ веселился вовсю…

P. S. Если Вы, уважаемый читатель, сетуете на то, что автор обошел своим вниманием развлечения короля Лимбера, то вспомните: на обложке указан жанр романа – любовный, поэтому порнографические элементы в повествование не включаются.