Прежде чем одеваться на бал, Элия вызвала в гардеробную мальчика-пажа и приказала, задумчиво оглядев свое отражение в зеркале:

– Сегодня я иду на бал с герцогом Лиенским. Всем, кто будет являться с приглашениями, говори, что сопровождающий уже избран.

– Да, ваше высочество, – поклонился мальчик и вышел, тяжело вздохнув. Слишком хорошо представлял он себе череду ожидающих его испытующих гневных взглядов и попыток вытрясти сведения о том, какой нахал имел наглость пригласить госпожу. Но, с другой стороны, если ее высочество сообщила эти сведения пажу, стало быть, и он может сделать их достоянием гласности, разумеется, небесплатно. Хмурое чело парнишки разгладилось, и на мордочке появилась шкодливая улыбка.

Темно-синее платье с модной двухслойной юбкой казалось волшебным кусочком звездного неба. Оно было одним из лучших шедевров искусницы Марии, зачарованных колдуном Ластреа, специализирующимся на заклинаниях постоянной чистоты и сохранности тканей. Спереди шедевр имел весьма скромное по меркам Элии декольте, зато сзади открывался прекрасный вид на безупречную спину. Высокая прическа нисколько не мешала любоваться великолепным зрелищем. Сегодня принцесса надела драгоценный убор, подаренный Нрэном. Пусть вспоминает и жалеет о нереализованных возможностях!

– Прекрасный вечер! – провозгласил Элегор, вихрем ворвавшись в гардеробную богини и отвлекая ее от раздумий о неприступном кузене и тактике штурма. – Как договаривались, леди Ведьма, идем на бал вдвоем, и пусть твои родственнички позеленеют от ревности.

Представив себе живописно-зеленых братьев, Элия захихикала. Засмеялся и Элегор.

Оглядев его как всегда черный с серебряной вышивкой, но на сей раз без набившего оскомину на Празднике Лозы растительно-винного мотива камзол, принцесса согласилась:

– Идем, и пусть зеленеют по сезону!

Рука об руку довольные собой интриганы вышли из покоев и, не торопясь, направились в сторону бальной залы, демонстрируя всем желающим, а особенно нежелающим, свое нежное отношение друг к другу. Эта нежность была во всем: в пожатье рук, наклоне голов, взглядах, улыбках. Уж что-что, а лицедействовать боги учились с раннего детства, и сейчас их талант цвел махровым цветом.

Спустившись на первый этаж, принцесса со спутником влились в общий поток приглашенных и через просторный холл прошли в бальную залу. Мажордом торжественно объявил об их появлении.

Огромный овальный мраморный зал встретил богов ярким светом магических шаров, звоном бокалов, гулом разговоров и тихой музыкой. Как раз напротив входных дверей в дальнем конце необъятной залы играл оркестр. Переливаясь в магическом свете, журчала вода в круглом фонтане в виде белого розана, установленном посредине залы, в нишах между колоннами по всему периметру помещения уже искали мнимого уединения особо нетерпеливые парочки, устраивались в мини-барах гости с другими настоятельными потребностями. Но большинство дворян Лоуленда, представителей дружественных и не очень держав, членов королевской семьи, разбившись на небольшие группы, просто вели светские беседы о пустяках. Зачастую в обществе не бывает ничего важнее пустяков. Слуги обносили гостей легкими закусками и вином.

Записные сплетники, перемещаясь от одной группировки дворян к другой, включались в восторженные воспоминания о городском маскараде, сообщали подробности о Празднике Лозы, приглашения на который удостоилась далеко не вся элита Лоуленда. Особенно широкий резонанс вызывало известие о том, что герцог осмелился избрать Хозяйкой праздника саму богиню Элию и та согласилась! К моменту появления в зале принцессы сие интригующее известие было рассмотрено со всех сторон, и уже начались глубокомысленные поиски всевозможных подтекстов.

И вот богиня, давая новую пищу слухам, снова явилась в обществе Элегора. Сплетни загуляли по толпе гостей с удвоенной силой. Особо ехидные дамы со злорадством и скрытой завистью отмечали, что принцесса уже перепробовала всех мужчин в Лоуленде, потому и кинулась на безумного герцога. Принцы скрипели зубами от ревности, прожигали юнца ревнивыми взглядами и делали вид, что ничего необычного не происходит.

Очень скоро после появления принцессы – она едва успела перекинуться словечком с несколькими лучшими знакомыми – бал объявили открытым. Оркестр заиграл вальс. Поправ все правила этикета, Элия отдала право первого танца герцогу Лиенскому. Слухи поползли по толпе еще более интенсивно, когда боги избрали компрометирующую дистанцию «любовники». Злость принцев утроилась и достигла точки кипения.

А Джей так и вовсе едва не взорвался от возмущения. Желание отомстить изощренно и жестоко захлестнуло мужчину. Отыскав среди гостей лорда Злата, принц, словно невзначай, приблизился к нему и после краткого обмена любезностями принялся изливать на Повелителя Демонов весь запасливо припасенный яд.

– Вы пропустили нынче днем шикарное зрелище, мой дорогой лорд, – вещал Джей, нервно крутя огромный перстень с рубином на большом пальце. – Какая была гроза: гром, молнии, ливень, и среди сего буйства стихий летали обнаженными герцог и Элия. Видно, процесс благословения лоз настолько их сблизил, что даже гроза не стала преградой для общения. А теперь они вместе прибыли на бал. Как романтично!..

Сначала Злат скучал, терпеливо слушая излияния бога. Потом начал медленно звереть. На Элии стояла его защита от нападений, он мог следить за потоками энергии и перемещениями принцессы из любой точки. Вчера вечером, уйдя в Межуровнье, Повелитель прекрасно слышал беседу принцессы с Элегором и получил от нее немалое удовольствие, к тому же еще раз убедился в сугубо дружеских отношениях между Элией и герцогом. А теперь этот белобрысый интриган пытался дезинформировать его, чтобы отомстить приятелю сестры чужими руками. Джей все болтал, не подозревая о грозовых тучах, сгущающихся над его головой, и вот Повелитель Межуровнья рассердился всерьез.

– Ты слишком много болтаешь, – процедил Злат, когда его терпение кончилось, и отшвырнул Джея прочь небрежным магическим пинком.

Принц на бреющем полете преодолел весьма значительное расстояние и приземлился к ногам принцессы Элии на другом конце залы. Толпа вокруг места приземления бога, повинуясь инстинкту самосохранения, мгновенно поредела. Леди и лорды срочно сделали вид, что нашли массу других интересных занятий где угодно, только не здесь, и вообще, до конфуза Джея никому не было дела. Да что там не было дела, никакого конфуза никогда и не было!

– Учишься летать без заклинания левитации, дорогой? – иронически поинтересовалась богиня. Общение брата со Златом не ускользнуло от ее внимания. – Что ж, с дистанцией перемещения у тебя все в порядке, осталось поработать над высотой полета и мягкой посадкой. Долго ты еще будешь тут валяться?

– Где пожелал, там и прилег, – огрызнулся принц, переводя дух и мрачно размышляя над тем, скоро ли он сможет встать и пройдет ли ушиб его левой руки к завтрашнему утру. При этом Джей изо всех сил старался делать вид, что ему просто приспичило полежать именно здесь.

А тут еще влез герцог Лиенский. С подчеркнуто любезной улыбкой глядя на принца сверху вниз, молодой нахал заметил:

– Вы изумительно смотритесь в этой позе, ваше высочество. Осмелюсь ли я рекомендовать придворному живописцу запечатлеть вас именно так? Этот шедевр прославит мастера в веках! У меня даже есть наготове несколько подходящих названий для картины. Какое из них вам больше по вкусу: «У ног принцессы Элии», «Я вновь пал пред вами ниц» или, быть может, более скромное – «Трепач»?

– Слишком много языком треплешь ты, герцог, и дорого за это заплатишь, – зашипел принц, силясь подняться. Онемение всего тела понемногу начало проходить.

– По тарифу, предложенному вам лордом Златом? – подчеркнуто невинно осведомился Элегор.

Ярость захлестнула бога воров с головой, смывая немощь. Он осознал, что уже способен двигаться. Уцепившись за юбку сестры – эта стерва так ехидно улыбалась! – мужчина начал медленно подниматься, всей душой надеясь, что платье все-таки порвется. Тончайшая ткань первого слоя подозрительно затрещала от такого издевательского обращения, но творение мастера Ластреа с честью выдержало испытание.

– Совсем свихнулся, братец? – с ласковой угрозой в голосе осведомилась принцесса, весьма дорожившая нарядом.

– Вконец свихнулся твой не понимающий шуток гость, – нарочито демонстративно кивнув в сторону Злата, злобно процедил бог воров. – Нервишки бы ему подлечить не помешало на водах, где-нибудь поглубже в Океане Миров. А к тебе, герцог, у меня будет особый разговор прямо сейчас!

Пусть принц пребывал в данный момент не в лучшей форме, но считал, что одолеть сопляка не проблема. Хорошенько размахивать шпажкой мальчик еще не научился. Его можно будет прирезать, как цыпленка. Пусть хоть кто-то поплатится за унижение, ревность и боль, выпавшие Джею.

– Не будет у тебя с ним разговоров, – тихо, но очень уверенно поспешила возразить принцесса брату, пока распетушившийся Элегор не кинулся в драку.

– Заткнись, сестра, и не вмешивайся в мужские дела, – уже не владея собой, бросил Джей, готовясь извлечь из воздуха свой клинок.

Не тратя больше времени на бесполезные разговоры, Элия залепила принцу хлесткую звучную пощечину. Острые коготки богини прочертили по левой щеке Джея кровавые борозды. Перед глазами мужчины поплыли разноцветные круги. Боль была острой и отрезвляющей.

– Бальный зал не место для свар, брат, – как ни в чем не бывало продолжила принцесса. – Оставь свои ребяческие забавы, пока не вмешался отец. Побереги силы и таланты для истинных врагов Лоуленда.

Затаив черную обиду и решив позже, когда все утрясется, прислать герцогу вызов, принц едва заметно кивнул. Не простил Джей и публичной пощечины, нанесенной ему Элией. Но вот с сестрой проблема мести не могла разрешиться так же просто, как с другими оскорбителями. Ее страдания или смерть не принесли бы мстителю радости, а взять богиню на испуг тоже было непросто. К тому же молить о пощаде или просить извинений принцесса просто не умела, впрочем, как и сам Джей. Оставалось только молча дуться и показывать сестре, что ему на нее глубоко плевать.

Утерев рукой кровь с лица, принц ушел, но бросил напоследок:

– Я ничего не забуду.

А Элия тихо сказала Элегору:

– Сколько раз мне еще предупреждать тебя, малыш, чтобы ты не лез в драку с принцами? Слишком низок пока уровень твоего мастерства и мал опыт, чтобы выжить после серьезной ссоры с ними. Хорошо, если тебя решат покалечить, а не убьют.

– Извини, не удержался. Он так соблазнительно валялся у твоих ног, – беспечно пожал плечами герцог.

Элегор прекрасно понимал, что принцесса была права, когда советовала ему не нарываться на конфликт. При всей своей самоуверенности герцог не был идиотом и знал, что его неплохого умения обращаться с оружием недостаточно для того, чтобы выйти сухим из воды, если братцам богини действительно приспичит его отделать. На стороне противников было мастерство, отточенное веками боев. Но все равно Гор иногда просто не мог удержаться от искушения.

Загомонила, оживилась толпа, почуяв, что гроза миновала. Такие концерты не были редкостью на балах вспыльчивых лоулендцев, и особенно запоминающиеся представления, как правило, устраивали члены королевской семьи. Элия только покачала головой и вновь вернулась к развлечениям. Ее ждали танцы, пирожные с нежным кремом, мороженое, шутки, знакомства и беседы с красивыми мужчинами, полные игривых намеков.

А принц Джей, которого основательно приложил о мраморные плиты пола рассерженный Злат и исцарапала Элия, вернулся в свои покои, чтобы собрать вещи и убраться в миры лечить физические травмы и оскорбленное самолюбие. План мести царапучей сестрице уже зрел в больном воображении бога, но для его исполнения была нужна отличная физическая форма и не одна декада основательных тренировок по фехтованию в мирах с другим течением времени.

«Что ж, каждый, кто осведомится о происхождении царапин на моей роже, будет включен в список партнеров по поединкам», – криво усмехнувшись, решил Джей, еще раз глянув на свою истерзанную физиономию. Царапины, нанесенные разозленной Элией, основательно распухли. Скорее всего, несколько позже эти раны станут гноиться и нарывать.

Ничуть не озабоченная коварными замыслами сердитого брата принцесса веселилась на балу. Нежный румянец играл на щеках богини, танцующей со Златом.

– Ты не обижена? – испытующе осведомился Повелитель Межуровнья, ведя партнершу.

– Чем? – искренне удивилась Элия.

– Полетом твоего болтливого брата, – усмехнулся Злат.

– Ах, это, – с трудом вспомнила богиня. – Нет. Я люблю Джея, но иногда он бывает настолько невыносим, что мне тоже хочется зашвырнуть его куда-нибудь подальше, вот только сил не хватает. Так что ты реализовал мою давнюю мечту.

– А больше тебе, моя дорогая, никого кинуть не надо или, может, еще что-то? – услужливо предложил Повелитель.

– Пока не надо, – рассмеялась принцесса, заметив: – С каждым днем ты все более гармонично вписываешься в наш мир, Злат, и перестаешь злиться по пустякам.

– Слишком наглядный урок того, как смешна ревность, преподали мне твои братья, – с задумчивой полуулыбкой признал Дракон Бездны и уже более серьезно сказал: – Благодарю за твои слова. Значит, тебе действительно становится все интереснее общаться со мной?

– Интереснее – нет, легче – пожалуй, – искренне ответила принцесса. – Общение с тобой всегда было для меня особенно ценно.

– Приятно слышать, – промурлыкал Злат и неохотно снял руку с талии партнерши, когда смолкла музыка.

Принцесса вновь вернулась к герцогу Лиенскому. Элегор пропустил этот танец, посвятив свободное время напряженному наблюдению за богиней. В процесс наблюдения, на радость публике, были в изобилии включены ревнивые и страстные взгляды.

– Элия, так у тебя роман со мной или со Златом? – тихонько осведомился «любовник», когда богиня приблизилась к нему с радостной улыбкой. – Ты разрушаешь нашу восхитительную легенду.

– А можно у меня будет два романа сразу? – просительно протянула принцесса, элегантно обмахиваясь маленьким веером из резных костяных пластин.

– Два, говоришь? – нахмурив брови, задумался Элегор, но, смилостивившись, великодушно согласился: – Ладно, пусть будет два. Только, чур, наш роман главнее!

– Уговорил, – покорно кивнула богиня. – И теперь, когда все проблемы улажены, можешь принести нам что-нибудь выпить. Что-нибудь вкусное, например фельранское. Вряд ли папа настолько расщедрился, чтобы выставить на балу вендзерское.

– Сию секунду, леди Ведьма!

Сверкнув улыбкой, герцог направился к ближайшему бару. А принцесса присела на диванчик в свободной нише, сложив веер таким образом, чтобы окружающие поняли: она желает пока побыть в уединении.

– Возмутительно, – негодующе прошипел Энтиор, наблюдая за поведением герцога и любимой сестры из укромной ниши поодаль, в которой он беседовал с Мелиором о своих радужных перспективах в соревновании лучников на грядущем Малом Турнире Новогодья.

– Согласен, – кивнул принц, поправив белоснежный кружевной манжет рубашки, выглядывающий из-под нежно-голубого камзола. – Пора положить этому конец, и поскорее.

Энтиор автоматически взбил щелчком пальцев свои манжеты и искоса посмотрел в непроницаемо-вежливое лицо брата. Тот сделал вид, что целиком поглощен изучением собственного перстня с большим сапфиром.

На самом деле Паук-Мелиор размышлял над тем, что настало время по-настоящему испробовать новое заклинание – плод кропотливого десятидневного труда – «отравляющий телепорт», не оставляющий никаких магических следов. Пока чары успешно выдержали испытание лишь на паре рабов. Живучий герцог показался принцу наиболее подходящей кандидатурой для следующей пробы.

Как раз сейчас Элегор присоединился к принцессе с бутылкой фельранского и парой бокалов. Поставив их на стол, герцог аккуратно разлил вино и протянул один из бокалов принцессе. Нужный момент настал! Мелиор едва уловимым движением пальцев отправил свое ядовитое заклинание в полет. Оно благополучно состыковалось с бокалом слишком надоедливого сопляка. Даже сейчас принц сомневался, что чары окажут по-настоящему убийственное воздействие на сумасшедшего Лиенского, но так хотелось попробовать!

– А давай на любовный брудершафт? – неожиданно осенило герцога.

– Почему бы и нет, – согласилась принцесса и, томно закатив глазки, выдохнула. – Мы же теперь, как-никак, супруги, венчанные лозой, омытые грозой.

«Супруг» прыснул, но тут же, сделав серьезное лицо, присел на диванчик рядом с богиней и протянул ей свой бокал, принцесса поднесла к его губам свой.

Мелиор напряженно следил за происходящим. Все опять пошло не по плану, впрочем, так случалось почти всегда, когда дело касалось сумасшедшего герцога. Иногда принцу казалось, что Лиенский обладает каким-то божественным даром ломать всю тщательно разработанную систему интриги и рушить чужие планы. Вот и теперь этот придурок собирался пить не из того бокала!

Нельзя было больше терять ни секунды, иначе бы «отравляющий телепорт» начал действовать на сестру. Пришлось метнуть, уже явно, еще одно заклинание. Со звоном разлетелся на мелкие осколки бокал принцессы.

– Какого демона? – насторожился Элегор, оглядываясь по сторонам и на всякий случай активизируя чары защиты.

Темно-красное, с гранатовым оттенком вино пролилось на многострадальную юбку Элии. Но и на сей раз мастер Ластреа оправдал свою репутацию и цену: жидкость, нарушая законы природы, не намочила ткани, а просто соскользнула на пол, образовав кровавую лужицу. Толпа гостей вновь быстро очистила местность вокруг богини, предвкушая второй акт занимательного шоу.

Избавившись с помощью чистящего заклятия от осколков и лужицы под ногами, Элия сочла нужным отследить направление действия чар. «Так!» – подумала принцесса, пристально посмотрела на Мелиора и поманила его пальцем, привычно создавая вокруг диванчика небольшую зону невмешательства. Гости разом утратили интерес к происходящему. «Ну подумаешь, бокал случайно разбился, с кем не бывает!»

Мелиор встал и на негнущихся ногах приблизился к сестре. Он всегда переживал и очень сильно боялся, если какой-то его поступок вызывал открытое недовольство любимой сестренки. И сейчас, чтобы добиться прощения, бог интриги мгновенно просчитал все возможные варианты и выбрал самую парадоксальную из тактик, от всей души надеясь на ее действенность.

– Что это значит, дорогой? – потребовала объяснений принцесса.

Герцог приготовился слушать, гадая, какой мед на уши сестре попытается вылить Паук в этот раз.

– Прости, любимая, – покаянно вздохнул принц и, смерив Элегора негодующе-возмущенным взглядом, закончил: – Но я же не виноват, что герцог взял не тот бокал. Мне пришлось столь грубо вмешаться, чтобы не было нежелательных последствий.

Герцог, на секунду онемев от изумления, с восхищением уставился на бога интриги. Чтобы вот так, открытым текстом, нахально признать свою вину, да еще и обвинить в происшедшем потенциальную жертву – такого он еще ни разу не слышал.

– Понятно, – серьезно кивнула принцесса. – Во всем, как всегда, виноват ужасный герцог Лиенский, а ты просто невинная жертва обстоятельств.

– Именно, милая, – обрадованный тем, что его поняли правильно, лучезарно улыбнулся бог интриги и отвесил сестре легкий признательный полупоклон.

Обретя дар речи, Элегор вставил пару слов от себя:

– Я в восторге от вашей искренности и непосредственности, принц, а уж ваша доброта повергает меня в бесконечный экстаз.

Мелиор смерил надоедливого сопляка подозрительным взглядом, но промолчал, зато продолжила принцесса:

– И все-таки я очень надеюсь, дорогой, что больше герцогу не придется беспокоиться о рецептах подаваемых напитков и блюд. Не правда ли?

– Разумеется, – элегантно кивнул бог и, получив разрешение, удалился, скрывая легкую досаду.

Сестра потребовала от него существенного сужения поля деятельности. Впрочем, яды изобретательного интригана могли действовать не только через пищу. А огорчало его то, что на ближайшее время всякое действие любой отравы на герцога Элия связала бы с именем брата. Это означало необходимость значительного перерыва в изысканиях, совмещенных с попытками отправления неугомонного нахала в долгое путешествие между инкарнациями.

– Пожалуй, наш роман уже принес первые плоды ревности, – заметила богиня, когда Мелиор вернулся в общество Энтиора. Вампир, чтобы не встречаться взглядом с сестрой, усердно занимался изучением состояния собственного маникюра.

– Ага, – радостно согласился Элегор, теперь уже просто телепортируя на стол второй бокал и наполняя его для принцессы вторично. То, что Энтиор бесится, не могло не радовать молодого бога.

Элия вновь изумилась абсолютному бесстрашию и бесшабашной беспечности герцога. «Чистокровный авантюризм и полное отсутствие инстинкта самосохранения. Придется поработать за двоих и немного снизить напряженность в обществе», – подумала принцесса и беспечно продолжила, пригубив вино:

– Значит, мы своего добились и теперь можем, поддерживая имидж влюбленных, развлекаться в свое удовольствие?

– Нет, все-таки не зря в мирах ходят слухи о твоем непостоянстве. Ты меня уже бросаешь, леди Ведьма? – огорчился герцог.

– На чуть-чуть, дела государственной важности, знаешь ли, – умильно улыбнулась принцесса. – Хочу перемолвиться парой словечек с Нрэном, а еще новые послы на Новогодье прибыли, дабы, как всегда, присутствовать на официальных церемониях, подтверждающих величие и мощь Лоуленда, принять участие в увеселительных мероприятиях и засвидетельствовать свое почтение королевской семье. Надо бы проявить великодушие, дать им возможность мне представиться.

– Конечно, потенциальную добычу надо знать в лицо. И почему этих самых послов всегда больше, чем «послиц»? – пошутил герцог с донельзя печальной миной.

– Чтобы развлекать меня и Энтиора, конечно, – безапелляционно заявила принцесса, игриво стукнув приятеля по руке сложенным веером.

– Самое лучшее – королевским деткам. Это несправедливо! – возмутился Элегор.

– Ты еще мал и ничего не понимаешь в высших законах вселенской справедливости и тайнах дипломатии, мальчик, – наставительно заметила богиня и, послав воздушный поцелуй, вспорхнула с диванчика.

Как ни прятался несчастный воитель за колонной в укромном уголке зала, Элия быстро определила его местонахождение. И прежде, чем застигнутый врасплох мужчина успел сменить место дислокации, составила ему компанию, участливо осведомившись:

– Как ты себя чувствуешь, милый?

Сдержав рвавшийся с языка ответ: «Спасибо, хреново!» – Нрэн стоически ответил:

– У меня все в порядке.

– А как твоя нога? Мне показалось, ты серьезно обварился утром.

– Уже все отлично, – терпеливо повторил принц, всей душой надеясь, что Элия не будет проверять справедливость его слов прямо в бальной зале. От принцессы, конечно, можно было ожидать всего, но сдирать штаны с сопротивляющегося кузена на публике она не стала бы. Во всяком случае, так полагал бог.

– Не знала, что тебе тоже по душе буйство стихий. Мы сегодня нарушили твое уединение в Садах, извини, – продолжила женщина.

– Да нет, ладно, ничего, – скороговоркой ответил воитель и снова погрузился в красноречивое молчание.

– Прекрасно, значит, ты на меня не сердишься и здоров. Тогда давай потанцуем? – улыбнувшись, предложила искусительница.

– Нет, – испуганно отказался принц, отчетливо представляя последствия танцев с кузиной, никак не вписывающиеся в нормы этикета. Покрой ее платья, как всегда, напрочь смел все бастионы целомудрия великого воителя, а сейчас разрушал последние заслоны силы воли.

– Что ж, придется поискать кого-нибудь другого, более сговорчивого, но если передумаешь, дай знать, для тебя моя бальная карта всегда свободна, – разочарованно вздохнула принцесса, прищелкнула пластинами сложенного веера и неторопливо покинула Нрэна, предоставив ему отличную возможность полюбоваться своей великолепной спиной.

Мужчина проводил ее голодным, несчастным взглядом.

Искоса наблюдая за мытарствами кузена, сочувственно вздохнул добряк Кэлер. Принц пожалел Нрэна, обреченного на страдания своей странной любовью к ветреной принцессе и жестоким обетом братьев. Нет, бог бардов решительно не понимал странной стратегии избегания, которой руководствовался воитель в своем поведении при любом прямом столкновении с Элией, но сочувствовал жертве цепких коготков и острого языка любимой сестры, отдавая должное осадным талантам и упрямству богини любви.

Вмешиваться напрямую в коварные планы родственников, а тем более разбирать сердечные дела Нрэна Кэлер, чтя правила игры, вовсе не собирался. Но переброситься с кузеном парой слов, чтобы перевести его внимание на что-нибудь не столь сложное и неразрешимое, как несчастная любовь, принц мог.

Сняв со своей шеи двух прелестных подруг, графинь Вейских, которые выпытывали у принца подробности создания романса «Томление» и явно претендовали на роль муз для следующих сочинений, Кэлер пересек зал и приблизился к Нрэну.

– Привет, не видел тебя сегодня на пирушке, зря не пришел, мы славно повеселились, – поздоровался принц, сердечно улыбнувшись.

– Прекрасный вечер, у меня были другие дела, – хмуро, но не зло отозвался бог, не заостряя внимания на том, что его попросту туда не позвали. Нрэн вообще очень редко злился на Кэлера по-настоящему, поскольку принц никогда не злорадствовал над кузеном, хоть иногда легко его подкалывал.

– А, ну само собой, – уважительно кивнул принц, намеренно загораживая своей широкой спиной вид на бальную залу в целом и Элию в частности. – Завтра же турнир, а ты наш главный судья. Против традиций не попрешь, лучший есть лучший. Хотя тебе, наверное, самому тоже хочется выступить. А кто еще будет судить?

Слегка устыдившись того, что приготовления к турниру заняли у него лишь несколько часов непосредственно перед балом, а все остальное время принц потратил на сердечные переживания, пренебрегая воинским долгом, Нрэн принялся подробно отвечать. Попав в любимую стихию, бог стал куда как разговорчив, чтобы не сказать красноречив.

– Согласно традиции, как ты верно заметил, я, как Верховный Стратег, Защитник и Наставник по оружию, избираюсь главным судьей, второй и третий судьи традиционно – герцог Фальк и граф Альерский. Четвертым я предложил стать Дарису, командиру замковой стражи, пятым хотел назначить Ларстренда, воина Миров Аристен, но поскольку он вынужден был срочно отбыть на родину, его место предложено Итварту из Свартфальта, богу войны, лорду-стражу крепостей, инициированному Источником Сварта, сейчас он занимает должность учителя по оружию принцессы Элии.

– Как же без Фалька? Его колоритная лысина – одно из главных украшений турнира, – хмыкнул Кэлер и полюбопытствовал: – А что, этот Итварт действительно так хорош?

– Я проверил его на днях и счел достойным, – спокойно ответил собеседник. – Кроме того, Итварт впервые на турнире в Лоуленде, над ним не будет довлеть сеть предрассудков, прошлых побед, поражений и слухов.

– Что ж, ты наш Стратег и Наставник, тебе видней, – уважительно покивал принц, видя, что Нрэн понемногу оттаивает.

Воитель с достоинством кивнул и поинтересовался в свою очередь:

– А твой приятель, что-то не вижу его сегодня, собирается участвовать в турнире?

– Связист-то? Да вон он, баронессу Варт тискает. А насчет турнира не знаю, надо еще с правилами свериться. Силы разве имеют на это право? – почесал в затылке Кэлер.

Нрэн криво усмехнулся и пояснил, обретая дар красноречия, как случалось всякий раз, когда дело хотя бы косвенно касалось любимой профессии и поблизости не было Элии:

– Свод Правил Малого турнира Новогодья гласит: «Участие в поединках может принять любой желающий из дворян, проживающих на территории Лоуленда, или их гостей, подавший заявку в день Турнира и внесенный в списки учетчиками». Насчет принадлежности гостя к роду богов, Сил или демонов в Правилах нет ни строчки, надо будет заняться и доработать. Но, задавая свой вопрос, я имел в виду не Связиста, хотя с того тоже станется вмешаться в развлечения богов, а твоего гостя Конана. Насколько мне знакома манера поведения этого мальчика, – бог пренебрежительно фыркнул, – он стремится помахать мечом, где только можно, да и где нельзя, впрочем, тоже. Когда-нибудь я все-таки зашибу этого тупого варвара, если снова полезет туда, где ему не место, несмотря на то, что он твой приятель и очень забавляет Элию.

– Да ладно тебе, Нрэн, он вовсе не тупой и не варвар, просто рос в глуши, где другие правила поведения и гигиены, а образования никакого, – начал оправдывать приятеля Кэлер. – Он же еще совсем мальчишка, повзрослеет – поумнеет, остепенится.

– Не верю, – отрезал воин.

– А насчет турнира, конечно, он будет участвовать, – перевел стрелки принц, поскольку тоже не верил в друга, бросившего авантюрные странствия по мирам в поисках недобитых колдунов и прочих подходящих врагов с богатыми «коллекциями» красивых камешков и острыми мечами. Нет, бог никак не мог представить Конана перевязавшим ножны и занявшимся подготовкой к экзаменам в прославленную академию Стратегии и Воинских искусств мира Грастранд.

– Тогда у тебя еще есть время для вбивания правил турнира в нетупую голову твоего друга, – ехидно заметил Нрэн. – Если поторопишься и начнешь прямо сейчас, то, может быть, к началу состязаний успеешь разыскать его в какой-нибудь таверне под столом с девками.

– И что ты так взъелся на парня? – подивился Кэлер.

– Не люблю авантюристов, – пояснил свою позицию воитель. – А тех, кто тратит свой талант воина в глупых потасовках, возлияниях и потрахушках, не люблю вдвойне.

– Ну тогда, выходит, ты и всех нас не любишь, – рассудил бог и вопросительно глянул на кузена.

– Вы – моя семья, – после некоторого раздумья сказал, как отрезал, Нрэн, предоставляя кузену самому разбираться в философском смысле выданной сентенции.

– Ага, – протянул Кэлер и, считая разговор законченным, поискал взглядом графинь Вейских.

Дамочки, почуяв внимание принца, кокетливо помахали ему ручками, зовя к себе на диванчик в нишу под стрельчатым окном.

Оставшись в одиночестве, Нрэн скользнул взглядом по залу и невольно зацепился за младшего брата. Лейма загнала в угол графиня Лэссия и теперь, без умолку тараторя, демонстрировала принцу свой весьма внушительный и почти оголенный бюст в надежде завоевать благосклонность. Ситуация была весьма типичной, но вот ее развязка привела воителя в некоторое замешательство. Потерпев приставания графини еще с минуту, юноша нахмурился и брезгливо заявил:

– Леди, избавьте меня от своего общества.

– Ах, принц… – недоуменно захлопала глазами дама.

– Я сказал, оставь меня в покое, грудастая кривоногая шлюха, – процедил Лейм с самым любезным выражением лица. – Предложи свои услуги кому-нибудь другому.

И, оставив приставучую нахалку ошалело хлопать глазами, бог романтики удалился с едва заметной довольной улыбкой на устах. Как давно ему хотелось сделать это! «Все-таки хорошая игра «Колесо Случая», – подумал юный принц. – Даже если эта баба кому-нибудь попытается пожаловаться на мое недостойное поведение, ей все равно не поверят».

Слегка удивившись поступку мальчика, воитель несколько секунд думал над тем, не следует ли ему отчитать Лейма за грубость по отношению к женщине, но потом плюнул на это (Лэссия и впрямь была такова, как сказал парень). Нрэн снова принялся за мучительный поиск кузины и быстро обнаружил предмет своей страсти. Принцесса стояла у бара и беседовала с представителем посольства Зельта. Конечно, смазливым представителем и, конечно, с обольстительной улыбкой на устах.

– Элия, дорогая! – Радостный возглас леди Джанети оторвал богиню от легкого флирта с очаровательным дипломатом.

Рыжая красавица в зеленом и алом, обвешанная изумрудами, приблизилась к принцессе, весело щебеча:

– Я все собиралась заглянуть к тебе вечерком, но до сих пор не успела. То ты занята, то у меня дела. Может быть, найдешь минутку для родственницы сейчас? Вы простите нас, дорогой лорд? Женщинам иногда так хочется посплетничать!

– Таким прекрасным леди можно простить все, – галантно ответил мужчина и, коснувшись рукой груди у сердца, покинул дам.

Джанети тут же подхватила принцессу под руку и почти потащила ее к ближайшей нише, непринужденно болтая:

– Ах, как я люблю эти праздники, они таят в себе столько приятных сюрпризов, а сколько новых симпатичных мордашек и…

– Да, праздники всегда суматошны, но интересны, – согласилась с улыбкой Элия, присаживаясь рядом с родственницей, и полюбопытствовала: – Так о чем ты хотела так срочно поболтать со мной, Жанти? Наверное, это что-то совершенно не терпящее отлагательства, раз ты смогла покинуть того очаровательного лорда с глазами, словно зимнее небо, вокруг которого крутилась весь вечер. Кто он, кстати, не припомню? Лицо знакомое, но имя позабылось. Какой-то представитель одного из дальних и очень доходных миров? Любовь любовью, но своей выгоды ты никогда не упускала.

– О, – светло и безмятежно улыбнулась Жанти, – это теперь не важно.

«Не могла же Джанети в самом деле влюбиться, как девочка? – раздумывала принцесса, в легком недоумении ожидая продолжения беседы… – Я не вижу в ней этого чувства, и в то же время она такая странная…»

– Совсем не важно, – быстро заключила леди-мать, ласково поглаживая свой расшитый золотой нитью корсаж. – Важно другое.

– Что же?

– То, что ты сейчас умрешь!

С прежней улыбкой женщина выхватила тонкий трехгранный стилет, смазанный чем-то темным и тягучим. Стальная молния с неестественной, невероятной даже для бога быстротой метнулась к груди принцессы Элии. Сотая доля мгновения – и ядовитое лезвие почти коснулось платья богини, но вонзиться в тело так и не смогло. Под давлением небывало сильного колдовского оружия сработала и растаяла серебристо-синим облаком личная магическая защита принцессы, но защита, установленная на богиню Повелителем Межуровнья, переплетенная с защитой Звездного Тоннеля, не подвела. Сверкнула легкая вспышка, и стилет перестал существовать. Дорогое платье и куда более ценное тело богини нисколько не пострадали.

Зашипев от бессильной ярости, Джанети вскочила, сжимая обожженную руку, из которой испарилось оружие.

– Жанти, ты что, рехнулась? – недоуменно спросила Элия, заклятием пленения заключая неудавшуюся убийцу в силовую клетку.

– Будь ты проклята за то, что отняла его у меня, сука! Будь проклята! – истошно завопила леди Джанети, не то хохоча, не то рыдая, и что было сил принялась биться всем телом о невидимую, но чрезвычайно прочную преграду.

Только теперь «концерт» начал привлекать внимание публики, почуявшей, что грядет третий акт пьесы. Срочно, один за другим, вокруг бьющейся в истерике леди-матери и Элии, отбросив личные развлечения, начали собираться родственники. Они обступали богинь плотным кольцом, закрывая от любопытных глаз.

– Наверное, рехнулась, – покачала головой принцесса, размышляя, не является ли поступок Жанти следствием все еще действующего проклятия.

– С тобой все в порядке, милая? – тут же встревоженно спросил у кузины Лейм, разом перестав сочувствовать странной истерике тети Жанти и обеспокоившись состоянием кузины, находящейся рядом с ненормальной родственницей. Молодой романтик чуть-чуть успокоился только тогда, когда получил утвердительный кивок Элии.

Растолкав толпу принцев, к принцессе нахально протиснулся изнывающий от любопытства «поклонник» Элегор. Он упустил из виду причину, по которой все собрались, но признаваться в этом не собирался, поэтому, разыгрывая роль влюбленного, счел нужным составить компанию Лейму участливым вопросом:

– Дорогая, ты не пострадала?

– Чего это она так беснуется и что ты у нее отняла? Любимый изумруд? – мрачно сыронизировал Кэлберт.

– Может, опять какого мужика отбила нечаянно? – выдвинул другое, более логичное предположение Элтон.

– Или леди Джанети злоупотребила крепким спиртным? – дипломатично высказал свою гипотезу Ментор. Одно время после расставания с Лимбером за мамой Рика водился такой грешок.

– Да что происходит-то? – не гадая, бухнул прямым вопросом Кэлер, озвучивая мысли всех тех, кто, как и шустрый герцог, на сей раз не поспел к началу представления.

– Эта тварь пыталась убить Элию. Надо ее прикончить, – процедил Нрэн, тщетно пытаясь положить руку на эфес оставшегося в покоях меча. Теперь бог начал сомневаться, что избранная им линия поведения – держись подальше от кузины, неуклюжий солдафон – достаточно эффективна и не наносит урон безопасности любимой. Вот сегодня он видел нападение, но помешать не успел.

Усмешки разом сползли с лиц богов. Глаза хладнокровных убийц, безжалостные, беспощадные глаза мужчин, у которых могли отнять любимую сестру, впились в беснующуюся Джанети. И эти ледяные взгляды не обещали пощады.

Нрэн телепортировал из оружейной комнаты свой меч, продолжая упрямо бубнить себе под нос: «Убить, убить!» – но штурмовать заклятие-клетку, созданную Элией, не посмел, справедливо решив, что, возможно, кузина захочет прирезать Джанети лично.

– Перепила она, рехнулась или тут что другое – это пусть Энтиор у себя в подвалах выясняет, – приказал король Лимбер, брезгливо глядя на рвущую на себе волосы и воющую, как собака, бывшую жену.

– Ах, мама, как вы могли, – укоризненно покачал головой Рик, пытаясь проникнуть в сознание Джанети чарами, но безуспешно.

Каждый раз его заклинание словно ударялось о какую-то стену, точно так же, как билась о незримую преграду сама Жанти. Либо принцу мешали сильные чары противодействия, либо леди-мать в самом деле лишилась рассудка.

– Я узнаю, как она могла, – с ласковой улыбкой утешил брата Дознаватель Лоуленда. – В моих казематах все отвечают, даже самые молчаливые. Надо переправить ее в седьмую камеру. Она сейчас как раз свободна. Жилец «съехал».

Поняв, что больше ничего не сможет сделать, леди Джанети, не переставая смеяться и выть, еще раз рванула на себе волосы, выдрала из них длинную острую шпильку и вонзила себе в глаз. Яд сработал мгновенно. Тело, более не удерживаемое силовой клеткой, рассчитанной лишь на охрану живых, рухнуло к ногам Элии. Холодный ветер смерти пронесся по кругу богов, собирая жатву.

– О, Тьма, – возмутился Рик так искренне, словно ему обчистили на базаре карманы. – Сбежала-таки. Теперь придется душу искать, допрашивать.

– Вот и займись этим, а не трепись, пока и ее у тебя из-под носа не увели, – зло бросил король, очень жалея о том, что не подлил когда-то яда любимой супруге. – Энтиор, иди с ним, чтобы завтра утром протокол подробного допроса лежал у меня на столе. Мелиор, племянничек, разберись со здешней публикой. Лишние сплетни нам совсем ни к чему.

Услышав это, Элегор быстренько спрятался за широкими спинами Кэлера и друга Лейма. Герцогу вовсе не хотелось что-нибудь забывать.

– Да, ваше величество, – кивнули все принцы, отлично понимая, что сейчас спорить с Лимбером себе дороже.

Энтиор и Рик исчезли из зала с телом леди Джанети, осмелившейся поднять руку на их бесценную сестру, а Мелиор, повинуясь приказу дяди, быстро сплел Сеть Забвения и накинул на всю толпу. Персону упрямого герцога, маячившего за спинами братьев с донельзя задиристой физиономией, бог демонстративно исключил из зоны действия. Больше со своими безупречными заклятиями принц рисковать не хотел. «Пусть, если что-то не устраивает короля, сам разбирается со своим подданным, который портит лучшие заклятия», – решил Мелиор.

Сложные чары принца незаметно расползлись по замку, нашли каждого, не включенного в список исключения, кто что-нибудь видел или слышал сегодня о выходке Жанти, и незаметно изъяли эту информацию из памяти, заменив на невинный слух о внезапно ухудшившемся самочувствии леди-матери.

Теперь гости полагали, что видели, как внезапно побледнела и упала без чувств рыжая красавица, беседовавшая с принцессой Элией, а любящий сын и принц Энтиор бережно унесли ее из зала, чтобы оказать помощь и вызвать целителя. Прочие принцы разбрелись по залу, делая вид, что именно так все и случилось, небрежно выслушивали сочувственные фразы, но все равно изредка бросали на сестру обеспокоенные взгляды. Лейм и Нрэн остались рядом с Элией, ибо твердо решили для себя, что очередное покушение на кузину состоится только в случае их внезапной смерти.

В то время, пока прекрасная леди Джанети развлекала сценой своей кончины королевское семейство, Злат, мгновенно убедившийся, что его защитные чары сработали безукоризненно, обвел зал пронизывающим взглядом. И практически сразу обнаружил искомое.

Мужчина с глазами цвета зимнего неба, досадливо закусив губу, ненавязчиво перемещался в сторону балкона. Разумеется, никто не обратил на него внимания, никто, кроме пары «незначительных» личностей: Повелителя Межуровнья и Силы-Посланника – Связиста.

Лорд Злат очень недобро нахмурился, выдохнул сгусток серого пламени и беззвучно хлопнул в ладоши. По телу беглеца прошла дрожь, и он осыпался на мраморный пол бального зала маленькой горсткой пепла, а перстень с крупным изумрудом на руке Повелителя на секунду вспыхнул яркой звездочкой и снова стал похож на самый обычный камень.

Расторопный Связист, оказавшийся рядом с тем, что осталось от жертвы Повелителя Демонов, невинно насвистывая какую-то фривольную песенку, аккуратно задвинул сапогом кучку пепла под диванчик в нише. А потом Силы широко ухмыльнулись и переглянулись с Драконом Бездны.

Тот тоже улыбнулся, на сей раз искренне, и не спеша направился к Элии. Плотная толпа родственников вокруг прекрасной принцессы уже успела немного поредеть.

– Нам нужно поговорить. Это важно, – коротко объявил Злат богине, не обращая внимания на подозрительно нахохлившихся принцев.

– Хорошо, – коротко ответила Элия. – Надеюсь только, разговор у нас с тобой будет не столь острым, как с Жанти.

– Обещаю, – заверил принцессу Злат и, взяв ее под руку, демонстративно увлек за собой в ближайшее зеркало с наилучшими и безумно дорогими чарами защиты от любого проникновения любого существа из Межуровнья. Пусть знают, на кого скалятся, лоулендские щенки. Иногда нелишне им об этом напомнить.

Мелиор томно возвел глаза к потолку и снова взялся за нити заклятия.

И опять всех гостей, кроме королевской семьи и Элегора, накрыло сетью забвения, приказывающей помнить: принцесса Элия и лорд Злат удалились с бала, как положено по этикету, через двери, и никаких зеркал!