Кристина

Только бы Джорин оказался прав, и такая реакция была временной, а то это просто с ума сойти можно! Вот сколько мы с Амиром наедине пробыли? Несколько минут? А будто бы целую мучительную вечность! И даже не знаю, что меня больше бесило: самовлюбленность Амира или мои эмоции в его адрес… В общем, тут выход один: не видеть его вплоть до отъезда в Чертоги. Лучше я опять безвылазно засяду в комнате, и то так будет безопаснее для моих нервов.

С такими мыслями я спешно шла по коридору, когда мне навстречу попалась Тамилла. Причем, такая веселая и жизнерадостная днем, сейчас сестра Амира выглядела понурой, едва носом не шмыгала.

— Ты тоже не в настроении, как я смотрю, — уныло констатировала она.

— Что-то случилось?

— Да как сказать… Просто я скучаю по Рилиту. И я очень надеялась, что он приедет, не виделись же с того дня, как он мне свою метку даровал. Но он все не приезжает и не приезжает… Понятно, конечно, это он Амира опасается, вообще боится на глаза моему брату показываться.

Как же я его понимаю!

— У Амира прямо талант распугивать окружающих, — не удержалась от мрачного смешка я.

Но Тамилла пропустила мои слова мимо ушей, продолжала:

— Я пишу Рилиту каждый день. Он, к сожалению, не всегда успевает отвечать. Но как раз сейчас от него послание получила, что он все равно не сможет приехать, так что увидимся мы только в Чертогах…

Мне кажется, если бы хотел, то наверняка бы десять раз уже приехал. Но я не стала это озвучивать, чтобы еще больше Тамиллу не расстраивать.

— Я понимаю, что зря переживаю и сама себя накручиваю, но все думаю… А почему у нас с Рилитом метка по правилам не появилась? Понятно, конечно, что по самой природе это явление непредсказуемо, но все же. Вам с Амиром хватило одной единственной встречи, чтобы его магия отметила тебя, подтверждая, что мой брат все же способен когда-нибудь полюбить. А мы с Рилитом друг друга уже год знаем, а метку пришлось намеренно ставить.

— Тамилла, но ведь вроде сейчас все так делают. И это как раз у нас с Амиром чуть ли не аномалия по современным меркам. Да и не стоит тебе сравнивать, правда. Я не знаю, каким таким боком тьма вдруг определила, будто бы твой брат на что-то там способен, но тут явно какая-то ошибка. У него вся любовь, настоящая и будущая, ограничивается лишь собой единственным и неповторимым.

Тамилла смотрела на меня чуть ли не умоляюще:

— Дэрия, я понимаю, Амир порой выглядит черствым, холодным и чересчур властным, но наверняка внутри у него царят нежность, заботливость и добродушие.

— Вот когда будут они царить не только внутри, но и снаружи, тогда и поговорим, — хмуро парировала я. — А пока, прости за откровенность, я Амира лишний раз даже видеть не хочу.

— Но, Дэрия, ты же понимаешь, что метка не могла возникнуть просто так? Значит, Амир способен любить. И именно на тебя указала магия, как на наиболее вероятную кандидатуру для этого. Пусть сначала у вас все сложилось не слишком идеально, но, я надеюсь, в Чертогах уже дела пойдут на лад.

Похоже, тут бессмысленно спорить, все-таки мы с Тамиллой смотрим на Амира с совершенно разных сторон. К тому же я и так уже потеряла много времени, нужно успеть провести ритуал.

— Вот в Чертогах и будет видно, — я Тамилле улыбнулась. — Не сомневаюсь, и ваша ситуация с Рилитом обязательно прояснится. Как говорится, время все расставит на свои места. Кстати, о времени. Уже довольно поздно. Если ты не против, я уже спать пойду.

— Да, конечно, я как раз тоже собираюсь, к себе и шла. Доброй ночи, Дэрия, и до завтра! Надеюсь, завтра будет замечательный день.

— Приятных снов, Тамилла, — лично я и не сомневалась, что день будет замечательный. Я уже буду все знать о своих родителях и грозящей мне опасности, и уже на основании этого вполне можно обдумать, как все же спастись от неведомых преследователей. Пусть я и застряла в этом мире безвылазно, но жить все равно хочется.

Как я и ожидала, присутствия Джорина в спальне не ощущалось. Да и обострившимся из-за занятий тьмой восприятием я отчетливо чувствовала, что хранитель сейчас далеко в незримом мире. Так что идеальнее времени не придумать. Только медлить нельзя, ведь дух может объявиться в любое мгновение и нарушить ход ритуала.

Сам ритуал был вполне простым. Нужно было просто позволить памяти рода, что есть в каждом человеке, проявиться из подсознания. Пусть Грон мне объяснял с позиции обычной магии, но я все равно использовать свою не решалась, ведь вдруг кто тут сразу ее засечет. Пришлось снова прибегнуть к изначальной тьме.

Я села на кресло и закрыла глаза. Постаралась полностью расслабиться. Удалось это не сразу, мысли то и дело возвращались к Амиру. Наконец, более-менее удалось успокоить этот встревоженный хоровод. И вот теперь пришла пора магии. Изначальная тьма поднималась словно бы из глубин моей души, холодная и обманчиво послушная. Как прирученный зверь, все еще таящий злобу и готовый вот-вот наброситься на своего хозяина.

Волна холода прокатилась по телу, даже, казалось, пальцы заледенели, но шевелиться было нельзя. Я сосредотачивалась на том смутном образе, каким представляла своего отца. Пусть я никогда его не видела, но все равно на основе обрывков информации воображение дорисовывало само. Я думала именно об отце, а не о маме, ведь о ней не знала абсолютно ничего. Но ведь наверняка ее увижу в папиных воспоминаниях…

Я упустила тот миг, когда внешний мир будто бы перестал существовать. Исчезли все физические ощущения, осталось лишь мое сознание в кромешной тьме. Потоком силы меня несло куда-то, будто бы самой рекой времени. И вот, впереди показались клочья тумана. На первый взгляд хаотичные, но чем ближе я побиралась, тем отчетливее виднелось, что все они соединяются друг с другом. Как бусины гигантского сложного ожерелья. Наполненные жизнью и мельканием множества образов прошлого.

Я потянулась к ближайшему сгустку тумана. На миг тьма вокруг расплылась, формируя картины прошлого…

Еще никогда мне не было настолько больно! Я даже не сразу сообразила, что меня в один миг вышвырнуло в реальность. Закричала бы, но даже на крик сил не осталось. Боль чуть ли не разламывала изнутри! И пусть перед глазами все плыло, но все равно прекрасно было видно… Черные пульсирующие жилы проступили сквозь кожу на руках… И, кажется, вообще на всем теле…

Я даже не сразу восприняла голос спешно появившегося Джорина. Сначала не разобрала слов, осознала лишь последнюю фразу:

— Потерпи, вот-вот станет легче, просто сейчас она сливается с твоей сутью.

И вправду боль потихоньку отступала, но вместе с тем нарастала и паника. Все еще не силах встать, я так и лежала, скрючившись, на ковре. Кое-как прошептала:

— Что это такое?..

Хранитель тяжело вздохнул.

— Это то, что скрывалось в прошлом, Кристина.

— Так ты поэтому…не хотел рассказывать?..

— Именно так. Как бы ни были суровы магические законы, но все же милосердны хотя бы в том, что незнание зачастую оберегает потомков от деяний их предков… Это, — будто бы даже еще больше постаревший и очень усталый Джорин указал на черные жилы, — это клятва, Кристина. И не просто магическая, а закрепленная самой тьмой. Это клятва твоего отца. Не исполненная им при жизни… И теперь… — он судорожно вздохнул. — Теперь это твое бремя.

Несмотря на еще не до конца утихшую боль и зашкаливающую панику, я все же старалась рассудить трезво. Мне же Грон про клятвы рассказывал в свое время. В памяти услужливо всплыли обрывки его фраз:

«Я же тебе рассказывал, что несу груз нарушенной клятвы отца. Магической клятвы, между прочим. И лишь когда ты окажешься в безопасности, я избавлюсь от давящей на меня ноши»

«Отец же не удосужился мне ничего пояснять. Он бы и про клятву не сказал, если бы не скорая смерть и слабость рассудка. Ну а раз сказал, то все, магические обязательства на меня перешли»

— Джорин, но как же так? — я попыталась сесть. — Я же ничего не узнала! Не успела ничего увидеть!

— Ты просто не в курсе законов магии и не осознаешь всей силы магической клятвы темных, — хранитель покачал головой. — Она становится слишком неотъемлемой частью жизни. Даже малейшая попытка коснуться прошлого стала бы для нее лазейкой в настоящее. Это как нерастраченная мощь, понимаешь? Она никуда не может деться и хоть как рано или поздно проявится. Я потому не рисковал тебе ничего вообще рассказывать, ведь любое мое лишнее слово могло стать такой лазейкой. Планировал поведать истину, когда ты окажешься на Земле, где тьма и, соответственно, клятва Тариса будут не властны над тобой, но увы…

Я бы не удивилась, если бы он начал меня корить, мол, сама виновата, зачем попыталась прошлое разузнать, да еще и в тайне от меня, но нет, Джорин ни в чем не обвинял. Даже наоборот, его будто бы тяготило необхватное чувство вины, что все же не смог меня уберечь от этого.

Черные жилы исчезли окончательно, боль прошла, о произошедшем напоминало лишь непривычное чувство тяжести, будто некая непомерная ноша стремилась пригнуть меня к земле.

— Джорин, но что это была за клятва? Что-то очень важное, да? Раз настолько сильное, что прорвалось при малейшем моем прикосновении к прошлому… О чем поклялся мой отец? Это как-то связано с Призраками? Он воевал с ними и потому они и убили его? А меня ищут, как его дочь, чисто из мести, чтобы уничтожить род до конца? Сейчас ведь ты можешь все рассказать?

— Дело вовсе не в твоем отце, Кристина, — хранитель поднял на меня тяжелый взгляд. — Причиной всего была твоя мать.