Я находилось в маленькой, уютной комнатке без окон и дверей. Это наяву подобное могло испугать, а во сне я спокойно сидела в мягком кресле и в неярком, оранжевом свете торшера пыталась читать книгу. Отдаленно знакомые буквы складывались в непонятные слова, заставляя морщиться и вглядываться в строчки в попытке осознать их смысл.

Неожиданно раздался грохот, сотрясший всю комнатку. Я вздрогнула, оторвалась от книги и с нехорошим предчувствием огляделась по сторонам. Откуда-то извне в стену снова ударили, по ней побежали трещинки, задрожала мебель. Я выпустила из рук книгу и в испуге забралась в кресло с ногами, подтянув колени к подбородку. Очередной удар обрушился на стену, послышался жуткий треск. Кресло чуть ли не подпрыгнуло от этой встряски. Торшер замигал, упал на пол и разбился, после чего все вокруг погрузилось в темноту.

А дальше эти удары следовали один за другим. Что-то огромное и страшное обрушивалось на стены снаружи, рвалось, неистово билось. Комната качалась, кресло подскакивало. Я закрывала уши руками и, жмурясь, мотала головой. Казалось, если не смотреть, то кошмар прекратится, однако он продолжался, и с каждой секундой становилось все страшнее.

В какой-то момент в полу образовались провалы, и сквозь них в комнату хлынуло оно. Из разломов ко мне потянулись чьи-то руки. Жилистые, неестественно длинные, с острыми когтями на тонких пальцах. Я закричала от ужаса. Руки всползли по креслу и вцепились в меня. Множество рук! Они царапали кожу, хватали за плечи, за ноги, за волосы, за талию и даже скользили по лицу. А я вжималась в кресло, отчаянно пытаясь отбиться от них, потому как бежать было некуда – весь пол шевелился от копошения сотен рук.

Внезапно комнату затопил зеленоватый свет, и все наконец прекратилось. Я очутилась на берегу знакомого озера. Тепло светило летнее солнце, по небу бежали кудрявые облака, отражаясь в идеальном зеркале водной глади, из-за чего казалось, будто озеро – еще одно небо, только перевернутое. Мы с Уней в привычной позе сидели на густой траве. Снова по телу бегали колючие иголочки, зарождаясь в ладони, в которую уткнулся подбородком дракончик, но сейчас это было даже приятно, учитывая, что пару мгновений назад ко мне прикасались жуткие руки.

– Ты должна мне помочь, – сообщил Унь-Тьвань таким голосом, будто я действительно была ему чего-то должна. Хотя, может, и должна… искупить вину за идиотское имя, которым его наградила.

– И чем могу тебе помочь? – полюбопытствовала я.

– Завтра отнесешь меня на это озеро, – он приподнял голову, указывая носом в сторону воды.

– А озеро где находится?

– В лесу, неподалеку от границы с Ничто. Я подскажу, куда идти.

– Э… ты хочешь, чтобы я в одиночку отправилась в лес, да еще и почти к Ничто?! – опешила я.

– Можешь взять сопровождающего, – царственным жестом махнув хвостом, великодушно разрешил дракончик.

– Ну спасибо.

Я представила, как ловлю Савельхея и, мертвой хваткой вцепившись в его локоть, с подвываниями заявляю: «Я снова заблудила-а-ась! Покажи дорогу до лесного озерца!» Картинка в голове возникла настолько яркая, что я подавилась собственными мыслями. Нет! Ни за что! А с демоном или, не дай бог, с проклятым эльфом вообще никуда не пойду! Не хватало только Элимара позвать на романтическую прогулку через лес.

– На здоровье, – важно ответствовал дракончик и вдруг добавил: – Согласишься мне помочь – сохранишь здоровье. Вместе с жизнью. А не выполнишь просьбу, так прибьют тебя скоро.

– Кто? Ты что-нибудь знаешь?! – насторожилась я, забыв даже возмутиться из-за бесцеремонного замечания Уни.

– Убить тебя пытаются. Если отнесешь меня на озеро, у тебя появится шанс выжить в замке.

– Только шанс?

– Конечно, – Унь-Тьвань повернул ко мне голову на длинной шее. – Ничего не предопределено, будущее меняется от каждого принятого решения. – Усы дракончика зашевелились, отчего он до смешного стал похож на китайского мудреца. Философское изречение, вид, усы и даже имя – все соответствовало образу! Только шутить и смеяться почему-то не хотелось. Наоборот, возникло дикое желание устроить истерику и постучаться головой хотя бы о землю за неимением чего-нибудь более твердого.

– А кто пытается меня убить?

– Я найду тебя, и мы отправимся к озеру.

– После пары. У меня занятия ментальной магией, – машинально ответила я и только после этого сообразила, что вопрос остался без ответа.

– Ментальная магия… Что ж, сходи, это тоже будет полезно. Если окажешься сообразительной.

– Эй, дракон, а кто меня убить-то пытается?! Признавайся! – я уже собиралась для устрашения схватить скользкого гада за шею, но все окружающее неожиданно растворилось, а вместе с красивым пейзажем исчез и сам Уня.

* * *

На пару по ментальной магии брела в раздумьях. Во-первых, в очередной раз увидеть Элимара и, как вариант, терпеть его попытки пробиться в мою голову как-то не хотелось. Во-вторых, я начала опасаться, что дело было вовсе не в его попытках, а в моей влюбленности. Хотя какой из меня маг? Но, может, не важно, маг я или нет, а в магической академии при влюбленности мне не отвертеться от ее галлюциногенного первого признака? В-третьих, я не знала, что теперь делать с Уней. Дракончик намекал, что посещение озера вместе с ним для меня жизненно необходимо. Но кто за мной охотится и чем поможет прогулка по лесу, Унь-Тьвань не сказал. Обманул или не захотел говорить по какой-нибудь другой, одним драконам понятной причине? И главное – а мне-то что делать? Меня пытаются убить – это факт. Если действительно посещение озера сможет помочь, даст шанс на выживание в этом сумасшедшем замке? А с другой стороны… сама прогулка в лес может стать для меня последней глупостью, совершенной в этой жизни. Нет, одной туда соваться точно не стоит.

У входа в аудиторию я столкнулась с Элимаром. При виде меня мужчина поморщился, потер виски, чуть посторонился, чтобы я могла пройти внутрь, и как-то раздраженно сказал:

– Ну что ты стоишь? Иди. Я скоро вернусь.

Я недоуменно покосилась на препода и проскользнула мимо него в аудиторию. Ожидала от Элимара чего угодно, вплоть до пылких заверений в том, что могу ему абсолютно доверять и должна делиться любыми проблемами, даже если в детстве мне не купили чупа-чупс в день рождения, и это до сих пор не дает покоя, вылившись в психологическую травму. Но уж точно не ожидала увидеть его хмурую физиономию! Голова разболелась, что ли? Может, пара отменяется?

Однако мои надежды не оправдались. Как и обещал, Элимар вернулся. Посвежевший, с блестящими глазами и улыбкой на губах. Нет-нет, не пьяной, а вполне нормальной! Похоже, в магическом мире есть прекрасное средство от боли в голове. Ну или от плохого настроения. Или от аллергии на меня. Надо же, о какой ерунде опять думаю. А ведь Унь-Тьвань намекал – на паре я должна узнать нечто полезное для себя. Вот и попробуй догадаться!

Поскольку большинство студентов уже научились защищать важные мысли посредством мыслей бестолковых, а мой провал в этом деле обнаружить было некому, сегодня мы перешли к более сложному виду защиты. Я печально вздохнула – похоже, шкаф мне не укротить никогда. Или все дело в том, что слишком много проблем навалилось на несчастную голову? Попробуй расслабиться и не думать, если ты в магической академии, в любой момент тебя могут убить, а по темным углам эльфийские принцы поджидают!

Тем временем Элимар рассказывал, как создавать мысленную преграду, сквозь которую не сможет прорваться посторонний.

– Для начала представьте свои мысли. Маленькими сверкающими огоньками они роятся вокруг вас. Иногда проникают в голову, иногда вылетают и теряются среди остальных. Мысли-огоньки летают не в воздухе, а в цветном колышущемся мареве, чуть менее плотном. Это ваши эмоции, также способные выдать важную информацию о вас. Представили? А теперь обнесите марево эмоций стеной, накройте колпаком. Не имеет значения, из чего будет состоять ваша защита. Камень, стекло или зеркало. Главное, чтобы и эмоции, и мысли остались внутри, спрятанные от посторонних. Пусть стена будет монолитной, без единого изъяна, окружающей вас со всех сторон. Ни одна мысль не просочится наружу, ни одна эмоция. И никто не найдет щели, чтобы скользнуть под преграду.

Я упорно пыталась визуализировать хотя бы фанерную доску перед лицом, когда почувствовала на себе чужой взгляд. По спине побежали мурашки, легкое головокружение подсказало, чей именно. Я осмотрелась и встретилась глазами с Элимаром. Тот усмехнулся, меня отчего-то бросило в жар. И как в подобных условиях совладать со своими эмоциями?! Еще сказал бы, что вот прямо сейчас охраняет от опасностей, будто меня могут утащить из-под его носа прямо на паре. Только где ж препод был, когда я возвращалась с его, между прочим, занятия и чуть не стала кормом для гигантского слизняка?

До конца пары мне так и не удалось достроить кирпичный заборчик, которым я от нечего делать занялась после провала с фанерой, но уличить меня в халтуре по-прежнему было некому. Элимар старался, очень старался! Я ловила его взгляды, ощущавшиеся буквально кожей, не позволявшие остаться равнодушной, заставлявшие сжиматься что-то внутри. Вздрагивала и отворачивалась, нервно кусая нижнюю губу.

По завершении занятия вместе с остальными я собиралась покинуть аудиторию и уже была на половине пути к выходу, когда вдруг преподаватель попросил:

– Лика, задержитесь, пожалуйста.

Я с трудом поборола горестный вопль: «Опять?!» – и, стерев с лица страдальческое выражение, обернулась к мужчине.

Когда все студенты покинули аудиторию и мы с Элимаром остались вдвоем, он приблизился ко мне.

– Тебя что-то тревожит, Лика? – спросил преподаватель, вглядываясь в мое лицо. – Не бойся, можешь рассказать мне. Я всегда готов помочь.

Ага, так и представляю, как сейчас скажу: «Понимаете, доктор Элимар, еще в детстве меня напугали бабайкой, и с тех пор я не переношу фиолетовые шторы – они напоминают мне ее волосы».

Мужчина подошел ближе, настолько, что мне захотелось немедленно развернуться и бежать без оглядки. От его взгляда сбилось дыхание и пересохло во рту. Кажется, даже задрожали руки. Я вцепилась в тетрадку, словно в спасительный круг, продолжавший удерживать меня в реальном мире, но вокруг уже плясали яркие, цветные точки.

– Не нужно меня бояться, Лика. Я не причиню тебе вреда, – срываясь на шепот, произнес он. Протянул ко мне руку, коснулся сжимающих тетрадь пальцев и хрипло добавил: – Только не тебе.

Сердце застучало как сумасшедшее. Того и гляди – выскочит из груди! Вихрь цветных точек закрутился еще яростней, угрожая превратиться в настоящий фейерверк. Что со мной происходит? Может, и вправду влюбилась? Иначе не дрожали бы так мои руки, не кружилась бы голова от одного лишь взгляда. Влюбилась? Когда только успела?

– Я… у меня все нормально, – пролепетала я, неотрывно смотря на Элимара. На его яркие губы и смуглое лицо. На густые выразительные брови, на высокий лоб и каштановые волосы. Но остановился взгляд на его глазах, темно-карих, почти черных. Наверное, они должны завораживать?

– Меня попросили присматривать за тобой, – продолжил откровения мужчина. – Сначала я был недоволен навязанным долгом, но потом, когда увидел тебя… Лика…

Элимар наклонился ко мне, легонько погладил по щеке тыльной стороной ладони, зарылся пальцами в волосы. Дыхание перехватило, кровь застучала в висках. Еще немного – и точно в обморок грохнусь. Неужели это и есть любовь по-маговски? Или, может, самая обычная, но очень-очень сильная? Может, именно поцелуй подскажет ответ, позволит разобраться в собственных чувствах?

Если бы он поцеловал меня быстро, я бы не успела передумать, но Элимар наклонялся медленно, очень медленно, продолжая удерживать взглядом. А моя решимость таяла. Когда между нами осталась всего пара миллиметров и горячее дыхание мужчины обожгло губы, в голове отчаянно вспыхнула мысль: «Нет, не надо!» Я отшатнулась и, оттолкнув руку преподавателя, бросилась к выходу из аудитории. На этот раз Элимар за мной все же последовал.

– Лика, подожди!

Едва выскочила в коридор, он схватил меня за руку, сильным рывком заставляя остановиться.

– Пожалуйста, отпустите меня, – попросила я холодно, а сама ощутила, как начинают подрагивать коленки. Вот уж чего во мне сейчас не было – так это спокойствия!

– Выслушай меня, не отталкивай. Я не понимаю, что со мной творится, но с того момента, как увидел тебя… – С этими словами Элимар шагнул вперед и, опустив вторую руку мне на талию, прижал к себе.

– Прекратите! Не трогайте меня! – вскрикнула я, не давая ему договорить. Попыталась вырваться, но на этот раз мужчина держал крепко. Не представляю, чем бы все закончилось, если б он вдруг кого-то не увидел за моей спиной. Элимар замер, хватка ослабла, и мне удалось выскользнуть из настойчивых объятий. Вместе с тем я повернулась и заметила Ийрилихара. Ну наконец-то! Хоть кто-то появился в проклятой башне! Теперь, по закону жанра, он обязан заступиться за мою девичью честь.

В глазах демона читалась дикая ярость. Ийрилихар то ли злобно оскалился, то ли его просто перекосило от увиденной сцены. Мужчина что-то прорычал и неожиданно рванул в сторону… нет, не в нашу, а за поворот. Только мелькнул клочок туманного крыла – единственное, что я успела заметить в быстром движении странного нелюдя, подло бросившего меня на растерзание преподу.

– Подозрительный демон, – недобро прищурившись, сказал Элимар.

– Не беспокойтесь, в подозрительности Ийрилихару с вами не сравниться.

– Лика, я серьезно, – он перевел взгляд на меня. – Демоны, особенно демоны рода диа Витан – очень опасные существа. Никогда не знаешь, что взбредет им в голову, а преследуя свои цели, они готовы на все. Держись от него подальше.

Очень сильно хотелось сказать, что именно сейчас я бы с огромным удовольствием держалась подальше от него самого, но, к счастью, удалось заставить себя промолчать.

– Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. – Мужчина сделал шаг по направлению ко мне. Я не стала дожидаться продолжения событий и бросилась в позорное бегство.

* * *

В комнату возвращаться не хотелось. Впрочем, никуда не хотелось. Только бы оказаться подальше от Элимара, но учитывая ограниченную территорию академии, совсем от него сбежать все равно не смогла бы. Не знаю, что там было с первым верным признаком влюбленности, но пока я испытывала перед преподавателем ментальной магии лишь панический ужас. Перепуганное воображение настойчиво рисовало его консервным ножом, который вот-вот вскроет мою голову, чтобы наконец-то до всех мыслей добраться. И почему-то упорно вспоминался приснившийся сегодня кошмар, будто бы между тем жутким сновидением и Элимаром существовала некая связь. Но с другой стороны, мало ли, вдруг ужас – это по местным меркам второй признак влюбленности?

За этими мрачными мыслями я и сама не заметила, как добралась до лестницы, ведущей в библиотеку. Эта часть учебного корпуса, как обычно, пустовала, так что никто моему одиночеству не помешал бы. Я уселась на одну из ступенек и уткнулась головой в колени. Стало жалко себя, хоть плачь. Но упорно не плакалось. Мысли вертелись лихорадочным хороводом: начиная с того, что меня все уже тут достали, и заканчивая тем, что еще Уню надо в лес отнести. Если, конечно, жить охота.

– Что, – послышался рядом знакомый голос, – опять потерялась?

– А тебе какая разница? – мрачно буркнула я, не поднимая головы. Странно, почему-то очень была рада Савельхею, но показывать этого, конечно же, не стала.

– Никакой, – все так же спокойно ответил он.

– Тогда зачем спрашиваешь? Чисто из вежливости?

– Ты думаешь, темные властелины бывают вежливыми? – судя по голосу, он улыбнулся.

– Я знаю не так много темных властелинов, чтобы делать о вас какие-либо выводы, – парировала я.

Савельхей сел рядом. Не совсем близко, но при желании я вполне могла коснуться его плаща. Едва это самое желание сдержала.

– Поверь мне, темных властелинов лучше вообще не знать, – задумчиво произнес Савельхей.

– Да. Вы – зануды.

На мгновение воцарилась изумленная тишина, и вдруг он расхохотался. Как-то по-простому, я бы даже сказала: по-человечески. Не удержавшись, я посмотрела на него. Но, увы, темный плащ ничего нового не продемонстрировал.

– Зануда, значит? – все так же смеясь, переспросил Савельхей.

– Еще какой, – старательно сохраняя серьезный вид, ответила я. – А еще ты – грубиян и негостеприимный. Но не переживай, хорошее в тебе тоже есть.

– Что, например? – с искренним любопытством поинтересовался он.

– Хотя бы то, что ты – не эльф и не преподаватель ментальной магии, – я вяло улыбнулась.

И снова повисла тишина. Савельхей молчал, словно размышлял о чем-то. Я же делала вид, что занята разглядыванием ступенек. Снова вспомнилась просьба Уни. Дракончик, похоже, не учел, что для меня этот поход в лес – явное самоубийство.

– А зачем тебе идти в лес? – вдруг спросил Савельхей.

– Откуда ты знаешь? – опешила я. Неужели он мои мысли смог прочесть? Да бедняга Элимар от зависти собственные тапки съест! Хорошо хоть, я не подумала о чем-нибудь личном. К примеру, снова не принялась мысленно гадать, как темный властелин выглядит на самом деле. Блондин или брюнет? Симпатичный или нет? Интересно, какая у него улыбка?.. Ай, балда, о чем думаю?!

– Ты сама об этом сказала, – отвлек меня от панических мыслей голос Савельхея.

– О чем? – опасливо переспросила я, уже успев потерять нить разговора.

– О том, что идти в лес – явное самоубийство.

– Так я, получается, просто вслух подумала? – я вздохнула с облегчением. – Фуф, а то я уж решила, что ты мысли читаешь.

– Не имею такой дурной привычки. Так зачем тебе в лес?

– Если я скажу, ты сочтешь меня сумасшедшей.

– Я считаю тебя сумасшедшей с самой первой нашей встречи, так что терять тебе все равно нечего, – он усмехнулся.

Ну да, действительно, что мне терять.

– Понимаешь, дело в том, что я оживила каменного дракона, дав ему имя. Дурацкое, на его взгляд. С тех пор он мне снится. Наверное, за имя мстит. А сегодня ночью сказал, что если я не отнесу его к какому-то там озеру в лесу, то мне хана.

Теперь Савельхей точно потащит меня в местную лечебницу и сдаст Друндгильде с диагнозом «больная на всю голову».

– А почему хана? – он пока тащить не спешил. – Тебе кто-то угрожает?

У меня вырвался нервный смешок. Да проще было бы перечислить тех, кто мне не угрожает! Дико захотелось все Савельхею рассказать, с громадным трудом сдержалась.

– Нет, – я встала. – Просто я избранная. Ну и параноик по совместительству.

Темный властелин ничего не ответил. Пришлось просто молча уйти. В конце концов, у меня еще дел хватало. К примеру, придумать, как избежать героической гибели по пути к лесному озеру.

* * *

Я стояла у окна нашей комнаты и безрадостно разглядывала виднеющийся за замковым комплексом дремучий лес. Пока даже примерно не представляла, где мне там озеро искать. Да даже в какую сторону идти.

А ведь уже вечерело. Устроившая истерику из-за того, что ей совершенно не в чем идти на обещанный в скором времени бал, Иввина умчалась в неизвестном направлении. Бонифаций же устроился на полу в позе лотоса и медитировал. Он, кстати, даже не порадовался тому, что теперь был здесь на легальном положении. Мысли единорога все еще занимало отсутствие табака, и разговоры на любую тему в итоге сводились к этому животрепещущему вопросу.

– Бонь, – тихо позвала я, – как думаешь, в местном лесу очень страшно?

– Без понятия, – отозвался он, не открывая глаз. – Даже если кто-то и осмеливался туда сунуться, он, скорее всего, так и не вернулся, чтобы поделиться с другими впечатлениями. А что? Ты на прогулку собралась?

– Типа того, – я устало потерла лоб. – Мне же тут острых ощущений мало, так что в лес за ними пойду.

Бонифаций открыл один глаз и смерил меня задумчивым взглядом. Я ждала, что единорог станет отговаривать. Или предложит себя в сопровождающие. Но, увы, Боню в данный момент волновало лишь одно.

– Если попадутся заросли табака, мне нарви, – он закрыл глаз.

Я не стала ничего отвечать, вздохнула. Да и тянуть время уже было нельзя. Еще немного, и станет совсем темно. Сама не могла понять, откуда взялась уверенность, что идти в лес нужно именно вечером. Да и чувствовала я, что просьба Уни очень важна. Причем важнее для меня, чем для него. И поддаваться страху никак нельзя.

* * *

Раскинувшийся за пустырем темный лес казался непроходимым. Вдобавок мне все чудилось, что вот-вот снова из-за деревьев вынырнет какая-нибудь мерзкая тень с целью меня придушить. Да и Уни все еще не было. Что-то подсказывало, дракончик сам появится в нужный момент. Но уж очень хотелось, чтобы он появился поскорее. Вдвоем бы уж точно не так страшно было.

Понимая, что от разглядывания леса он не станет ни светлее, ни безопаснее, я тяжко вздохнула и собралась уже было идти. Но вдруг услышала позади чьи-то шаги.

– А ты что тут делаешь? – изумленно выдохнула я, увидев направляющегося ко мне темного властелина.

– Решил составить компанию одной сумасбродной избранной, – прозвучало в ответ невозмутимо. – Не возражаешь?

Не возражаю ли я?! Интересно, если я сейчас кинусь его с радостными воплями обнимать, он не передумает? Нет, лучше уж не экспериментировать.

– Ну хорошо, – милостиво разрешила я, с трудом сдерживая счастливую улыбку, – можешь, так и быть, пойти со мной.

Теперь уж точно можно было ничего не бояться. Ведь теоретически страшнее темных властелинов никого не существовало.

– А все-таки, – не удержалась я, – почему ты решил пойти со мной?

Я бы не удивилась, если бы он ответил, что вздумал благородно меня защищать. Или, что вероятнее, сдать меня лесным теням, чтобы те придушили. Мол, надоела я ему уже изрядно, а самому душить лень. Но Савельхей не оправдал моих ожиданий.

– Я давно собирался заглянуть в этот лес, – ответил он. – А ты так удачно сегодня напомнила, что я решил совместить приятное с полезным.

– Приятную прогулку со мной с полезным разглядыванием лесного пейзажа?

– Приятное разглядывание лесного пейзажа с полезной экономией времени, – темный властелин хмыкнул. – Ты ведь наверняка одна заблудишься и будешь долго и упорно звать на помощь. А учитывая, что окна моей спальни выходят как раз на лес, бессонная ночь из-за твоих воплей будет гарантирована. Уж лучше я сейчас с тобой пойду, чем потом искать тебя в чащобе.

– Какой ты добрый, – мрачно буркнула я.

– Добрый? Так еще ни одного темного властелина не оскорбляли, – он засмеялся.

– Ну вот и радуйся, что ты первый. Мы идем или как? Темнеет ведь, – я поежилась.

– Никогда бы не подумал, что ты боишься темноты, – Савельхей, похоже, удивился. – Меня ведь ты не боишься.

– Если тебя так это задевает, то буду бояться. Только попозже, ладно? Пойдем уже.

Меня уже не столько пугал сам лес, как опускающаяся ночь. Слишком глубоко засели слова Уни о том, что меня хотят убить. Ведь при желании можно было и ту тень, и склизкого монстра считать простыми случайностями. Но дракончик подтвердил худшие опасения, и теперь смертельная опасность мне мерещилась на каждом шагу. Тем более в темноте.

Интересно, что до входа в лес деревья не казались такими высокими. Теперь же их можно было назвать настоящими исполинами. Мощные бурые стволы венчались темно-зелеными хвойными кронами. То ли у меня так воображение разыгралось, то ли действительно кто-то за нами наблюдал. Лес будто бы изучал незваных посетителей. Не хватало только какого-нибудь древнего энта для полноты картины.

– Ты знаешь, куда идти? – Савельхей говорил так спокойно, словно мы не в древний лес на границе с Ничто выбрались, а по коридору жилого корпуса прогуляться вышли.

– Не знаю, – шепотом отозвалась я. Опасливо огляделась, и стало совсем жутко. Стоило нам войти в лес, как деревья сомкнулись позади плотной стеной. Я теперь даже не могла хотя бы примерно сказать, где находится академия. Словно дремучая чащоба была на много километров вокруг.

Темный властелин подошел к ближайшему дереву, коснулся коры окутанными тьмой пальцами и замер, словно прислушивался к чему-то. Я на всякий случай подошла к нему поближе. Очень хотелось взять его за руку, но вряд ли его бы обрадовала такая неслыханная наглость с моей стороны.

– Но ты ведь не просто так сюда собралась, верно?

– Мне нужно найти озеро, – спешно ответила я. – Теоретически оно где-то здесь.

А еще перед этим нужно найти Уню. Толку от озера без дракончика…

– Тогда пойдем, – Савельхей решительно направился вперед.

– Так ты знаешь, где оно? – обрадовалась я, стараясь не отстать.

– Нет, но здесь тропинка. Должна же она куда-то вести.

Лично я никакой тропинки не видела, слишком темно уже было. Не без оснований опасалась, что скоро темнота станет совсем уж непроглядной. И что тогда делать? Передвигаться на ощупь? Кроны деревьев казались настолько густыми, что вряд ли слабый свет местного ночного светила вообще сюда проникал.

– Не факт, что тропинка ведет к озеру, – усомнилась я. – Вдруг она вообще ведет в Ничто.

– Вот и посмотрим.

– Куда она ведет?

– На Ничто.

– Все понятно, – мрачно пробурчала я себе под нос, – ты специально решил меня туда завести, чтобы я тебя больше не доставала.

То ли он не услышал, то ли просто проигнорировал. И в один миг стало так темно, будто кто-то просто-напросто выключил и без того тусклый свет. Я даже толком испугаться не успела, как вдруг Савельхей взял меня за руку.

– Не бойся, не заблудимся, – успокаивающе произнес он. – Сейчас уже станет светлее.

Мне бы его уверенность. Я запоздало подумала, что можно ведь было взять с собой светлячков из нашей комнаты, чтобы те путь освещали. Хотя вряд ли они бы на это согласились.

– Ты же маг, – напомнила я, – так зажги огоньки хоть какие-нибудь.

– Зачем? Ночь прекрасна.

– Особенно когда ничего не видишь, – ворчливо начала я, но осеклась. Буквально в паре шагов вдруг вспыхнул белесый огонек.

Потом еще один, еще и еще – казалось, что на земле зажигаются крохотные свечи. Пара мгновений, и стало светло как днем. Но опять ненадолго. Легкое дуновение подхватило огоньки, закружило витиеватыми вихрями, сбивая вместе и формируя в световые столбы. Снова опустился полумрак, но теперь он лишь оттенял серебристое мерцание этих чудесных «светильников». Залюбовавшись открывшимся великолепием, я даже не сразу заметила, что лес вокруг неуловимо переменился. Будто те мгновения в темноте перенесли нас в другую его часть.

– Долго я ждать-то буду? – послышался возмущенный голос Уни.

Дракончик обнаружился прямо передо мной. Сидел на траве и нетерпеливо постукивал хвостом.

– Надеюсь, ты-то хоть знаешь дорогу? – поинтересовалась я, взяв Уню на руки.

– Мы уже пришли, – ответил за него Савельхей.

И вправду, за деревьями в мерцании световых столбов поблескивала водная гладь. Странно, конечно, получается – зачем я Уне, если он и так до озера добрался? Может, ему какое-нибудь жертвоприношение нужно, для которого лжеизбранная идеально подойдет? И обещанное спасение заключается в том, чтобы умереть быстро и безболезненно? Ведь что ни говори, а стать утопленницей не так страшно, как быть съеденной гигантской слизкой амебой.

– Ты должна опустить меня в воду, – пояснил Унь-Тьвань.

Я направилась к озеру. Когда деревья расступились, показалась уже знакомая полянка – та самая, которая мне снилась несколько раз. На темном небе были рассыпаны первые звезды и волшебными огоньками отражались в зеркальной водной глади. Даже дыхание перехватило от этой красоты, не во сне, а наяву увиденной.

– Дальше. Зайди в озеро, – сказал дракончик, потому как я замерла на берегу и вперед идти не спешила. Да и куда идти? Там же вода, там мокро!

– Я не хочу в воду! Она холодная.

– Жить хочешь? – поинтересовался Уня.

– Хочу.

– Тогда придется.

– Тогда и тебе придется… подождать. – Очень хотелось послать дракончика с его заморочками куда подальше, хоть даже в глубь леса, где предположительно начиналось Ничто, но я сдержалась. Поставила Уню на землю, разулась, закатала штаны до колен и снова взяла дракончика на руки.

Бр-р-р, вода не просто холодная – ледяная! От неожиданности я чуть не запустила Уней в центр озера, но по телу прошла такая дрожь, что любое постороннее движение загнулось, не успев начаться.

– Глубже зайди, – потребовал дракончик.

– Куда глубже? Предлагаешь мне здесь утопиться? – скрипнув зубами, возмутилась я.

– Это не потребуется, – вроде как обрадовал Уня, только почему-то с удвоенной силой захотелось отправить его в полет за горизонт за неимением поблизости дерева, о которое можно было бы дракончика хорошенько шмякнуть.

Я неуверенно оглянулась на Савельхея. Закутанная в плащ фигура, а в особенности – черное пятно под капюшоном выглядели жизнеутверждающе и внушали доверие. Понадеявшись, что темный властелин, несмотря на всю свою темнистость, не бросит меня умирать в озере от переохлаждения, через силу сделала шаг. Потом еще один и еще. Повернуть бы назад, так ведь жаль будет, если все мучения окажутся напрасными! А потому я продолжала идти, пока не погрузилась в озеро по пояс. Ну все, спасать меня не нужно – поздно. Ноги вот уже почти не чувствую.

– Достаточно, – сказал Уня. – Отпускай.

А мне теперь все равно.

Еле разжав окоченевшие пальцы, вяло подумала, что у меня, наверное, начинаются глюки. Надеюсь, не те, которые от влюбленности приходят.

В центре озера тем временем забурлила вода. Сначала показался острый гребень, а затем – гигантская голова с усами и длинная шея, переходящая в тонкое, извивающееся тело, периодически поднимающееся над водой и снова в ней скрывающееся. Почти точная копия Уни, только во много раз больше, плыла в нашу сторону. Сам миниатюрный дракончик двигался ей навстречу.

Увеличенный вариант Унь-Тьваня, кроме размеров, отличался от него также цветом. Блестящая салатовая чешуя на брюхе ближе к спине переходила в насыщенный зеленый с синеватым отливом. От тела дракона исходило изумрудное свечение и разводами расползалось по воде. Когда между двумя драконами осталась пара метров, большой наклонил голову к маленькому. Стоило им соприкоснуться носами, волшебное свечение вспыхнуло ярче и заплясало на воде изумрудным пламенем. Завороженная происходящим, я наблюдала это удивительное зрелище с раскрытым ртом. Неотрывно глядя сородичу в немигающие глаза, Уня вдруг потерял очертания, стал еще более гибким, текучим и, превратившись в изумрудную капельку, медленно перетек в озерного дракона. Забурлила, вспенилась вода. Сияние стало совсем нестерпимым, ослепительным и в один миг затопило все вокруг. Последнее, что я почувствовала, – охватившее меня тепло, и, кажется, послышалось змеиное шипение…

Очнулась я на руках у Савельхея. Так хорошо, спокойно, уютно. Открыв глаза и встретившись взглядом с… темнотой, ощутила огромное искушение сдернуть капюшон с головы властелина и наконец увидеть его лицо. Пальцы потянулись к ткани плаща, когда Савельхей, разгадав коварный замысел, убрал свою руку у меня из-под коленей. Я соскользнула вниз, едва успев коснуться ногами земли. К счастью, Савельхей меня все же поддержал, помогая обрести равновесие. Только сейчас я вдруг заметила, что мне совершенно сухо, а главное, тепло.

– Что это было? – спросила я, растерянно озираясь по сторонам. Но увидеть получилось не так уж и много. Слабый свет луны, блуждающие от ствола к стволу тени деревьев, серебрящееся озеро… пустое. Ни Уни, ни его крупного собрата поблизости не было.

– Перед тем как скрыться под водой, дракон сказал: «Благодарю за то, что вернула мне утраченную частичку души».

– Э… так Уня – частичка души лох-несского чудовища?!

– Если ты о драконе, то, вероятно, так оно и есть, – невозмутимо согласился Савельхей и сразу деловым тоном поинтересовался: – Идти можешь?

– Да, чувствую себя… – я задумалась, – странно. Как будто выспалась и хорошо отдохнула!

– Вот и замечательно. Значит, твоих сил хватит на прогулку в Ничто.

– Куда? – разом осипшим голосом переспросила я.

– В Ничто. Оно совсем близко, нужно этим воспользоваться. Мне не хочется второй раз идти через лес. Сейчас нам помогла магия этого места, а потом придется пройти все расстояние самостоятельно – пустая трата времени. – Глядя на перепуганную меня, Савельхей добавил: – Можешь подождать здесь, если не хочешь прогуляться в Ничто.

– Здесь?.. – Похоже, в озере я таки кое-что себе отморозила… мозги и теперь могла только повторять за темным властелином его слова.

– Тоже страшно? – хмыкнул Савельхей. – Не беспокойся, вряд ли рядом с таким драконом водятся другие хищники.

Честно говоря, фраза показалась мне подозрительной и ни капли не утешающей. Некстати вспомнились сведения о пристрастиях драконов в еде. Уня, конечно, в курсе, что я не избранная, а значит, не особо вкусная, но мало ли? Вдруг большому дракону время нужно, чтобы переварить полученные от кусочка души воспоминания, а пока он решит переварить что-нибудь другое, более существенное?

– Ладно, пойдем! – выдохнула я. Все-таки мозги я в озере отморозила!

На краю полянки Савельхей взял меня за руку, тьма привычно окутала кисть. Когда мы оказались среди деревьев, я практически перестала что-либо видеть и теперь двигалась буквально на ощупь, поддерживаемая темным властелином. Периодически я запиналась о кочки и коряги, но благодаря спутнику не падала.

Вскоре среди деревьев начало проглядываться нечто… или, если быть точной, Ничто. Какое-то непонятное серое марево неподвижной стеной вздымалось от земли и до самого неба. Настолько серое, что выделялось в окружающей темноте неестественным пятном, словно какой-то сумасшедший решил намалевать поверх рисунка кляксу.

– Может, не пойдем? – предложила я без особой надежды. Но руку выдергивать из пальцев Савельхея не стала. С ним как-то спокойней.

– Пойдем, – не согласился он. – Неужели тебе не любопытно, избранная?

Ага, избранная. Эльфийским принцем. Чтоб он подавился жабокрылым слизняком!

– Видимо, Ничто интересует только темных властелинов, – буркнула я, настороженно разглядывая серое полотно перед лицом.

– Возможно. А зря. Если бы руководство академии так не сторонилось Ничто, они бы не были настолько перепуганы его появлением посреди двора.

– Ты там был?

– Нет. Но сейчас обязательно побываю. – И Савельхей уверенно шагнул навстречу Ничто, потянув меня за собой.

Я даже глаза зажмурила от страха и затаила дыхание. Что-то холодное и влажное коснулось лица, как будто я оказалась в тумане, но больше ничего не происходило. Я не исчезла, не растворилась, не перестала существовать и не рассыпалась на мелкие атомы. Савельхей легонько сжал мою руку, чем окончательно привел в чувство. Я приоткрыла сначала один глаз. Потом второй. И поняла, что вижу окружающее пространство!

Здесь Ничто не казалось безжизненным, неуместным пятном, заслоняющим красоту ночи. Оно было наполнено своей собственной красотой, движением и, наверное, жизнью. Пусть чуждой, непонятной и пугающей, но все-таки жизнью. Клубы серого марева шевелились, перетекали, то сгущаясь, то почти полностью рассеиваясь и открывая взору тропинку. Самую обыкновенную тропинку. Правда, тоже серую.

– Вот видишь, пока ничего страшного не случилось, – снизошел до утешений Савельхей.

– Ага. Пойдем обратно?

– Глупо уходить отсюда, не узнав, куда ведет тропинка, – заметил он и зашагал вперед. В Ничто не было ни света, ни ночной темноты, а потому я больше не спотыкалась, но Савельхей не спешил отпускать мою руку. Наверное, не хотел потерять столь драгоценную избранную в Ничто. Хотя, учитывая его отношение к этому самому Ничто, вряд ли властелина волновала судьба академии.

– А если тропинка ведет в никуда? Или если мы заблудимся? Будем блуждать здесь вечно? – не унималась я.

Предположение, что мы можем заблудиться, вовсе не являлось проявлением беспричинной паники. Вокруг начало твориться нечто невероятное. Серые клубы сгустились, закрутились, перетекая с места на место, тропинка неожиданно запетляла. То она появлялась сбоку от нас, то снова вела вперед, то пропадала совсем, и даже за спиной от нее не оставалось ни следа. Когда тропинка в очередной раз исчезла, я растерянно завертела головой. Туман, кружившийся вокруг нас уже беспрерывно, внезапно приобрел белесый оттенок, как тот, что повалил наружу из разлома во дворе академии. А потом все неожиданно прекратилось. За быстро истончающимся туманом возникли серые каменные стены, неровные, шершавые, с мелкими наростами-бугорками. По бокам эти стены обступили нас почти вплотную, заставляя буквально прижиматься друг к другу (признаю, когда все завертелось, я слегка наскочила на властелина, а теперь и отодвинуться от него не получалось – попросту некуда). Ну а вперед и назад в бесконечность тянулся узкий коридор. И я вовсе не была уверена, что выход находился именно за нашими спинами.

– Где мы? – пискнула я, не надеясь на ответ. Откуда Савельхею было знать, куда мы попали, если в Ничто он оказался впервые? Но вопрос все же вырвался помимо воли, да и вообще стало как-то жутковато.

– Не знаю, – настороженно отозвался мой спутник. Слишком настороженно.

– Ты чувствуешь опасность?

Хотелось верить, что способность чувствовать опасность входит в список многочисленных и таинственных умений темных властелинов.

– Нет, не опасность, – мотнул головой Савельхей и задумчиво добавил: – Это место наполнено древней магией, очень древней. Но что-то оно мне напоминает… Пойдем.

У меня уже скоро нервный тик начнется от слова «пойдем».

Чтобы нам перемещаться в столь узком коридоре вдвоем, мне приходилось держаться чуть позади. Вскоре начало казаться, будто за нами кто-то крадется и вот-вот набросится со спины… на меня, просто потому, что я ближе. Тумана здесь было меньше – он стелился только по полу и клубился над нашими головами, скрывая потолок в белесых глубинах. А может, и не было никакого потолка, или по нему ползали какие-нибудь мерзкие создания наподобие пауков или червей, потому что темный властелин все чаще стал подозрительно поглядывать наверх.

Наконец я не выдержала и обреченно поинтересовалась:

– Там какая-нибудь гадость, да?

– Гадость… это с какой стороны посмотреть. Там вспыхивают символы, означающие дорогу и трудности на пути. Остальные я разобрать не могу.

Я снова подняла голову, но кроме уже привычного тумана ничего не увидела. Какие символы? Какие трудности? Мы что, отсюда не выберемся?!

А коридор тянулся и тянулся до бесконечности в обе стороны. Ничего страшного не происходило, никто на нас не нападал, и даже не раздавались пугающие шорохи, но с каждым шагом вера в лучший исход таяла, потому как ничего и не менялось, совершенно. Казалось, мы бродим здесь не часами, а днями или даже неделями! А может, годами? В душе забилось глухое отчаяние, постепенно сменившееся равнодушной апатией. Холодный воздух, серые стены… и только сжимавшие мою руку пальцы Савельхея, теплые, живые, не давали сойти с ума в этом однообразном кошмаре.

Временами начинало казаться, что я готова раствориться в белесом тумане, стать его бессознательной частью, потерять себя, свою личность и воспоминания. Мысли замедлялись, таяли, и все, что происходило до того, как мы оказались в Ничто, становилось далеким, тонким-тонким, как тень, и таким же нематериальным. Что у меня осталось? Сейчас был только Савельхей, продолжавший держать мою руку и вести нас куда-то вперед. Маленькая искорка, пусть даже состоящая из тьмы, но оберегающая меня от туманного забытья. Савельхей ничего не говорил – наверное, он тоже испытывал схожие ощущения, но рядом с ним становилось легче. Пожалуй, только благодаря ему оставался шанс дойти… что бы ни ожидало нас в конце пути.

В какой-то момент стены неожиданно исчезли. Вместо них с двух сторон прямо в воздухе протянулись узоры, а впереди из белесой дымки выступил сад. Прекраснейший сад, сотканный из тумана. Завиваясь, перекручиваясь, полупрозрачные ленты, похожие на лучи света, сплетались в причудливые цветы. Больше всего цветы походили на розы: страстно-алые, солнечно-желтые, невинно-белые и даже загадочно-синие! Они не росли кустами у ног, а подобно вьющимся растениям, но не нуждаясь в материальных поверхностях, расползались по окружающему пространству. Все узоры, постепенно делаясь более яркими и плотными, сходились в центре сада на странном кристалле. Большой, высотой в полтора человеческих роста, многогранник с острыми углами из светящегося нежно-бежевым светом камня по форме напоминал пушистую звезду. Хотя свет был мягким, он почему-то слепил глаза, а от попытки рассмотреть все изгибы и линии разболелась голова.

– Нет, не может быть, – потрясенно прошептал Савельхей.

– Что? В чем дело? – снова забеспокоилась я.

– Это же легендарный сад, куда… – властелин замялся, – куда может войти не каждый.

Я уже собиралась поинтересоваться, чем это мы такие особенные, что смогли пробраться в легендарный сад, когда Савельхей вдруг отпустил меня и приблизился к кристаллу, странно при этом покачнувшись. Я растерянно замерла, не зная, то ли оттаскивать его от подозрительного объекта, то ли лучше не вмешиваться – вдруг властелин окончательно свихнется? Ну, в том смысле, мало ли, буянить начнет при попытке нарушить гипнотический контакт с камнем.

Савельхей протянул к кристаллу окутанную тьмой руку, и тот засветился с удвоенной силой. Забегали искорки по острым краям, грани начали переливаться радужными цветами. Фигура кристалла показалась еще более объемной, настолько, что, опасаясь сойти с ума от множества изгибов и линий, я поспешила отвести взгляд в сторону. Успела только заметить, как искорки света собрались в единую точку и брызнули золотистой капелькой на ладонь властелину. Почти сразу он зашевелился, перестав изображать памятник нищим, спрятал подарок в складках плаща и повернулся ко мне:

– Пора уходить.

– Что это было? Что произошло?

– Можно сказать, мне дали подсказку, – задумчиво ответил Савельхей и, снова взяв меня за руку, резко направился обратно, туда, откуда мы пришли.

Правда, стен в этот раз не было и в помине. Едва удивительный сад остался за нашими спинами, отовсюду нахлынул туман. Тропинок тоже не было, однако Савельхей двигался уверенно. Поймав мой недоумевающий взгляд, пояснил:

– Я чувствую нужную дорогу.

Он шел настолько быстро, что мне иногда приходилось совершать небольшие пробежки. А еще он молчал. Савельхей и раньше-то не был особо разговорчив, но сейчас ничего, кроме сухих, односложных ответов, добиться от него не получалось.

– Что это за место такое было?

– Очень древнее.

– Насколько?

– Никто не помнит.

– Кто туда может войти?

– Потом, Лика. Я думаю.

Нормально, да? Я неожиданно разозлилась.

– Вот потом и подумаешь! А пока ты со мной, объясни наконец, что произошло! Я совершенно ничего не понимаю.

– Не боишься дерзить мне? – Тьма из-под капюшона взглянула в мою сторону с любопытством.

– Ну да, ты развеешь меня темной силой или жестоко бросишь здесь одну, даже напрягаться не нужно.

Я думала, меня сейчас разорвут на кусочки. Однако властелин проявил удивительное терпение и только хмыкнул:

– Так бы и сделал, но как мне потом в академии учиться, если она развалится на части и затеряется в Ничто без своей избранной?

– Ты что-то знаешь о пророчестве? – оживилась я. Если так пойдет и дальше, никому не потребуется прилагать ни капли усилий – меня собственные вопросы разорвут!

– Нет, но ты же видела провал в Ничто посреди двора.

– Ладно, о пророчестве ты ничего не знаешь. Но сад!

– Поверь, Лика, тебе лучше о нем не знать. Могу сказать только, что никому не известно, где он находится. Многие мечтали его отыскать, но находили – единицы. Об этом месте ходят легенды, и даже побывавшие там никогда не могут объяснить, каким образом там очутились и где это «там». – Савельхей усмехнулся. – Кто бы мог подумать, что сад находится в Ничто.

– Кто бы мог подумать, что там вообще хоть что-то находится, – буркнула я.

Вскоре мы вышли из Ничто и оказались в лесу. Я облегченно вздохнула и даже слегка расслабилась. Леса я больше не боялась. Как выяснилось, зря! Савельхей создал несколько светящихся шариков, мы совсем недалеко отошли от границы, когда из темноты внезапно вынырнула тень и метнулась ко мне. Я пискнуть не успела, как передо мной возникло бледное перекошенное лицо. Нападавший скалился, показывая длинные, острые клыки. Двигался он со скоростью мысли «мне хана» и уже почти настиг меня, когда его вдруг остановила красная вспышка. В воздухе мелькнул сложный узор заклинания, и человекоподобного монстра отбросило от нас на несколько метров. Впечатавшись в дерево, тот, впрочем, терять сознание не спешил. Тряхнул лохматой головой, вскочил на ноги и рванул вперед, теперь на темного властелина.

То ли демон, то ли вампир, то ли неведома зверушка перемещался прыжками и настолько быстро, что мне с трудом удавалось следить за ним взглядом. Однако Савельхей ловко ушел в сторону от клыкастой морды, после чего воспользовался очередным заклинанием. Тихое слово, взмах руки, серебристая нить, настигшая противника, – и монстр падает замертво на землю. Или не замертво, всего лишь без сознания. Даже не знаю, что хуже – стать свидетельницей убийства существа, кажется, разумного, или оставить ему возможность очухаться, догнать нас и атаковать со спины.

Меня затрясло. Савельхей повернулся в мою сторону и, обхватив за плечи, заглянул в лицо. Не знаю, что увидел он, а в затянувшемся молчании я всматривалась во тьму под капюшоном, надеясь разглядеть хоть что-то. Сумасшедшая! Нас чуть не убили, а я раздумываю над тем, какой же он, Савельхей ним Шагрех на самом деле. А что дрожу и коленки подгибаются, так это ерунда. Пройдет. Вот еще немного так постоим, и обязательно пройдет.

– Не пострадала? – спросил темный властелин.

– Нет. Испугалась только.

– Нужно торопиться, пока очередной вампир не прилетел, – хмыкнул он, безвозвратно разрушая странное волшебство момента.

– Боишься, что не справишься? – не сдержалась я.

– Боюсь, что горы трупов в лесу не украсят пейзаж.

Уже по дороге я продолжила расспросы:

– Так это был вампир? Почему он на нас напал?

– Да, удивительно, как это он посмел в мое присутствие. Но, видимо, от желания отведать человеческой крови совсем обезумел.

– Ну да, я же у них деликатес, – скривилась я. Чувствовать себя большим ходячим пакетом с вкусным напитком было неприятно. И вдруг меня озарило: – Это что получается – в лесу бродит куча вампиров, которые мечтают пробраться на территорию академии?

– Не проберутся.

– Почему ты так в этом уверен?

– Защита хорошая.

У входа во двор академии Савельхей остановился. Велев подождать, занялся какими-то едва видимыми светящимися ниточками, оплетающими каменную ограду. Похоже, недавно упомянутая защита.

– Все, можем идти.

– Ты взломал заклинание? Но, значит, вампиры могут сделать то же самое!

– Не могут. – Подтолкнув меня вперед, задумчиво добавил: – По крайней мере, если тобой не заинтересуется представитель древнейшего рода ист Теркан.

– Ничего не понимаю. Род ист Теркан – самый сильный?

– Самый древний. Впрочем, у вампиров это одно и то же.

– А что ты делаешь в академии, если способен сравниться в магии с этими Терканами? – окончательно запуталась я.

Савельхей не ответил – только плечами пожал. Когда мы вошли в корпус общежития, он махнул мне рукой, или, если судить по жесту, скорее уж, махнул рукой НА меня и поспешил затеряться в темноте.

До своей комнаты я добиралась на ощупь, потому как тьма вокруг стояла хоть глаз выколи. Причем в прямом смысле. Я чуть не наткнулась на металлическую петлю для факела, по какой-то причине пустую.

После нападения вампира меня малость потряхивало, да и откровения властелина особой надежды не вселяли. А ну как проберется один из этих… древнейших тараканов?! Сожрет ведь. Мне перекошенная физиономия жаждущего человеческой крови вампира до конца жизни теперь, наверное, будет сниться.

Вернувшись в комнату, я переоделась, подкралась к кровати нимфы и осторожно потрепала ее по плечу:

– Эй, Ив… Ты меня слышишь? Иввина, проснись!

Та заворочалась, но больше никакой реакции не последовало.

– Иввина, проснись, пожалуйста! – громким шепотом позвала я еще раз.

– Ну чего тебе? – сонно отозвалась нимфа, переворачиваясь на спину.

– Мне страшно. Вдруг кто-нибудь к нам в комнату заберется? Через окно, – добавила я, вспомнив, как однажды ночью ко мне залетел один демон. – Можешь защиту какую-нибудь поставить?

Ну глупо, конечно, учитывая, что если уж вампир взломает защиту академии, то справиться с магией студентки-первокурсницы ему не составит труда. А все-таки спокойней будет.

– Ладно.

Кажется, Иввина так и не проснулась. С полузакрытыми глазами она добралась до окна, помахала над ним руками, что-то пошептала, навесила зеленую сетку, сотканную из магической энергии, и чуть не промахнулась мимо кровати, когда ложилась обратно. Я вздохнула и тоже забралась в постель. Тяжелый был день.