Тамир и ее армия провели беспокойную ночь на равнине. С моря снова накатился туман, настолько густой, что сквозь него не проглядывала луна и от одного сторожевого костра почти невозможно было рассмотреть следующий. Эйоли прокрался от лагеря Корина через лес. Он уже настолько приспособился к армейской жизни, что сумел прийти сюда от Сирны вместе с войском. И он принес Тамир не только подтверждение о численности воинов Корина, но и сообщение о том, что Калиэль и Танил намерены завтра ринуться в бой.

— Но у Танила совсем нет сил, — пробормотал Ки.

Лута и Тамир обменялись грустными понимающими взглядами. Теперь только смерть могла разлучить Танила с Корином.

* * *

Закутавшись во влажные одеяла, Тамир металась во сне, снова захваченная видением о скалах над заливом. Теперь вокруг нее клубился туман, и она различала смутные фигуры вокруг себя, но не знала, кто это. Проснулась она внезапно и попыталась сесть — но тут же обнаружила, что на ней верхом сидит Брат, сжимая ледяной рукой ее горло.

— Сестра… — прошипел он, злобно глядя ей в лицо. — Моя сестра с ее истинным именем. — Он все сильнее сжимал ее горло. — Ты так и не отомстила за меня!

— Я изгнала ее! — с трудом прохрипела Тамир.

Перед глазами уже плясали цветные искры, но она видела, что Брат обнажен, страшно тощ и грязен, а его волосы спутались в сплошную массу. Шрам на его груди зиял незаживающей раной. Тамир чувствовала, как холодные капли крови падают ей на живот, просачиваясь сквозь рубаху и замораживая кожу.

Брат провел ледяным пальцем по шраму на ее груди.

— Я буду с тобой сегодня. Тебе меня не прогнать.

Внезапно он исчез, и Тамир, задыхаясь и дрожа с головы до ног, села.

— Нет! — простонала она, растирая горло. — Это только моя битва, будь ты проклят!

По полотнищу входа скользнула тень, в шатер нырнул Ки.

— Ты меня звала?

— Нет, я… мне просто дурной сон приснился, — прошептала Тамир.

Он опустился рядом с ней на колени и отвел с ее лба волосы.

— Ты, может, заболеваешь? В лагере у нескольких человек лихорадка.

— Нет, это все проклятый туман виноват. Надеюсь, к утру он разойдется. — Потом, слегка поколебавшись, Тамир призналась: — Брат приходил.

— И чего он хотел?

— Да все того же самого. И еще сказал, что завтра будет со мной.

— Он уже помогал тебе прежде.

Тамир уныло посмотрела на Ки.

— Ну да, помогал, когда это ему самому было нужно. Но я не желаю его помощи. Это моя битва.

— Думаешь, он может напасть на Корина, как напал на лорда Оруна?

Тамир всмотрелась в тени, ища призрака. При воспоминании о смерти лорда Оруна ей до сих пор становилось не по себе.

— Но ведь Корин — сын Эриуса, он занимает твое место, — добавил Ки.

— Корин не имеет никакого отношения к тому, что случилось с Братом и со мной, — возразила Тамир. Она отбросила одеяло и потянулась к своей пропотевшей тунике. — Наверное, я могу уже и подняться. Хочешь немного поспать?

— Да я все равно не усну. Лучше посмотри, что я нашел. — Ки достал из-под плаща почти пустой винный мех и встряхнул его. — Вино паршивое, но оно тебя согреет.

Тамир сделала большой глоток и поморщилась. Вино слишком долго пробыло в козьей шкуре, но все же оно немного приглушило голод.

Она подошла к выходу и всмотрелась в море костров внизу.

— Мы должны победить, Ки. Я измучила людей, потащив их через горы, а теперь у всех еще животы подвело от голода. Великое Пламя, я так надеюсь, что все эти усилия были не напрасны!

Ки встал за ее спиной, глядя через ее плечо.

— У Корина, может, и больше солдат, но мы потеряем больше, если не победим. Каждый мужчина и каждая женщина в нашей армии сегодня знают, что мы должны победить или умереть. — Он усмехнулся. — А я точно знаю, что для меня предпочтительнее.

Тамир повернулась, втолкнула Ки в шатер и неловко поцеловала в небритую щеку. Кожа Ки обветрилась, и Тамир ощутила на губах соль.

— Не умирай. Это приказ.

Она крепко обхватила его руками за талию, и их губы снова встретились, тело Тамир наполнилось чудесным теплом, не имевшим никакого отношения к вину. И теперь ей казалось почти естественным целовать Ки.

— Слушаю и повинуюсь, твое величество, — мягко ответил Ки. — Но только если ты обещаешь мне то же самое. — Он шагнул назад и легонько подтолкнул ее к выходу. — Идем-ка посидим у костра. Здесь ты совсем закиснешь от своих мыслей.

Компаньоны и их оруженосцы сидели, тесно прижавшись друг к другу, укрытые одним плащом. А ведь еще совсем недавно Тамир не задумываясь сделала бы то же самое. Чувствуя на губах тепло недавнего поцелуя, она почувствовала неловкость.

Хайн, лорд Малканус и Эйоли сидели тут же.

— А где остальные? — спросила Тамир.

— Колин работает с целителями, — ответила Эйоли. — Аркониэль и Саруэль продолжают искать корабли ауренфэйе.

Бареус дремал, опустив голову на плечо Луты. Внезапно он пошевелился, хрипло раскашлялся и выпрямился, моргая на огонь, как сова.

— У тебя лихорадка? — спросила Тамир.

— Нет, — слишком быстро ответил Бареус и тут же снова закашлялся.

— Многие воины простудились, — сказал Никидес. — А дризидов у нас слишком мало, они просто с ног сбиваются.

— Говорят, будто жители гор напустили на нас какую-то болезнь, — сказала Уна.

— Опять этот бред! — фыркнул Ки.

Тамир посмотрела на тени, мелькавшие у сторожевых костров. «Слишком много ночей под дождем и слишком мало еды. Если завтра мы проиграем, на новое сражение у нас просто не останется сил».

* * *

Ветер стал холоднее, приближался рассвет, но солнце еще скрывалось за плотными темными тучами.

Тамир собрала волшебников, генералов и капитанов и совершила последние перед битвой жертвоприношения. К ним присоединился и Аркониэль. Ауренфэйе так и не появились.

Все выплеснули на землю последние капли из своих винных бурдюков и бросили восковых лошадок и другие подношения в огонь. Тамир добавила еще горстку совиных перьев и большую связку благовоний, которые дал ей Имонус.

— Иллиор, если по твоей воле я должна править Скалой, даруй нам сегодня победу, — молилась она, пока ее окутывали клубы сладкого дыма.

Когда молитва была закончена, Тамир оглянулась на осунувшиеся лица близких ей людей. Герцог Нианис и люди из Алестуна знали ее с самого детства. Другие, вроде Граннии, пошли за ней лишь несколько месяцев назад. Но в каждом лице Тамир увидела одну и ту же твердую решимость.

— Да не мучай ты себя, твое величество, — сказал лорд Джорваи, неправильно поняв ее опасения. — Мы отлично знаем местность, и на нашей стороне боги.

— С твоего позволения, твое величество, мы с моими волшебниками подготовили кое-какие чары для вашей защиты, — сказал Аркониэль. — Если ты не сочтешь это нарушением данного Корину обещания, я бы хотел заняться этим прямо сейчас.

— Я обещала не использовать магию против него. Так что ваши чары не в счет, правда? Начинайте.

Волшебники подошли к каждому генералу и компаньону, налагая чары защиты на их латы и успокаивая терзавший их голод. То же самое они проделали с капитанами.

Потом Аркониэль подошел к Тамир и поднял волшебную палочку, но Тамир покачала головой.

— Я достаточно защищена. Прибереги силы для других.

— Как пожелаешь.

Тамир повернулась к командирам.

— Пора.

— Отдавай приказ, твое величество, — сказал Нианис.

— Никакой пощады, если только они не заявят о своей безоговорочной сдаче. Победа или смерть, мои лорды!

Манис развернул знамя Тамир и встряхнул его, подставляя порывам ветра. Королевский трубач проиграл короткий приглушенный сигнал, и его подхватили горнисты в войсках.

Аркониэль обнял Тамир, потом отодвинул ее от себя, словно желая как следует рассмотреть и запомнить ее лицо.

— Настал тот момент, ради которого ты рождена, Тамир. Да пребудет с тобой удача Иллиора и огонь Сакора.

— Не будь таким мрачным, — мягко пожурила его Тамир. — Если боги действительно желают, чтобы у Скалы была королева, чего же нам бояться?

— Действительно, чего? — сказал Аркониэль, пытаясь улыбнуться.

Ки тоже обнял волшебника и прошептал:

— Если что-то пойдет не так, к свиньям собачьим Корина с его честью! Ты должен будешь что-нибудь предпринять!

Аркониэль, раздираемый сомнениями, лишь крепко обнял его в ответ.

* * *

Как огромное чудище, стряхивающее с себя сон, армия Тамир выходила на подготовленные заранее позиции, ряды воинов щетинились копьями и боевыми дубинами. Все молчали, но звяканье и стук оружия, тысяч копий и сотен колчанов, шаги тысяч ног по влажной траве наполнили воздух.

Тамир и компаньоны, вскинув на плечи щиты и луки, прошествовали к центру передовой линии. Их лошади остались в лагере под присмотром младших мальчиков — сначала они намеревались сражаться на своих двоих.

Туман клубился вокруг ног рваными клочками, когда армия Тамир формировала два главных крыла. Туман висел и в ближайших деревьях, словно дым, и на его фоне разворачивались знамена на длинных древках.

Тамир и ее гвардия стояли в центре, а по обе стороны от них расположились лучники Атийона, позади встали три отряда пехотинцев. Киман был на левом фланге, а слева от него возвышался утес. Крыло Нианиса растянулось до деревьев. Оба крыла снаружи были прикрыты лучниками, а пехота расположилась по центру, охватывая собой лучников Тамир. Воины лорда Джорваи образовали резервное крыло сзади, но его лучники должны были посылать стрелы поверх голов тех, кто стоял впереди.

У каждого генерала и у каждого капитана были свои знамена. После начала битвы каждый солдат должен был держаться возле своего знамени, знамена же служили и ориентиром для тех, кого сражение отнесло бы слишком далеко от своего отряда. Иного способа собрать солдат вместе в шуме и грохоте битвы просто не было.

Передняя линия армии Тамир располагалась на расстоянии полета стрелы от холма. Они слышали, как приближается армия Корина.

— Лучники! Установить колья! — приказала она, и капитаны передали ее приказ в обе стороны по линии войск.

Половина лучников в каждом отряде держали наготове заостренные с обоих концов колья, и воины немедленно воткнули их в землю под углом, навстречу врагу. Таким образом на всем протяжении передовой линии получилось заграждение из острых крепких дубин, похожее на полосу взъерошенного меха.

Они еще укрепляли на местах последние колья, когда из задних рядов донеслись крики:

— Нас окружают! Передайте королеве, нас окружают!

— Оставайтесь на местах, — крикнула Тамир и сквозь ряды воинов пошла к задним позициям.

— Проклятье! — пробормотал Ки, шагая почти вплотную за ней. — Он, наверное, провел людей через лес!

Туман слегка развеялся. Они рассмотрели темную массу приближавшейся армии и четырех всадников, мчавшихся к ним галопом.

— Должно быть, герольды, — сказал Ки.

Тем не менее он и Лута шагнули вперед, прикрывая королеву своими щитами.

Но когда всадники приблизились, Тамир узнала того, кто скакал впереди. Это был Аркониэль, он махал рукой и что-то кричал. Кто был с ним, Тамир не разобрала, но видела, что все всадники вооружены.

— Пусть подъезжают, — приказала она, видя, что кое-кто из лучников уже натягивает тетиву.

— Они прибыли! — выкрикнул Аркониэль, когда оказался уже достаточно близко. Придержав коня, он повторил: — Они прибыли! Ауренфэйе! Они здесь!

Всадники, бывшие с ним, сорвали с голов шлемы. Это оказались Солун из Боктерсы и Аренгил, а с ними еще какой-то человек, постарше.

Незнакомец поклонился Тамир из седла.

— Приветствую тебя, королева Тамир. Я Хирил-и-Сарис из Гедре, командир лучников.

— Со мной отряд из Боктерсы. Прости, что явились так поздно, — сказал Солун. — Корабли из Гедре забрали нас, а потом мы попали в шторм.

— Да, из-за шторма мы сбились с курса, — пояснил Хирил. — Мы только вчера высадились на берег.

— Мы привезли вам еды и вина и по две сотни лучников от каждого клана, — сказал Аренгил. Он достал из сумки на поясе небольшой свиток и протянул его Тамир с гордой улыбкой. — Я получил разрешение отца и матери стать твоим компаньоном, королева Тамир, если ты не передумала.

— Я рада, но все это потом. А пока, я думаю, тебе лучше вернуться к своим людям.

Услышав ее ответ, Аренгил сразу сник, но прижал руку к сердцу на скаланский лад.

Тамир быстро изложила Солуну и Хирилу план сражения и приказала их лучникам занять место в центре третьей линии.

Когда она с компаньонами вернулась на свое место, с холма донесся сильный шум. Воины Корина стучали о щиты рукоятками мечей и издавали боевой клич, приближаясь к армии Тамир. Звуки были устрашающими, и они становились все громче по мере приближения Корина; и вот уже в утреннем тумане показались первые ряды.

— Ответить им! — крикнула Тамир.

Ки и остальные выхватили мечи и ударили рукоятками по щитам, крича:

— За Скалу и королеву Тамир!

Боевой клич разнесся по рядам, перекрывая оглушительный шум, издаваемый подходившей армией Корина.

Когда крики затихли, обе армии наконец встали лицом к лицу. Впереди развевалось знамя Корина, и Тамир различила алый плащ двоюродного брата.

— А вон там — не герцога ли Урсариса знамя? — спросил Ки.

— Оно, — ответил Лута. — А слева знамя лорда Ветринга. Справа герцог Сирус со своими лучниками. Но Корин, похоже, рассчитывает в основном на кавалерию, ведь всадников у него больше всего.

— А где генерал Рейнарис? — спросил Ки.

— Погиб в Эро. Калиэль говорил, что никто другой не сравнится с ним в тактике.

— Что ж, для нас это хорошая новость.

— Однако у него есть еще наставник Порион, — напомнил Бареус.

— Потроха Билайри, надеюсь, никому из нас не придется столкнуться с ним в бою! — пробормотал Бареус, говоря за всех.

— Проклятье, — буркнул Лута, все еще рассматривая стоявшую на склоне холма армию.

— Что такое? — спросила Тамир.

— Справа от Корина. Неужели не видишь?

Тамир чуть прищурилась — и выругалась.

— Вот черт!

Даже издали она узнала золотоволосого всадника.

Это был Калиэль. А между ним и Корином стоял Танил.

— Лута, вы с Бареусом постарайтесь, чтобы мне не пришлось столкнуться ни с Калиэлем, ни с Танилом, — сказала Тамир. — А уж сами как хотите.

Лута мрачно покачал головой.

— Мы постараемся, когда время придет. Постараемся.

* * *

Герольд Корина промчался вниз к подножию холма, и Тамир выехала навстречу ему. Их разговор был недолгим.

— Король Корин требует, чтобы ты сдалась или сражалась, твое величество. Я передам ему то же самое, если ты пожелаешь.

Ничего другого Тамир и не ожидала.

— Да, именно так. Можешь возвращаться.

— Пусть Иллиор дарует тебе победу, твое величество, — сказал герольд и, отсалютовав ей, развернул коня и помчался обратно.

Герольды были неприкосновенны не только в мирные дни, но и в часы битвы — они наблюдали за ходом сражения и разносили весть о его исходе, когда все заканчивалось.

* * *

Калиэль сидел на чужом коне, в латах, которые не слишком хорошо ему подходили, и его истерзанная спина отчаянно болела под грубой рубахой. Но его ничуть не беспокоили все эти неудобства, когда он с тяжелым сердцем смотрел на стоявших напротив них воинов. Он увидел Тамир в самом центре, как и ожидал, и пешей. Рядом были, конечно, Ки и Лисичка. Надеясь на чудо, он поискал другие знакомые лица — и сердце его упало, когда он увидел Луту.

Закрыв глаза, Калиэль мысленно вознес молитву Сакору: «Прошу, не дай мне встретиться с ними на поле боя!»

Да, он отдал свою преданность Корину, но Луте и Бареусу он был обязан жизнью, а Танил был обязан жизнью Тамир, хотя сам до сих пор и не понимал этого. Корин пытался оставить Танила в обозе, хотел даже связать его, но Танил плакал и умолял его не делать этого. Несчастный юноша думал, что Корин презирает его за то, что он позволил себя обесчестить.

— Пусть идет, — сказал наконец Калиэль. — Он достаточно силен, чтобы сражаться. А если его убьют… Ну, это все равно более милосердно, чем оставить его таким, какой он сейчас. По крайней мере, он умрет как мужчина.

Но теперь, когда Калиэль смотрел на развевавшееся впереди знамя Тамир, чувство долга в нем смешивалось с сомнениями и голова шла кругом. Корин не желал знать правды о Тамир, а клятва Калиэля заставляла его хранить молчание. «А если она истинная королева? — Его сомнения приобрели голос Луты. — Что будет с нами, если мы выступим против настоящей королевы Скалы?»

Калиэль снова оглянулся на Корина и вздохнул. Нет, он сделал свой выбор. Он не нарушит своей клятвы, и будь что будет.

* * *

Стоя справа от Тамир, Ки оглядывался вокруг, и сердце его наполнялось гордостью. Лисичка, Уна, Никидес и их оруженосцы образовали квадрат вокруг Тамир, и в глазах каждого горели бесстрашие и готовность к бою. И такую же решимость Ки видел на лицах солдат. Гранния и женщины ее отряда яростно смотрели на армию противника — армию, в которую допускали только мужчин. Ки гадал, где мог быть сейчас Фарин и удалось ли ему одержать свою победу. Вот только мысль о Калиэле и Порионе, стоявших напротив, заставляла его внутренне ежиться, но Ки отогнал сожаления. Каждый из них сам выбрал свой путь.

Над долиной повисла тишина. Ки слышал, как переговариваются солдаты Корина, слышал покашливание за своей спиной. Сквозь облака проглядывал маленький белый диск восходящего солнца. В лесу начали просыпаться птицы, и их щебетание смешивалось с мерными вздохами моря по другую сторону утеса. Все вокруг выглядело неправдоподобно мирным.

Прошел час, за ним другой, а Тамир и Корин все выжидали, кто же сделает первый шаг. Из уроков Старого Ворона, их учителя военного дела, Ки знал, что ожидание — самая тяжелая часть войны. Ки вынужден был согласиться с этим. День понемногу разгорался, заставляя Ки потеть во влажной одежде. В пустом животе, перетянутом поясом, урчало, да еще начало болеть горло…

Прошел еще час, и воины с обеих сторон начали выкрикивать насмешливые замечания. Но Тамир стояла молча, не сводя глаз с Корина, который спешился и начал совещаться со своими генералами.

Подошел Нианис.

— Он не собирается начинать, — сказал он.

— Тогда нужно его заставить, — заметила Тамир. — Прикажите лучникам подготовиться. Гранния, передай приказ Киману.

Приказ пронесся вдаль по позициям, и стук колчанов дал понять, что все готовы к его выполнению. Ки снял с плеча свой лук и натянул тетиву.

* * *

Тамир взмахнула мечом и крикнула:

— Лучники, вперед!

Передние ряды расступились, и лучники выбежали на линию, с которой стрелы должны были достичь вражеских колонн. Задние ряды тут же подтянулись, скрывая за собой воткнутые в землю колья.

Лучники выпустили стрелы, направив их по высокой дуге, и на головы и поднятые щиты воинов Корина обрушился смертельный град. Насмешливые выкрики врага сменились проклятиями и криками боли, смешавшимися с ржанием раненых лошадей.

Тамир стояла рядом со своим знаменосцем и компаньонами, наблюдая за тем, как лучники выпускают стрелу за стрелой. Темный смертоносный дождь длился несколько минут, и наконец лучники отступили на свои прежние позиции.

На склоне холма пятились и вставали на дыбы лошади. Знамя Корина покачнулось, но не упало. Ряды его воинов не отступили, и, как и надеялась Тамир, началась атака.

* * *

Корин смотрел, как Тобин идет в его сторону, пеший. Голубое знамя словно дразнило, пока Корин прятался под своим щитом и щитом Калиэля, отражавшим бешено свистевший дождь стрел. Три стрелы разом ударили в его щит, едва не выбив ему руку из сустава, еще одна скользнула по прикрытому кольчугой бедру.

Раненые кони Пориона и Гарола споткнулись и сбросили своих всадников. Урманис вовремя подставил щит, чтобы прикрыть своего упавшего оруженосца, потом вдруг пошатнулся и упал из седла спиной вперед — стрела вонзилась ему в горло. Гарол подполз к нему и обнял, а Урманис хватался руками за древко стрелы…

— Отнесите его назад, — приказал Корин, пытаясь угадать, не является ли это дурным предзнаменованием. «Еще один ранен из-за меня!»

— Смотри, твое величество, они отступают, — сказал Урсарис. — Ты должен ответить атакой, пока они снова не начали стрелять. Твой ход!

Корин выхватил меч и взмахнул им над головой, подавая знак кавалерии Сируса и Ветринга наступать с флангов.

С леденящим душу боевым кличем они пришпорили коней и бросились вниз по склону холма, летя на позиции Тобина как огромная волна. Передняя линия пехоты бегом последовала за конницей.

— Смотрите, они струсили! — во все горло завопил Албен, когда небольшая армия Тобина сразу отступила назад.

Но ряды воинов противника не нарушились, никто не побежал — они отступили лишь для того, чтобы открыть щетину острых, стоявших под углом кольев, которые всадники Корина заметили слишком поздно. А тем временем на них обрушился новый поток стрел — их выпустили лучники, скрывавшиеся в задних рядах противника, — и этот залп произвел страшное опустошение в рядах всадников. Воины вылетали из седел и падали вместе со своими конями. Другие, скакавшие впереди, не смогли вовремя остановиться, и их лошади либо натыкались на колья, либо пятились и вставали на дыбы. Упавшие тут же попадали под копыта напиравших сзади коней.

Но атака продолжалась, и армия Корина схлестнулась с передней линией армии Тобина. В центре их удалось потеснить, и Корин даже на мгновение возликовал, когда знамя Тобина резко покачнулось. Но воины королевы выдержали напор и снова бросились вперед, зажимая кавалерию Корина между выдвинувшимися с обоих флангов пехотинцами. Зажатые, как в тиски, между лесом, утесами и непоколебимыми отрядами Тобина, воины Корина оказались в ловушке. Новый поток стрел взлетел из задних рядов, промчался над головами солдат Тобина и, сея смерть, обрушился на воинов Корина.

* * *

Как и рассчитывала Тамир, наступательные силы Корина слишком уплотнились в момент атаки, и после безрассудного броска его воинов авангард Корина был обречен — острые колья, болото и ямы-ловушки, подготовленные солдатами Тамир, сделали свое дело. Лучники Ауренена дали второй залп, и бойня продолжилась; воздух наполнился оглушительным ржанием раненых лошадей и криками их всадников. Наступление продолжалось, смятение в рядах воинов лишь немного замедлило его.

— Защищайте королеву! — выкрикнул Ки, и компаньоны встали вокруг нее плотным строем, когда всадники противника ринулись в их сторону.

Лучники Тамир бросили луки и схватились за мечи и деревянные колотушки, которыми они забивали в землю колья. Отряды пехоты рванулись вперед, копьями выбивая всадников из седел или стаскивая их за ноги, чтобы тут же напасть с мечами и дубинами. Пехота Корина, догнавшая наконец кавалерию, лишь создала ненужную толкотню, мешая конным воинам.

— За Скалу! — закричала Тамир, бросаясь в схватку.

* * *

Ни один человек не отступил. Ки не отходил от Тамир, когда они встретили врага с обнаженными мечами.

Они словно прорубались сквозь живую стену из человеческой плоти, и на время даже показалось, что их вот-вот заставят отступить. Грохот битвы оглушал.

Тамир кричала, подбадривая своих бойцов и понуждая их рваться вперед вместе с ней. Ее меч мгновенно обагрился кровью. Ее знаменосец пал, зажатый между пехотинцами Корина, но Хилия мгновенно подхватила древко, как только оно пошатнулось, и высоко подняла его.

Казалось, бойня продолжалась вечно, но наконец враг отступил неровным строем, отходя к ручью, оставив на утоптанной земле сотни убитых и умирающих. Вслед воинам летели стрелы ауренфэйе, разя отстающих, когда те снова пытались подняться по склону холма.

* * *

Видя отступление своего авангарда, Корин громко ругался. Знамя Тобина все так же реяло в воздухе, и Корин мог поклясться, что видит своего кузена, отважно сражающегося в передних рядах.

— Будь он проклят! — в ярости прорычал Корин. — Порион, пусть снова трубят сигнал атаки. Я сам поведу людей! Мы разобьем их до того, как они успеют перестроиться. Ветринг, пусть фланги пойдут через лес, окружат их арьергард.

— Твое величество, подожди хотя бы, пока все вернутся, — тихо, но настойчиво произнес Порион. — Иначе тебе придется наступать лишь с твоей собственной гвардией!

Стиснув зубы, Корин опустил меч, чувствуя, что на него смотрит множество глаз. Но пока он ждал, глядя на мертвые тела, усеявшие поле битвы, вернулся страх и принялся вновь грызть его.

«Нет, на этот раз я не отступлю и не проиграю, — мысленно поклялся он. — Во имя меча Герилейн и в память о моем отце я должен сегодня показать себя истинным королем!»

Он покосился на Калиэля, тот спокойно сидел в седле и бесстрастно смотрел на трупы.

Присутствие друга придало Корину сил.

«Я больше не опозорюсь у тебя на глазах», — подумал он.

* * *

Когда передовые отряды Корина отступили, Тамир послала людей, чтобы подобрать раненых и перенести их подальше от места схватки. По ее приказу с ранеными противниками следовало обращаться так же, как со своими, и точно так же выносить их в безопасное место, если только их раны не были смертельными.

Измученная и забрызганная кровью, Тамир ни на шаг не отступила со своей позиции. Компаньоны тоже были в крови, но то пролилась вражеская кровь.

Глядя на Тамир, Никидес криво усмехнулся и вытер лицо рукавом плаща, но лишь размазал кровавые пятна. Куда только подевался тихий, застенчивый юноша, каким всегда был Никидес! После нескольких дней трудного и опасного перехода через горы и скудного питания он выглядел таким же небритым и грязным, как все, но явно гордился собой.

— Пока тебе не придется искать нового летописца, — заметил он, хихикнув.

— Смотри, чтобы и впредь не пришлось.

Но больше других Тамир беспокоили Лута и Бареус. Она с тревогой всмотрелась в их бледные лица.

— За нас не волнуйся, — сказал Лута. — Сегодня мы намерены поквитаться с Корином.

Туман наконец развеялся, дождь прекратился. К полудню выглянуло солнце. Ки протянул Тамир мех с водой, и она принялась жадно пить, краем глаза наблюдая, как Корин советуется со своими лордами. Внезапно за ее спиной загомонили солдаты. Аренгил протолкался вперед, держа в руках сырные головки и связки колбас.

— Подошел наш обоз, — сообщил он, протягивая Тамир колбасу. — Хирил сам взялся распределять провизию, когда узнал, какие вы тут все голодные.

Тамир с наслаждением вонзила зубы в колбасу. Колбаса оказалась плотной и пряной. От усердной работы у нее даже заныли челюсти.

— Ну, теперь я еще больше рад вашему появлению! — воскликнул Ки, уже набивший рот сыром. — Я-то боялся, что нам вечером придется жевать конину. Может, ты и вина принес?

— Конечно принес. — Аренгил снял с пояса кожаную флягу и протянул ему. Ки сделал глоток и передал флягу Тамир.

Она тоже отпила немного и отдала вино Лисичке.

— Потроха Билайри, до чего ж хорошее вино!

Вокруг них смеялись солдаты, радостно приветствуя отличную еду, разносимую по рядам.

* * *

Однако передышка оказалась недолгой. На другой стороне поля загудели трубы, и Тамир увидела, что Корин строит солдат для новой атаки.

Тамир и компаньоны послали за своими лошадьми, и королева вызвала всю свою небольшую кавалерию, расположив ее в центре, а по обе стороны от нее поставила плотные ряды лучников.

Но Корин не был дураком. Попавшись однажды в ловушку кольев, он теперь развернул свои силы против правого фланга Тамир, обогнув лес, чтобы напасть сбоку. Достигнув ручья, несколько лошадей споткнулись и упали, попав копытами в ямки и илистую землю, но, к сожалению, таких оказалось слишком мало, чтобы как-то изменить расстановку сил.

— Киман не разворачивается! — крикнул Ки, оглянувшись и увидев, что отряды старого генерала продвигаются параллельно утесам.

А линия Корина изгибалась. Те его всадники, что были ближе всего к лесу, скакали по неровной почве и не могли угнаться за теми, кто находился на другом конце. Киман же слишком медлил и тем самым ставил себя под угрозу оказаться прижатым к утесам.

Тамир отметила, где находится знамя Корина, когда тот скакал вниз по склону, и повела свою кавалерию наперехват. Когда две армии снова столкнулись, Тамир увидела, что Корин все так же сидит в седле в плотном кольце своих гвардейцев. Рядом с ним она заметила Калиэля с Албеном и еще кого-то, в плаще с гербом королевского компаньона…

— Да это Мориэль! — закричал Лута.

— Значит, он все-таки добился своего, — сказал Ки. — Что ж, посмотрим, как ему нравятся новые обязанности.

— Прошу, Тамир, оставь эту жабу мне, если мы к ним подберемся! — попросил Лута. — У меня с ним свои счеты.

— Если на то будет воля Сакора, он твой, — ответила Тамир.

* * *

Ки нещадно пришпорил коня, чтобы не отстать от Тамир, когда та рванулась вперед. Это пешком ему легко было угнаться за ней. Но на этот раз Корин сам повел свою армию в атаку, и Тамир была полна решимости добраться до него. Как обычно, когда ее охватывала жажда битвы, Ки и остальным компаньонам приходилось самим заботиться о том, чтобы держаться рядом с ней. Лисичка скакал слева от нее вместе с Уной. Никидес и Лута держались со стороны Ки, зловеще ухмыляясь под стальными шлемами.

Две армии схлестнулись, как две встречные волны, и сразу перемешались. На мгновение они словно стали единым целым, а еще мгновение спустя все обратилось в хаос.

Пехота бежала почти вплотную к коннице, и пешие солдаты нападали на всадников, орудуя копьями и дубинами. Ки увидел, как один копьеносец нацелился на Тамир, надеясь застать ее врасплох. Он бросил вперед коня и сбил противника с ног, а потом еще дважды ударил его мечом, наклонившись с седла. Когда он выпрямился, на воинов Корина уже дождем сыпались стрелы. Ауренфэйские лучники посылали свои стрелы по дуге, над головами своих. Молясь о том, чтобы кто-нибудь по ошибке не подстрелил его, Ки погнал коня дальше.

* * *

Корин предполагал, что передовая линия армии Тамир повернет под углом ему навстречу, но дальнее крыло оставалось на месте, не сдвинувшись ни вперед, ни назад. Воины там просто ждали, зато из центра внезапно выдвинулись отряды, ударив, как сжатый кулак, и вынудив часть его кавалерии повернуть к ожидавшим.

Корин пришпорил коня, не теряя из вида знамя Тобина. Его кузен на этот раз тоже был верхом и, похоже, точно так же стремился ему навстречу.

«Всегда впереди, да?»

Две армии сдвигались то в одну сторону, то в другую, превращая влажную землю в скользкое месиво, на котором теряли равновесие и люди, и кони. Корин скакал, держа над головой обнаженный меч, но его плотно окружали гвардейцы, и пока он только и мог, что выкрикивать приказы.

Вдали он услышал новый взрыв криков, когда отряд Ветринга вырвался из-за деревьев позади фланга Тобина. Как и надеялся Корин, теперь тем отрядам пришлось повернуться навстречу его всадникам, и таким образом силы Тобина были разделены.

Но даже теперь передние линии армии Тобина держались, а Корин вдруг обнаружил, что его оттесняют назад, к лесу.

* * *

Аркониэль и остальные волшебники заняли место позади ауренфэйе, они сидели в седлах, готовые к действию, если вдруг дела повернут в худшую сторону. Саруэль первой заметила всадников в лесу.

— Смотрите, там! — крикнула она на своем языке. — Солун, Хирил, повернитесь! Вы должны повернуться, чтобы встретить их!

Хирил и Солун находились дальше всех сзади, и у них было больше времени на подготовку, пока люди Солуна приняли на себя удар.

— Неужели мы так и будем просто сидеть и смотреть? — в отчаянии воскликнул Малканус.

— Мы дали Тамир слово, — ответил Аркониэль, которому все происходящее нравилось не больше, чем остальным.

— Но мы обещали не применять магию только против армии Корина, — задумчиво произнесла Саруэль.

Она закрыла глаза, бормоча какие-то чары, и хлопнула в ладоши. На другой стороне поля боя, где неслись всадники, внезапно вспыхнули деревья на самом краю леса. Огонь охватил старые стволы, побежал вверх, перепрыгивая с ветки на ветку.

Аркониэль не заметил, чтобы огонь перекинулся на людей или на лошадей, но животные мгновенно обезумели от жара и дыма и перестали слушаться всадников: они либо сбрасывали воинов, становясь на дыбы, либо выносили их прямо на ряды ауренфэйе, когда воины пытались развернуть их, чтобы уйти от огня. Аркониэль навел чары дальнего зрения, чтобы заглянуть по другую сторону горящего леса, и увидел множество всадников, которые пытались справиться со своими лошадьми и как-то обойти стремительно распространяющееся пламя.

— Если Тамир потребует от меня ответа, что мне ей сказать? — спросил Аркониэль. — Что ты атаковала деревья?

— Но мы ведь не договаривались с ней насчет леса, — безмятежно ответила Саруэль.

* * *

Стройные ряды воинов сбились в кучу, и сражение перешло в рукопашную схватку. Все еще сидя в седле, Корин видел впереди, в нескольких сотнях ярдов, дразнящее знамя Тобина, но плотная стена из лошадей и дерущихся воинов разделяла их.

Пробиваясь вперед, Корин заметил в гуще сражения шлем Тобина, а несколько мгновений спустя увидел и его лицо. Тобин был уже не на коне и тоже пробивался в сторону Корина, а на его лице играла та самая улыбка, которую Корин видел в своих снах.

— Там принц Тобин! — закричал Корин Калиэлю и компаньонам. — Мы должны добраться до него!

— Где, мой лорд? — громко спросил Калиэль.

Корин снова посмотрел в ту сторону, но Тобина уже не увидел. Его знамя, впрочем, было недалеко, оно покачивалось над схваткой рядом со знаменем лорда Нианиса. А вдали в небо поднимался белый дым, в котором вспыхивали красные искры.

— Они подожгли лес! — услышали они крик Пориона.

— Корин, берегись! — закричал Калиэль.

Корин обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть какую-то женщину с копьем, прорвавшуюся сквозь его гвардию и готовую нанести ему удар слева. Он попытался развернуть коня, чтобы встать лицом к женщине, но проклятое животное именно в этот момент умудрилось попасть копытом в ямку. Лошадь покачнулась под Корином и упала, швырнув его прямо к ногам воительницы. Она бросилась вперед, но Калиэль успел ударить ее мечом по шее, убив таким мощным ударом, что голова женщины отлетела. Кровь хлынула потоком, залив лицо Корина.

Калиэль спешился, рывком поднял Корина на ноги и сразу развернулся, чтобы отразить очередное нападение.

— Ты не ранен, Корин?

— Нет!

Корин быстро отер кровь с глаз. Вдали он увидел Урсариса, еще в седле, — тот пытался пробиться к своему королю, но его конь не мог сделать и шага в густом скоплении солдат. И вдруг на глазах Корина вражеское копье ударило Урсариса в грудь — и он исчез из вида.

Странно, но когда Корин очутился в гуще битвы, его страх совершенно исчез. Пока армия шла в атаку, ему приходилось держать свои чувства в узде, но теперь, в решительной схватке, долгие годы тренировок внезапно пришли ему на помощь, и он неожиданно для себя обнаружил, что с легкостью разит врагов одного за другим.

Еще одна женщина, одетая в цвета Атийона, набросилась на него, выкрикивая боевой клич и размахивая мечом. Корин ринулся вперед и вонзил острие меча ей под подбородок. Когда она упала, Корин уловил движение за ее спиной — и опять увидел Тобина, но теперь уже совсем близко, в нескольких ярдах. Он пристально посмотрел на Корина и исчез.

— Вот он! — закричал Корин, пытаясь пробиться в ту сторону.

— Кто? — спросил Калиэль.

Но тут новый дождь стрел обрушился на них, наполнив воздух свистом. Маго вскрикнул и упал, хватаясь за оперенное древко стрелы, торчавшее из его груди. Албен подхватил его под руки, пытаясь укрыть их обоих поднятым щитом. Но стрела ударила его в бедро, пробив кольчугу, и он пошатнулся. Корин рванулся вперед и выдернул стрелу. На ней было четыре пера вместо трех.

— Ауренфэйе. Наверное, это подкрепление мы и видели. Албен, стоять можешь?

— Да, рана неглубокая. — Но он продолжал стоять на коленях возле Маго, держа своего оруженосца за руку, пока молодой человек корчился от боли. Битва вокруг не стихала. На губах Маго выступила красная пена, дыхание стало затрудненным и прерывистым, из раны на груди пузырилась кровь.

Они не могли унести юношу с поля боя и не могли оставить, обрекая на мучительную смерть. Не в силах сдержать рыдания, Албен встал и взмахнул мечом, покончив со страданиями Маго. Корин отвернулся, думая, не придется ли и ему принимать такое страшное решение до исхода битвы. Танил по-прежнему был рядом, весь в крови, глаза его сверкали безумным огнем. Пусть рассудок его помутился, но рука оставалась твердой. И сражался он достойно.

* * *

Давно перевалило за полдень, а битва все продолжалась. В сумятице боя Корин уже не мог понять, где его генералы, лишь изредка он замечал знакомые цвета на их знаменах.

А знамя Тобина, как дразнящее видение, то появлялось, то исчезало, и сам молодой принц то возникал в схватке, то вновь пропадал. Корин не успевал пробиться к нему, лишь видел, как Тобин молниеносно перемещается в гуще дерущихся солдат. Быстрота его движений сводила Корина с ума.

— Мне нужна его голова! — завопил Корин, вновь заметив мелькнувший вдали у деревьев блеск знакомого шлема. — За ним! Он уходит в лес!

* * *

Тамир пыталась добраться до Корина, но, как ни старалась, она не могла пробиться сквозь толчею к его знамени. Каждый раз, когда она подбиралась ближе, Корин словно растворялся в воздухе.

— Люди Корина обошли нас! — закричал ей Лисичка. — И он поджег лес!

Тамир оглянулась — и увидела, что задние ряды ее армии расколоты на части, а вдали поднимается дым.

— Мы ничего не можем сделать! Продолжайте наступать!

— Проклятье, да подожди же ты нас! — заорал Ки, сбивая с ног воина, ринувшегося с мечом на Тамир слева.

Ауренфэйе развернулись, чтобы встретить всадников, обошедших их с тыла. Тамир осталась со своей стражей и крылом Нианиса, а лорд Киман тем временем удерживал другой полк ближе к середине поля боя.

Пробиваясь вперед, Тамир спотыкалась о тела воинов — одни были мертвы, другие кричали в агонии, и их предсмертные крики тонули в грохоте сражения. Тех, кто не мог отползти подальше, просто втаптывали в землю.

Тамир и ее выжившие гвардейцы были сплошь покрыты кровью и грязью, и невозможно было понять, ранен ли кто-нибудь из них. Никидеса, похоже, зацепило в левую руку, у Лисички виднелась царапина на носу, а Бареус едва стоял на ногах, но никто из них не отходил от своей королевы, все сражались яростно и отчаянно. У самой Тамир начала тяжелеть правая рука, мучительно хотелось пить.

В безумной свалке иной раз невозможно было понять, в какой части поля они находятся. Когда день уже начал угасать и в небе появились золотые отсветы близкого заката, Тамир вдруг заметила, что одной ногой стоит в грязной, перемешанной с кровью воде ручья. А впереди, на границе темного леса, она снова увидела знамя Корина, совсем близко, ярдах в двадцати…

— Ки, смотри! Он уходит в лес, вон там!

— Спрятаться решил! — мгновенно оскалился Ки.

— Ко мне! — закричала Тамир, мечом указывая в сторону Корина. — Захватим его в лесу, и дело с концом!