Лорд Крейв сидел на кресле за своим рабочим столом. Перед ним стоял кристалл связи, в котором светилась тетушка. А я разъяренной фурией стояла, облокотившись на стол и нависая над этими двумя… шарлатанами!

— Поверить не могу, что вы до этого додумались! — рву и мечу. — Я кто, по-вашему? Нянька!? — лорд вздрогнул. Кажется, в моих глазах вспыхнуло золото. Второй раз за два дня не могу подавить свой гнев. — Я, к вашему сведению, высококвалифицированный маг! Я работаю с мегерами, гидрами, василисками, оборотнями и прочей лабудой о которой вы даже не слышали! — строго, жестко, слегка на повышенных тонах. — Я рискую жизнью на заданиях, пытаясь усмирить разъяренных тварей, а вы мне избалованного мальчишку подсылаете!?

— Ты бы по-другому не согласилась. — надменно говорит тетя. Эта ее надменность сплошная маска.

— Естественно!

— Простите меня, Ксена-десс. Просто я в отчаянье.

— Конечно вы в отчаянье! Ваш сын старше меня всего на два года, а ведет расхлябанную жизнь! Вы дали ему все: образование, имя, устроили на службу в Магически Ковен, а он вам что? Полный двор нул и ни капли уважения! Я бы тоже была в отчаянье! — и с каждым моим словом лорд все больше и больше вжимался в спинку кресла.

— Дорогая моя, — начала тетя. У-у-у, старая карга. — Ну, что тебе стоит применить к Рафаэлю те же техники, что и с мегерой? Он такой же строптивый, порывистый, иногда агрессивный парень, как и твои звери.

— В том то и дела, тетушка. Он — парень! ЧЕЛОВЕК! А я не нянька! Для таких проблемных, как он существуют менталисты, психо-специалисты, шаманы, в конце концов!

— Ксенара, милая, вы мой единственный шанс. — я аж замерла. В голосе лорда Крейва было столько мольбы. Я во все глаза смотрела на такого статного мужчину и с ужасом понимала, как он, отец, переживает и любит своего сына, а этот оболтус просто на просто высушивает все силы из своего родителя.

— Дорогая моя, тебе стоит размышлять практичней, а не беспокоиться о задетой гордости! Сможешь ли ты отдать двойную сумму господину Генриху Крейву-дессан? Порталы в другие страны нынче дорогие! — я тут же села на подоконник и начала размышлять. Действительно, порталы в другую страну, а потом еще в Бьюцк. Это личные порталы бесплатны. Сам построил — сам и пользуешься, а за общественные еще и заплатить нужно! Да и комната моя уже готова, Ринар отнес мои вещи прямиком туда. Наверное, и продуктов больше закупили, все-таки гость приезжает. И служанки работают больше, а значит и премию получат. А служанок в поместье много. С ужасом понимаю, что мне едва ли хватит оплатить один счет, что уж говорить о двойном тарифе.

Краем уха слушаю, как Лорд пытается что-то сказать, что чепуха это все, и он простит, но тетушка бунтует. Говорит, что это не правильно, контракт же подписан, и это ляжет черным пятном на мою репутацию, и еще куча всяких доводов. Я с ней согласна. Даже если не брать во внимание мою репутацию, я не смогу не выполнить условия договора, это претит всем моим принципам, а значит и мне самой. Что же делать? От раздумий меня отвлекает настойчивый стук. Я не сразу поняла, что стучат в окно, кабинет лорда Крейва находиться на втором этаже. А как обернулась через плечо, так все мои чувства сорвались с цепи, мне титаническим усилием воли удалось остановить их и с каменным лицом открыть витражное окно.

— Ксена-ти, ты… — цепляясь за подоконник с уличной стороны, начал Рафаэль. Я с интересом глянула вниз. Парень не маг, левитировать не может. А внизу углядела все того же Черныша и еще одного юношу, отдаленно напоминающего эльфа. А вот он как раз и был магом, хоть и слабеньким. Парень поддерживал Рафаэля в воздухе, создав воздушный подиум. Неплохо.

— Сиэсэн, Черныш. — «Спасибо, Черныш». Это было великолепно, улыбаюсь стригалу.

— Что это за язык? — требовательно спрашивает Рафаэль.

— Забытый всеобщий. В начале времен на нем говорили все. Люди, звери, боги, магические расы и существа. — пояснила я, почему-то упиваясь незнанием молодого лорда.

— А если он забытый, почему ты его знаешь?

— Меня обучил мой наставник. А его Дракон. Ты забрался сюда, чтобы о мертвых языках побеседовать? — холодно спрашиваю, потому что понимаю, что он меня неимоверно бесит!

— Нет. — улыбается Рафаэль этой похабной, неприятной улыбкой. А потом я чувствую легкое движение по моей оголенной ноге. С опозданием вспоминаю, что сижу полу боком и мою ляжку очень видно. Парень расписывает на ней невидимые узоры цветком и продолжает улыбаться, неотрывно следя за моей реакцией. И тут я понимаю, что с ним нужно как с элементарной собакой — нельзя показывать своего страха или неуверенности, иначе кинется с зубами. Поэтому я лишь вскидываю бровь, ожидаю его следующего хода.

— Ты интересная… — протягивает Рафаэль, смакуя каждое слово. — Это тебе. В честь приезда. — и перед моим носом крутит сорванным цветком вьюнка. Сердце нервно дергается. — Ты знаешь язык цветов? — я молча смотрю на парня. Нет, этого я не знаю, а Рафаэль улыбается еще шире и на мгновение мне кажется, что его глаза вспыхивают серебром. Смотрю на него, не принимая вьюнок, и не могу понять, чего он такой противный и жизнью обиженный. А потом Рафаэль вдруг дергается и на секунду срывается вниз. В этот момент злорадство наполняет всю мою магическую сущность.

— Кажется, твой друг устал. — улыбаюсь я, вставая с подоконника и опираясь на него локтями. Рафаэль и не думал пугаться, а жаль. Он смотрит на меня с непонятным интересом и ожиданием. Что ж, раз ждешь — получи. — Как насчет акта милосердия? Магу твоему отдохнуть нужно, так что полетай ка ты еще… — и щелкая языком, делаю слабый щелбан, но этого вполне достаточно, чтобы юный лорд потерял равновесие, а неопытный маг концентрацию.

Подаюсь вперед и с наслаждением наблюдаю, как меняется лицо у сына лорда Крейва от удивленного до панического. Как юный маг, на вид ему лет семнадцать, в ужасе пытается придумать хоть что-то, чтобы замедлить падение его друга. Жаль паренька напугала, но да ладно. Как только до земли остается полметра, я сжимаю кулак, словно ловя настырного комара. Рафаэль резко замирает и удивленно осматривается. Потом улыбается, не веря, а потом корчится, потому что кулак я разжала и летун с хрустом, слышанным даже мне, примял траву. Не желая смотреть далее, я закрываю окно и, хмурясь, смотрю на фиолетовый цветок вьюна. Обязательно свяжусь с Вэлриком и узнаю, что означают эти цветы.

* * *

Дискуссия с лордом Крейвом и тетушкой была долгой, и мы приняли решение, что примем решение завтра, а сейчас нам всем лучше отдохнуть. Меня проводили к моей комнате, там я ополоснулась в прохладной воде, переоделась в легкую тунику и тут же достала свой кристалл связи.

Первые пятнадцать минут домочадцы радостно приветствовали меня, говорили, что уже скучают. Потом требовали от меня рассказа, как я добралась. Мне стало так приятно, что они обо мне заботятся. Поэтому, в знак благодарности, я вкратце поведала, что по чем и перешла к делу. Мне нужен Вэлрик.

— Поскольку эти цветы быстро вянут, то и олицетворяют быстропроходящие чувства. — начал мой дворецкий, после минуты раздумий. — Это цветы ловеласов и казанов. Если верить языку цветов, вьюн говорит примерно — «Я украшу твою жизнь», «Тебе будет не скучно». В зависимости от ситуации, это может быть обещание, скрасить ваше одиночество, или же своеобразный вызов.

Благодарю Вэлрика и отключаюсь. Нервно хмыкаю и вспоминаю парочку шарлатанов. И они хотят, что бы я справилась с этим? Здесь же явная угроза скрасить мою жизнь! Нет, нянчиться с этим большим ребенком я не собираюсь!

* * *

Осознала, что уснула, только когда горничная пришла позвать меня на ужин. Сонно глянула в окно. Там уже садилось солнце, но еще слышался смех. М-да… Веселая тут жизнь. Быстро пригладив волосы, направилась за служанкой.

Ужинали мы с лордом по-домашнему. Не было никаких формальностей и светского этикета, что меня очень порадовало. Мы сидели на открытом балконе второго этажа за небольшим круглым столиком. Ели и разговаривали. Для меня это было так непривычно и ново, но, однозначно, приятно. Лорд Крейв рассказывал истории, связанные с этой усадьбой, со своей молодостью. Когда он улыбался, то у глаз появлялись морщинки, напоминающие мне солнечные лучики. На душе так светло и тепло становилось. Господин Генрих с интересом спрашивал о моей работе, хвалил, удивлялся и улыбался так… по-отечески… В одно мгновение стало так горько. Надо же было испортить такой прекрасный вечер. Но не успела я впасть в уныние, как двор оглушил грохот, а потом яркая вспышка. Я подпрыгнула от неожиданности, а потом засмеялась. Надо же, вурдалака в темном подземелье встретить не боюсь, а тут испугалась обычного фейерверка.

Я откинулась на спинку мягкого кресла и с удовольствием наблюдала за взлетающими звездами, рассыпающимися в небе причудливыми цветами. Внизу слышались восторженные крики, притворно-испуганные возгласы девушек и смех парней.

— Часто у вас такое веселье? — спрашиваю я, беря чашку с чаем.

— Частенько. — говорит лорд, глядя в небо. — Это особняк Рафаэля. Он остался ему от моего отца. Сам я живу в столице. — от удивления я подавилась. Тихо извинившись за бестактность, попросила продолжить. Господин Генрих Крейв понимающе улыбнулся и продолжил. — Рафаэль очень умный мальчик. И у него хорошая служба в Магическом Ковене. Но он очень вспыльчивый и через чур активный в то время, когда непозволительно ленив. Знаете, Ксенара-десс, у нас в империи есть обычай, который действует наравне с законами. Если парень или девушка не сыграли свадьбу до двадцати пяти лет, они считаются… ущербными. Не важно, чего ты добился до этого возраста, кем стал, если ты не смог создать семью, значит, все остальное ты получил благодаря случаю и удаче. А Рафаэлю через полгода уже будет двадцать пять. Люди уже начали роптать за его спиной, мол такой молодец, а жениться не может. Значит не достаточно денег, место в армии куплено, доходит даже до того, что мой сын просто не может… быть мужчиной.

Я опять чуть не подавилась чаем. Прокашлялась и, не веря, взглянула на лорда. Сердце сжалось, когда я заметила застывшие слезы в его душе. Я умею чувствовать настроения, хоть с людьми это намного сложнее, но сейчас я очень остро ощутила переживания лорда Генриха Крейва-десс за своего сына. Все очень просто, отец беспокоиться за будущее своего ребенка… Печально, что Рафаэль не хочет этого принимать и ценить.

— В нашем обществе семья — это не только причал, поддержка и фундамент всего сущего, но и гарант твоей успешности. Подтверждение твоих успехов. А у Рафаэля, с его-то характером, очень много успехов. Если он потеряет их сейчас, то доверие к нему пропадет. Раф не сможет добиться снова таких высот. И я не могу представить, что он начнет творить с его характером после такого провала.

— А почему он не хочет жениться? — спрашиваю, после недолгой паузы.

— В этом он похож на мать. Она была очень светлой и любила сами мысли о любви. — и вдруг лорд улыбнулся такой доброй, но грустной улыбкой. Я не стала спрашивать, что случилось с его женой. — Мы очень любили друг друга и вырастили своего сына в любви. Поэтому Рафаэль хочет семью, похожую на нашу во времена, когда моя жена была с нами. Вот, что он сказал мне, после последних смотрин, на которых отверг всех претенденток: «Отец! Да пойми же! Я не хочу обычного фиктивного брака! Не хочу делить постель с той, что выбрал только ради поддержания статуса! Я хочу уходить из дома и знать, что меня ждут. Хочу возвращаться в свой дом и чтобы меня встречали радостные объятия. Я хочу целовать любимые губы и изнывать от тоски, пока она далеко! Хочу засыпать с женой счастливым, уткнувшись ей в волосы и вдыхая самый невероятный запах. Я хочу обнимать СВОЮ женщину и хочу знать, что она чувствует то же самое. А этого не получишь, выбирая дам на простых балах. Я многое потеряю, если не женюсь? Согласен. Но я потеряю еще больше, если женюсь на той, к которой мое сердце равнодушно».

Я смотрела перед собой и отказывалась принимать сказанное. Рафаэль так сказал? Эти прекрасные слова сказал тот, кто намеренно спутал меня с нулой? Кто так груб с незнакомой женщиной? Кто плюет на присутствие отца и веселится днями и ночами в сомнительной компании?

— Знаю, трудно поверить, что эти слова сказал мой сын. Его сегодняшнее поведение… — лорд Крейв встал и подошел к перилам балкона. — Рафаэль вел себя некрасиво по отношению к вам, но посмотрите на него. — Я встала и подошла к мужчине. — Разве он там счастлив? В окружении нул и одноразовых друзей ему действительно хорошо?

Я глянула вниз. У одного дуба весело играли музыканты. Под задорную музыку, недалеко от озера, где горел большой костер, выплясывали несколько пар, отбрасывая причудливые тени. Остальные стояли или сидели вокруг и в такт хлопали в ладоши. У противоположного дуба лежали несколько парней. Судя по всему, стоять они просто не могли, устали. Я попыталась найти Рафаэля и заметила его белую рубаху у озера. Он стоял там с тем самым юным магом и трепал его и так лохматую голову. Рафаэль улыбался, и эта улыбка казалась мне естественной. Интересно, а у него появляются морщинки, как у его отца?

Маг откинул руку Рафаэля и ушел, кажется, недовольным. Юный лорд что-то крикнул ему вслед и, улыбаясь, покачал головой. Вот он поднимает свою кружку, собираясь сделать глоток, и замечает меня и своего отца. Отпив, Рафаэль улыбается и не отводит взгляд. Я тоже смотрю на него, ничего не боясь. Он находиться далеко внизу и, к счастью, не маг, чтобы разглядеть моего лица.

А я смотрю и пытаюсь представить себе этого дерзкого парня, говорящие такие чувственные слова о любви. И тут же улыбаюсь, потому что не могу себе этого представить. Рафаэль так же стоит, расслабленно зацепив одну руку за ремень брюк, а второй вдруг указал в небо. Я подняла голову, больше от любопытства, потому что Рафаэль первый устремил свой взгляд ввысь.

— Очень красиво. — шепчу я лорду Крейву, рассматривая сверкающую роспись ночного неба. Всегда любила лежать в саду вместе с Тео и любоваться звездами. Когда он был рядом, это занятие приобретало особое волшебство.

— Да. — соглашается господин Генрих. — Но дома вы тоже смотрите на это же небо. — я улыбаюсь, вспоминая своих домочадцев. Сердобольных служанок, дворецкого, которому было б впору работать садовником, нестареющую госпожу Заряну, хитрющую Гэсси…

— Господин Крейв-десс, разрешите мне подумать до завтра. — мужчина согласно кивает и возвращается к столу. Я улыбаясь в ответ, перевела взгляд вниз и наткнулась на неподвижный взгляд Крейва-младшего. Он все стоит на том же месте и смотрит на меня. Просто, без издевки и неуместной улыбки. Слегка задумчиво, но расслабленно. Интересно о чем он думает? И как странно, сейчас он не раздражает меня так сильно. Я ухмыляюсь. Надо же, как всего лишь один рассказ может поменять твое мнение о человеке.

Через несколько секунд наших гляделок, я замечаю за спиной Рафаэля подкрадывающуюся девушку. Не знаю почему, но хочется назвать ее нулой. Может ее вульгарное красное платье с открытым декольте на это подбивает? Девушка вдруг прыгает на Рафаэля сзади, мол напугала, а тот лишь слегка качнулся от неожиданности, и что примечательно, взгляд от меня не оторвал. Мне стало интересно понаблюдать за представлением, поэтому облокотившись о перилла балкона, продолжаю нагло смотреть. Девушка что-то говорит, вытягивая губки бантиком, якобы невзначай трется грудью о руку Рафаэля и чуть ли не висит уже у него на шее, а он лишь ухмыляется, но игнорирует. И почему ему интересней смотреть в мою сторону, а не на эту красотку? Я оглянулась на всякий случай, может там что интересное, но увидела лишь господина Крейва попивающего чай. Мужчина жестом показал мне, что его все устраивает, и я могу продолжать играть в гляделки. Повернулась, девушка уже стоит перед парнем, уперев кулачки в бока, и капризно стучит ножкой. Грозная. Рафаэль без изменений. Я приподняла бровь, наблюдая за всем этим, а парень вдруг театрально пожал плечами, мол, так и живем. Я на мгновение опешила от его реакции, он не мог увидеть моего лица, но потом все беспокойство сменилось смехом. Я прыснула в кулак, чтобы не привлекать внимание отца семейства Крейв.

Наша упрямая нула проследила за взглядом юного лорда и увидела там кого? Правильно, меня, а для таких как она, любая женщина на горизонте — соперница. Я наблюдала за ее действиями, давясь смехом. Она резко поправила платье, одергивая его так, чтобы зона декольте увеличилась, прижалась грудью к руке Рафаэля и, нежно проведя пальцем по щеке последнего, развернула его к себе. И только в этот момент парень удостоил ее взгляда. Девушка что-то говорила ему, томно смотря в глаза. О, Богиня Всего Сущего, спасибо за то, что я маг! Как же хорошо я вижу ее лицо и полный томления взгляд на Рафаэля, а потом быстрый зырк в мою сторону, и опять весь такой изнывающий взгляд. Она продолжает что-то шептать, приближаясь к губам парня, и вот эта кульминация, последнее действо! И! младший-Крейв перехватывает руку соблазнительницы, усмехается и переводит взгляд на меня. Я удивленно глазею на него, а потом возмущенно хмурю лоб. Лишили меня такого зрелища! «Чего встал-то? Продолжай!», жестом показываю я, не знаю как, да если честно и не хочется, Рафаэль, словно прочел мои мысли. Коварно улыбнулся и прильнул страстным поцелуем к губам обескураженной нулы. Я чуть не захлопала в ладоши, наконец-то зрелищ дождалась. Рафаэль прижал ее к себе сильнее, схватив за собранный пучок волос, чтобы девушка опрокинула голову, и прильнул к ее шее. Он целовал ее с неистовой страстью, сжимая в объятьях. Я смотрела на это все и улыбалась. Интересно. Почему он делает это все, раз знает, что я смотрю? Что другие могут увидеть? Что чувствует девушка, подвергаемая таким ласкам? Ей наверное приятно, у нее трепещет сердце и перехватывает дыхание. Мое же сердце тяжело ударило в ребра. В голове вспыхнуло воспоминание моего шестнадцатилетия.

Тогда Тео впервые напился при мне вдрызг. Мне пришлось тащить его домой. Хорошо, что в академии были каникулы. Я завела невменяемое тело на сеновал, решив, что так для него будет безопасней, а когда собралась уходить, Тео вдруг ухватил меня за руку и притянул к себе. «Ты единственная. Прекрасная. Прости», а потом поцеловал так страстно и требовательно, что у меня закружилась голова. Я совершенно забыла, как дышать, где мы. Мне было все равно, что нас могут услышать, и что поцелуй со вкусом алкоголя. Мое сердце радостно танцевало, а душа пела, вырываясь из моего тела, все мое существо горело, я задыхалась, а Тео все продолжал целовать. Надежда зародилась в моей душе. Но на утро Тео просил у меня прощение. На коленях. Я впервые видела сожаление в его глазах. Он говорил, что не знал, почему так делал. Говорил, что понимал, кого целует, но не мог остановиться. Говорил, что я единственная для него, что он не хочет терять такую подругу как я. А я рыдала. Рыдала навзрыд, билась о стены реальности, не желая ее принимать, проклинала всех богов, но лишь улыбнулась и сказала, что все хорошо. Что тоже была пьяна, и еще что-то говорила, пытаясь поднять Тео с колен, но говорила и улыбалась, когда в душе была война, в которой погибала надежда и мечта, лишь потому, что тоже не хотела терять Теодора. Он был мне слишком дорог, что бы лишиться его улыбки из-за своих желаний.

Я смотрела на Рафаэля и тающую в его объятьях девушку, и представляла себя и Тео. Как было бы здорово, но… Но пора спать. И я покинула балкон, так и не досмотрев представление.