Полк шел скорым маршем, посотенно, гоня заводных коней позади. Были посланы почтовые голуби с требованием ко всем начальникам гарнизонов выставить лучших скакунов на смену и в каждом крупном населенном пункте нас ждали свежие лошади. Герцог вел полк на пределе скорости, делая короткие остановки днем только для отдыха коней и давая шестичасовой отдых ночью. Боялись одного – опоздать.

Я шел с головной сотней. Отряд осматривал все мало-мальски подозрительные места, годные для засады. От постоянной скачки рябило в глазах, ноги и спину сводило от усталости, руки немели. Перед затуманенным взором мелькали проносящиеся мимо деревья, села, реки, поля и снова деревья. Спастись от этой чехарды можно только одним – не пялиться вперед и по сторонам, а опустить взгляд на холку коня. Глаза хоть немного отдохнут от бесконечной череды проносящихся пейзажей. Нельзя! Так можно прозевать засаду и схлопотать стрелу. После часа скачки я стащил с себя панцирь и куртку. Так и скакал полуголым. Моему примеру последовали все, кроме воинов боевого охранения. Жара стояла страшная, иные не выдерживали, падали в обморок на полном скаку. Благо никто серьезно не пострадал.

И Владин, и я опасались, что каким-то образом Корхан узнает о нашем марше и предупредит Клан или выставит у Храма свою дружину. Готовились с ходу вступить в схватку. Герцог отправил письма ко всем верным дворянам с просьбой выслать к Храму отряды дружинников. Он не хотел упускать добычу.

…И все же мы успели первыми! Вихрем влетели на окраину тихой Винтисты и помчались прямо к Храму. На подходе герцог разделил полк на три части. Одну сотню повел в лоб, три направил дальше, с тем чтобы они окружили Храм, а мне отдал пятую и приказал идти к пещере. Я поспешил с воинами к тайному проходу, соображая, что делать, если решетка окажется опущена. Тогда придется идти по протоптанному маршруту, через водопад.

Зря волновался. Никто нас не ждал, и решетка была поднята. Мы оставили коней у входа под присмотром коноводов и исчезли в подземелье. На первом же повороте навстречу выскочили пятеро жрецов в своих хламидах. Увидев нас, застыли соляными столбами, даже не достав оружия. Одним махом смели их и выскочили в широкий коридор. Я узнал место и показал сотнику на развилку ходов. Тот мгновенно сориентировался.

– Три десятка за мной, три за проводником. Остальным взять под стражу все выходы.

Проводник, стало быть, я… Ну, тогда пошли. Впереди показался широкий ход. Я огляделся – здесь еще не был. Стало темнее, факелы плохо освещали коридор, потянуло влажным воздухом. За спиной перешептывались воины, чувствовавшие себя неуютно. Из малозаметного бокового лаза внезапно выскочили с десяток «жрецов» и с ходу кинулись на нас.

Я уложил одного, ушел от выпада второго и отступил назад. Рядом размахивал топором низкорослый широкоплечий дружинник. Сзади крикнули:

– Пригнись!

Не рассуждая, упали на пол. Над головами просвистели короткие метательные копья – дротики. Они снесли с ног несколько «жрецов». Остальных мы добили на бегу.

Пол вдруг пошел вниз, стало прохладнее, сильнее потянуло влагой. За поворотом послышался звон мечей, раздавались крики. Через полсотни метров появился просвет, проход стал расширяться. Я добежал до поворота и застыл, ослепленный ярким светом.

Передо мной была громадная пещера в виде четырехугольника с куполовидным потолком. Половину пещеры занимал бассейн. Зал освещали по меньшей мере две сотни факелов. Вдоль потолка шли балки. На них поперек закреплены брусья вроде двутавровых кранов. Эта конструкция предназначалась для подъема ящиков из бассейна. Они стояли на дне, наполовину заполненные драгоценными камнями.

На площадке у бассейна два десятка «жрецов» отбивались от дружинников. В воде плавали трупы в плащах. Вокруг тел медленно расползались кровавые пятна.

В дальнем конце пещеры я разглядел герцога, стоявшего в окружении воинов. Он что-то говорил сотнику, подкрепляя слова энергичной жестикуляцией.

Лаз, в который мы выскочили, находился в метре от пола. Сюда отступали «жрецы», стараясь выскочить из ловушки. Наше появление стало для них полной неожиданностью. Я спрыгнул вниз, следом десятник и еще трое воинов.

Перед глазами возникла спина «жреца». Ударом ноги перебил позвоночник, мечом полоснул по шее второго. Десятник сбил третьего. Сзади набегали дружинники, скрещивая мечи с противником. Зажатые с двух сторон, «жрецы» сражались с обреченностью смертников. Вскоре с ними было покончено.

Огромный зал был загажен кровью и трупами. Около десятка убитых плавало в бассейне, орошая кровью чистую воду. Я шел по краю бассейна, вытирая меч куском плаща, сорванного с убитого «жреца». Навстречу двигался герцог, отдавая на ходу приказы. Остановился рядом, оглядел зал и пнул валявшийся под ногами труп.

– Чистенький, сволочь! У остальных лица в шрамах, смотреть противно…

– Это их главари, из Фарраба приехали.

Владин сорвал с плеч изорванный плащ и кинул под ноги. Вытер рукавом грязное лицо.

– Пошли посмотрим, что там внизу.

Со дна подняли ящик. С него натекла вода, смешанная с кровью. Драгоценные камни тускло блестели под ярким светом факелов. Владин удивленно присвистнул и сдвинул шлем на затылок.

– Вот это да. Я столько ни разу не видел.

– Думаю, это не все.

– Точно. Там, дальше… есть еще пещера. Золото, серебро, меха… Много наворовали «жрецы».

Владин присел у ящика.

– Знаешь, о Клане и их сокровищах ходило много легенд. Но никто и предположить не мог, что все это лежит здесь, в Храме…

Он разворошил груду камней. В ящике вперемешку лежали алмазы, изумруды, рубины…

– Господин герцог, разделите все мысленно пополам.

Тот добросовестно обвел взглядом бассейн.

– Ну?

– А теперь представьте, что половина этого великолепия – моя! По слову короля.

Герцог удивленно покачал головой:

– В таком случае, Артур, вы будете одним из самых богатых людей в мире.

– Ну еще бы. А ведь там есть и вторая пещера.

– Да-а… – Он повернулся ко мне. – Ты можешь стать королем… если захочешь.

Я с удовольствием рассмеялся.

– Да, идея хорошая. Но я отказался.

Владин кинул на меня пронзительный взгляд, но ничего не сказал. Я еще раз обвел взглядом бассейн. Мой отказ не был продиктован добротой душевной и неуемной щедростью. Просто некуда девать трофеи. Каждый ящик весит не меньше пятидесяти килограммов. Даже если прихватить с собой только один… это будет похлеще марш-броска с полной выкладкой. И все же одна идея была.

– Господин герцог, у меня к вам есть просьба.

– Говори, Артур. – Он поправил шлем. – Даю слово, что выполню любую просьбу.

Вот как? Кажется, мои акции пошли в гору. Что значит сделать подарок…

– Я прошу вас перевезти два ящика к себе в замок. Один ящик переправьте в Лугат, молодой дворянке Алете… А второй храните у себя, когда я попрошу, вы его вернете.

– Сделаю, как ты скажешь.

Он посмотрел, как воины вытаскивают ящики, подозвал сотника.

– Оставить в пещерах по двадцать человек. Стражу вокруг Храма усилить. Все содержимое пересчитать. Я займусь лагерем.

Сотник склонил голову и отошел, а Владин обратился ко мне:

– Пойдем наверх. Теперь своих бы дождаться…

На каждом повороте стояли воины с факелами. В проходах лежали убитые жрецы, или, если точнее, боевики Клана, обряженные жрецами. Их трупы сдвинули к краям коридоров. Убитых и раненых воинов унесли, трофейное оружие собрали и тоже вынесли.

…В Храме оказалось немногим меньше сотни боевиков Клана и человек двадцать настоящих жрецов. Те пришли в ужас, узнав, кто на самом деле скрывался у них под покровом плащей. Настоящих жрецов не тронули, но закрыли пока в нескольких комнатах. Полк плотным кольцом охватил Храм и перекрыл все подходы.

Герцог отправил донесение королю. Указал, что слова господина Артура подтвердились и теперь необходимо прислать дополнительные части для обеспечения должной сохранности содержимого Храма. Пришло донесение от графа Славида, тот находился в ста верстах от нас с двумя полками. Еще один полк шел из столицы.

Вокруг Храма спешно возводили защитные сооружения, строили завалы, засеки. На всех дорогах, тропинках стояли дозоры. Возле самих сокровищ постоянно дежурили полсотни воинов. Герцог каждый день объезжал Храм, стараясь отыскать слабое место в обороне. Он ждал Корхана.

За окном застучали копыта, звякнула уздечка. Низкий голос крикнул:

– Стой смирно, скотина! Послышался свист кнута.

Маркиз нехотя встал с низкой походной койки, распрямил длинные ноги. Дотянулся до стоящего рядом кубка и отпил изрядный глоток. Посмотрел наверх, туда, где сквозь маленькое окошко видна синева неба. Полдень. Вот-вот должен вернуться Барк с известиями о войске короля. Надо решать, что делать дальше – сразу уходить в степь или пробиваться к тем, кто еще держится на юго-востоке. Первая попытка закончилась катастрофой. Его отряд нарвался на полки короля, шедшие параллельным курсом.

Маркиз потерял сотню воинов и едва ушел с оставшимися двумя.

Сейчас они встали лагерем в двадцати верстах от Винтисты, и Корхан отправил графа Кадаска с одной сотней в степь. Тот должен наладить контакт с местными дворянами и заручиться их поддержкой на случай большого похода на Аберен. Граф должен пообещать им большую добычу. Кроме того, Кадаск готовил базу для маркиза, если им придется отсиживаться там дольше, чем они рассчитывали.

Вот так! Дожил, маркиз. Прятаться в норе, как заяц. И все из-за проклятого выскочки! Из-за кретина Скора!..

Голоса у шатра прервали воспоминания. Маркиз вышел наружу, жмурясь от яркого солнца. У коновязи спешивались Костут и Шуск.

– Что произошло? Почему вы вместе?

Барк принял из рук воина ковш с водой и жадно припал к нему. Кивнул на Шуска.

– Вон он к нам выехал, на полпути встретились. Хорошо, вовремя опознали друг друга.

Он вытер прозрачные капли с усов и вылил остаток воды на голову.

– Ну? – Маркиз повернулся к Шуску.

– Беда, господин маркиз. – Тот переминался с ноги на ногу. – К Храму приехали воины короля. Много, очень много воинов! Они захватил Храм, окружили со всех сторон, не подойти. И еще… я видел того человека, что был в замке Сувора.

Маркиз слушал, холодея от недоброго предчувствия.

– Из Храма вынесли много трупов, все в плащах жрецов…

Корхан ударил Шуска в живот. Тот, согнулся, отлетел к лошадям. Не владея собой, Корхан потянул из ножен меч, но Барк решительно заступил дорогу.

– Не дури.

Маркиз шумно выдохнул и с трудом оторвал руку от меча. Барк посмотрел на хрипящего Шуска и сказал:

– Там не меньше полка. И к ним идет помощь. Нас, кажется, заметили, мы еле успели уйти. Все, Мэд, Храм потерян. Надо уходить, пока не застали здесь.

Глаза Корхана блеснули яростным огнем. Он прошипел:

– Бросить все? Никогда!

Барк, образец спокойствия и уравновешенности, невозмутимый даже в самые жаркие мгновения сражений, неожиданно взорвался:

– Что ты хочешь? Напасть на них? Или ждать, пока обложат со всех сторон? Мы ничего не сможем сделать, Мэд. Надо уходить к Кадаску.

Маркиз сцепил руки в замок, едва сдерживаясь, чтобы не схватить друга за грудь. За его спиной стонал Шуск, держась руками за живот и кашляя. Корхан обошел Барка и встал над бандитом.

– Шуск.

Тот медленно встал, не решаясь смотреть в глаза хозяину.

– Сколько у тебя людей?

– Человек пятьдесят наберется.

– Хорошо. Я дам десяток воинов. Ты привезешь мне голову этого человека. – Маркиз схватил бандита за плечо, сжал изо всех сил. Тот охнул от боли. – Только тогда ты останешься живым! Понял?

Шуск торопливо закивал, не смея произнести ни единого слова.

– Бароном станешь!

– Да, госпо…

– Иди. Выследи и убей. Как хочешь, но убей. Привези мне его голову!

Маркиз отшвырнул его от себя и, тяжело дыша, повернулся к Барку. Тот проводил внимательным взглядом Шуска и пожал плечами.

– Зачем тебе это? Храм и так потерян.

Маркиз раскачивался на носках, стараясь взять себя в руки. Ноздри широко раздулись, желваки ходили как живые. Почувствовав, что снова может говорить, процедил:

– Этот человек должен умереть! Он сорвал все планы и встал у меня на пути.

– Гайяр в роли разрушителя великих замыслов? Брось, Мэд. Давай лучше решим, когда выступать. Время не ждет.

– Завтра. Дождемся Шуска и уедем. Я все равно найду этого… гайяра! Он мне за все заплатит.

– Здесь плохое место, нас могут заметить.

– Не заметят. Через сутки выступим.

Барк недоверчиво покрутил головой, но перечить другу не стал. Пусть делает, как хочет. Все равно его сейчас не переубедить.

– Может, предложить королю оставить Храм в обмен на жизнь дочери?

– Нет! Король никогда не пойдет на это. Даже ради обоих детей. Киана – наш козырь на самый крайний случай.

– Ну, смотри, – бросил Барк недовольно. – Надо готовиться к выступлению. Привезет Шуск голову этого человека или нет, в любом случае убьет. А нам нельзя тянуть; сам же говорил, что промедление – смерть.

– Ждем до завтра..

«Пора домой!» – так я сказал ребятам на следующее утро. До этого момента мы не виделись. Владин, выполняя мою невысказанную просьбу, удержал их в стороне от схватки. Правда, они успели помахать мечами, когда несколько «жрецов» попытались убежать из Храма.

– А ты с нами поедешь?

– Конечно.

– Гм… – Денис потрогал повязку на голове. Успел получить удар во время скоротечного боя. – Тогда, может, завтра выедем?

– Почему завтра?

– Завтра утром прибывает полк графа Славида. И герцог вернется в столицу. Мы могли бы поехать с ним.

Я задумался. Ехать в сопровождении сильного отряда спокойнее. Одни мы быстрее вряд ли доберемся.

– Хорошо, так и сделаем.

Взглянул на небо, чистое и безоблачное.

– Ну, раз у нас есть время, пожалуй, проедусь немного.

– Куда?

– Да так… есть одно местечко. За Храмом.

– Зачем?

– Затем. Делать мне нечего, ясно?

– Может, и мы с тобой? – предложил Денис.

– Тебе этого мало? – Я показал на его повязку. – Отдохни немного, господин рыцарь.

…Вообще-то я ехал с определенной целью – посмотреть, что стало с Воротами, которые неосторожно свалил, уж больно место там странное.

На краю рощи оставил Грома и пошел дальше пешком. Минут через пятнадцать вышел к небольшой полянке, заросшей невысокой густой и упругой травой. Мягкий ковер приятно пружинил под ногами – идеальное футбольное поле.

Дальше за поляной шла вырубка, лежали полусгнившие бревна, рядом – врытые в землю столбы. На краю леса росли дикие вишни – несколько невысоких деревьев. Я решил нарвать ягод и отдохнуть у родника. Вон лопухи растут, в них и насобираю.

…Глубоко задумавшись, я несколько ослабил внимание и не сразу расслышал шорох за спиной. Повернул голову и увидел, как из-за деревьев выходило с десяток воинов в доспехах. С ними шел соглядатай маркиза Корхана – Шуск. Он недобро сощурился и что-то крикнул, вытянув руку в мою сторону.

Засада! Как же я ее проглядел!.. Засмотрелся… От края леса на поляну вышли трое бандитов. Надо прорываться, пока не окружили. Я вытащил меч и побежал к этой троице. Резко прыгнул в сторону, уходя от удара, и сам резанул по горлу противника. Тут же достал спину второго и развернулся к третьему. В этот момент подоспели воины…

Я прыгнул за трупы, заставив противника перешагивать через них, отвлекаясь, подловил на движении ближнего и уложил его рядом с убитыми. Главное – не подставить спину.

Сквозь лязг железа, ругань и крики нападавших едва расслышал сдавленный хрип и не сразу сообразил, что это я сам задыхаюсь от ярости и ненависти.

…Вертелся, уходя от ударов, ловил на клинок, бил в ответ мечом, ногами, свободной рукой. И опять вертелся, не давая прицельно ударить. Плохо, что их много, плохо, что они в доспехах, открыты только руки, лицо да шея. Это действительно не лесной сброд, умеют сражаться один на один и в строю, умеют маневрировать, отражать атаки превосходящих сил противника. Но их никто не учил нападать скопом на одного…

Они пытались достать меня, мешая друг другу. Спешили, делали ошибки… и падали с широкими резаными ранами шеи, с перерубленными руками, с перебитыми ногами и выдавленными глазами. Кровь брызгала струёй, попадая на лицо, заливая одежду, но вытирать было некогда.

Крики, стоны, звон клинков слились в один нескончаемый гул.

…Уклон… еще один… удар ногой, съем, опять ногой по яйцам, нырок под топор и в ответ два удара… этого удавим… опять уклон… толчок и удар… сзади… Ой!..

В какой-то момент глаза отметили сновавшего вокруг свалки слугу маркиза. Рука выхватила нож и метнулась вперед. Клинок вошел в грудь, и Шуск отлетел прочь. Блядь! Метил в горло, но тот качнулся…

Удар, еще удар… нырок и захват… вырвать кадык и откинуть тело под ноги этим двум… Неужели все?..

Рано я обрадовался. Свалив очередного противника, увидел, как от леса бежит еще не менее… двух десятков размахивающих оружием бандитов. И все, что я сейчас успею, это отойти к столбам, чтобы хоть как-то прикрыть тыл.

Ну вот, кажется, и все!.. Это, Артур, твой последний бой. Глупо…

…Андрей и Денис разговаривали с герцогом.

– Выезжаем завтра днем. Я введу Славида в курс дела. Полк останется здесь, с собой возьму сотню воинов.

– Думаю, доедем без проблем, – заметил Денис. Герцог согласно кивнул.

– Лесные братья притихнут. Возьмем восемь ящиков из тайника, надо показать королю добытые сокровища. Кстати, вас ждет большая награда. Можете смело рассчитывать на титул барона. Это обещал король.

Парни поблагодарили герцога и разочарованно переглянулись. Теперь титул ни к чему, их ждет возвращение домой.

Подскакал дозорный. На полном скаку осадил коня и хрипло выкрикнул:

– Господин герцог. Мы заметили возле леса отряд человек в пятьдесят. По виду бандиты. Возможно, это разведка Корхана.

Герцог выругался. Только этого не хватало. Маркиз может бросить на штурм Храма лесных братьев и степняков. До подхода Славида придется сдерживать натиск самим.

Он хотел отдать приказ, когда стоявший рядом Денис вдруг побледнел и вскрикнул.

– Ты что? – изумился Андрей.

– Артур!

– Что – Артур? – повернул голову Владин.

– Артур поехал в ту сторону…

– Точно, – вспомнил Андрей. – Он там.

– Та-ак… – Герцог мгновенно принял решение и жестом подозвал сигнальщика. – Тревога! Сотню в седло. Галопом к лесу!

Дружинники мгновенно взлетели в седла, их примеру последовали Денис с Андреем. Герцог отдал приказ своему помощнику и махнул рукой. Сотня сорвалась с места, на вытоптанной дороге встала столбом пыль. Ребята скакали рядом с герцогом, цепенея от предчувствия трагедии. Они безнадежно опоздали. Против такого отряда одному не выстоять. Поздно, слишком поздно…

…Они настигли меня возле столбов. Я срубил одного, второго… отошел назад, порадовался, что нет ни у кого копий и дротиков, не то бы закидали издалека.

Их много, слишком много… Я вертелся, не давая подойти вплотную, успевал отражать удары, сам бил в ответ. Уклонился от летящих кистеней и пошел вперед, не давая забросать себя. Пропустил удар и бросок еще одного кистеня. Перед глазами мелькали искаженные яростью и злобой лица. Скользящий удар достал плечо, а потом и бок. Я ускорил движение, понимая, что не успеваю, катастрофически не успеваю…

В голове что-то лопнуло, розоватая пелена затуманила мозг. Из глубин подсознания, рыча и озираясь, выползло древнее, забытое многими тысячелетиями чувство – дикий и мощный инстинкт жизни! То, что сейчас сидело во мне, не хотело быть разорвано на части, не хотело исчезнуть в мясорубке бойни, хотело жить и только жить! Потомок некогда царствовавших на земле многотонных хищников не хотел умирать так глупо и страшно. Изначальная жажда жизни и крови толкала вперед.

Убить! Убить! Убить!!

Меч и секира потеряли вес, тело обрело полную нечувствительность к боли, стало легким, невесомым…

Убить! Убить! Убить!

Тонкая оболочка цивилизации унеслась осенним листком под диким ураганом ярости, глухой стон-рык вырвался из раскрытой пасти…

Уби-и-ить!

Я взорвался, разом расплескав противников, и пошел крушить все, что мешало двигаться. Смазанные лица возникали передо мной и исчезали. Я фиксировал удары, изредка проходившие защиту, но не чувствовал боли. Потом, все потом, не сейчас…

Миг – мелькнуло искаженное криком лицо, развалилось под ударом меча надвое и пропало из виду. На смену выплыло еще одно, тоже пропало. Миг – надвинулся враг с занесенным над головой клевцом. Уходить некуда, вокруг только тела – живые и те, что медленно оседали, уже не живя… Корпус повернулся сам, острие клевца проскочило рядом, чиркнув по облитой железом груди, и тут же меч распорол врагу брюхо…

Еще удар… уклон и ответ. Мозг бесстрастно отметил, что к врагу подошла помощь, и тут же об этом забыл. Их количество больше не интересовало меня, главное – убить!

В ощетинившейся оружием, неуклонно редеющей толпе крутился, уклонялся и бил, бил, бил сгусток энергии, состоящий из звериного инстинкта, животной ярости и человеческого умения, хитрости и ненависти. Я то отходил назад, не позволяя себя раздавить, то прыгал вперед, не давая закидать топорами, клевцами, кистенями… Во мраке сознания мозг вел свой счет. Удар… удар… уклон… удар, нырок, съем… удар…

А они торопились, спотыкались о тела мертвых и тяжелораненых… Мешали себе; другим, попадали по товарищам, когда широко размахивались, а когда не размахивались, удары выходили слабыми. Они не могли попасть в меня. Я успевал раньше, еще при замахе, начале замаха, желании замахнуться, двинуться. Мелькали тела, мелькало железо, веером разлеталась кровь. Я не слышал их криков, стонов, не различал звон оружия, не видел, что с ног до головы забрызган чужой кровью.

…Удар… удар, съем… уклон… Удар-р-р! Я убивал их. Я убивал их!..

А потом наступил провал в памяти. Разом исчезло все, словно глаза закрыли повязкой. Что было дальше – не помню…

…Когда пришел в себя, тела вокруг еще мелькали, но их стало намного меньше. Не желая упускать никого, сам пошел вперед, рубил не останавливаясь… Справа движение – удар. Впереди – удар и еще один…

Никого. Только убитые и раненые. Инстинкт толкал вперед: «Добей!»

На опушку выехали всадники – к врагу пришла помощь. Из глотки снова вырвался рык. Я пошел вперед, готовый растерзать всех.

– Артур!

– Свои, Артур!

«Убить! Убить!»

– Что с ним?

– Да стой же, Артур!

Они что-то кричали, но смысл слов не доходил до меня.

– Это я, Артур! Я – Денис!

Кто-то спрыгнул с коня.

– Да что с тобой?

«Со мной? Что со мной?»

Я еще шел вперед, но чужой голос проник в мозг, заставил заработать его, думать…

…Пелена вдруг сползла, окутанный туманом мозг прояснился. Я обнаружил себя стоящим на краю опушки с оружием в руках. Передо мной в пяти метрах стоял совершенно бледный Денис, с застывшим от ужаса взором, а рядом топтался Андрей.

Колоссальное напряжение спало, и я почувствовал боль во всем теле. Тупо ныл правый бок, огнем горела спина, левая рука и плечо словно попали в тиски и теперь беспрестанно болели, по щеке текла струйка крови. Опустил глаза и увидел, что забрызган кровью с ног до головы. Провел рукой по лицу, ощутил мокрый подбородок и посмотрел на ладонь. Не кровь – пена…

Что-то говорил Андрей, Денис не отрываясь смотрел на труп воина в добротных доспехах, чье тело было разрублено пополам, от левого плеча до середины груди. Звенья кольчуги свисали клочьями, кровь залила труп до пояса и еще капала, образуя лужу, не успевшую впитаться в землю.

В памяти вдруг всплыл один эпизод. Я обернулся. Ага, вот он! Еще жив, прихвостень! Не слушая ребят, пошел назад. Шуск сумел вытащить нож из раны, но уйти сил не хватило. Кровь толчками выходила из раны, на губах пузырилась розоватая пена.

Я пнул неподвижное тело.

– Кто ты? – Вместо нормального голоса вышло рычание.

– Я… Шуск, маркиза… Кор… хана… – Он закатил глаза, с трудом удерживаясь на грани сознания.

– Убить меня хотел, тварь?

– Это… – Шуск сглотнул. – Он приказал… он знает о… Храме… и о Жреце… которого ты тогда…

– Где он сейчас?

– Где он? – Опять вышло рычание.

– Рядом… ждет…

– Чего ждет?

Капли пота выступили на его лбу, он побледнел еще сильнее.

– Приказал привезти… твою голову… У Нилда, верст… двадцать отсю… да.

Глаза снова закрылись, уже навсегда. Жизнь вытекла из него по капельке. Я подобрал нож и вытер об относительно чистые штаны. Встал и увидел Владина. Оказывается, он подъехал сзади и слушал разговор. Герцог смотрел на меня, как на выходца с того света.

– Корхан приказал привезти мою голову.

– Я слышал…

Герцог обвел взглядом опушку.

– Боги! – потрясенно проговорил он. – Я уже не рассчитывал когда-нибудь увидеть тебя.

– Я не мог уйти, не попрощавшись.

К нам подъехал всадник.

– Господин герцог, мы насчитали двадцать два трупа и двадцать семь раненых. Их добили. Трое успели уйти, а восьмерых мы догнали.

Владин провел в уме нехитрый подсчет и изумленно присвистнул.

– Шестьдесят… – Он посмотрел на труп Шуска. – Шестьдесят один!

В его взгляде читалось безмерное удивление и уважение. Я не обращал на это внимания, думая об одном – догнать маркиза и убить. Во что бы то ни стало!

– Они не могли далеко уйти, Нилд рядом…

– Где твой конь?

– У рощи.

Владин приказал воину:

– Живо коня сюда. – Потом обратился ко мне: – Мы вернемся в лагерь и снарядим погоню. Но сначала тебе надо отмыться. Я впервые вижу человека, залитого кровью с ног до головы.

Через несколько минут мы покинули опушку.

Корхан расхаживал по шатру, борясь со сном. Под глазами набрякли мешки, белки покраснели. Маркиз опускал голову в чан с водой, но это мало помогало.

Костут мерил шагами поляну у шатра. Он доходил до высоких кустов малины, рассеянно срывал пару спелых ягод, катал в ладони и выбрасывал в траву.

«Вот и все… Войска нет, союзники разбежались. И Мэд дурит. Дался ему этот гайяр! Свои бы головы унести. Пока дочь короля у нас, тот не отстанет. Надо уходить, из степи легче договориться с Мироном».

Граф подошел к кустам, сорвал ягоды, немного помедлил и отправил их в рот.

Маркиз решил заснуть, наплевав на все опасения и переживания, но в этот момент за тонкой тканью шатра послышались торопливые шаги и встревоженный голос крикнул:

– К маркизу, с донесением!

Корхан вылетел из шатра. Увидев его, гонец выпалил.

– Сюда приближается крупный отряд с королевским стягом! Они всего в полуверсте от нас.

– Сотника ко мне.

Гонец исчез за деревьями. Вскоре прибежал старый сотник, остановился перед Корханом, ожидая приказа.

– Оставь десяток со мной, с остальными выступай навстречу противнику. Постарайся задержать их как можно дольше.

Сотник склонил голову, не проронив ни слова. Маркиз пытливо смотрел на него. Это был верный и преданный человек, которого он пятнадцать лет назад поднял из челяди до дворянина, поручил ему командовать своей охраной. Сотник ни разу не подвел хозяина. Даже став дворянином, служил, как преданный пес.

Маркиз еще раз повторил:

– Держитесь до последнего. Если не будет возможности уйти, лучше покончить с собой. Вам не простят службы у меня.

Сотник опять склонил голову и ушел.

– Барк. – Корхан повернулся к графу. – Принцессу в подводу. Уходим немедленно.

Когда телега и всадники исчезли за деревьями, с другой стороны леса донесся едва слышный звон мечей. Там в неравном бою гибла последняя сотня дружины Корхана, давая возможность уйти хозяину.

…Две сотни полка Владин повел сам, оставив за себя сотника. Не хотел упускать шанс поймать Корхана лично. Отряд шел на предельной скорости.

Тело под панцирем нестерпимо болело, но я не обращал на это внимания. Синяки, шишки, легкие травмы… Все это сейчас не имело никакого значения.

И не важно, что свободна дорога домой. В голове одна мысль – найти и уничтожить маркиза. Возможно, кто-то скажет, что я не прав, что надо милосердно простить его, согласно христианской морали… Но я не христианин, и ждать, пока меня ударят по левой щеке, чтобы подставить правую, не умею, не хочу и не буду. Мои предки этот вопрос решали не в пример проще и справедливее – око за око! А те, кто вопит о милосердии и морали, пусть побывает в моей шкуре, а потом скажет врагу: «Иди с миром». Если, конечно, сможет такое сказать… Я – не могу. В сердце не осталось иных чувств, кроме мести, тело не замечало вчерашних ран и забыло об усталости. Я буду гнать маркиза, пока не достану.

…Первую сотню, что шла в трехстах метрах впереди, атаковали с двух сторон. Из березовой рощи и глубокого оврага вылетело около семидесяти всадников. Еще два десятка встретили вторую сотню, с которой шел герцог и я с ребятами. Судя по одежде, это воины Корхана. Они бились с отчаянием смертников.

Я вперед не лез, смотрел на схватку со стороны. Невдалеке за боем наблюдал Владин. Рядом в седлах крутились Андрей с Денисом, охраняя герцога.

Звон скрещивающихся клинков, предсмертные крики и ругань людей, ржание лошадей слились воедино. Всадники приподнимались на стременах, с хрипом опускали Мечи вниз, стремясь развалить противника пополам, отражали удары, били в ответ и падали под копыта коней, разбрызгивая кровь. Кони с пустыми седлами носились по полю.

Справа от меня схватились двое дружинников. Оба как на подбор, рослые, крутоплечие, с широкими лицами, светлыми волосами, даже оружие одинаковое, только цвета одежд разные. Мечи в их руках мелькали словно легкие прутики. Гнулись под ударами наплечники, слетали с груди чешуйки дощатой брони, у одного поперек лица пролегла багровая полоса, быстро заполнявшаяся кровью. На миг они исчезли за телами других воинов, а когда я вновь увидел их, оба уже потеряли щиты. Дружинник маркиза вдруг изогнулся в седле, нанося коварный удар в бок, в последний миг меч сменил направление, и клинок ударил по шее. Бармица выдержала выпад, но глубоко прогнулась. Воин герцога качнулся в седле, выпустил шестопер из рук и упал на гриву коня. Тот, почуяв неладное, шарахнулся в сторону, унося седока из-под второго удара.

Возле Владина внезапно возникли трое чужих воинов. В этот момент рядом никого, кроме двух ребят, не было. Они смело бросились на перехват.

Денис умело отбил удар, махнул мечом, заставляя противника подать коня назад, и стал теснить его дальше. Андрей тоже сначала насел на воина маркиза, но тот оказался ловчее и сам перешел в атаку. Несколько секунд я смотрел на это фехтование, отметив, что третий воин беспрепятственно скачет к герцогу, а потом сорвал с седла лук.

Сначала вылетел из седла дружинник, напавший на Владина со спины. Вторым покатился по траве со стрелой в груди противник Дениса. Тот сперва непонимающе огляделся, пытаясь сообразить, куда делся враг, потом обернулся ко мне и погрозил кулаком.

– Щенок… – прошептал я, растягивая тетиву, – подраться ему захотелось. Тореадор хренов…

Третья стрела ударила в плечо противнику Андрея. Воин выронил щит, и Андрей всадил меч ему в грудь.

Бой подходил к концу, дружинники Корхана большей частью погибли. Остальных зажали у оврага и добивали. По краю леса, метрах в десяти от меня, удирал один из воинов маркиза.

«Язык…» – мелькнула мысль. Рука сорвала с седла аркан. Петля упала на плечи воина. Я резко тронул с места Грома, дружинник вылетел из седла и кулем свалился в высокую траву.

– Пошел…

Гром устремился вперед, следом, на аркане, волочился пленный. «Сейчас узнаем, куда уехал цирк…»

Я остановил коня за деревьями и подбежал к пленнику. Тот успел встать на колени и пытался стащить петлю. Мощный удар ноги отбросил его назад.

Пока пленник приходил в себя, я привязал его к дереву и похлопал по плечу. Он поднял на меня глаза, вздрогнул и опустил голову.

– Слушай, парень. Мне от тебя ничего не нужно, кроме одного. Ты говоришь, в какую сторону уехал Корхан, и я тебя отпускаю.

Я говорил, сам холодея от своего голоса. Он звучал как близкие раскаты грома, зловеще и мощно. Каждое слово резонировало в голове, вгоняя в дрожь. Пленник испуганно вытаращил глаза и побледнел. Беспокойно завозился.

– Скажешь?

Тот отрицательно помотал головой. Я присел перед ним, схватил за подбородок и рывком поднял вверх.

– Смотри на меня! Твой маркиз предал вас, бросив на съедение войску короля. Он убежал, как трус, а вы до конца выполняли долг перед этим шакалом! Скажешь, где он, и я отпущу тебя. Ну?!

Я чувствовал, как во мне поднимается волна ярости.

– Говори, щенок! На куски разорву, мразь!..

Пленник судорожно забился в путах, скуля, как щенок. Мой голос звучал громовыми раскатами, леденя кровь и загоняя душу в пятки. Ужас отразился на его лице, белом как мел.

Уже не владея собой, зарычал и протянул пальцы к его горлу, собираясь оторвать голову голыми руками. В тело вынула странная мощь, распиравшая меня изнутри.

– Говори-и-и!..

И тут я впервые увидел, как человек седеет буквально на глазах. Его темные как смоль волосы за какие-то мгновения превратились в пепельно-белые, начиная от корней и заканчивая самыми кончиками. Он выл, уже не пытаясь убежать, выл, глядя в никуда ошалевшими газами.

Я отошел на шаг. Вой постепенно стих, перешел в скулеж. Изо рта потекла слюна, на губах заиграла улыбка. Он сошел с ума…

– Твою мать!..

Отвязал его и пошел к коню. Пленник сидел на месте, не вставая, то смеялся, то плакал, утирал слезы грязной рукой, глядя в недоступную мне даль. Это был уже не человек, а безумное существо. Даже убивать противно. Я плюнул и пошел прочь, кипя от ярости – маркиз скрылся безвозвратно. Где теперь его искать?

От места боя ко мне спешил герцог в сопровождении ребят.

– Маркиза нет… Пленный ничего не сказал.

Герцог посмотрел мимо меня, туда, где у дерева сидел обезумевший воин.

– Мы тоже захватили пленного и допросили. Корхан вместе с графом Костутом и полутора десятками воинов ушел. С ними была одна подвода.

«С подводой они быстро не поедут… есть шанс…»

– Он идет к границе, до нее не больше сорока верст, – добавил Владин.

– Я найду его. – Низкий рык вырвался у меня из глотки.

Герцог вздрогнул, кони испуганно отпрянули назад и тревожно запрядали ушами.

– Ты поедешь один? – спросил Андрей.

– Да.

– Может, мы с тобой?

– Не надо… возвращайтесь назад. Совсем возвращайтесь. – Я взглядом дал понять, куда надо возвращаться. – Или, думаете, один не справлюсь?

Парни стушевались, не стали спорить. А я больше не обращал ни на кого внимания, целиком поглощенный только одной заботой – догнать и убить.

В лагере герцога ждал граф Славид.

– Наконец-то. – Владин пригласил графа к столу. – От вас не было известий, и я начал беспокоиться.

– Я с сотней пришел раньше, остальные подойдут к вечеру. – Славид вертел в руках тонкий прутик. – У меня плохие вести.

– В чем дело?

– Нам стало известно, что Корхан склонил-таки степняков к вторжению в Аберен.

Владин скрипнул зубами и с силой сжал бокал в руке.

– Как вы узнали?

– Из степи… из Юджики вернулся микенский купец. Он возил на продажу седла… сам знаешь, в Микенах самые лучшие… Так вот, степняки раскупили все, причем не торгуясь. – Славид взволнованно провел рукой по волосам. – Да они особо и не скрываются. По словам купца, в поход идут два пятитысячных корпуса.

Герцог ударил кулаком по столу.

– Мы послали известие королю, но что толку. Степняки ждут сигнала от Корхана, а там…

– Но Корхан здесь.

– Где – здесь? – удивился граф.

– У Нилда… был у Нилда. А сейчас уходит к границе. Мы только что разбили его последний отряд.

– Ушел… – разочарованно протянул Славид. – Теперь вторжение неминуемо.

– За ним пошел Артур.

– Кто?

– Это он сообщил королю о Храме.

– А! Слышал… Чего он вдруг?

– Корхан приказал убить его.

– Ну и что? Преследовать, да еще в одиночку… рискованно.

Владин пожал плечами. Он не знал, какими словами пересказать увиденное им на опушке леса.

– Маркиз послал шестьдесят человек…

– Шестьдесят? Как он только убежал?

– А он и не бежал. – Владин пристально взглянул на друга. – Хочешь, покажу это место?

Граф, заинтригованный странным тоном собеседника, спросил:

– И что там?

– Там они и лежат, все шестьдесят! Трое ушли, да человек восемь мои воины добили.

Широкое малоподвижное лицо графа вытянулось.

– Он всех? Один?..

– Всех…

Перед глазами герцога встала картина вчерашней бойни: поле, усеянное трупами, искалеченные тела, кровь бьет из страшных ран, стоны и крики, звон стали. А посреди этого – ураган, сеющий смерть. Залитый чужой кровью с головы до ног, в руках черные молнии, глаза безумные, на губах пена, из груди вырывается хриплый рев, повергающий в ужас даже его, былого воина…

– Твой Артур – бог, сошедший с небес?

– Не знаю.

– Но даже бог не в силах нам помочь. Маркиз ушел, а значит, вторжение неминуемо. Скоро здесь такое начнется…

– Да. – Владин помрачнел. – У нас на границе два полка… может, дворяне выставят тысячу. И здесь будет полторы. На юге еще сражаются сторонники маркиза. Когда узнают о вторжении, сами пойдут вперед. Король в лучшем случае пришлет еще три полка, итого пять тысяч. А у одних степняков – десять. Десять против пяти!

Оба хорошо понимали, что это значит. Степняки, привлеченные богатством Храма, не отступят. И все будет, как и тридцать, сорок, сто лет назад, когда эмиры степи нападали на пограничье почти каждый год.

– Надо разместить твоих людей и готовить оборону, – нарушил молчание Владин.

– Хорошо, – вздохнул Славид. – Потом покажешь сокровища, я даже их увидеть не успел.

– Насмотришься еще. – Владин встал, – Пора на боковую…

…Пламя освещало маленькую поляну и людей, сидящих у костра. Здесь же стояли два шатра и повозка. Рядом с деревьями паслись лошади. Я наблюдал за ними из густого кустарника метрах в двадцати от поляны. Люди давно сосчитаны и опознаны. Это дружинники Корхана. Двое охраняют лагерь, еще трое сидят у костра. В шатрах отдыхают пять человек, и маркиз там. А еще двое лежат в лесу, у родника. Они пошли за водой и неосторожно наткнулись на меня. Теперь я ждал, когда оставшиеся потеряют терпение и начнут искать своих товарищей.

На лежащих у костра плоских раскаленных камнях жарились тонкие ломти мяса. Дразнящий аромат достигал края поляны, где сидел я.

Коренастый воин в кожаной безрукавке что-то сказал, его сосед встал, подхватил с земли факел и пошел в мою сторону. Зашуршала трава под сапогами. Я быстро отполз метров на десять назад, приготовил нож и замер. Воин протопал мимо, освещая себе путь факелом и ругаясь вполголоса. Он материл товарищей, вздумавших играть в прятки в такое время, и начальника, пославшего его на поиски. Я подождал, пока он не спустится ниже, чтобы не было видно с поляны, и возник за его спиной. Левая рука ударила по губам, зажимая рот, правая всадила клинок до рукоятки в ямку над ключицей.

Тело мягко опустилось в густую траву, факел отлетел в сторону. Я бегом вернулся обратно, поднял лук с земли, выровнял дыхание и взял на прицел ближнего дозорного. Сухо щелкнула тетива, воин запрокинул голову и упал, ломая тонкие ветки кустарника. Второй дозорный с криком покатился по склону, в его спине торчал обломок стрелы. Воин в безрукавке оказался опытным бойцом. Он с криком отпрыгнул в сторону, в руке словно по волшебству возник меч. Его товарищ упал на землю, пополз к повозке.

Я отложил бесполезный лук и выскочил на поляну. Из ближнего шатра вылетел двухметровый гигант в одной рубахе. Его лицо показалось мне знакомым. Следом выскочил низкорослый дружинник с топором. Я бросил нож, и гигант упал навзничь, ломая опору шатра. Низкорослый взревел и подлетел ко мне, занося топор над головой.

Носок сапога подцепил горящую головешку и швырнул ее в лицо противника. Тот отшатнулся, закрыл лицо рукой, и в следующий миг рухнул в костер с пробитой грудью. Зашипели угли от полившейся на них фонтаном крови. Запахло горелым мясом.

Я срубил двух дружинников и подскочил к шатру. Заглянул – никого. Во втором тоже. А где маркиз? И еще двое воинов? Обвел взглядом поляну и заметил, что гигант еще жив.

Подошел ближе. Дышал он с трудом, хрипло, с подбородка капала кровь. Рука бессильно шарила по груди, пытаясь вытащить нож.

– Забыл… коль… чугу…

Отсвет пламени упал на дерзкое и холеное лицо, и узнал его. Барк, граф Костут. Правая и левая руки Kopхана.

– Где Корхан?

– Что? – Он с трудом сдерживал порывы кашля. – За… чем… тебе?

– О здоровье спросить. Так где он?

Угасающий взгляд ушел в сторону.

– Что, Барк, не хочется умирать?

– От… откуда знаешь меня?

– Знаю. Так где Корхан? Он же хотел меня увидеть.

– А-а… ты тот самый… Как ты ушел? Ведь Мэд послал…

– Послал. Их было шестьдесят, Барк. Шестьдесят человек. И все они остались там.

На бледном лице проступило изумление и страх.

– Гайяр.

– Что?

– Ты оборотень. – Кровь тонкой струйкой полилась изо рта. – Пришел по мою душу…

– Не по твою, Барк. Мне нужен Корхан. Где он?

Что-то булькнуло у него внутри, кровь пошла быстрее. Едва слышный голос прошептал:

– Они с другой… стороны… горы. Ждут… когда придут за… ними…

Мускулистая грудь вздрогнула и опустилась, глаза замерли, глядя в небо. Еще мгновение я разгядывал труп, потом вытащил нож, вытер его и сунул в ножны.

До горы несколько часов ходу, при хорошей скорости к утру буду на месте. Я стреножил Грома, оставил на седле секиру и лук и отвел коня к деревьям. Вернулся к костру, посмотрел на сваленное в кучу трофейное оружие. Дорога ему в овраг, пусть там ржавеет. Найдет кто, его счастье, нет – и ладно.

За спиной вдруг зашуршало. Я отпрыгнул в сторону, в полете развернулся, и вытащил меч. Кто-то прятался в повозке.

– Влезай, не то подожгу…

Вряд ли это Корхан. Маркиз, конечно, негодяй и сволочь, но он воин, не трус.

– Ну?.. – Я перебросил меч в левую руку, а в правую взял нож, готовый при малейшем подозрении метнуть его.

Полог откинулся, и из повозки вылез… вылезла девчонка. Оба-на… Я опустил оружие и удивленно присвистнул. Девчонка обвела поляну испуганным взглядом, вздрогнула, узрев трупы воинов, и закусила губу.

Наверное, это наложница маркиза, пожелавшего развлечься в дороге. Судя по виду, очередная забава Корхана – дворянка. Стройная фигура, гордая осанка, несколько надменный вид. Красивое лицо с тонкими чертами, длинные волосы, тонкая шея. Длинное до икр платье в пламени костра просвечивает, насквозь, являя моим глазам соблазнительную картину.

Я спрятал меч и нож, вытер потное лицо и негромко спросил:

– Кто ты?

– А ты? – мгновенно парировала она.

– Я так… мимо шел.

– Тогда почему напал? – Она держалась слишком смело для дорожной шлюхи.

Девочка хорохорится, но сквозь маску высокомерия явно проступает страх. Я поправил пояс, по привычке проверил снаряжение и посмотрел на небо. Пора выступать.

– Ты не ответил.

– Послушай, малышка, ты слишком любопытна…

– Я не малышка! – Она сердито топнула ногой. – Изволь отвечать мне.

Спорить с девчонкой, у которой сдали нервы, я не стал. Пусть упражняется в выработке повелительного тона на ком-нибудь другом.

– Тебя поймали неподалеку отсюда? Корхан с тобой забавлялся… Как твое имя?

Девчонка вспыхнула, словно факел, гневно повела глазами и неожиданно тихо ответила:

– Лера… Ты уходишь? А я?

– Что – ты?

– Ты оставляешь меня одну?

Я пожал плечами и пошел прочь.

– Да подожди же… – Лера подбежала ко мне и схватила за руку. – Я пойду с тобой.

– Куда?

– Куда и ты.

– Нет. Оставайся здесь или уходи куда хочешь, но со мной ты не пойдешь. Там, в низине, четырнадцать коней, выбирай любого. Вон оружие, вещи, припасы. Все теперь твое.

– Я… – Она смутилась, опустила глаза. – Мне страшно. Здесь эти…

– Эти? А-а… Они не кусаются, не царапаются и даже не кричат. Отпугали свое. Можешь смело не обращать на них внимания.

– Стой! – с упрямством заявила она. – Я пойду с тобой. Ты мне не можешь запретить.

Я выругался про себя, проклиная дворянское упрямство наложницы маркиза, и произнес, четко разделяя слова, чувствуя, как из глотки вырывается приглушенный рев:

– Ты! Останешься! Здесь!

Лера застыла у повозки, в глазах плескался страх.

– Ты меня поняла?

Девчонка молчала, глядя расширенными глазами на меня. Руки сжались в кулаки, щеки покраснели. Видимо, мое поведение не укладывалось в рамки привычного ей, и это сбивало с толку. Не дожидаясь ответа, я пошел прочь.

…Отблеск начищенных доспехов я увидел в тот момент, когда уже хотел плюнуть на все. К счастью, двухчасовой поиск не прошел напрасно. Солнечный зайчик стеганул по глазам нестерпимо ярким светом и исчез. Я сморгнул и сквозь выступившие слезы разглядел метрах в тридцати от себя дружинника. Тот стоял на небольшой площадке, около маленькой пещеры. Над головой нависал каменный карниз.

Стараясь не шуметь, я полез наверх.

– Возьми шест, воткни в ту трещину… чтобы стоял повыше.

Голос показался знакомым. Я вполз на карниз и осторожно выглянул за край. Прямо подо мной стоял Корхан собственной персоной. Рядом два телохранителя.

Один возился с шестом, устанавливая его в расщелине между камней.

Значит, господин маркиз ждет гостей из степи. Устроим ему небольшой сюрприз. Выбрав место, я спрыгнул вниз.

– Проклятие!

Маркиз отступил в глубь пещеры, когда с неба на голову свалился незваный гость. Его воины синхронно вытащили мечи и закрыли телами хозяина.

Не дав им опомниться, я метнул нож в глаз первому. Второй получил кинжал в гортань. Оба рухнули под ноги хозяину.

Все произошло настолько быстро, что маркиз не успел опомниться. Я вытащил меч и сделал шаг навстречу.

– Я принес свою голову, Корхан. Сними ее сам, если сможешь!

И опять вместо нормального голоса вышел резонирующий рык. Маркиз побледнел, вытащил из ножен кривой меч и хрипло выдохнул:

– Кто ты?

– Тот, кого ты приказал убить.

Маркиз изумленно выдавил:

– Ты? Жив, гайяр…

– В отличие от тебя.

Глаза Корхана сузились. Внезапно он прыгнул вперед, нанося удар наискосок. Я снял выпад, заставив переместиться маркиза вбок. Второй удар прошел мимо, едва коснувшись моего меча, а на третьем я его поймал, выгадав момент замаха. Нырнул под поднятую руку, серединой клинка принимая его локоть. Лезвие перерезало мышцы, сабля вылетела из ослабившей хватку ладони.

Я сбросил его руку в сторону и ударил сам. Клинок располосовал льняную рубашку и пробил грудину. Кровь моментально залила легкую куртку светло-синего цвета. Сильный пинок отбросил маркиза назад. Он отлетел, ударился спиной о стену и упал на колени. Прижатая к груди рука окрасилась кровью.

– Не успел надеть кольчугу? – сочувствующе проговорил я. – Прямо как Барк.

– Ты и его?..

– Да, вчера.

– Тварь…

Маркиз скривил губы, опустил голову, глядя, как вытекает из раны кровь и заливает камни под ногами. Из горла вырвался хриплый стон.

Я подобрал саблю, взвесил в руке, последний раз взглянул на того, кто стал моим смертельным врагом, и нанес удар. С легким стуком отрубленная голова откатилась к краю площадки. На стены пещеры брызнула кровь, труп yпал под ноги. Я отступил на шаг.

– Ну вот и все, Корхан…

Вытащил нож из горла убитого телохранителя, вытер клинок и сунул обратно в чехол. Усадил трупы воинов у входа в пещеру. В центре устроил тело маркиза. Вытянул шест из расщелины, обломил длинное древко, оставив полуметровый конец с острым краем. И воткнул его в то, что осталось от шеи маркиза. Отыскал мешок, вытряхнул из него припасы и бросил туда отрубленную голову. Работал автоматически, даже не особенно осознавая, зачем все делаю. Словно выполнял заранее заложенную программу.

Месть не остудила голову и не сняла камень с души. Ни угрызений совести, ни радости… Он хотел меня убить, получил по заслугам, и это верно. В каком бы мире ни жил, всегда надо защищать свою жизнь. Она дана человеку родителями, и никто не вправе ею распоряжаться, никто! Каждый имеет право ответить на удар ударом, если, конечно, не хочет превратиться в послушное быдло, которое ведут на бойню. Древний закон верен – око за око, зуб за зуб!..

…Вершина горы уже скрылась за листвой деревьев, под ногами вновь шуршала трава. В лесу было прохладнее, солнце только изредка мелькало между ветвей, спину приятно охлаждал легкий ветерок. В воздухе витал слабый аромат влаги – впереди тек большой ручей. Я смахнул рукавом пот со лба и направился к нему.

До поляны осталось метров десять, когда оттуда донесся громкий вскрик и шум драки. Я подбежал к кустарнику, отвел ветку и осторожно выглянул.

У дерева, прислонившись к стволу, стоял рослый человек в плаще жреца, зажимая рукой плечо. Сквозь пальцы на землю капала кровь. Второй замер рядом, держа в руках короткий посох. Третий неподвижно лежал в траве у родника.

В нескольких шагах от них стоял широкоплечий воин с секирой в руках. По виску стекала струйка крови, на локте левой руки пламенела царапина. На одежде я различил знак дружины Корхана. У кустарника, зажав голову руками, сидел второй дружинник.

За спиной раздался едва слышный шорох. Я быстро оглянулся и увидел незаметно подкравшегося воина с коротким топориком в руке. Поняв, что обнаружен, воин прыгнул вперед.

Мешок полетел ему в лицо, я присел, отводя опускающуюся руку в сторону. Тяжелое тело, закованное в доспехи, сбило меня с ног. Сплетясь в клубок и ломая кустарник, мы вылетели на поляну. Дружинник оказался сверху. Я выбил топорик из рук, боднул головой в лицо и, ухватив за наплечник, дернул вправо, поддав бедрами. Противник рухнул в траву, пятная ее кровью из разбитого носа. Я мгновенно прижал его к земле, просунул руку под подбородок, нащупал кадык и сдавил его. Коротко дернувшись, дружинник замер.

Вскочив на ноги, я вытащил меч и отпрянул назад, не зная, с какой стороны ждать нападения. Все замерли, не сводя с меня глаз. Державший посох жрец внезапно шагнул вперед и высоким властным голосом произнес:

– Кто бы ты ни был, странник, заклинаю тебя светлым небом, помоги нам!

Дружинник покосился на своего товарища, кинул взгляд на меня и вдруг прыгнул на жреца, высоко подняв секиру. Сверкающий полумесяц мелькнул в воздухе, грозя развалить жреца пополам, но на встречу ему метнулся посох. Сухой треск прокатился по поляне, жрец неимоверным усилием отбросил воина от себя и отпрянул, тяжело дыша.

Я еще миг помедлил, потом шагнул вперед. Клинок легонько коснулся шеи сидящего воина. Брызнула фонтаном кровь, крупное тело без звука рухнуло в траву.

Его товарищ рванулся ко мне, прыжком преодолев три шага, разделявших нас. Я поднырнул под опускающиеся руки, принял тяжелое тело на плечи и полоснул мечом по промежности противника. Поляна огласилась криком боли.

Перебросил воина через себя и вогнал меч в его шею.

Дернувшись последний раз, тот затих. Изо рта потекла струйка крови.

– Благодарю тебя, рыцарь! Ты спас наши жизни…

Ко мне шел жрец, держа посох в левой руке, а правую потягивая для пожатия.

– Ерунда… – Я вытер клинок, встал, пытаясь отдышаться после скоротечной схватки.

Жрец замер в двух шагах, внимательно оглядел меня и торжественно произнес:

– Я прошу отважного рыцаря быть гостем в нашем храме.

– Где?

Второй жрец подошел к своему товарищу, лежавшему в траве.

– Я все объясню, но сначала мы должны помочь нашему спутнику.

Игнорируя протянутую руку, я подошел к раненому жрецу.

– Пожалуй, ему уже ничем не поможешь.

Удар мечом распорол мышцы живота. Синеватые кишки выпали наружу и дымились в траве. Жрец был без сознания. Я с трудом нащупал пульс и покачал головой. Жить ему осталось минут десять – пятнадцать.

– Он умрет.

Второй жрец вскинул голову.

– Он не может умереть!

Его товарищ успокаивающе похлопал по руке и устало прошептал:

– Это воля богов… надо заняться твоей раной.

Пока мы перевязывали пропоротое клинком плечо, жрец уговорил меня принять приглашение и посетить храм. После недолгого колебания я согласился. Следовало хоть немного отдохнуть, обратная дорога не обещала быть легкой.

…Забытый ныне культ бога Явора уцелел только в лесном храме, расположенном на границе Аберена со степью. Властелин ночного неба, могучий и страшный в гневе бог, требовал множества жертв, в том числе и людских. Когда-то каждую осень ему отдавали молоденькую девушку, непременно девственницу, а зимой дарили пять кобылиц. Перед войной сжигали младенца, а после победы срубали головы пленникам.

– …Позже культ нашего бога выродился, на смену ему пришел бог Ночи, а еще позже и бог Дня. Мы сами стали забывать многие обряды и перестали делать кровавые жертвы. Теперь вместо людей отдаем коней, овец… – говорил жрец, назвавшийся Сконоро.

Его раненый товарищ – Равен – шел молча. Тело убитого жреца оставили на поляне. За ним пришлют слуг, чтобы перенести в храм.

Я слушал рассказ краем уха, думая о своем. Вскоре дорога сделала резкий поворот и впереди показался островерхий купол лесного храма.

Большой треугольный стол стоял в центре просторного помещения в глубине пещеры. Свет от шести огромных факелов едва разгонял подступавшую со всех сторон тьму, и по углам комнаты зловеще чернели уродливые тени. Во главе стола на широком диване сидел настоятель храма брат Куник – благообразный мужчина лет пятидесяти, в чьих руках были владения, по моим скромным подсчетам, ничуть не уступавшие владениям маркиза Корхана или герцога Владина.

В ходе продолжительной и обильной трапезы настоятель, говоря густым басом, поведал мне об истории храма и делах насущных. Я слушал его вполуха, только кивал и улыбался, а сам все прикидывал, как и когда лучше исчезнуть отсюда.

За убитым жрецом уже послали людей, настоятель велел принести в храм и тела убитых воинов, предать их земле, согласно древним обрядам. В цветастых выражениях он поблагодарил меня за оказанную помощь, преподнес н дар серебряную чару с золотой насечкой и предложил погостить в храме, обещая показать удивительные для непосвященного обряды.

Я хотел было откланяться, но в этот момент вошедший послушник принес весть.

– Настоятель. К нам приехали гости из степи. Шесть всадников просят принять их и дать приют на несколько дней.

– Из чьего клана люди? С чем приехали?

– Судя по виду, это воины Салибека. Они хотят отдохнуть с дороги и, возможно, принять участие в нашем обряде.

– Шесть человек? – недоверчиво протянул Куник. – Пуститься в такую даль столь малым отрядом, это странно.

Послушник едва заметно улыбнулся и с поклоном произнес:

– Мы обнаружили второй отряд. Десять человек, конные, встали лагерем на противоположном краю леса. Они наверняка приехали вместе, но сюда пришли только шесть человек.

Настоятель удовлетворенно опустил голову.

– Они знают наш закон. Пропустите их, накормите и расположите в комнатах для гостей. Раз они решили принять участие в испытаниях, так тому и быть. Вечером пригласишь всех на беседу, а пока пусть отдыхают.

Послушник неслышно исчез.

– Прошу меня извинить, но что это за обряд, на который так стремятся попасть степняки?

Куник улыбнулся:

– Тебе стало интересно? Многие приходят к нам, испытывая сперва только любопытство. Но потом остаются, признав, что наша вера – лучшее, что есть под этим небом. Никакого секрета нет, раз в три месяца сюда съезжаются сильнейшие богатыри со всех земель, где почитают Явора. Они устремляются на поиск славы и… жен.

– Жен?

– Я вижу, в тебе проснулось любопытство. Обычно мы никому из посторонних не показываем наши обряды. Но ты спас наших служителей… И, кроме того, Сконор – мой брат. Есть и еще одна причина. Хоть там… в столице этого не признают, а то и стараются забыть, но слава о нашем храме, как об очень богатом, распространилась далеко за пределы Аберена. И каждый, кто окажет нам какую-нибудь услугу, обычно не остается без щедрого подарка. Нередко бывало, что знаменитые рыцари специально приезжают сюда в надежде хоть как-то услужить и заработать вознаграждение. Иногда, едут, чтобы выбрать жен или наложниц. Конечно, мы одариваем всех, кто действительно помог нам, храму выгодно распространять свое учение даже таким способом.

Куник помедлил.

– В знак особого расположения тебе покажут весь храм. Если захочешь – можешь посмотреть сам обряд. Поверь, это весьма любопытное зрелище. После такого многие сами стремятся поучаствовать в них.

– Вы позволяете смотреть?

– Иногда. Возможно, ты слышал о таком человеке – герцоге Владине? Лет пятнадцать назад он побывал в нашем храме и даже увез с собой наложницу.

Я едва не разинул рот от удивления. Владин?! Вот уж никогда бы не подумал…

Куник вертел в руке бокал на тонкой ножке.

– Однако непонятно, с чего бы это степняки приехали сейчас? Обычно они приезжают в конце лета. Сыновья знатных дворян дома устраивают соревнования за право участвовать в наших обрядах. А тут такая спешка. Непонятно…

На этот вопрос мог ответить я. Отряд степняков не что иное, как делегация для встречи Корхана. Степняки обнаружили трупы, а теперь не знают, что делать. Вот и решили переждать в храме, благо он находится недалеко от условленного места. А заодно и новости узнать.

Я задумался и не услышал, как Куник обращается ко мне.

– Что?

– Я говорю, может, ты хочешь отдохнуть с дороги?

– Да, с удовольствием.

– Тебе покажут комнату.

Куник позвонил в маленький колокольчик и в комнату вошел слуга. Он повел меня по длинному, погруженному в полумрак коридору, свернул направо и открыл едва заметную в стене дверь.

Моему взору предстала просторная комната, отгороженная с трех сторон занавесками из шкур зверей. В центра широкая низкая кровать, за одной занавеской вместительная ванна, за другими скрываются вделанные в стены ниши. Кроме кровати, стола и трех стульев, больше ничего не было.

Я прошел по комнате, оглядываясь, потрогал покрывало на кровати, сел на нее и задумался.

Насколько Куник посвящен в перипетии борьбы за трон? На чьей он стороне? В храм свободно приезжают люди короля и степняки. Значит ли это, что здешние жрецы занимают нейтральную позицию? Во всяком случае, надо уходить отсюда. Еще одного храма мне не осилить.

В этот момент открылась дверь, и на пороге возникла фигура, закутанная с ног до головы в алый плащ.

– Тебе чего? – рассеянно поинтересовался я. Гость закрыл дверь и мелкой походкой подошел к кровати. По жестам и походке я определил, что это женщина.

– Может, снимешь накидку? Или так положено?

Легкое движение рук – и алый плащ упал на пол, а передо мной предстала юная девушка, лет шестнадцати. Я восхищенно смотрел на нее.

Ровный овал лица, высоко поднятые прической черные как смоль волосы, высокие скулы, прямой нос. Сочные губы накрашены ярко-алой краской, черные нитки бровей удивленно изогнуты, большие темно-карие глаза смотрят с почтением.

Девушка была невысокого роста, с хорошей фигурой. Она вновь поклонилась, и приятным голоском произнесла:

– Меня зовут Латея, господин.

– Латея? – Я машинально протянул руку и взял в ладонь маленькие тонкие пальцы.

– Господину сначала надо принять ванну после долгой дороги.

– Откуда ты… знаешь, что у меня была дальняя дорога?

Латея улыбнулась, потянула за руку, заставив встать, и коснулась панциря. Я сразу ощутил, насколько одежда пропиталась потом и грязью. Послушно снял панцирь, отстегнул ремень с мечом и ножом и отбросил его на стул. Едва касаясь пальцами, девушка помогла мне снять куртку, от ее прикосновений по коже побежали мурашки, сердце застучало быстрее, а во рту пересохло..

Я скинул куртку и немного замешкался, не зная, стоит ли снимать брюки, но Латея сама расстегнула пряжку ремня. Я обнял ее. Маленькие ладошки уперлись мне в грудь. Латея вновь улыбнулась.

– Не надо спешить, господин. Идем…

Мы зашли за занавеску, девушка ловко открыла кран, и ванна стала наполняться водой.

– Можно залезать, господин.

– А ты?

– Не сейчас… потом.

Она достала с полки губку и начала натирать мне спину. «Вот это сервис… Интересно, каждого путника здесь так встречают или только особо отличившихся?»

Я закрыл глаза, наслаждаясь приятным расслаблением. Нежные ладони массировали спину и грудь, разминали ноги. Дважды я порывался увлечь Латею к себе, но та неизменно уклонялась. Потом она насухо вытерла меня большим полотенцем и подвела к кровати.

Я не отрывал от нее глаз. Длинное, до пят, платье из тонкой материи почти не скрывало фигуры, и под ним ничего не было.

Уложив меня на мягкие простыни, она села в ногах и стала разминать мои ступни. От ее рук шло приятное тепло, волной поднималось к сердцу и ударяло в голову. Потеряв терпение, ухватил Латею за руки. Тонкая ткань шелестела под моими ладонями, я снял с нее платье и накрыл рот девушки долгим поцелуем. Она с готовностью ответила, но тут же отстранилась. Слегка задыхаясь, прошептала:

– Господин… сначала я должна выполнить обряд.

– Какой еще обряд?

– Обряд получения силы.

– Чего?

– Так надо… – Она вздрогнула, когда моя ладонь прошла по низу ее живота и опустилась дальше. – Я должна получить часть силы героя, чтобы потом родить богатыря.

– Ты хочешь родить от меня? – Я приподнялся на локте.

– Не сейчас… может, потом. Я должна получить часть силы.

– Как это?

Она освободилась от объятий, одним движением руки распустила волосы и скользнула вниз.

– Ляг, господин.

Я послушался, чувствуя, как ее язык коснулся ступней ног, щиколоток и пошел выше, выше…

«Вот как они получают часть силы, – мелькнула мысль. – Хороший обряд…»

Распущенные волосы щекотали живот, тонкие пальцы поглаживали ноги, она извивалась всем телом, ни на миг не прекращая движений…

Когда обряд был закончен, она легла рядом и полностью отдалась в мои руки. Где-то через час, обняв Латею, я заснул и проснулся только вечером, бодрым и полным сил.

Девушка уже покинула комнату, оставив в воздухе тонкий аромат девичьего тела.

Вскоре принесли ужин. Почувствовав нешуточный голод, я с удовольствием принялся за еду. Надо отдать должное местным жрицам любви, они здорово опустошают мужчин. После ночи любви немудрено потерять несколько килограммов веса.

Наевшись, позвонил в колокольчик. Вошел слуга и жестом пригласил следовать за собой. Поплутав по коридору, молчаливый провожатый привел меня в небольшое помещение. Навстречу поднялся Куник.

– Как ты отдохнул?

– Прекрасно.

– Надеюсь, наша маленькая сестра доставила тебе удовольствие?

– Огромное. Здесь ничего похожего я еще не видел.

– Здесь – это где?

Я спохватился и, улыбнувшись, развел руками.

– Здесь, на востоке страны.

– Значит, ты из столицы?

– Почему из столицы?

– У нас редко бывают гости оттуда. Все больше с окраин.

Настоятель подозвал к себе жреца, стоявшего в углу комнаты.

– Брат Антис покажет тебе храм и некоторые обряды, которые, я уверен, тебя заинтересуют. А после мы поговорим.

Куник проводил нас до двери. Я поблагодарил его и пошел за Антисом. Миновав каменный коридор, мы поднялись по винтовой лестнице на первый этаж храма. Сквозь квадратные окна проникали последние лучи заходящего солнца.

Мой проводник шел впереди и рассказывал о храме.

– …С окрестных селений по обе стороны границы каждые три месяца привозят молоденьких девушек, четырнадцати-пятнадцати лет. Их приносят в жертву богу.

Я поморщился, представив кровавое жертвоприношение. Столько загубленных жизней ради сохранения древнего обряда. Антис, видимо, заметил мое недовольство и улыбнулся.

– Конечно, их не убивают. Девушки становятся послушницами и проходят сложный обряд посвящения. Их готовят к долгой службе на благо Явора.

– И в чем заключается их служба? Согревать постели гостям?

– Это только часть обязанностей. И мы не стремимся удержать каждую. Если девушка в ходе обучения не выказала желания остаться в храме, мы готовим ее к брачным играм.

– К чему? А, настоятель говорил. Приезжают воины и выбирают себе жен.

– Да, но не выбирают, а завоевывают. Только самые сильные, умелые могут увести с собой трех девушек.

– Хм…

Во мне проснулось любопытство. Что значит – завоевывают? Рыцарские поединки, что ли? И потом, три наложницы разом!

– И много желающих?

– Бывает по двадцать – тридцать человек, но в играх участвуют только шесть.

– А остальные?

– Возвращаются домой. Но это бывает редко. Правила всем известны, поэтому от каждого селения или клана степи приезжает один человек. Очень часто ими оказываются дети беков или старост. Если же претендентов больше, им назначаются испытания.

– Схватки?

– Нет. Бог не любит, когда воины получают раны напрасно. Обычно испытывают силу и выносливость, а для этого не обязательно калечить друг друга.

Антис подвел меня к двери в конце коридора.

– А здесь прибывшие девушки проходят первые этапы обучения…

Он открыл дверь, и мы вошли в неосвещенное помещение. Жрец отодвинул занавеску, и я невольно сощурил глаза. После полного мрака свет от двух факелов показался слишком ярким. Мы стояли на широкой лоджии, а внизу была просторная комната.

Я обернулся к жрецу за объяснениями, но тот только покачал головой и прижал палец к губам. Внизу раздался тихий скрип, открылась неприметная дверь, и в комнату вошел рослый жрец, ведя следом молоденькую девушку. Оба были облачены в синие халаты до пят. Жрец подвел девушку к огромному дивану и громким голосом велел ей раздеться. Та вспыхнула, отшатнулась и отчаянно замотала головой.

Жрец повелительно указал на халат. Девушка закусила губу, опустила голову, но не шевельнула и пальцем. Над моим ухом раздался шепот.

– Она только недавно приехала в храм из одного дальнего села на границе со степью.

– И что, ее сразу… приобщают к новой вере?

Жрец притянул девушку себе, отбросил ее руки и развязал пояс. Полы халата разошлись, обнажив стройное тело. Девушка вскрикнула, из глаз полились слезы. Через мгновение халат упал под ноги, и моему взору предстала обнаженная девичья фигурка.

Жрец удовлетворенно окинул взглядом девушку и скинул свой халат, тоже оставшись голым.

Я шепнул:

– И это называется посвящением?

– Он ее не тронет. В смысле, не лишит девственности. Это жестокий обряд, но его проходят все жертвы. Они должны покориться мужской силе, мужчине. В этом заключается их служение богу. А потом в течение трех месяцев их научат настоящему искусству любви.

«Чем отличается храм от борделя? Там тоже хорошо готовят девок служить мужчине. Странно…»

Между тем жрец заставил девушку опуститься на толстый ковер, постеленный у дивана, и что-то приказал. Девушка, сильно зажмурив глаза, мотала головой.

Жрец что-то прошептал ей на ухо. Его напряженный, налитый кровью член коснулся сочных губ девушки. Та отвернула голову.

Антис негромко заметил:

– Можно, конечно, сначала обучить ее, убедить, что все испытания – часть древнего обряда. Тогда она перестанет бояться и с готовностью выполнит требования. Но самое главное в этом обряде – проверить готовность идти на жертву.

Я пожал плечами, последователей любвеобильного бога Явора очень много как в этом мире, так и моем. Только они об этом не догадываются, когда укладывают неопытных девочек в постель силой.

Внизу жрец положил руку на голову девчонке и погладил. Та замерла, не спуская глаз с члена. Потом неуверенно коснулась его рукой и тут же отдернула. Жрец властным голосом настаивал, продолжая гладить ее по волосам. Девчонка склонила голову, губы дотронулись до члена, рот открылся и принял плоть в себя. Жрец одобрительно прогудел, чуть подавшись вперед.

– Ну все, – сказал Антис. – Можно дальше не смотреть.

– А что с ней будет потом?

– Ничего. Придут женщины, умоют ее, успокоят и совершат обряд посвящения. А затем расскажут обо всем, что надо знать молодой послушнице храма. Через две недели обряд повторится, но это чисто символический акт. А через три месяца девушка будет участвовать в брачных играх.

Мы вышли в коридор, Антис повел меня дальше, на ходу рассказывая обо всех сложностях и нюансах брачных игр. У большой двустворчатой двери он остановился.

– Здесь начинаются испытания.

Он открыл дверь. У входа лежал огромный камень в виде прямоугольника. С одной стороны вбит крюк, к которому привязана веревка.

– Этот камень испытуемый должен дотащить до противоположной стены. Задание не для слабака.

– Да. – Я прикинул вес камня. Никак не меньше двухсот килограммов.

– А в дальнем конце дверь затянута сеткой. – Антис подвел меня к ней. – Только силач способен разорвать ее голыми руками.

Передо мной, загораживая проем двери, висела сеть. Ячейки мелкие, нить толщиной в полмиллиметра. Порвать такую можно только ножом, иначе изрежешь руки. Словно прочитав мои мысли, Антис добавил:

– Обычно испытуемые просто срывают сеть с петель, но иногда находятся богатыри, которые разрывают ее. Правда, – по губам скользнула усмешка, – после этого они становятся ни на что не годны, их руки покрываются ранами. Нам нужны не только сильные, но сообразительные победители.

– А что дальше?

– Дальше другие помещения. После того как претенденты пройдут в следующую комнату, каждый входит в свою дверь. Их ждут наши послушницы. Они дарят воинам наслаждение, но при этом лишают их силы. Нам хорошо известно, что после того как мужчина побыл с женщиной, он становится немного слабее на какое-то время. Затем следует взобраться по веревке наверх без помощи ног, пронести на плечах большой мешок с песком через длинный лаз. Потом надо вырвать с корнем куст репейника. Тем, кто преодолел эти испытания, придется вновь встретиться с послушницей и удовлетворить ее.

– Хм… после таких подвигов мало у кого останутся силы на утехи.

– Да, – кивнул Антис. – Поэтому только самые сильные отваживаются прийти сюда. Но и это еще не все. В конце тех, кто прошел предыдущие этапы, ждет комната мрака.

«Не храм, а лабиринт Шаолиня! – мелькнула мысль. – Сколько выдумки ради того, чтобы отдать победителю трех жен»…

– В ней нет света, – продолжал жрец. – Претенденты должны найти единственную дверь и войти в следующее помещение.

– А если дверь отыщут двое? Или трое, пятеро?

– В таком случае только сильнейший войдет в дверь. Каждый вправе бороться за победу. Все решает выучка воина, отвага и… хитрость.

– То есть несколько человек врукопашную должны проложить себе дорогу к заветной двери?

– Да. Однажды, несколько лет назад, один воин, сын бека, сумел проскользнуть по стене к двери, и пока остальные трое дрались, он спокойно прошел дальше. Я говорил, не все решает сила.

– А что ждет там, за дверью?

– О! – Антис воздел руки вверх, его голос приобрел оттенок торжественности. – Там награда победителю! Три юные девы возлежат на широких кроватях. Они ждут своего хозяина, чтобы подарить ему ласку и любовь.

– Что? Опять? Он же рухнет на пороге!

Антис сбился с высокого стиля.

– Я уже говорил – только самый сильный…

– Да, да… я слышал. Протащить камень, разорвать сеть, дать за ще… отдать часть силы послушнице, залезть по канату, пройти по лазу с мешком, вырвать куст, опять женщина, драка… и после всего трахнуть трех девок?

Антис морщился, слушая грубые слова.

– Не обязательно всех трех… со всеми. Достаточно с двумя. И только тогда потайная дверь откроется и победитель выйдет к настоятелю с тем, чтобы получить награду.

– А если он захочет выйти, не трогая девок?

– Невозможно. Девушки скорее умрут, чем откроют двери. Они хорошо усвоили все правила и преданы богу до последнего.

Мы вышли в коридор.

– Вы не устали?

– Есть немного.

– Тогда я советую вернуться в комнату. Скоро подадут второй ужин.

– Отлично. Честно говоря, мне хочется спать.

– Время позднее, – согласился Антис. – Вы помните девушку, которая прислуживала вам?

– Разумеется.

– Я думаю, вы не откажетесь увидеть ее вновь.

Жрец довел меня до комнаты и оставил одного. Не успел я присесть, как в дверь постучали и на пороге возникла Латея.

Она внесла поднос, уставленный блюдами, и маленький кувшин.

– Господин может откушать. Он сегодня устал.

– Это точно.

Я сел за стол, пододвинул поднос ближе и стал не спеша насыщаться, отдавая должное хорошо прожаренному мясу, свежей зелени и сочному винограду.

Латея налила в чашу сок и подала мне. Она с интересом смотрела, как я ем, и улыбалась.

– Что смешного?

– Ничего, господин. Мне нравится смотреть на вас.

Я хмыкнул.

– Слушай, а чем занимаются послушницы в… свободное время?

– О господин! У нас мало такого времени. Мы убираем в храме, готовим еду, шьем одежду. Нас учат читать и писать. Мы прислуживаем знатным гостям, услаждаем их песнями, разговорами и ласками.

– Значит, я – знатный гость?

– Да, господин. – Латея подошла ближе. – Мне нравится служить вам.

– Да?

– Господин очень сильный, храбрый воин. Я слышала, так говорил настоятель.

– Настоятель очень великодушен…

– О да! – С жаром подтвердила она. – Он разрешил мне родить от тебя сына.

Я провел рукой по ее пышным волосам, представляя себя в роли отца. Впрочем, дети, рожденные в храме, считаются детьми бога.

«В этом качестве мне еще не доводилось выступать. Роль бога слишком беспокойна».

Пока я ужинал, Латея успела наполнить ванну и теперь ждала меня с мочалкой в руках. Я с удовольствием погрузился в горячую воду, чувствуя, как уставшее за сутки тело, расслабляется. Маленькие руки юной послушницы ловко скользили по спине, груди и плечам.

– Господин сильно устал. Позволь мне самой все сделать? – сказала Латея, когда я буквально рухнул на кровать.

– Да, конечно…

Я уже улетал в царство Морфея и почти сквозь сон почувствовал едва ощущаемое прикосновение нежных губ…

Латея разбудила меня утром, подав завтрак, и сообщила, что настоятель желает поговорить.

– Обычно в день брачных игр он не занимается другими делами.

– Что, игры уже начались?

– Нет, господин.

Настоятель ждал в своих покоях. Он расхаживал по комнате вдоль широкого окна.

– Как вам понравилось у нас?

– Очень.

– Латея хорошо прислуживала?

– Лучше не бывает.

Куник довольно улыбнулся.

– Скоро начнутся игры. А по нашим правилам в храме в этот момент могут находиться только служители и те, кто приехал попытать счастья.

– Понимаю. Я готов выехать немедленно.

Куник сделал приглашающий жест. Я подошел к окну и посмотрел вниз. Во дворе храма у большого одноэтажного здания стояли шесть человек. По одежде в них легко можно было различить степняков.

– Они ждут команды, чтобы начать. Потом войдут в первую комнату, где оставят оружие.

– Победит один, а что будет с остальными?

– Обычно кто-нибудь получает тяжелое увечье и не желает возвращаться домой. Таких мы оставляем при храме. Если он выздоровеет, станет послушником. Иногда и проигравшие не хотят возвращаться, боясь опозориться перед родней. Храму нужны сильные воины и миссионеры. Мы обучаем их обрядам, грамоте и отправляем в разные страны, чтобы они рассказывали о нашей вере.

– И как принимают их в Микенах, Фаррабе?

Куник повернулся ко мне:

– В Фарраб мы людей не посылаем. Там царят темные боги.

Я удивился, в Фаррабе исповедуют ту же религию, что и Аберене. Куник, видя мое недоумение, пояснил:

– Богов Дня и Ночи постепенно вытесняет новая религия. Мы о ней пока мало знаем, известно только, что она идет с юга.

– С юга? А что там?

Настоятель пожал плечами.

– Неизвестно. Никто из нас ни разу не доходил до южных границ владений Фарраба.

В дверь постучали, на пороге возник послушник.

– У ворот три жреца. Из Винтисты.

Я вздрогнул. Из Винтисты? Неужели кто-то уцелел и смог прорваться сквозь кольцо осады, поставленное Владином? Значит, есть тайный ход…

Куник кивнул.

– Я приму их. – Он повернулся ко мне. – Артур, подожди меня в комнате.

Я вышел из покоев в полном смятении. «Жрецы» обманули Владина и ушли. Но что им понадобилось здесь?

Из-за поворота вышли несколько человек. Впереди послушник, а следом трое людей в длинных черных плащах.

У двух на головах капюшоны, третий шел с открытым лицом. Широкие скулы, мощный подбородок, чуть выдававшийся вперед, уверенные движения, твердый взгляд.

Я чуть посторонился, пропуская делегацию, когда шедший впереди жрец вдруг впился в меня взглядом. С губ слетел приглушенный возглас удивления. Узнал. Значит, где-то видел раньше.

«Где, где… в храме, конечно!»

Я вошел в комнату и сел за стол. По коридору прокатился гул от ударов в било. Через минуту набат смолк. В дверь постучали. Я вытащил из чехла нож и пошел открывать. В коридоре стоял Антис.

– Начинается обряд брачных игр. По нашим правилам, гости храма должны покинуть его. Но настоятель разрешил тебе остаться. Когда игры подойдут к концу, я приду за тобой.

– Долго длятся игры?

– Нет. К обеду закончатся. Победитель увезет с собой трех девушек, а проигравшие сами решат, что им делать дальше.

Жрец ушел, напомнив, что вернется к концу игр, я закрыл на засов дверь, лег на кровать и постарался заснуть.

Разбудил меня настойчивый стук в дверь. В коридоре стоял Антис.

– Что, уже? – позевывая, поинтересовался я.

– Да. Испытуемые скоро войдут в последнюю комнату.

– Все шестеро?

– Двое застряли по пути. Один не справился с сеткой, второй сорвался с каната и повредил ногу.

– Плохо готовились, – посетовал я.

Дважды мы сворачивали за угол, спустились по узкой лестнице и наконец пришли в небольшую комнату. В углу, едва разгоняя тьму, горел одинокий факел. Антис приложил палец к губам и поманил меня рукой.

– Видишь занавеску? – шепотом осведомился он.

Я кивнул.

– За ней ход в комнату мрака. Вот-вот там появятся воины.

Он подошел к занавеске вплотную, чуть приподнял уголок ткани и заглянул внутрь. В этот момент дверь в комнату открылась и на пороге появились два «жреца». Капюшоны надвинуты на головы, руки спрятаны в складках одежды. Гости из Винтисты!

– Что вы здесь делаете? – раздался за спиной изумленный голос Антиса.

Жрецы, точнее, боевики Клана, молча шли к нам.

– Никто не смеет прерывать брачные игры! – возвысил голос Антис. – Даже если это жрецы бога Ночи!

Боевики на ходу синхронно высвободили руки из складок одежды, у каждого в кулаке зажат короткий меч. Я оттолкнул Антиса, прыгнул вперед и чуть в сторону, прикрываясь одним противником от второго.

Ближний взмахнул рукой, меч описал длинную дугу, со свистом рассекая воздух надо мной. Второй «жрец» обогнул своего товарища и попытался достать меня с другой стороны.

Безоружный, в тесном помещении с бестолково мечущимся и ничего не понимающим жрецом за спиной, я представлял собой великолепную мишень и, если бы не ловкость и опыт боя, уже лежал бы убитым.

Боевики понадеялись на внезапность и оружие. Знали, сволочи, что по храму запрещено ходить вооруженными, и посчитали меня легкой добычей.

Еще несколько секунд я играл с ними в салки, потом, улучив момент, сблизился с одним, отвел его выпад и ударом сломал ногу. Завладел его оружием, откинул обмякшее тело и повернулся ко второму. Тот замер, напряженно глядя то на меня, то на дверь. Вдруг Антис бросился вперед.

– Опусти оружие, негодяй! Ты находишься в храме!

Жрец схватил его за ворот плаща и сильно тряхнул.

– Назад, Антис!

Боевик неуловимым движением всадил меч в живот жрецу и отбросил того прочь. Антис сполз на пол.

– Ну, мразь!

Противник, пригнувшись, пошел боком, выставив меч вперед. Я не сразу разгадал его маневр, а когда понял, было поздно. Убийца с разбега запрыгнул на край окна, отодвинул занавеску и исчез в проеме. Не раздумывая ни секунды, я последовал за ним.

В комнате царила тьма, хоть глаза выколи, боевик притаился где-то рядом, не выдавая себя ни единым звуком.

«Дверь, – вспомнил я. – Он может уйти через нее. Если найдет первым».

Я на ощупь дотянулся до стены и пошел вдоль, держа меч перед собой.

«Он где-то здесь, он нервничает и спешит. После убийства жреца и покушения на гостя храма ему грозит смерть: У него нет времени ждать».

Слева раздался легкий шорох. По коже прошла дрожь – враг был в трех шагах от меня. Прыгать нельзя, можно напороться на клинок. В этот момент с противоположной стороны открылась дверь. На фоне яркого прямоугольника возникла высокая фигура. Одна, вторая… третья.

Все произошло одновременно. Испытуемые топтались на пороге, привыкая к мраку комнаты, факелы в соседнем помещении высветили затаившуюся фигуру в двух метрах от меня. Боевик с криком прыгнул вперед, я присел, отвел его клинок в сторону и сбил подсечкой на пол. И тут дверь закрылась. Комната сразу наполнилась шумом голосов, шарканьем сапог и характерными звуками борьбы.

Ухватив за край плаща, я притянул боевика к себе, ногой прижал его к полу и ударил мечом в грудь. Рядом сопели, кряхтели и матерились степняки. Чья-то нога едва не заехала мне по затылку, на труп боевика с размаху обрушились два полуголых, мокрых от пота тела.

Вместо того чтобы искать дверь, участники игр увлеклись борьбой. В такой круговерти если кто и доберется до нее, вряд ли сможет выполнить последнее условие испытаний. Слишком много сил отдано победе.

Еще дважды на меня налетали распаренные борьбой и пылом соревнований тела. Один из соискателей жен, видимо, приняв за такого же участника, попытался свалить меня на пол. Я отправил его в нокаут, оказав остальным небольшую услугу.

Дверь словно исчезла, сколько ни пытался ее нащупать – никаких следов. Я уже сделал круг по комнате, то и дело уворачиваясь от не в меру ретивых степняков, но безрезультатно.

Между тем из четырех человек на ногах, судя по звукам, осталось двое. Растратив силы, они поумнели и начали искать выход.

На дверь я наткнулся одновременно с одним из претендентов. Причем случайно. Зацепившись в темноте за лежащего на полу, едва не упал и, чтобы сохранить равновесие, оперся рукой о стену на уровне бедра. Пальцы нащупали дерево. Пошарив вокруг, нашел ручку и только сейчас понял, что дверь высотой не больше метра.

Потянул за ручку и в этот момент почувствовал горячее дыхание за спиной. Чужая рука ухватила меня за рукав я силой потянула в сторону. Степняк попытался провести бросок, с натугой захрипел. На шум борьбы поспешил второй.

Я резко ударил ногой по ноге, освободился от захвата и отправил степняка в забытье. Выбил дверь и быстро юркнул в другую комнату. В глаза ударил яркий свет. На ощупь нашарил засов и закрыл вход.

Раздался испуганный девичий вскрик, ему вторил еще один. Проморгавшись, я огляделся. Большая, уютная, шикарно обставленная комната тонула в свете факелов. В центре комнаты стояли три огромные кровати, отделенные друг от друга толстыми коврами. И на каждой возлежали юные девы, закутанные с ног до головы в длинные халаты ярко-синего цвета.

Их испуганные взгляды скрестились на мне. Я стоял у стены, тяжело дыша и пытался сообразить, что делать дальше. Антис вроде бы говорил, что пока победитель не трахнет двух девок, ему отсюда не выйти. Скверно. Те, что возлежали на постелях в соблазнительных позах, заслуживали самого пристального внимания, но мне было не до них.

Я отклеился от стены, сделал шаг вперед и прохрипел:

– Как отсюда выйти?

Девчонка, что лежала на центральной кровати, со страхом смотрела на мой меч. С клинка на ковер капала кровь.

– Но господин… сначала вы должны взять нас. Любых, на ваш выбор, но обязательно двух.

– Ты не видишь, что я не участник этих… игр? Разве с оружием пускают сюда?

Девчонка неуверенно качнула головой и отодвинулась на дальний край кровати.

– Я не знаю, господин. Нам не говорили.

На ее лице отразился ужас. Наверное, решила, что я зарежу ее, если не покажет выход. Я плюнул, отшвырнул меч и подошел к кровати вплотную.

– Слушай, девочка. У меня нет времени на разговоры. Ты можешь вызвать настоятеля, он подтвердит мои слова…

Чем ближе я подходил, тем дальше отодвигалась девчонка. Ее готовили для любовных утех, но никак не для спора с разъяренным воином, который размахивает окровавленным мечом. И хотя наложницы должны были ценой жизни не выпустить отсюда мужчину, не справившегося с заданием, однако сделать это наяву не так просто.

Я выругался сквозь зубы и посмотрел на других девчонок.

«Идиотская ситуация. Три роскошные телки, готовые отдаться по первому требованию, а времени нет… Где Куник? Неужели не знает, что произошло в храме? Трупы 6 „жрецов“ и Антиса должны найти. Или по законам храма, даже в такой ситуации нельзя входить сюда?»

Жестом поманил замершую у изголовья девчонку. У той на глазах выступили слезы. Она кинула беспомощный взгляд на подруг и медленно подползла. Дрожащие руки неуверенно тронули завязки халата и потянули их в стороны. Халат соскользнул с хрупких плеч, обнажив стройное тело. Высокая грудь от волнения напряглась, соски покраснели. Талия казалась неправдоподобно хрупкой по сравнению с широкими бедрами. Стройные ноги без единого волоска чуть разошлись, открывая доступ взгляду в самое укромное место.

Несмотря на недавнюю схватку и огромное напряжение, я почувствовал, как вскипела кровь, приливая к низу живота. С трудом отведя взгляд от роскошных форм, вытер руки о покрывало и прохрипел:

– Кхм!.. Слушай, я не участник игр, я попал сюда случайно. Храму угрожает опасность, надо предупредить настоятеля.

Все усилия пропали даром. Девчонка ждала, когда я возьму ее. Глаза заволокла пелена, губы приоткрылись, руки машинально потянулись ко мне.

«Она же девственница, – вспомнил я. – Перед ней первый мужчина в жизни и, возможно, будущий муж. Самой захотелось испытать, что же такое – плотская любовь».

Другие девчонки, откинув полы ковров и затаив дыхание, во все глаза смотрели на нас.

Внезапно прямо за кроватью открылась дверь и в комнату ворвались несколько вооруженных послушников. Следом ступил Куник.

– Что происходит, Артур?

Он недовольно скользнул взглядом по обнаженной фигуре девчонки и взмахом ладони заставил их исчезнуть. Я посмотрел им вслед и повернулся к Кунику.

– В храм проникли три жреца бога Ночи…

– Я знаю.

– Но они только выдают себя за жрецов.

– Что? Что это значит?

– Они напали на меня, когда мы разговаривали с Антисом. И убили его.

– Зачем жрецам убивать Антиса?

– Это не жрецы.

Куник окинул меня подозрительным взглядом.

– А кто?

– Я объясню, когда мы увидим трупы.

Настоятель недоверчиво покачал головой.

– Ты говоришь загадками. И только помня твою помощь храму, я слушаю тебя.

– Давай повременим с выводами, Куник.

Настоятель секунду помедлил, потом повелительно махнул рукой и первым вышел из комнаты. Пока мы шли, послушники не спускали с меня глаз, держа оружие наготове. Тела убитых не трогали, «жрец» и Антис лежали в прежних позах. Я присел у трупа боевика и сдернул капюшон с головы.

– Смотрите!

Куник подошел вплотную, кинул взгляд на обезображенное лицо и пожал плечами. Стоящий у стены жрец подал голос:

– Он был воином в прошлом. И заслужил шрамы в битвах.

– В прошлом он был мразью, а шрамы ему нанесли искусные лекари. Он – боевик Клана убийц!

Куник вздрогнул. Послушники зашептались, во все глаза глядя на убитого.

– Если вы мне не верите, посмотрите тело второго боевика. Он лежит в комнате мрака.

Куник сделал жест рукой, и двое послушников исчезли в коридоре.

– А где третий «жрец»?

Настоятель вопросительно взглянул на своих людей. Те молчали.

– Наверняка удрал, когда понял, что убить меня не удастся, а его тайна раскрыта.

Вернулись запыхавшиеся от бега послушники. На немой вопрос настоятеля кивнули головами. Куник замолчал, размышляя. Я огляделся. Послушников четверо, да еще трое жрецов. Если дело примет нежелательный оборот, надо пробиться к выходу, а настоятеля взять в заложники. Куник подошел ко мне.

– Возможно, ты прав. У нас немного информации о Клане, однако про шрамы мы слышали. Но почему они напали на тебя?

Я замешкался.

– Мне… пришлось столкнуться с Кланом. Кто-то из них узнал меня. А Клан не привык оставлять в живых своих врагов.

– Чем же ты им помешал?

Секунду я раздумывал, сказать ли правду. А, была не была!

– В Винтисте, в Храме бога Ночи тайник Клана. Его охраняли боевики, переодетые жрецами. Недавно королевские войска взяли храм. Эти… – я показал на трупы боевиков, – бежали оттуда.

Известие всех ошеломило, жрецы изумленно переглядывались, шепча под нос то ли проклятия, то ли молитвы. Куник молчал, оценивая новость, потом сказал:

– Пойдем поговорим…

Я незаметно перевел дух – он поверил мне.

Я поведал настоятелю о схватке в Храме бога Ночи, умолчав только о своей роли в этом деле. Куник слушал с огромным интересом. Исчезнувшего «жреца» так и не нашли, кто-то из прислуги видел его во дворе, значит, успел убежать.

– …Он может устроить охоту на тебя.

– Если только отважится напасть один.

Куник приказал принести обед и за едой поведал о том, что сам знал о Клане. Но ничего нового я так и не услышал. Распрощались мы тепло. Настоятель проводил меня до ворот храма, указал дорогу и объяснил, как быстрее выйти к Винтисте. Я поблагодарил его и бодро зашагал по тропинке.

…Лагерь я увидел и унюхал одновременно. Процесс разложения трупов шел полным ходом. Брезгливо сморщил нос, переложил отрубленную голову в новый мешок. Забросил его на седло, вывел Грома из низины.

– Вообще-то не мешало бы подкрепиться… – произнес я с интонацией Винни Пуха, оглядывая поляну в поисках удобного места.

Слева зашевелились ветки кустарника. Из малинника вылезла пленница маркиза Лера о которой я уже забыл, думая, что она давно уехала.

– Ты здесь? Почему не уехала?

– Я… испугалась.

– Трупы, значит, оказались не такими страшными… А почему ночевала на поляне? Пахнет же.

– Тебя ждала.

– А с чего ты взяла, что я вернусь?

– Твой конь здесь, ты должен был его забрать.

Что ж, с логикой и наблюдательностью у нее все в порядке.

Я принес несколько щитов, сложил их вместе, получился импровизированный стол. На чистый кусок ткани выложил копченое мясо, хлеб, соль, вареные яйца, яблоки и груши. Сделал приглашающий жест.

– Прошу.

– Благодарю вас.

Она легким движением подобрала подол платья и села на свободный щит. Грациозно протянула руку и взяла небольшой кусок мяса.

Я ел молча, поглядывая на Леру. Встречаются отдельные особи женского пола, которых природа одарила сверх меры. Трудно не различить в сидящей рядом девчонке такую особу. Гордая осанка, нежный овал лица, глаза, поражающие своей глубиной, чувственный рот и сочные губы. Тонкие пальцы ловко управляются с мясом, хлебом, яблоками, не брезгуя обедать без столовых приборов. Высший шик – уметь обходиться тем, что есть, не теряя при этом ни капли изящества. Девчонка закончила есть и посмотрела на меня. Я отложил в сторону турсук с водой, убрал оставшиеся продукты в мешок и закинул его на седло. Гром нетерпеливо перебирал ногами, желая как можно быстрее покинуть это место.

Я повернулся к недавней пленнице.

– Чего ждешь? Вон кони, бери любого и поезжай.

– А вы… меня не берете с собой?

– Зачем? У меня своя дорога, у тебя своя. Возвращайся домой, тебя небось заждались.

– Да, но… долг рыцаря… – Она растерянно умолкла, потом вдруг заявила: – Довезите меня до дома.

Я шумно выдохнул и критически посмотрел на нее. От этой подружки надо держаться на расстоянии, неизвестно, что от маркиза подхватила. Как, интересно, здесь называются венерические заболевания?

Одно было непонятно. Слишком уверенно ведет себя малышка, не похожа на забитую и затравленную наложницу Корхана. Я отлично помнил, какой вернулась Света из плена. А эта сохранила много независимости. С чего бы вдруг маркизу проявлять несвойственную ему заботу о случайных девках, попавших в его постель? И замашки у нее, как у королевы, что привыкла повелевать дворянами-вассалами.

Смутное воспоминание промелькнуло в голове. Что-то говорил мне Андрей… или Денис? О некой девушке, которая… которую… Нет, не помню. После всех передряг в мозгах полный бардак.

– Так вы отвезете меня домой? Если согласитесь, вам хорошо заплатят.

«Слишком много она видела и много знает. Оставить ее здесь? В овражке, рядом с остальными… так будет безопаснее».

Она ждала, стоя у кострища. Во взгляде и в осанке прямо-таки королевское величие… Королевское?.. Я недавно об этом думал. Что-то о замашках, слишком властных для простой дворянки. Или что-то еще?.. Снова мучительно напряг память. То ли король о ребятах говорил, то ли они о короле… Я вновь взглянул на нее, должно быть, слишком пристально, потому что она немного покраснела и опустила глаза.

И тут вспомнил.

Дочь короля – принцесса Киана – была похищена людьми Клана и увезена в неизвестном направлении. Я тогда не без основания подозревал, что украли ее по распоряжению Корхана. Принцессу искали все кому не лень. А повезло, как всегда, мне…

– Как тебя зовут, говоришь?

– Лера, – протянула она менее уверенно.

– Ага… значит, Лера. Меня зовут Артур. Мы едем в Винтисту. В дороге слушаться меня во всем, что бы ни приказал. Ясно?

– Да.

– Отлично.

Я быстро выбрал подходящую лошадь, оседлал и подвел к ней. Девчонка довольно уверенно взобралась в седло. Тонкая ткань платья не выдержала и с треском лопнула, обнажив ногу до талии. Лера попробовала вернуть платье на место, но, естественно, ничего не вышло. Она отчаянно покраснела, щеки вспыхнули ярко-красным пламенем.

Я хмыкнул – мы еще не выехали, а специфические проблемы уже начались. Вытащил из вороха тряпок плащ и набросил его девочке на ноги. Сойдет для начала. Подмигнул ей, вогнав в еще большую краску, и сам взлетел на коня, не касаясь стремян.

– Готова?

– Да.

– Тогда в путь.

Я пустил девчонку вперед, сам внимательно смотрел по сторонам. Первое время Лера молчала, больше смотрела на дорогу, покусывая губы. Потом спросила:

– Артур, ты не знаешь кого-нибудь из дворян – сторонников короля?

Вопрос выдал ее с головой – с чего бы это простой дворянке спрашивать о сторонниках короля?

– Все дворяне страны – сторонники короля и преданы ему и короне. – «А голову самого преданного я везу в мешке. Он так был предан короне, что решил забрать ее себе. Для большей сохранности».

Лера хотела задать другой вопрос, но я перебил:

– Сейчас плащ упадет. Ноги у тебя очень красивые, это правда, может, не стоит стесняться?

Она вспыхнула, словно роза, быстро вернула плащ на место и несколько игриво стрельнула глазками в мою сторону.

– И все же… – не унималась девчонка, – может, ты слышал о маркизе Юстине, герцоге Владине?

– Полк герцога Владина стоит у Винтисты, точнее – у Храма бога Ночи.

Она радостно воскликнула:

– Значит, мы скоро его увидим?

– Не знаю… – я пожал плечами, – если не передумаю ехать в ту сторону.

Глаза Леры гневно сверкнули, она насупилась и замолчала. Я улыбнулся уголком губ и пришпорил коня, обрывая разговор.

…В ближайшей деревне купил штаны и легкую куртку с короткими рукавами для Леры. Ее платье грозило разорваться пополам. Девчонка недовольно сморщила носик, разглядывая обнову, но без слов полезла в кустарник – переодеваться. Долго прихорашивалась, потом с недовольным видом села в седло и тронула повод.

Поля сменились густым лесом, потом дорога вывела нас к реке, а за ней снова пошли поля. На ночь мы встали на опушке березовой рощи. Места здесь довольно безлюдные, но я по привычке обследовал рощу и только потом начал обустраивать ночевку.

Девчонка давно спала, закутавшись в длинный плащ, а ко мне сон не шел. Я вспоминал события последних дней.

"Что произошло на опушке леса? Один выстоял против шестидесяти… Откуда взялась странная сила, что до сих пор чувствуется в ноющих мышцах? А реакция, скорость, обостренное восприятие… И с голосом что-то. Очень похоже на инфразвук – сверхнизкие частоты. Некоторые опыты показывали, что под воздействием инфразвука человек испытывает чувства страха, паники и даже смертельного ужаса. Вот почему тот дружинник поседел за несколько мгновений.

Пожалуй, это подарок Ворот. Они задействовали в моем организме скрытые резервы, ведь человек использует не больше пятнадцати процентов своих сил, умственных и физических. Так что теперь я – мутант. И если изменения прошли на генном уровне, то процесс необратим. Ограничится ли вмешательство этим или меня ждут новые сюрпризы?.."

На закате дня мы выехали к передовым дозорам королевских войск у Храма.

– …Если честно, я думал, что больше никогда ее не увижу. Корхан вряд ли бы вернул принцессу после того, как король не согласился на его условия. Девочка была обречена.

– Он бы ее не убил. Принцесса – хороший способ влиять на короля.

– Может быть… Как ты ее нашел?

– Случайно.

Наступила короткая летняя ночь, повеяло долгожданной прохладой. Со стороны озера шел свежий воздух. Лагерь давно погрузился в сон, а мы с герцогом сидели возле большого костра.

Принцесса после долгой дороги и всех переживаний спала в шатре Владина. Герцог, на которого свалилось слишком много забот, не смыкал глаз до ночи. И теперь сидел рядом со мной и красными от перенапряжения глазами смотрел на пляшущий огонь.

– Как она?

– Сильно устала, бедняжка, спит как убитая… – Владин поморщился от такого сравнения. – Столько на нее свалилось…

– Да, я видел, как вы обнимались.

– Что поделаешь. Она моя племянница.

– Значит, с королем вы…

– Моя супруга и покойная королева – двоюродные сестры. Похищение Кианы для меня еще и личная трагедия.

«А также дополнительная причина ускорить поиски маркиза. Кровная связь иногда сильнее государственных интересов».

Герцог вертел тонкий прутик и неотрывно смотрел на пламя костра. Огонь показывал завораживающий танец, ежесекундно принимая самые причудливые формы.

– Днем приехал гонец, – нарушил молчание Владин. – Завтра мне необходимо быть в Труане. Туда прибывает король.

– Труан – это где-то тридцать – тридцать пять верст западнее Винтисты?

– Да. Король приведет еще один полк.

– Можем ли мы поехать вместе с вами?

– Разумеется. Я хочу порадовать короля – Храм взят, дочь жива. Жаль, что маркиз ушел…

Владин подкинул в костер несколько веток. Я смотрел на горящие угли. До этого времени для разговора с герцогом не было. А он отчего-то решил, будто погоня не удалась. Разубеждать в обратном я его не спешил. Интуиция подсказывала, что не стоит раньше времени раскрывать карты.

– Эти вести хоть немного отвлекут его…

– Отвлекут от чего?

– Стало достоверно известно, что Корхан склонил степняков на вторжение. Два пятитысячных корпуса ждут приказа на границе. Его должен отдать Корхан. Король специально приехал сюда. Он хочет вступить в переговоры с теми дворянами, что еще сражаются на юге. Пообещает им прощение, если они прекратят мятеж и выступят с нами против степняков. Тогда сил будет достаточно, чтобы отразить удар. Пока у нас всего пять полков. Король ведет еще один, да верные нам дворяне выставят отряд в тысячу воинов. Этого мало, чтобы остановить вторжение.

– Да-а, ситуация… – вздохнул я. – Практически, граница открыта, и если степняки ударят, то дойдут до середины королевства, не встречая сопротивления. Храм захватят в первую очередь и будут держать до тех пор, пока не вывезут хотя бы половину сокровищ. Только этим Корхан их и соблазнил, иначе бы они ни за что не полезли – слишком велик риск.

Владин раздраженно ударил по сучку, лежавшему у ног. Тот отлетел в костер, пламя вспыхнуло, сноп искр взвился к небу. Глухой и резкий голос выдал бушевавшую в герцоге ярость:

– Проклятый изменник! Он заслуживает смерти за свои преступления. Боги покарают негодяя, и его голова окажется на колу!

Я отвернулся, скрывая улыбку. Что ж, если боги не услышат столь страстный призыв, то у меня со слухом все в порядке.

Я решил сменить тему.

– Когда мы выступаем?

– Утром.

– Завтра будет тяжелый день.

– Да, надо попробовать уснуть.

С этими словами герцог встал и, пожелав мне приятного отдыха, пошел к себе.

…Труан напоминал потревоженный улей. Улицы и окраины заполнены дружинниками, большая роща с северной стороны города превращена в штаб-квартиру короля. Двойное кольцо стражи надежно перекрыло все вокруг. Рядом расположился конный полк.

Мы приехали сюда пару часов назад. Владин с принцессой отправились к королю, а мы с ребятами ждали в городе. Герцог просил нас не уезжать и дождаться его. Непредвиденная задержка была некстати, и я от нетерпения вышагивал по комнате, от окна к двери и обратно. Прошел еще час, прежде чем появился гонец, передавший весть – его величество ждет меня в ставке. Я облегченно выдохнул и поспешил вслед за ним.

Подъезды к роще охраняли пешие воины, они стояли через каждые десять метров, уткнув копья в землю. Миновав охрану, я оказался на поляне. У шатров стояли два десятка человек, сплошь высшие военачальники и вельможи. В центре был король, на шаг позади него герцог Владин. А рядом с королем стояло юное очаровательное создание, совершенно не похожее на ту испуганную и растерянную девочку, которая ехала со мной от границы. При виде меня на губах Кианы появилась легкая улыбка.

Я оставил коня за пределами поляны и пошел вперед, на ходу гадая, чего ради устроен этот балаган.

Остановился в нескольких шагах от Мирона и склонил голову в приветствии.

– Рад видеть Ваше Величество в добром здравии.

– И я рад приветствовать тебя, Артур.

Владин едва заметно кивнул – не тушуйся, мол. Да разве я тушуюсь?..

– А также рад видеть, Артур, что ты сдержал слово. Как я и обещал, ты получишь все, о чем просишь, но прежде позволь мне поблагодарить тебя за дочь. Только боги знают, как я переживал за нее.

Он положил руку ей на плечо и улыбнулся.

– Принцесса поведала о вашей встрече, а теперь хочет сама сказать слова благодарности спасителю.

Король кивнул Киане, но та молчала. Гордая и независимая девчонка, стойко переносившая тяготы пути, как воды в рот набрала. Она покраснела, губы неуверенно шевельнулись, но продолжали хранить молчание. Оказывается, не так легко девушке благодарить при всех молодого человека. Может, вспомнила совместную дорогу? Или как краснела, когда я прикрывал ее обнаженные ноги плащом…

Свита терпеливо ждала. Мирон немного удивленно посмотрел на дочь. Я поспешил на помощь наследнице престола.

– Поверьте, Ваше Величество, вид здоровой и счастливой принцессы сам по себе служит лучшей наградой для меня. Я рад, что все хорошо закончилось.

Мирон кивнул и сказал:

– Ты развеял мои тревоги, Артур. Перед тяжелыми испытаниями я спокоен – дочь вновь со мной.

– Перед лицом каких испытаний, Ваше Величество?

Король недоуменно вскинул голову, перевел взгляд на Владина, как бы спрашивая: «Разве не сказали?» Немного помедлив, ответил:

– Предстоит большая война со степняками. Маркиз Корхан хочет натравить на свою страну ее злейшего врага. Он предал всех из-за неуемной жажды власти и собирается утопить в крови королевство, раз уж не удалось сесть на трон. Огромное войско готово к вторжению…

Король замолчал, пережидая вспышку гнева. Одно упоминание о степняках выводило его из себя. Свита замерла, ожидая, что еще скажет король. В наступившей тишине было слышно, как кружат над головой мухи и где-то вдали кричит петух.

– Я бы не хотел разочаровывать Ваше Величество, но боюсь, что маркизу Корхану так и не удастся покомандовать столь огромной армией. Чисто физически, так сказать.

Придворные недоуменно зашептались. Сузившиеся глаза Мирона впились в мое лицо.

– Что он говорит?

– Почему?..

Я не спеша пошел к Грому, намертво закусив губы, чтобы не растянуть их в усмешке. Так же не спеша вернулся обратно, легонько помахивая мешком. Бросил его к ногам, короля. Всеобщее внимание переключилось на мешок.

Первым опомнился Владин. Нагнулся, развязал узел, запустил внутрь руку и вытащил обратно. Пальцы сжимали волосы отрубленной головы, ранее принадлежавшей маркизу Корхану. Полуприкрытые глаза, отвисшая челюсть, серый цвет лица.

– Корхан! – изумленно воскликнул кто-то. И словно прорвал плотину.

– Он мертв!

– Корхан убит!

– Это маркиз…

Загомонили разом, перебивая друг друга. Каждый хотел поближе рассмотреть столь экстравагантный подарок.

– Так он мертв! – выдавил наконец король. Цвет его лица постепенно сравнялся с цветом отрубленной головы.

Я провел языком по губам, кажется, прикусил до крови от усердия, но зато ни разу не улыбнулся.

– Значит, ты его убил?

– Простите, Ваше Величество. Я, конечно, понимаю, что вы хотели собственными руками удавить, чтоб знал впредь, но так уж вышло. – Я пожал плечами, отметив веселый взгляд Владина. Он один уловил иронию в моих словах.

Герцог отшвырнул отрубленную голову, вытер руку о траву и громким голосом произнес:

– Когда степняки узнают об этом, они не посмеют перейти границу. И те, кто еще сопротивляется на юго-западе, тоже сложат оружие!

– Пожалуй… – Король не отводил от меня взгляда. На лице вдруг появилась улыбка. – А я и не знал, что так просто решить все проблемы. Оказывается, для этого достаточно разозлить вас, Артур.

– Ваше Величество, я выполнил свое обещание, а сейчас позвольте мне попрощаться.

– Разумеется, я это помню. – Он перевел взгляд с отрубленной головы на меня. – Но прошу немного подождать. Мне надо с тобой поговорить.

Я склонил голову и пошел к коню, гадая, что задумал Мирон и насколько задержит отъезд.

…Не прошло и часа, как в комнату вошел Владин.

– Я вижу, ты собрался.

– Да.

Герцог сел на стул и жестом предложил мне сделать то же самое.

– Я пришел по поручению короля. Он хотел еще раз поблагодарить тебя за неоценимую помощь, которую ты нам оказал. Даже если при этом преследовал свои цели, а нам помог так… походя.

Столь откровенное начало меня удивило. Что последует за этим?

– Гм… Человек, сумевший подарить королевству сокровищницу, разгромить логово неуловимого дотоле Клана, убить злейшего врага страны и остановить страшную войну, а к тому же спасти от смерти и позора принцессу, достоин многого. И прежде всего самой искренней благодарности со стороны короля.

Владин кашлянул, посмотрел на меня.

– …Такой дворянин может рассчитывать на титул маркиза… или даже герцога. Он всегда будет пользоваться расположением королевской семьи. Он имеет возможность… породниться с ней.

Я едва не раскрыл рот от изумления. Владину удалось отыграться за фокус с головой Корхана.

"Вот это да! Значит, сказки нисколько не врут? Можно, оказывается, надавать по шапке многочисленным недругам, распугать их на ближайшие лет сто, сразить дракона или, на худой конец, главного мятежника, свернуть голову жар-птице, если, конечно, таковая отыщется, попинать мага-злодея, выдрать ему бороду, чтобы не шалил по мелочам, обломать все ветки в саду, тряся деревья с молодильными яблоками, отыскать замурованный клад или попросту отнять его, спасти прекрасную принцессу, которую сначала хотел поставить раком, а потом и под нож, чтобы не трепала языком и… все? Полцарства и королевская дочь в, придачу. Или полцарства в придачу?

Именно это мне предлагает Владин. Намекает, дает понять, что ни король, который, собственно, и поручил ему сделать предложение, ни он сам, ни другие дворяне не будут против. А может, в Средневековье так и было? И браки по точно выверенному расчету уступали место бракам случайным. А впрочем, почему случайным? Здесь тоже свой расчет. Спас, по сути, королевство, принес в казну невиданные сокровища, убил злейшего врага, да еще как убил… Герой! Популярен среди дворян, а значит, и среди народа. Советники «за», видели его в деле, происхождение подходящее, хотя и туманное, но это все мелочи – станет герцогом в два счета. Сильный, отважный, решительный и не дурак, что особенно важно! Присмотреться повнимательнее, оценить, приблизить да и выдать за него дочь, которая обмирает от одного его вида. И не важно, что ей только пятнадцать, не знает еще, что этих самых героев будет, как собак нерезаных. Будешь гнать – не уйдут".

Я вдруг представил корону на своей голове, подумал, потом представил своих парней, выражения их лиц. И те выражения, которыми они прокомментируют подобное событие… Видение короны сразу померкло, и я вздохнул. Н-да…

– Его Величество весьма добр и великодушен. Он также великодушно переоценивает мои скромные заслуги… – сказал я, глядя на герцога. – Думаю, что столь высокая честь слишком велика для скромного человека. Ведь я всего лишь случайный путник в вашем королевстве и очень соскучился по дому.

Последние слова позвучали особенно искренне, потому что были абсолютной правдой. И Владин поверил, понял и, кажется, не обиделся за столь завуалированно прозвучавший отказ. Что ж, король потому и послал его, чтобы не уронить чести и королевского достоинства в случае отказа.

Герцог отпел взгляд и долго смотрел в окно. По лицу не поймешь, что он думает.

– Когда ты уезжаешь?

– Сейчас.

Герцог поднялся.

– Вас сопроводят в столицу наши воины. – Он помолчал, потом добавил: – Возможно, ты и не прав, но уже принял решение и переубедить тебя нельзя.

Владин достал из кармана маленькую коробочку и извлек из нее перстень. Протянул мне.

– Этот перстень означает, что его владелец принадлежит к королевскому дому. Он служит пропуском и опознавательным знаком для всех, кто состоит на службе у короля. Ты можешь воспользоваться этим правом… когда пожелаешь.

– Благодарю, господин герцог.

Я рассмотрел дар. Крупный темно-зеленый драгоценный камень в золотой оправе, на самом кольце выбиты какие-то знаки.

– Желаю тебе и твоим друзьям спокойного пути и скорого возвращения домой. Пусть у вас все будет хорошо.

– Спасибо, господин герцог. Позвольте и мне пожелать мира и спокойствия в Аберене. Передайте мою искреннюю благодарность королю. Надеюсь, его дети будут достойны отца.

Через девять дней мы выехали из столицы к Воротам. Нигде надолго не останавливались, забирали продукты и тут же уходили дальше, чтобы не привлекать внимания.

По пути нас догоняли новости. Не дождавшись команды «фас!», степняки повернули назад. Смерть Корхана спутала им все карты. Восставшие дворяне сложили оружие, поняв, что дальше сопротивляться нет смысла. Многие распростились с богатствами, землями, а кто-то и с головой. В стране снова царил мир.

Ребята считали, что теперь мы без проблем доедем до Ворот. Но у меня были веские причины сомневаться в благополучном исходе дела.

Ну, во-первых, Клан не пожелает оставить без «награды» того, кто ему насолил. Лесное братство, хоть и поредевшее за время смуты, полностью не уничтожено и скоро опять примется за свое. Разбитые дружины дворян, участвовавших в мятеже, теперь были не у дел, и кто-то из воинов обязательно пополнит ряды лесных братьев. Да и среди самих дворян могут найтись такие, кто предпочтет бесцельному болтанию на виселице вольную лесную жизнь. Эти соображения я высказал своим спутникам.

– Думаешь, не сможем доехать до Ворот тихо?

– Не знаю. Надеюсь, что проскочим, но загадывать наперед не хочу. Поэтому я и настаивал, чтобы вы как можно раньше уехали к Воротам. Да где там…

…На привал встали в густом бору, неподалеку от деревни. Запас хлеба подходил к концу, следовало пополнить его, а также приобрести кое-какие мелочи. В деревню я собрался сходить сам, но после того, как осмотрю место стоянки. Это стало правилом, и ребята привыкли, даже перестали ехидно посмеиваться.

Две поляны в равной степени подходили для отдыха. Одна, на которую мы вышли, была надежно укрыта мощными кронами деревьев от палящих лучей солнца, а вторая, наоборот, залита светом, чистая и ухоженная, словно лужайка в лондонском парке. Рядом сверкало водной гладью небольшое озеро. Недолго думая, решили остаться здесь, а искупаться и позагорать сходить на другую поляну. Пока Андрей с Денисом расседлывали лошадей, а Николай собирал сушняк для костра, девчонки пошли к озеру. И я следом, на разведку.

Поляны разделены густым пролеском, высокие деревья, которым давно минуло сто лет, зажали с обеих сторон узкую, едва заметную тропку. Ветви с густой листвой так плотно переплелись, что не пропускали ни единого луча. Вдоль всего пролеска росли небольшие душистые цветы, которые здесь часто использовали как притирания в банях. Они давали чудный аромат и хорошо очищали кожу. Их и собирали Лена с Оксаной. Я шел следом, оглядываясь по сторонам.

Девчонки медлили – цветов было много, и они не пропускали ни одного. О чем-то говорили, смеялись, то и дело наклонялись, чтобы сорвать пахучий цветок. Настроение у них было приподнятое. Я терпеливо ждал, пока они не закончат. Разойтись невозможно, непролазный кустарник вплотную примыкал к тропинке, на которой едва умещался и один человек.

Я посмотрел назад. Андрей уже стреножил коней, только Гром стоял в стороне, наклонив голову, обнюхивал цветы. Его я всегда расседлываю сам. Николай натаскал несколько охапок сухих веток, Света расстилала широкую скатерть. Ей на помощь пришел Денис… Все были при деле.

Панцирь нагрелся, я машинально провел по груди, с надеждой глядя вперед, на озеро. Вздохнув, перевел взгляд наверх. Там царила полутьма, листва оставалась неподвижной даже в самый шквальный ветер. Пели птицы, где-то под ногами стрекотал кузнечик, легкий ветерок освежал взмокшую голову.

Вновь взглянул вперед и ощутил смутную тревогу. На душе стало неуютно, что-то давило, тревожило. Отступив назад, огляделся, по-новому оценивая обстановку.

Твою двадцать!.. Это же идеальное место для засады. Как специально устроенное: с поляны на поляну можно пройти только через пролесок, тропинка узкая, не свернешь без риска расцарапать себе в кровь руки и порвать одежду.

Чувство нацеленного в спину оружия было таким сильным, что я едва устоял на месте. Если мы и впрямь на прицеле, нельзя показывать, что обнаружили засаду. Я позвал девушек, стараясь сделать это спокойным голосом:

– Лена, Оксана, хватит с цветами возиться, всех не соберете. Пошли дальше. – «А если это ошибка? Засмеют… Ладно, пусть ржут, если охота, это лучше, чем лежать со стрелой в спине…»

– Чего? – Оксана откинула прядь волос со лба и присела перед очередным цветком. – Артур, подожди. Вон их сколько, надо про запас нарвать, а то ищи потом.

– После дорвете, пошли быстрее. – Я пошел к ним, краем глаз кося по сторонам.

– Нам еще немного… – Да куда спешить? – Лена бережно расправила букет, стряхнув невидимую пыль. – Все равно здесь будем долго. – Она повернула голову. – Ой! Не потопчи… вон под ногами.

Я сжал зубы, ускоряя шаг. Где-то за кустами уже приготовились к рывку бандиты, сжимая в руках топоры, а эти клуши все щебетали о цветах…

– Смотри, Лен, сразу несколько штук…

– Здесь место хорошее. Дождя почти не бывает. Помнишь, как мы их искали у реки?..

Вороны! Никак не могут понять, что сейчас нас будут убивать!

– Девочки, побыстрее.

– Отстань, Артур, – досадливо протянула Лена. – Хочешь, иди вперед, нам не мешай. Ты…

– Ой! Вон веревка… – удивленно воскликнула Оксана. Дотронулась до чего-то, немного помедлив, потянула на себя. – Откуда она тут?..

– Не трогай!

От моего крика вздрогнула Лена, недоуменно покосилась.

– Ты чего?

Оксана выпрямилась, сжимая в руке потемневшую веревку. Один конец уходил в кусты, а второй к деревьям. Веревка была натянута как струна. Над головой что-то щелкнуло.

– Ай! – Оксана отдернула руку и посмотрела на пальцы. – Обожглась…

Сверху громко зашелестела листва, затрещали ветки. С деревьев на нас падало огромное бревно, усеянное в верхней части железными гвоздями. Бревно висело горизонтально на двух веревках, прикрепленных за края. Девчонки растерянно смотрели на веревку, сжимая нелепые букетики, и даже не повернули головы на шум. У меня еще было время отпрыгнуть, но эти любительницы икебаны оказались как раз на пути бревнышка…

Тело, как это стало уже привычным, сработало раньше, чем среагировал мозг. Девяносто килограммов моего веса, да еще двенадцать, добавленных панцирем, рванулись вперед и сбили девичьи тела. От сильного толчка те покатились по земле, я, наоборот, получив обратный импульс, устоял на ногах.

А бревнышко уже рядом, и я не успеваю, не успеваю…

Правая рука прикрыла вжатую в плечи голову, ноги согнулись в коленях…

– Бамс-с!

Мощный удар пришелся в плечо, бревно скользнуло по затылку и ободрало запястье руки. Меня с силой зашвырнуло в кустарник, ветки укололи ноги. В глазах на миг вспыхнул яркий фейерверк, потом все померкло. Во рту щелкнуло и стало мокро. Я застыл на земле, не веря, что остался жив, а мозг, ухитрившийся не прекратить работу, уже прикинул, с какой стороны сейчас набросятся.

Но было тихо. Открыл глаза и увидел, как бревно врезалось в дерево. Сухо лопнула веревка, и бревно застряло среди веток. Прямо надо мной, в двух метрах. От поляны с криками бежали Андрей и Денис.

Голова гудела, по правой руке полз липкий и горячий ручеек, плечо отнялось и горело, словно приложили раскаленное железо. Во рту полно крови, это я, растяпа такой, не успел закрыть его, вот зубы и прихватили щеку.

Кое-как встал на четвереньки, огляделся. Ребята подняли девчонок с земли и осматривали, желая убедиться, что с теми все в порядке. Я помотал головой – боль стегала от затылка к вискам. Но вполне терпимо. Вот что значит крепкий черепок. Были бы мозги, точно сотрясение заработал. А их там и в помине нет, иначе не полез бы под деревяшку!

– Артур, Артур, ты меня слышишь? Ты как там? – Голос Лены назойливо лез в уши.

Идиотский вопрос – ну как я здесь? Вот разум потерял, теперь ищу.

Затрещали ветки, ко мне пробирались Андрей и Денис с мечом. Интересно, с кем он собрался биться? А следом Лена в испачканном платье со страдальческим выражением лица.

– Ты цел? – Она нагнулась, голубые глаза смотрели виновато и сочувствующе.

Я сплюнул кровь и попробовал встать. Андрей подхватил под локоть, но я вырвал руку, скривившись от пронзившего плечо огня. Кое-как выпрямился, поднес руку к затылку. На пальцах осталась кровь. Посмотрел на бревно. Острые шипы торчали прямо перед глазами. Ударь эта штука чуть ниже, и мои мозги разметало бы по всей поляне.

Лена отошла в сторону и спросила:

– Больно, да?

«Вот чертова баба! Нет, щекотно».

– А мы как услышали, сразу сюда… Думали, кто-то напал. – Денис возбужденно размахивал мечом.

Я не слушал его, вытирая кровь с лица. Нам повезло: предполагаемая засада ушла на обеденный перерыв или, что вернее, бандиты вообще ушли отсюда. Может, их созвал под свои знамена Корхан и теперь некому пользоваться столь занимательной придумкой. Веревка перегнила и лопнула, кто же допустит, чтобы инструмент был в таком паршивом состоянии.

Я подошел к ребятам, стоявшим у импровизированного стола.

– Может, перевяжешь руку-то?

Света протягивала чистое полотенце. Я посмотрел на руку, кожа сорвана, кровь вперемешку с сукровицей сочилась из раны, капала на траву.

– Обойдусь. – Сорвал подорожник, приложил обратной стороной.

– Мы, наверное, виноваты… – начала Лена. – Но все произошло так неожиданно.

Я молчал, чувствуя нарастающую злость.

– А ты не мог нормально предупредить… – Она сказала это так, словно я наперед знал о бревне и решил их разыграть.

– Ведь сказал же – уйдите.

– Но… но мы думали…

– Не похоже, чтобы вы вообще думали. – Я почувствовал, что рот вновь наполняется кровью. – Ты глянь на это бревнышко. Поставлено специально для беспечных дур.

– Не ругайся! – Лена оскорбленно вскинула голову. Андрей открыл рот, готовый заступиться за свою пассию. Назревал никому не нужный скандал.

– Хватит!

Сплюнул и покрутил правой рукой – вроде отходит. Но вот синячок размером с само плечо обеспечен.

– Мы даже не думали, что там такое, – вставила Оксана. – Я думала, кто-то веревку забыл случайно, а она оказалась привязанной…

Не желая больше выслушивать объяснения, я пошел к вещам. Вытащил мешок и проверил деньги.

– Я в деревню. Возьму хлеба, соли и сахару. Отдыхайте, но помните, что могут прийти те, кто устроил это милое представление.

Кивнул на бревно, застрявшее в кустарнике. Нечаянно задел языком больную щеку и поморщился.

– Часа через два вернусь.

– Может, я схожу? Или вместе? – предложил Николай. – Ты же ранен.

– Тебе что, заняться нечем? Я в порядке.

Едва не добавил, что чувствую себя гораздо безопаснее вдали от них. Не студенты, а ходячие ЧП. Вечно приходится остерегаться их инициативы, грозящей серьезными проблемами. С ними никаких врагов не надо.

С этими нерадостными мыслями я отправился в деревню.

Дождавшись, пока закипит вода в котелке, Оксана начала бросать туда мелко нарезанное мясо, помидоры, скатанные в трубочку высушенные ломтики теста – местный вариант макарон. Чуть позже следом отправились перец и зелень. Помешивая большой деревянной ложкой суп, она поглядывала на ребят, сидевших у скатерти, расстеленной в тени двух огромных дубов. Лена нарезала хлеб. Света расставляла тарелки, рядом Николай протирал ложки. Денис с Андреем вытаскивали из походных мешков остальные продукты и чистые полотенца.

– Скоро готово будет… Давайте сюда тарелки.

– Мы не рано начинаем? Артур не скоро вернется, все остынет.

– Он же не навечно туда ушел.

– Успеет, – хмуро сказала Лена. – А нет, так остывшее съест, не отравится.

Оксана внимательно посмотрела на подругу, та перехватила взгляд и немного смутилась.

– Занимайте места, дамы и господа, – излишне торжественно произнес Денис и первым сел на щит.

Суп был горячий, но все проголодались и не стали ждать, пока остынет. Оксана присела рядом с Леной, вытерла руки полотенцем и тихо спросила:

– Все дуешься?

– На что?

– Брось, я что, не вижу?

Лена резким жестом поправила волосы.

– Что ты видишь-то?

– Сильно обиделась?

– Он меня не обижал. Просто не терплю хамства.

– Ну да… Между прочим, бревно в нас летело! Не успей он оттолкнуть, мы бы с тобой там и лежали.

Лена неохотно повернулась к ней, в глазах кипела боль и обида.

– А я и ничего не говорю. Но зачем орать? Нашел на ком зло срывать.

Денис, слышавший их разговор, весело окликнул:

– Хватит, девчонки, сколько можно! Я бы тоже закричал.

– Кто еще будет? – спросила Света. – Много осталось, не выливать же.

– Давай, – протянул тарелку Андрей.

Его примеру последовал Николай. Света разлила суп по тарелкам, и все вновь замолчали, усердно уничтожая обед. Лена отламывала от куска хлеба маленькие ломтики и бесцельно катала их в руке. Из головы не шло недавнее происшествие. Запоздалый страх прокрался в душу, а богатое воображение нарисовало картину, которая вполне могла произойти, не успей Артур в последний момент вытолкнуть их и принять удар на себя. Когда он встал на ноги, шатаясь и сплевывая кровь на траву, она едва не закричала, до того страшно он выглядел. И этот взгляд, полный ярости и презрения. Ну да, не успели они. Не поняли, в чем дело, ну и что? Зачем кричать, зачем уничтожать взглядом? Почему он делает так, что чувство благодарности растворяется в отвращении и обиде? Неужели не понимает, что нельзя обходиться с девушкой подобным образом?

И Ворота нашел, и вернуться помог, а все равно не лежит душа к нему.

Лена знала, что произошло у Храма бога Ночи, ребята рассказали. Один против шестидесяти! У Лены дух захватывало от подробностей, которые старательно пересказал Денис. Кто же он, их однокурсник? Какой-нибудь тайный боевик? Суперагент?

«И все равно ничто не дает ему права оскорблять меня. Если так хочет, пусть на свою жену кричит… если женится».

Взгляд упал на сидевшего рядом Андрея. Тот увлеченно черпал ложкой суп, изредка отрываясь, чтобы вытереть мокрый лоб. На лице умиротворение и спокойствие.

Лена невольно сравнила обоих парней – Андрея и Артура. Оба высокие, молодые, полные сил. Андрей прост в общении, приятнее. Длинные волосы, отпущенные по здешней моде, короткие усы. Взгляд спокойный и уверенный, в нем чувствуется сила. Таких любят женщины, а мужчины ищут дружбы. Настоящий лидер, не зря его отметил герцог Владин, назначив десятником. Друзья в нем души не чают.

А Артур? Этот выглядит как нависшая над пропастью скала. Широкоплечий, мощный, с сильными руками, тяжелой походкой. Он гораздо тяжелее Андрея, сильнее. Но при всей кажущейся неповоротливости стремителен в движениях, быстр и ловок. Редко когда улыбается, лицо всегда хранит равнодушный вид. Любого общения избегает, замкнут и молчалив. Такое поведение должно отталкивать людей. Но странное дело, и барон Сувор, и герцог Владин, и даже король доверяют ему во всем. Странный он человек…

Лена положила тарелку на скатерть и вытерла руки. Закончив обедать, девушки поспешили к озеру – искупаться, привести себя в порядок. Как-никак рядом мужчины, надо держать себя в форме даже в таких условиях…

В деревне я нашел трактир, купил хлеб, соль и сахар. Упаковал все в мешок и вышел на улицу.

Парило. На синем небе ни облачка, солнце обжигает землю, зной накатывает волнами. Я стер пот со лба и почувствовал усталость во всем теле. Надо бы отдохнуть…

У околицы стоял огромный стог сена. Сел в его тени, снял панцирь и куртку и осмотрел плечо. Огромный синяк наливался чернотой. Рука, правда, работает, хотя боль чувствуется. На голове приличная шишка, на руке подсыхает царапина.

Н-да! Женщины в серьезных делах – смертельная опасность. Причем не столько для них, сколько для их спутников. В самый ответственный момент дамы широко раскрывают глаза и с непосредственным видом задают очень своевременные вопросы: «А что? А где? А когда?..» У них наступает ступор, замирают на месте – танком не сдвинешь. А когда все позади, бросаются в истерику. Не так сказал, не так посмотрел, все не так…

И попробуй их обидеть, враз возникают благородные заступники, отсиживающиеся в стороне, когда следует быть рядом, и отстаивают честь дам…

Отдохнув, я надел куртку и панцирь, застегнул пояс и зашагал обратно. Небольшой овраг возле леса густо зарос малиной. Я мимоходом пожалел, что некуда складывать ягоды. На ходу сорвал несколько штук и забросил в рот – вкусно. Только жевать больно.

Батальонная разведка, вся в пыли, а где-то ветка. Снова день и снова поиск, снова бой… Эту песню частенько напевал Марк. Одно время она мне смертельно надоедала. А потом незаметно сам стал напевать, ловя насмешливые взгляды ребят.

…А ты, сестрица в медсанбате, не печалься бога ради…

На опушке у кустов сидел мальчишка лет двенадцати. Лицо вымазано соком, ноги босые, короткие штаны в заплатках, рубашка порвана под мышками, свободно висит на худом теле.

Увидев чужого человека, да еще при оружии, он не испугался, только растянул губы в усмешке и вытер рукавом рот.

– Дядь, дай монетку.

– Что, так сильно нужна?

– Ага. Дай, а?

– Ну, лови…

Медная монета полетела, вращаясь, в подставленную ладонь и исчезла в мгновение ока. Пацан сунул ее в карман штанов и вытер нос.

– Благодарствуйте, дядь.

Я подмигнул ему и пошел дальше. За спиной внезапно раздался скрежет железа и скрип тетивы. Стремительно развернувшись, увидел, что пацан стоит во весь рост и в руках с трудом держит… арбалет. Глаза прищурены, лицо сосредоточено. Я с силой швырнул в него висящий за левым плечом мешок, а сам отлетел в сторону. Зазвенела тетива из воловьих жил, болт сорвался с желобка и полетел туда, где еще миг назад была моя голова. Мальчишка бросил арбалет и кинулся наутек, но успел пробежать полтора десятка метров. Сильный удар ногой подсек его и швырнул в траву.

– Щенок!

Мальчишка сразу захныкал, размазывая редкие слезы по грязным щекам, свернулся в клубок, зло поглядывая снизу.

– Вставай, гаденыш! Ну? – Я ухватил его за длинные волосы и рванул вверх.

– Ай! Дяденька-а… не бейте меня! Меня заставили-и… Он повис на руке, отворачивая лицо. Я хорошенько тряхнул его и рявкнул:

– Кто?

– Кто? – Звук затрещины совпал с новым ревом.

– Не… не знаю.

Врет, сволочь. Если бы заставили первый раз, то трясся как листок на ветру и прицельно не выстрелил, а так метил прямо в лицо. Расчет абсолютно верный, кто заподозрит мальца в злом умысле? Да никто. И я, осел, тоже не заподозрил. Благо реакция не подвела. Сколько же он успел уложить таким образом?

– Заткнись! – Еще одна затрещина. – Скажешь, кто тебя послал, оставлю жить, а нет – язык отрежу и голову оторву.

Пацан перестал вертеться, побледнел, штаны намокли. Мой голос действует посильнее любых убеждений.

– Ну? Кто они и где? – Вместо вопроса вышло рычание.

Он умоляюще глядел снизу вверх, губы задрожали сильнее, кажется, еще и в штаны наложил. Вот теперь по-настоящему испугался.

– Я… я… они сказали… думали, что здесь не пойдете, а… вы тут пошли. А они там ждут, а мне… сказали, чтобы сидел и ждал…

– Сколько их?

– Не знаю… видел двоих.

Так! Другая дорога – это метров триста отсюда. Те, кто поставил здесь пацана, сообразят, что ошиблись, и поспешат сюда. Ну что ж, дождемся гостей.

– Дяденька, дяденька, не убивайте, мне страшно.

Ну еще бы, страшно ему. А отпусти – удерет к своим и предупредит. Дать по шее – очухается, подберет арбалет и станет дальше стрелять в спину тем, кто имел глупость повернуться к этому ангелочку тылом. Привык к крови, лет через пять уже сам уйдет в лес, ибо больше ничего не умеет. А добывать деньги таким образом гораздо легче, чем горбатиться в поле или сидеть в темной комнатке над заказом.

– Давно здесь промышляете?

– Не… не очень. – Он, кажется, успокоился, мол, если сразу не прибил, то теперь и подавно не трону.

Но он ошибся. Убивать действительно в мои планы не входило, а вот наказать… Я заткнул ему рот тряпкой, вытянул правую руку в сторону и сильно ударил по локтю. Треснула кость. Удар по затылку погрузил пацана в беспамятство на час.

Четверка бандитов, вооруженных кто чем, появилась через пару минут. Они подошли ближе, и я смог разглядеть их. Вычленил главаря – рослого молодца, пожалуй, моего ровесника или чуть старше. Крепко сбитое тело, на лице сытость и злоба, низко нависшие надбровные дуги и выпяченная нижняя губа, глаза маленькие, проваленные глубоко внутрь. В руках секира. Видно, где-то нашел или снял с убитого, слишком хороша для простого душегуба. Его подопечные сжимали дубинку, короткое копье с обитой медью рукояткой, и моргенштерн

По телу прошел жар, в глубине сознания появилась яростная радость от предстоящей сшибки – нечто новенькое в мире моих ощущений. Ну, поехали…

Я вылетел из-за кустов, махнул рукой. Нож мелькнул в воздухе и впился в шею ближнего ватажника. Тот захрипел, падая вбок, из рук вылетела дубина.

Второй бандит испуганно замер, не понимая, что происходит, потом неуклюже ткнул копьем. Мой меч скользнул по древку, заставляя копье изменить направление удара. Ватажник пропустил выпад и упал на колени, отрешенно смотря, как из пронзенного живота льется кровь.

Третий, громко матерясь, беспорядочно отмахивался моргенштерном, я захватил его руку, рванул на себя и всадил клинок в спину.

Атаман в схватку не вступал, молча смотрел, играя секирой. Я подошел ближе к нему.

Странное чувство радости, буйного веселья распирало меня, ничего подобного раньше не испытывал, тем более в момент схватки. Стало легко на душе, напряжение ушло, в теле вновь возникла странная сила. Я сделал несколько шагов, чувствуя, что почти взлетаю.

Атаман забеспокоился, чтобы подбодрить себя, закричав:

– Убью, тварь! Ну, подходи…

А во мне все ликовало и пело, я почувствовал, что губы расплываются в стороны.

Меч стал лишним, спрятал его в ножны и сделал шаг вперед. Атаман топтался на месте, перекидывая секиру с руки на руку. Потом попробовал достать меня боковым ударом, не попал и замахнулся вновь.

Словно выпущенное из катапульты, тело метнулось вперед, секира рыбкой улетела в траву. От страшного удара ногой атаман согнулся пополам, а от второго полетел на землю, ударился спиной о дерево и сполз вниз. Изо рта потекла тонкая струйка крови.

Я подобрал секиру, внимательно осмотрел лезвие. Отлично наточенное, тяжелое, что надо.

Бандит застонал, попытался сесть.

– Ну что, скотина! – Я ударил его в живот. – Кто тебе сказал, скот, что можно безнаказанно убивать людей только потому, что они шли мимо тебя, говнюка, с деньгами в кармане? Сам решил? Ну так получи!

Бандит распластался на земле, изо рта пошла кровь. Я отбил ему внутренности. Два удара секирой – две отрубленные по локоть руки отлетели прочь. Как он завыл, заорал, крик ударил по ушам. Пинком повернув окровавленное тело, докончил начатое, и ступни ног тоже отлетели прочь. Кровь хлестала из обрубков фонтаном, бандит больше не орал, он хрипел, смотря на отрубленные конечности. Сознание, на свою беду, не терял.

Я зашвырнул секиру в кусты, последний раз посмотрел на поверженного врага и пошел прочь.

Каждый из бандитов получил то, что заслужил. А для пацана, когда он очнется и выйдет на опушку, будет небольшой урок на тему: «До чего можно дойти, воруя чужой хлеб». Кто знает, может, такие наглядные примеры лучше всего действуют на малолетних подонков? Во всяком случае, пусть посмотрит на старшего собрата по оружию. Вместе со сломанной рукой это станет хорошим уроком.

Я нисколько не жалел мальчишку, он получил, что заслужил, и не более. Он влез во взрослую жизнь, и с ним обошлись как со взрослым.

Такие детишки на войне не редкость, это уже было и во времена Второй мировой, и во Вьетнаме, и в Афганистане. Пацаны удирали на фронт, желая бить ненавистного врага. Многих отправляли назад, но кто-то оставался и дрался наравне со взрослыми. Их били, пытали, убивали, и сколько бы ни говорили о бесчеловечности таких поступков, но война всегда ведется по своим правилам. Это игра для взрослых, и ребенок, взявший в руки оружие и открывший огонь, вряд ли получит конфетку от тех, в кого стрелял. Когда стоит вопрос – убить лежащего за пулеметом пацана либо проявить гуманность и схлопотать пулю, – на возраст как-то не очень смотрят. Да, можно судить тех, кто воевал с детьми, стрелял в них. Так и делают. «Ах, какие убийцы, звери, нелюди!»

Правда, когда сами ненароком оказываются под дулом автомата, который держит нежный цветок жизни – несовершеннолетний солдат, гуманизм почему-то уступает место животному страху. Срабатывает, как для них самих неудивительно, инстинкт самосохранения. А те, кто скажет, что готовы получить очередь в живот, лишь бы не поранить драгоценное вражеское сокровище, – врут внаглую и не краснеют. Только сильно бледнеют под прицелом и вспоминают своих богов.

Детям на войне не место. Их стараются оттуда вытащить всеми правдами и неправдами, но когда они все же добираются до оружия, благородство и человеческая доброта уступают место стремлению убить врага, и не важно, сколько ему лет. Так было, так есть и неизвестно, наступит ли этому конец…

Когда я пришел на поляну, студенты успели пообедать, искупаться в озере и теперь лежали на расстеленных покрывалах. Про охрану забыли, увлекшись разговором. Правда, парни держали оружие под рукой, но доспехи сняли и сложили рядом небольшой кучкой. Их беспечность меня поражала, так же как поражало везение, которое им сопутствовало. Никаких тревог и историй, а тут не успеваешь переводить дух, как новая напасть. Разве это справедливо?..

Я незаметно зашел со стороны кустарника и громко сказал:

– Не помешаю, господа?

Все вздрогнули. Денис и Андрей вскочили первыми, в руках мечи. Неплохо. Было бы настоящее нападение, прожили на пару секунд больше остальных.

– Тьфу, черт!.. – Денис с досады бросил меч в ножны. – Чего пугаешь.

Оксана, взвизгнувшая громче всех, погрозила мне большой ложкой.

– По лбу получишь за такие шутки.

– Ладно, ладно… – Я снял с плеча мешок с продуктами и бросил ей под ноги. – Это новый запас. Думаю, до конца пути хватит.

Денис подхватил мешок в полете, заглянул в него и удовлетворенно кивнул.

– Вижу, поесть успели. Тогда можно выезжать. – Я пошел к Грому.

– Ты чего так долго? – раздался за спиной голос Андрея.

– Долго? Два часа, как и говорил.

– Что-нибудь новенькое слышно?

– Да нет. Король набирает войско, и все. Вы готовы?

– Угу…

– Тогда в путь.

– Ой! – Лена удивленно прикрыла ладонью рот. Глаза смотрели на мои сапоги. – Это кровь?

– Где? – Я осмотрел обувь и ругнулся. – Точно.

Край левого сапога был забрызган кровью. Когда же успел испачкать? Наверное, когда разделывал лесного душегуба. Неудачно встал, и кровь, что ударила фонтаном, попала на сапог, а я и не заметил.

– Где же ты так?

– Это… петух.

– Какой петух?

– У хозяина в трактире. Был петух… вот он его и зарезал, а потом отпустил. Тот носился без головы… попал мне под ноги.

Я достал флягу с водой и тщательно стер кровь. Неловко вышло, как же так прозевал… Эти еще смотрят, глаза недоверчивые, ну и ладно. Не хотите слышать ложь, не задавайте слишком много вопросов.

…Еще через день мы достигли земель, находившихся по соседству с владениями барона Сувора. Студенты, намаявшись за день, легли спать на постоялом дворе, а я пошел к реке, решив освежиться.

Завтра мы приедем к Воротам. Надо отправить ребят вперед, а самому ненадолго задержаться. В лесу, в тайнике, спрятано золото, что отобрал у лесных братьев. Его возьму с собой. Как и оружие, А потом – домой. На этом десятимесячное пребывание в чужом мире, надеюсь, закончится. И так загостились…

От реки ко двору шел по узенькой тропинке мимо сарая. За стеной вдруг зашуршала солома и послышался… плач. Я осторожно заглянул внутрь. В самом углу кто-то сидел. Может, это домовой или как там называется здешняя нечисть? Под ногой неожиданно хрустнул сучок, шорох прекратился, и испуганный голосок проговорил:

– Кто там?

Я узнал голос Светы.

– Ты что здесь делаешь?

– Ничего… иди.

Я так и сделал, но пошел к ней. Света сидела, поджав ноги и обняв их руками. Волосы закрыли лицо, голос заплаканный.

– Ну и в чем дело?

– Ни в чем, – сердито огрызнулась она.

– А чего ревешь?

Я чувствовал себя несколько глупо. Расспрашивать девчонку, почему она плачет, должен не я, а ее ненаглядный Николай.

– Тебе не все равно?

Содержательная беседа… Я подсел ближе, заметил неловкую позу, согнутые колени и стал понемногу соображать, в чем дело.

– Может, Кольку позвать?

– Нет!

На ее щеках пролегли мокрые дорожки, глаза подозрительно блестели.

– Я в порядке, просто… немного плохо было.

«Немного? Кажется, визит к Корхану не прошел бесследно… Час от часу не легче». Резко спросил:

– Что? Тошнота, боли в животе? Что у вас там еще бывает?

Она испуганно вздрогнула, руки машинально прижались к животу.

– Ну?

– Тошнит немного…

– А чего ревешь? Возможно, беременность, и что такого?

Она зло усмехнулась.

– Ничего особенного? Тебе легко говорить. А если это… ну, от Корхана?

Я в общем-то и не сомневался. Не знаю, как они с Колькой предохранялись, свечу над ними не держал. А вот то, что подобными проблемами мало озаботился маркиз, точнее, он вообще об этом не думал, это другое дело. Но сейчас ее надо успокоить, пусть уж ревет дома. Лишние проблемы под конец пути не нужны.

– Может, ошиблась? Двух месяцев еще нет? Нет? Вот… значит, можешь своего Колю обрадовать. Но только потом, потом, дома. Ясно?

Она неуверенно кивнула. Не знаю, поверила ли, но немного успокоилась. Женщины верят даже вранью, если слышат то, что хотят. Так уж они устроены.

– Давай утрись и иди спать. И держись, немного осталось.

Она с благодарностью посмотрела на меня, встала и медленно пошла прочь.

– Спокойной ночи, Артур!

– Спокойной…

Покосившаяся коробка сарая с почерневшими полусгнившими бревнами, оторванными дверьми и провалившейся крышей, на которой почти не осталось сена, стояла на том же месте. Все вокруг было, как и десять месяцев назад.

Мы вышли к сараю и встали рядом. Каждый смотрел на него, про себя недоумевая, может ли это старое, едва держащееся сооружение перебросить нас обратно домой. Переминался с ноги на ногу Денис, вздыхали Николай со Светой, задумчиво склонили головы Оксана и Лена. Андрей стоял позади меня и по его шумному дыханию можно был понять, что он сильно взволнован.

– И долго вы будете любоваться этим реликтом? Вон кусты, мальчики – направо, девочки – налево. Переодевайтесь и вперед.

– Странно как-то… – произнес Денис. – Как мы спешили сюда, а вдруг оно не сработает?

– Оно сработает, если не будешь столбом стоять.

Первыми в кустах исчезли девчонки, прихватив с собой тюки со старой одеждой. Андрей принес лопату, зарыть ненужные вещи, Денис отвел лошадей в сторону.

– Мы пошли переодеваться.

– Давно пора.

Андрей поднял с земли тюк с одеждой.

– А ты чего медлишь?

– Я задержусь ненадолго.

– Что? – Густые черные брови взлетели от удивления.

– Зачем?

– Так надо. Мне надо.

Подошел Николай.

– Зачем тебе это?

– Затем. Не задавайте глупых вопросов. Придет время – уйду вслед за вами.

– Опять тайны, – усмехнулся Денис.

– Тогда давайте и мы задержимся, – решительно заявил Андрей. – Получается, ты, как всегда, лезешь в пекло, а мы в тылу сидим.

– Подвигов захотелось? – вкрадчиво поинтересовался я. – Орден на грудь или корону на голову?

– Просто я не привык бросать людей в беде, – холодно парировал он.

Терпение у меня лопнуло.

– Тьфу, зараза!.. Когда и как уходить – решаю я сам. Хотите здесь сидеть – пожалуйста, вам никто не мешает.

– Ты что-то задумал?

– Да – заговор.

– Ну и хрен с тобой! – Андрей пошел к кустам. Я подошел к Грому. Тот нервно встряхивал гривой и перебирал ногами.

– Спокойно, Гром, спокойно. Теперь немного осталось.

Мой верный спутник и единственный друг, которому я мог доверять, чувствовал скорую разлуку и тосковал, как могут тосковать преданные человеку лошади и собаки.

Из-за кустов вышли девчонки. Они отвыкли от своей одежды, все время поправляли ее и пытались осмотреть себя, насколько это возможно.

Подошла Лена, и я невольно залюбовался ею. В столь непривычном наряде она выглядела просто потрясающе. Легкая тонкая рубашка под цвет голубых глаз, серые брюки, подчеркивающие стройность ног. Длинные волосы красиво легли на плечи.

– Ты прекрасно выглядишь.

Комплимент пришелся ей по душе, она чуть смутилась.

– Ты долго здесь будешь?

– Как выйдет. А старые вещи брось вон туда.

Лена нахмурилась, недовольная тем, что я меняю тему. Я подмигнул ей.

– Не волнуйся, красавица… – При этих словах ее глаза широко раскрылись. – Вы уйдете, и проблемы, связанные со мной, закончатся.

К нам подошла Оксана, уже без старых вещей. Услышав последние слова, спросила:

– Артур, а если правда потом Ворота не сработают?

– Тогда вы наконец избавитесь от такого плохого человека. – Я нетерпеливо обернулся, парней все не было. Кажется, они решили закопать вещи вглубь метров на десять. – Одним студентом больше, одним меньше, разве это важно?..

Лена вздрогнула, растерянно посмотрела на меня. Наконец появились парни.

– Готовы? Отлично. Ничего лишнего не прихватили?

– Не маленькие, – недовольно отозвался Андрей.

– Ну и хорошо.

Они встали рядом, шесть человек. Смотрят на меня, по сути дела, уже оттуда, из дома, а я пока остаюсь здесь, и такое положение кажется им неправильным. Все же они хорошие ребята, горячие, по-юношески нетерпеливые, но добрые, отважные. Готовы за друга сунуть голову под топор, даже когда можно спасти его без излишнего риска.

– Что ж, желаю счастливого пути.

Перед сараем студенты помедлили, никак не решаясь сделать первый шаг.

– Пошли, что ли… – Николай первым нарушил молчание, взял Свету за руку и пошел вперед.

Та глубоко вздохнула и закрыла глаза. Они вошли в дверь и исчезли. Сам момент перехода никто не заметил, две фигуры просто испарились. Андрей махнул рукой и шагнул следом. Денис пропустил вперед Оксану с Леной и встал рядом с дверью. У самого порога Оксана неловко споткнулась, схватила рукой косяк.

– Осторожнее. – Денис взял ее под руку. – Вперед. Следом, на миг обернувшись, исчезла Лена. Я обошел сарай, удовлетворенно хмыкнул. Все! Ворота работают! Теперь моя очередь.

Девять лошадей, освобожденных от седел, уздечек и пут я отпустил. Маленький табунок быстро исчез за поворотом дороги. До тайника пятнадцать минут ходу, но я решил проехать на Громе, а обратно вернуться на своих двоих.

…Вытащив спрятанные вещи, переоделся. Джинсы непривычно стягивали ноги, рубашка стала мала и едва не порвалась в плечах.

Я надел жилет с золотыми монетами. Он тянул на два десятка килограммов. Панцирь и меч с секирой добавляли еще пятнадцать. Нож оставил на поясе. Закинул мешок за спину и подошел к Грому.

– Что, старина? Пора прощаться. Надеюсь, дорогу к замку Сувора ты еще не забыл?

Конь смотрел печально, с обидой, мол, бросаешь, хозяин…

– Ну, будь. Беги домой, Гром. Домой!

Слегка шлепнул по крупу, и конь послушно затрусил по дороге, но на полпути остановился и повернул голову ко мне, как бы спрашивая, верно ли поступает. Я махнул рукой на прощание и не оборачиваясь пошел прочь.

Огромная туча закрывала небо, поднялся сильный ветер. В лесу сразу стемнело. Вдалеке громыхнули первые раскаты грома.

Дошел до Ворот и встал напротив, в двух шагах. Вдохнул свежего воздуха и задержал дыхание. В висках легонько покалывало, во рту пересохло, язык стал шершавым, царапал поджившую щеку.

Встряхнул груз за плечами, привычно поправил лямки, шумно выдохнул и шагнул в дверь. Перед глазами с огромной скоростью замелькали звездочки. Пахнуло холодом, перехватило дыхание, и я провалился в небытие…