Мы проезжали мимо деревни бедуинов, и я увидел, как отряд клонов натурально грабит местных. Я, не думая, направил машину к месту события.

— Ты куда? Это не наше дело. — Руна проявлял недовольство.

— Хочет пусть идет, но только быстро. — Заявил Мишка.

— Фигня вопрос.

Я тормознул метров за полсотни. Спокойно пошел к командиру клонов. Все они были наряжены в армейскую форму, но вооружены кто чем. Пара солдат, державшая на прицеле деревенских, перевелась на меня.

— Кто ты, что здесь надо? — Знакомым монотоном проговорил главарь. По его лицу определять эмоциональное состояние вообще бесполезно. Сплошной пеноблок с прорезями глазниц.

— Турист, заблудился немного. — Я продолжал подходить.

Главный уже набрал воздух в легкие, чтобы дать команду на расстрел, но я быстро выхватил свой топорик и снес головы двум стрелкам. Главный хотел выхватить ствол, но поймал виском обух моего топора и упал мордой в песок.

Видимо, те, кто грузил добычу, что-то заподозрили, так как они пошли в мою сторону. Присев, я спросил одного из местных, замотанных в тряпье:

— Пользоваться умеешь? — кивнул на ружье. Он сделал утвердительный кивок. — хватайте стволы и по укрытиям, ждем сигнала.

Местные разошлись и ждали моей команды. Я накинул быстро китель и кепарь главного, разорвав молнию при его снятии. Четверо клонов шли ко мне. Оружие за спинами, значит, не поняли еще.

— Ты еще кт… — Я срубил особо любопытного и подал команду.

— ОГОНЬ!!!

Грохнули выстрелы.

— Ахты ж бл… — Сволочи в две секунды упали замертво. Быстро, красиво и без потерь. Всегда бы так. Судя по их выкрикам, эмоции в них все-таки заложены.

— Благодарю за помощь. — Сказал кареглазый старик с жидкой седеющей бородой, державший в руках ружье, и слегка поклонился. Староста, наверное. У старика очень цепкий и внимательный взгляд. Другие закрывали свои лица тряпками.

— Не за что. — Не люблю я светские обмены любезностями.

— Мы теперь за тобой пойдем, куда скажешь. — Вид остальных выражал полное согласие с этими словами.

— Это же ваш дом.

— Нет у нас больше дома. Денек-другой и сюда ударный отряд прибудет для зачистки. Нам теперь негде жить. — Мда, неожиданное пополнение. Так, человек пятнадцать. Клоны приехали на стареньком Урале. Места в нем полно, только пару ящиков скинуть. И…

— Водить кто умеет? — я кивнул на транспорт. Староста и еще трое подняли руки. Идеально. Еще я узнал, что старосту зовут Фейсал. Бедуины похватали трофейное оружие и что-то из своих домов, и я, сняв клоновскую форму, повел их знакомится с нашими.

Руна очень сильно возмущался, но поддержки не получил и затух. Мишка заявил, что доверяет моему мнению, а Фаза вообще не проявил особого интереса, поскольку, еще не особо-то и проснулся.

Мы расселись. Один из селян дал мне кинжал, сказав, что это от старосты в знак признательности и верности. Я взял подарок и передал благодарность, и мы поехали уже колонной. Кинжал был явно декоративный. Повесил его за пояс, вместо игольника.

— Слушай, я тебя, может, и не очень хорошо знаю, но ты же вроде арабского не разумеешь. — Поинтересовался Руна.

— Да я вроде и не знаю. — С чего он вообще заговорил на эту тему?

— Шпаришь як на рiдном — Пояснил Фаза.

— Без понятия. Сам не помню, вы не знаете. — Я действительно был удивлен, поскольку вообще не заметил смены языка при разговоре.

«Втихаря выучил, небось».

«Наверное».

— Долго еще ехать? — у меня уже позвонки наружу просятся.

— Прилично — ответил Мишка.

— Как тебе твои новые подданные? — Спросил Руна.

— Посимпатичнее тебя будут. — Блин, еще этих кормить. У них вроде припасы были, хоть это хорошо. Руна еще долго корчил обиженное лицо.

К вечеру, я посадил на свое место одного из бедуинов-водителей (только старосту по имени знаю, а остальные не представляются, мол, незачем), а сам полез в Урал, пообщаться с Фейсалом (он как раз был за рулем). Я запрыгнул на переднее сидение.

— Эти к вам первый раз заявились?

— Каждый месяц так заявлялись. Всех женщин давно уже забрали, а с нас еду и одежду забирают или еще что, если глянется.

— Что ж вы их не постреляли еще?

— Карательные отряды явились бы по наши души. Некуда нам было идти, пока тебя не повстречали. — Он заговорил нараспев. — Теперь ты наш Пророк, за тобой следовать наша судьба. Веди нас по пути воздаяния, верши справедливость руками нашими.

Короче, я теперь типа избранный их народа, если ничего не путаю. Философия у них занятная. Мусульмане вообще должны быть безобидными. Если спрошу, в кого верят, то могут спихнуть с поста Пророка путем расстрела. Печально.

— Что ты знаешь об этих клонах?

— Неведомо мне слово это, но знаю я, что не рождены они людьми. Куют их словно ножи или топоры, но где не знаю, не удалось нам отыскать место это.

«Ты откуда узнал про то, что они клоны?» — вмешался Руна (только сейчас услышал что-ли?)

«Всплыло из подсознания» — Ответил я, и он отключился.

— Не волнуйся, найдем и оприходуем.

— Надеюсь, истинны твои слова — ух и утомляет же его стиль разговора, но пришлось беседовать дальше.

Когда старикан узнал, что я берсерк, то заявил, что это плохо, но подобное Пророку дозволено. Ну, хоть инквизиторского огня избежал. Также старик сказал, что у клонов тоже берсерки есть, но неправильные, без связи с природой. Такие гораздо слабее и в ЯБ могут быть убиты как железом, так и чем угодно вообще, просто надо бить немного сильнее, чем обычно и желательно издалека. Я описал ему навий. Вообще не в курсе кто это, хоть в чем-то им повезло.

— А деревень таких много?

— Одна наша, наверное, осталась, с остальными связи нет у нас лет пять уже.

— Понятно.

Тут наш УАЗик остановился.

«Выгружаемся, приехали».

— Приехали — транслировал я Фейсалу.

Мы все покинули транспорт. Сбоку к дороге примыкала площадка-стоянка с каким-то странным покрытием, типа металла. Руна покопался где-то за бордюром и квадратный участок на площадке сдвинулся вниз и уехал в сторону.

Широкая лестница уводила вниз, дальше коридор, в конце которого была дверь, Мишка с Руной полезли ее открывать. Староста через меня стрельнул самокрутку у Фазы и закурил. Может он и с нашим латентным шаманом прибухнет?

«Хрен ему, во имя овоща, и так на донышке осталось. А за латентного еще ответишь».

«От щей отлегло?»

«А у тебя от бошки?»

«Ладно тебе, не жадничай».

Дискуссия зашла в тупик, и мы были вынуждены ее прервать.

Дверь открылась, в подземелье было огромное убежище, если судить по план-карте в прихожей.

— Этой ораве тоже помещения нужны. — Ворчал Руна — я же заколебусь их расконсервировать.

Хоть он и возмущался, но на пару с Фазой (этот перец вообще рад любому движу, лишь бы народу побольше) обеспечил всех жильем и удобствами. Вроде бы военные строили это все для своих солдат, но у каждого из нас была отдельная комната.

Это не может не радовать. Первым, что я испытал в новом жилище, была кровать. Спать гораздо удобнее, чем в любом месте, где мне это вообще удавалось.

Наутро пошел обследовать квадратные метры убежища. Кухня и столовая человек на пятьсот, таких же размеров спортзал, лаборатория, заводские помещения и санузел.

Медотсек был разделен на секции, и наши умельцы активировали только то, что нам нужно. Везде было новейшее оборудование. Особенно порадовали регкапсулы в меде: тупо залезаешь, а она сама диагностирует, и назначает лечение, и сама же его обеспечивает.

Позже, нашелся оружейный склад, в котором помимо игольников и других орудий дальнего боя был неплохой ассортимент холодного оружия: саперные лопаты, топоры, дубины, тесаки и даже копья, в общем, что душеньке угодно.

Рядом нашлась броня. Разнообразие не уступало оружейке: от грубой кожаной брони до действительно стоящих вещей вроде «ратника».

Наши арабы освоились быстро. Их любимым местом стали спортзал и медотсек. Тренировались они жестко, поэтому в меде всегда кто-то да был. Спаринговались они как врукопашку, так и с реквизитом со склада, но броню вообще не признавали (и кто из нас после этого берсерк?!).

Кровь и прочие следы своих занятий они убирали сами. Фейсал лишь наблюдал за процессом и командовал. По мне, так с их умениями вполне можно было самим грохнуть грабителей и оприходовать карательные отряды, причем, огнестрел им даже не нужен. Могли просто надергать из забора дрынов покрепче и пойти в атаку.

Фаза, в перерывах от электроники и курева, исполнял обязанности болельщиков, наблюдая за тренировками. Они с Фейсалом побратались, и теперь переводчик в моем лице им был не особо нужен.

Кстати, с латентным шаманом он пьянствовать так и не стал. Сам же Руна большую часть времени общался с миром духов, посредством самонасыщения алкоголем в одиночку. Мишка обитал в тренажерном зале и на кухне. Повар из него отменный, готовит, словно родился с поварешкой. Надо бы еще переодеть нашу братию.

Почему-то ребята очень не хотели снимать свои тряпки, но слово Пророка в моем лице — закон. Правда, они вырядились как ниндзя, но староста выглядел более-менее прилично.

Уже к вечеру четвертого дня спокойной жизни, мой организм начал чудить: сильная раздражительность, возникло желание кидаться на всех подряд. Словом, ЯБ через край. Решил сходить к своим подданным, которые были очень рады тому, что сам Пророк соизволил поучаствовать в их учениях и научить бездарей военному делу. А мне что? Мне надо порезвиться от души, вот я и порезвился от нее родимой. Вышел без оружия, а их заставил лезть на меня с саперными лопатами.

Пятерых отправил в капсулы надолго, остальные лечились мазью и такой-то матерью. Толпа болельщиков (в лице одного Фазы) неистовствовала. Староста молча наблюдал, опершись на стену и скрестив руки на груди.

Может мне из них учеников набрать? Думаю, Пророк может сам диктовать условия религии. Снять запрет, разработать программу обучения… нет, все же лучше пусть остаются как есть.

При обучении, наверное, две трети из них полягут, а то и больше. Учить-то я не особо умею, да и сам смутно представляю как это работает. Заодно я решил позависать на стрельбище: надо бы освоить дальнобойное оружие, пока есть возможность.

— Ярость в тебе неудержимая, — сказал Фейсал, когда я проходил мимо него — тяжело тебе ее сдерживать.

— На то я и берсерк, чтобы ярость во мне кипела.

— Как знаешь, я не вправе перечить Пророку. — на его лице возникло разочарование. Нет, скорее он был слегка опечален моим ответом. Ничего, потерпит. В конце концов, он сам мне присягнул.